Сирена-маг. Книга 1. Кровь утопающих
Его презрение к этому месту чувствовалось даже в том, как он произнес слово «здесь» – коротко, как плевок.
– Не думала, что вы знакомы. – Мне в целом трудно было представить, что у Агаты была какая-то жизнь до того, как она всецело посвятила ее мне. – Откуда вы ее знаете?
– Она была моей гувернанткой. Какое-то время.
– Как и моей. – Значит, она жила в Варии до того, как попасть на Сераф… – Она и вас отчитывала за то, что в прописях перо норовило нырнуть под строку?
– Отнюдь, – с безупречной серьезностью ответил он. – Я всегда твердо держал перо.
– О… – И я вдруг ощутила, как мне не хватает его доброжелательности и тепла, продемонстрированных раньше. – Понятно.
Танец был быстрым, резким. Я проскользнула под рукой Теодора, подпрыгнула, повернулась и едва смогла вздохнуть – платье стискивало мои ребра, точно меня сжимали в кулаке. Шагнув назад, я вложила руку в ладонь короля, но он разжал пальцы и прервал танец на середине.
– Что-то не так, ваше величество? – спросила я, морщась от острой боли в боку.
– Да. – Он напряженно смотрел на меня сверху вниз. – Вы едва дышите.
– Прошу вас, продолжим танец. – Я озиралась по сторонам, почти бездыханная: мне не хотелось устраивать сцену, не хотелось злить Немея. – Со мной все в порядке.
– Вы пыхтите, как гончая на охоте.
Что это было в его голосе? Раздражение или забота?
– Прошу, продолжим, – взмолилась я, – не хочется мешать другим танцующим. Благодарю вас, но со мной правда все хорошо.
Еще секунду он смотрел на меня с оценивающим прищуром. Потом мы вновь стали танцевать, но теперь вдвое медленнее, лавируя между другими парами. Теодор заставлял меня двигаться в такт музыке, но не в такт залу. Если бы не широкий подол моего платья, нам пришлось бы прижиматься друг к другу.
– Что вы делаете? – прошептала я.
– Позволяю вам перевести дух.
– Я же сказала, что со мной все в порядке! – Паника прорвалась в моем голосе, ведь краем глаза я видела, как разгневанный, багровый Немей наблюдает за нами.
– Это Немей заставил вас надеть такое нелепое платье? – Его голос был низким и мягким, и по моей коже побежали мурашки.
– Это его подарок, – кратко ответила я, взглянув на оковы платья. – Он приказал сшить его специально для этого вечера, желая, чтобы все было идеально.
– Потрясающе.
– Что?
– Даже одаривая кого-то, Немей немыслимо жесток.
Музыка такт за тактом становилась монотонной. Смех танцующих резал слух, а король Теодор, к моему раздражению, упрямо поддерживал медленный темп, легко ведя меня среди кружащихся вокруг пар. Я изобразила спокойную приятную полуулыбку и устремила взгляд за его плечо.
– Ты кажешься мне знакомой. – Он слегка отстранился, и в его словах прозвучал вопрос.
– Неужели? Возможно, вам так кажется из-за нашего предыдущего разговора.
– Нет, – покачал он головой, – не в этом дело. – И посмотрел столь же оценивающе, пристально, как тогда, у парапета.
– Уверяю, раньше мы не встречались. Я родилась здесь, на Серафе. И никогда его не покидала. Когда я осиротела, король Немей великодушно взял меня на попечение.
– И зачем же ему это понадобилось? – горько рассмеялся он.
Я сжала губы, не желая выдавать правду: моя семья была богата и именно мое наследство держало королевство Немея на плаву.
– Вам лучше спросить его самого.
– Мне не хотелось бы с ним общаться, так что попробую угадать. – Я задержала дыхание, но король Теодор с бесконечным спокойствием продолжал вести меня в танце по бальному залу. – Вы – веточка мяты в зловонном рту. Вы – бальзам, смягчающий рубцы от жестокого хлыста. Для чего еще ему наряжать вас в хрусталь со всего архипелага, если не для создания впечатления, будто и сундуки, и сердце его бездонны? В собственных глазах он еще не законченный подлец, раз заботится о столь прекрасном, очаровательном создании.
Меня передернуло, и я не сумела этого скрыть. Его слова не были похожи на комплимент – в них сквозило отвращение. Но затем я выдавила широкую вежливую улыбку, хотя мое сердце болезненно сжалось.
– А вы, ваше величество, слишком проницательны, чтобы попасться в столь изящно сплетенную сеть. – Я взглянула ему прямо в глаза. – Похоже, вы вовсе не очарованы мной.
Наши взгляды встретились, и он замер. Чуть приоткрыв рот, отпустил мою руку, убрал ладонь с моей талии.
– Я точно вас знаю.
– Простите? – Я быстро оглядела зал. – Прошу, не надо… вы привлекаете внимание.
Он едва заметно покачал головой, но его пристальный взгляд продолжал изучать мое лицо – дуги бровей, слегка хищный изгиб носа, контур губ, острый подбородок.
– Что вы делаете? – Я подняла руки, ожидая, что он вновь возьмет мою ладонь, и тут заметила, с каким подозрением поглядывает на нас король Немей. – Пожалуйста, ваше величество, на нас смотрят.
Король Теодор сделал шаг назад, толкнув какую-то юную даму, но даже это не заставило его отвести глаза. И наконец он пошел прочь, к своей страже, оставив меня одну посреди зала в тот момент, когда музыка оборвалась.
Чьи-то пальцы впились мне в руку, резко дернули в сторону.
– Что ты ему сказала? – прошипел мне в ухо король Немей.
– Ничего, ваше величество! – Мое сердце колотилось где-то в горле. – Он сказал, что знает меня! Я понятия не имею, что он имел в виду.
– Идем.
Он крепко сжал мою руку и потащил к возвышению. Его хватка была чересчур сильной, спина – напряженной, шаги – тяжелыми и размашистыми. Он ступил на помост; я едва поспевала за ним, перемахивая через ступеньку. Моя рука по-прежнему была в тисках его пальцев, когда он схватил усыпанный рубинами кубок и сделал глоток.
– Что еще он сказал?
– Похвалил мое платье. – Я постаралась вложить в голос больше тепла и благодарно улыбнулась, не смея вырвать свою руку. – И пир. Я разделяю его восторг! Я не могу выразить, насколько признательна вам, ваше величество, за то, что вы устроили капитану и мне такой праздник.
Его хватка стала еще крепче. Кольцо, подаренное мне капитаном Янто, впилось в кожу.
– Ты ведь не думала, что все это устроено для тебя, верно?
Я покачала головой, изо всех сил стараясь, чтобы гримаса боли не исказила мое лицо.
– Нет, конечно нет, ваше величество. Я просто хотела поблагодарить вас. Как вы и сказали, я получила куда больше, чем заслуживаю.
Он хмыкнул, и мои костяшки хрустнули в его лапе. Но голос короля был мягким, как прикосновение пера.
– Ты должна была обезвредить его, Имоджен. Успокоить. Последнее, что мне сейчас нужно, – это война с этим высокомерным глупцом.
Липкая теплая влага просочилась между моими пальцами.
– Вы причиняете мне боль, – прошептала я наконец.
Но Немей не обратил на это внимания. Его взгляд теперь был прикован к капитану Эвандеру Янто, стоявшему у подножия помоста, – грозному и в то же время растерянному. Свой черный шлем он держал у бедра. Светлые, песочного оттенка волосы разметались от ветра, на загорелом лбу блестели капельки пота. К его сапогам прилипли мокрые комья песка.
– Вот ты где! – рявкнул Немей, наконец отпустив мою руку, и я сжала кулак, чтобы скрыть кровь.
– Приношу свои извинения, ваше величество, – поклонился Эвандер, вспыхнув от волнения. – Я задержался в Порт-Хелрисе. Корабли продолжали прибывать, и моим людям требовалась помощь.
Немей кивнул одобрительно. Его капитан был хорошим солдатом.
– Забери ее. – Он махнул рукой, отпуская меня.
Мой реверанс был глубоким, почтительным. В этот момент я справилась с болью, не позволив себе ни единой гримасы, а затем отступила к краю помоста. Вместо того чтобы помочь мне спуститься, Эвандер просто поднял голову, приветствуя меня. Он не смотрел на меня, как Немей, – оценивая, достаточно ли я хороша. Он не смотрел на меня, как король Варии, – хмуро, подозревая непонятно в чем. Нет. Он смотрел на меня как на божество – с невероятным обожанием.
Я купалась в этом взгляде и готова была ответить ему тем же. Капитан всегда казался мне красивым – у него были янтарные глаза с лучиками веселых морщинок, щепотка веснушек на переносице, удивительно правильные черты лица. Он улыбнулся уголком губ.
– Выглядите… прекрасно. – Оглядев меня с ног до головы, он понизил голос до шепота: – Хотя, похоже, это платье крайне трудно носить.
– Боюсь, разочарую вас, но в нем я не могу танцевать рил.
– Тогда будем вальсировать.
Наконец он протянул руку, чтобы помочь мне спуститься, и, оказавшись напротив него почти вплотную, я замерла. От него пахло морем. Соленые брызги покрывали доспехи, морская соль въелась в его кожу, и этот запах проникал прямо в ноздри. Опьяняющий жар прокатился по телу, как волна, жадно лижущая берег.
– Я не в парадной форме, – извинился он. – Хотите, переоденусь?
Мое нутро сжалось.
– Нет.
Я устроила оцарапанную руку на сгибе его локтя, и он повел меня вкруг зала, наблюдая за всеобщим весельем с легкой усмешкой. Я знала капитана много лет, хоть и редко с ним разговаривала. Прошло всего две недели с тех пор, как мне сообщили о нашей помолвке, но сейчас рядом с ним я чувствовала себя спокойно. О неодобрении Агаты вспоминать уже не хотелось.
– А хотите, угадаю, сколько весит это платье?
Его вопрос вызвал у меня широкую улыбку, и тут Эвандер остановился:
– Еще раз.
– Что?
– Улыбнитесь так еще раз.
Наши взгляды встретились, и вдруг внутри у меня все заныло. Я гадала, каковы его прикосновения. Солона ли его кожа на вкус.
– Сегодня вы неисправимы.
– Как и каждый вечер, – бросил он на меня лукавый взгляд. Его теплые пальцы обхватили мою руку, и я вздрогнула. – Что такое?
– Просто порез.
Он взял мою ладонь и перевернул ее, чтобы рассмотреть кровоточащую ранку на среднем пальце.
– Как это произошло? – нахмурился он.
– Не о чем беспокоиться. Его величество… не рассчитал…
Эвандер опустился на колени, просунул руки под подол моего платья и стал возиться с нижними юбками.
– О боги, встаньте же… – Я с тревогой озиралась по сторонам.
– Подождите.
Он взглянул на меня с кривой улыбкой. Быстрый рывок – и ткань треснула.
– Дайте мне руку. Вы умеете хранить секреты? – хрипло спросил он, обматывая мою ладонь узкой полоской белого полотна.
Пораженная, я посмотрела в его отчаянные глаза. Я чувствовала, будто сама сделана из секретов.
– Да. Умею.
– Не будь он моим королем… – Эвандер заправил концы импровизированного бинта под повязку, затем взял мою руку в свою. – Я бы пронзил его мечом за то, что он сделал с вами.
Слова, звучащие как предательство – и как признание в любви, – заставили меня замереть. Я была взволнована ими. Я была в ужасе.
– Это… так благородно.
Эвандер сделал шаг вперед, и соленый запах снова окутал меня, проникая глубоко внутрь. Грудь наполнилась пульсирующим жаром. Его взгляд был выжидающим, искренним.
Менее всего я ожидала встретить в капитане защитника – пусть даже только на словах. Я надеялась лишь на крупицу доброты. Хотела, чтобы в будущем муж был занят своими делами и позволил мне жить тихо и незаметно.
Я поднялась на цыпочки и быстро поцеловала его в щеку:
– Я буду строго хранить ваш секрет.
3
С каждым глотком горькое вино короля Немея становилось слаще.
Эвандер вложил мне в руку еще один бокал.
– Танец? – спросил он с легкой улыбкой, глядя поверх своего кубка. – Я уже много лет не танцевал, но обещаю не ставить вас в неловкое положение, как это сделал король Варии.
Я заметила Теодора в другом конце зала – на его лице застыла самодовольная усмешка.
– Прекрасно, – рассеянно отозвалась я.
– Вы, кажется, чем-то взволнованы.
– Просто пообещайте меня поймать, если я упаду в обморок.
Он приблизился, и запах соли на его коже заставил меня вздрогнуть.
– Клянусь своей самой любимой богиней.
Мы протиснулись в середину переполненного бального зала, и, когда музыка усилилась, его рука, отяжелевшая от вина, легла на мое бедро. Капитан смял складки юбки, и я сквозь ткань ощутила его горячие пальцы. Он притянул меня к себе и повел по залу. В его объятиях было так тепло…
Это было похоже на опьянение. Прикосновение, биение его пульса под моей ладонью, когда я схватила его за запястье… Еще один танец. И еще один.
Еще вина. Еще морского аромата.
Мне доводилось видеть женщин, которые светились изнутри, но затем выходили замуж и угасали. Я не знала, были ли в том повинны мужья, или женщины сами прятали свое пламя глубоко внутри, чтобы его защитить. Как бы то ни было, я уже готовилась стать одной из них и постепенно потускнеть. Но прикосновение Эвандера будто высекало во мне искру. Он словно заставлял мой огонь светить устойчиво и ровно.
Ночь. Музыка. Догорающие свечи. Все начало расплываться перед глазами с приближением утра. Голова гудела от выпитого. Бальный зал был все еще полон; музыка по-прежнему разливалась в воздухе. Эвандер сжал мои бока крепче, притянул меня ближе. Его рот коснулся моего. Верхняя губа скользнула между моими губами, и резкий вкус соли заполнил мой рот. Я ахнула.
На вкус это было как кровь, горячая и пульсирующая; это чувство затопило меня, поднимаясь из глубины, обвиваясь вокруг позвоночника. Я вся напряглась, а он замедлил шаг:
– В чем дело? Вы утомились?
Я только кивнула.
Легким толчком он направил меня к большим дверям, и я, как в тумане, позволила ему это. Его сильная рука обхватила мою талию, дыхание согревало шею. Я бездумно откинула голову, и взгляд зацепился за крыло на стене. За гравировку: «Монстра ждет лишь смерть».
Слова короля Варии гудели в голове, как назойливые жуки.
«Выходит, капитан – не только убийца, но еще и кретин?»
– Вы в порядке, моя дорогая? – мягко спросил Эвандер.
– Мне явно нездоровится.
– Выпили вы немало, – изогнул он губы в улыбке. – Подкрепитесь-ка хлебом. Идемте.
У пиршественного стола он сунул мне кусок хлеба и быстро повел прочь из тронного зала. Подъем по темной лестнице оказался труднее, чем я ожидала. Вино крепчало в моей крови. Я цеплялась за Эвандера обеими руками.
– Это платье… – Он хлопнул по широкой юбке, удерживая меня от падения. – Да чтоб вас, боги.
– Я делаю то, о чем просит его величество… – невнятно пробормотала я. – Ношу платье, в котором невозможно дышать. Выхожу замуж за капитана… – Тут я осеклась, подняла взгляд и встретилась с пронзительными глазами Эвандера. – Но лишь это нам и дозволено делать, не правда ли? Подчиняться.
Он некоторое время смотрел на меня, прежде чем ответить.
– Так и есть. – И в голосе его слышалось страдание. – Каждый день.
Эвандер дотащил меня до верхней площадки лестницы. Потом прижал к стене и поцеловал – довольно грубо. Я вздрогнула, оттого что затылок уперся в холодный камень. Капитан говорил прямо мне в губы:
– Это начинает вас утомлять, да? Всегда делать то, что прикажут. И молчать.
Это потрясло меня. «Да, да, да», – хотелось сказать мне, но я не могла, поскольку слишком жаждала вдоха. Меня отвлекали соль на языке и отчаянное желание большего. Он поцеловал меня опять, еще настойчивее, еще теснее прижимая к стене.
– Мы скоро поженимся, – бормотал он сквозь поцелуи, – и вам больше не придется его слушаться. – Он кивнул в сторону дубовой двери. – Ваша комната?
Я кивнула, и он поднял меня. Повозился с моей юбкой, чтобы я могла обхватить его ногами, – и вот мы уже внутри. Лязгнул дверной засов. Замерцал огонь.
Резкие дрожащие тени метались по комнате, а я и без того все видела нечетко. Они исказили лицо Эвандера, и в его глазах вспыхнуло дикое выражение. Я знала мужчин, самых разных: нежных, торопливых, пылких. В этот раз все происходило иначе. Но дело было совсем не в любовнике: Эвандер ничуть не уступал в страсти предыдущим.
Нет, это я была другой.
Я хотела его с той жаждой, которую не могла себе объяснить. Будто мое тело увянет, если я не попробую его на вкус, не вопьюсь ногтями в его плоть. Он целовал меня – жестко, властно, – и я не возражала. Я провела губами по его подбородку, поросшему щетиной, нацелившись туда, где теплыми толчками бился пульс.
Соль пота. Соль моря. Я застонала.
Он слишком медленно развязывал шнуровку. Когда лиф наконец сполз с моих плеч и корсет перестал сдавливать ребра, я смогла вздохнуть полной грудью. Перед глазами вспыхнули искры. Что-то неприятно нарастало и жгло за грудиной, давило изнутри на позвоночник, затем жжение перешло и на плечи. Я прижала ладонь к ноющей голове.
– Идите сюда. – Его голос был мрачен, и я вздрогнула.
Туман все еще окутывал меня, но я сделала еще один глубокий вдох и последовала за капитаном к кровати. Отблески огня заплясали на его мускулистой спине, потом на груди, когда он обернулся и лег. Мой разум отделился от тела. В грудной клетке возникло странное ощущение – как если бы кто-то дернул за струну, натянутую меж ребер. Я попыталась отогнать его, усевшись на Эвандера. Медленно направила его внутрь себя и прижалась грудью к его груди. Он держал меня, двигался вместе со мной.
Но даже в его объятиях, слившись с ним воедино, я чувствовала, как растет во мне что-то зловещее. Оно затаилось внутри меня и готовилось проснуться – дернуться, взвиться, обрести форму. Я зажмурилась, стараясь сосредоточиться на любовном акте. Подавила желание напевать. Пальцы Эвандера вонзились в мои бедра, и я сомкнула веки еще плотнее. Глухой вибрирующий стон удовольствия вырвался из его горла, рот накрыл мои губы… и все, что я ощущала, все, чего хотела, – это соль.
Я словно рассыпалась в прах, по глазам ударил белый сполох.
Но то был не экстаз. Безнадежная, безрадостная потеря самой себя. Из груди огонь хлынул в спину. Кожа над лопатками вспыхнула, задрожала и треснула. И расправились крылья. Я издала мучительный стон. Крепнущий жар прокатился по рукам, капая с каждого пальца, пока ногти не стали темными когтями.
Эвандер застыл. За считаные секунды потрясение на его лице сменилось отвращением. Красивые черты исказились, угасла страсть во взгляде.
Теперь он пылал ненавистью.
В пьяном угаре я склонила голову, не понимая: куда делось благоговение в его глазах? И тогда кнутом хлестнуло осознание происшедшего.
Он оттолкнул меня. Швырнул на пол так, что моя голова ударилась о каменные плиты. Я должна была почувствовать страх. Должна была ощутить боль. Вместо этого его внезапная ненависть, его готовность причинить мне вред только подстегнули то, что уже шевелилось внутри. Я не могла точно сказать, где оно обитало, но это нечто ныло, как ушиб. Скрежеща, оно росло и нагнеталось вместе с мыслями о когтях, разорванной плоти и струящейся крови.
Эвандер стремглав кинулся ко мне и схватил меня за горло. Его ладонь показалась мне обжигающей. Жених навалился на меня, сминая мои крылья. Мы оба чувствовали, как бьются наши сердца: его – учащенно, мое – ровно. Неизменно.
Одним легким движением я сделала то же, что и он: мои длинные пальцы обвились вокруг его шеи. Черные когти вонзились в золотистую кожу – и выступили рубиновые капли. Он зашипел сквозь зубы и отдернул свою руку.
Я вдохнула горячий металлический запах:
– Вы напуганы…
Никогда еще я не чувствовала себя такой сильной. Я сама себе стала чужой. Он покачал головой, но я уже видела, как закатывались его глаза. И погрузила когти глубже в плоть.
– Имоджен, прошу… – Его слова были лишь колебанием воздуха, но они ударили меня, как кулаком, ведь он назвал имя – мое имя, напоминание о моей сути.
Существо во мне отпрянуло. Я отпустила Эвандера, панически дыша всей грудью.
Он отшатнулся и сел на пятки, округлив глаза. Я распростерлась перед ним, обнаженная, с черными крыльями, с темными когтями.
– Боги, будь вы прокляты…
Я отползла к очагу, точно нашкодивший щенок. Стыдливо прикрыла грудь, пока он собирал одежду и натягивал ее. Его движения были быстрыми, отточенными. Гибкость его сильного тела внезапно показалась пугающей. Это было тело, натренированное охотой на сирен – тех, что извивались в испуге, сражаясь за свою жизнь. С искаженным от ярости и разочарования лицом Эвандер остановился у двери. Его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать… но вместо этого бросил на меня последний, испепеляющий взгляд и ушел.
А потом угас и ровный яркий свет, который я лишь недавно стала в себе ощущать.
Я сидела без сна, глядя на запертую дверь; рука моя сжимала инкрустированный кинжал.
Рубины на рукояти мерцали, короткое тусклое лезвие отливало золотом в отблесках огня. Когда солнце наконец заглянуло в мое окно, я покрутила оружие и вдруг почувствовала себя глупо. Этот кинжал подарил мне король Немей на семнадцатилетие. С таким изобилием драгоценных камней и затупленным лезвием он был скорее декоративным, чем опасным. «Впрочем, как и я сама», – пришло мне на ум.
И все же, держа его при себе всю ночь, я чувствовала себя защищенной.
С того самого момента как Эвандер захлопнул за собой дверь, я плакала. Я взывала к великим богам и богиням, – как будто они могли меня услышать, – отрешенно молила хоть о мгновении покоя, который все не наступал. Вот-вот, казалось мне, зазвучат шаги Эвандера на лестнице. Вот-вот он вломится сюда, сорвав засов, и меня поволокут во двор – на казнь. Последнюю публичную казнь сирены здесь устраивали много лет назад. Чаще люди Немея расправлялись с ними быстро, не тратя времени на то, чтобы тащить их на гору ради зрелища.
Но меня-то далеко тащить не придется.
О, какая это будет картина: подопечной короля вырвут крылья из спины. Ей перережут глотку, и она запульсирует алым. А потом мое тело выставят на колу, чтобы гнило несколько дней. Может, мои крылья Немей тоже повесит на стену, и получится идеальный трофейный комплект.
Раздался резкий стук в дверь. Я крепче сжала кинжал.
– Да?
– Это я, открывай. – Голос Агаты из-за дубовой двери звучал глухо.
– О нет. – Для Агаты я была все равно что прозрачная, она сразу поймет: что-то случилось. – Минутку.
Та снова нетерпеливо постучала.
– Уже иду!
Я двинулась к двери. Все тело саднило, кожа на спине натянулась, стоило мне потянуться к засову. Но, увидев свою протянутую руку, я замерла: под ногтями темнели засохшие полумесяцы крови.
Это была кровь Эвандера.
Мой разум пронзили образы прошлой ночи. Его прикосновения, соль на коже, жуткая сила, проснувшаяся во мне при виде сверкающих капель алой крови. Я не знала, что хуже – то, что я едва не убила его, или то, что позволила ему жить.
Я всегда знала, кто я. С детства во мне звучал зов, теплый шепот, властно манящий к морю. Я никогда не слушала его, опасаясь, что стану чудовищем. Ведь легенды о проливающих кровь сиренах были правдой: мы созданы, чтобы тосковать, чтобы звать, чтобы жаждать того, что горячо бурлит под кожей моряков. Чтобы утаскивать их на дно.
Сжав кулак, я наконец отодвинула засов и открыла дверь.
– Доброе утро, – проскрипел мой голос.
Агата ворвалась внутрь, даже не взглянув на меня, и направилась прямиком в гардеробную. Я заперла за ней дверь.
– Ритуал скоро начнется, – бросила она. – Пора тебя одевать.
Я была так поглощена мыслями об Эвандере, что совсем забыла о кощунственном ритуале Немея. Почти три десятилетия он отказывался поклоняться великой богине Лигее[1] – королеве сирен. Немей утверждал, что сирены порочны и жестоки, как само море, что они жаждут разрушения; со временем он вообще перестал почитать великих богов. Вместо этого он приносил кровавые жертвы Эосии, божеству воды.
Я даже не была уверена, существует ли Эосия: в историях, которые я читала, ее имя не упоминалось. Но Немей был настоящим фанатиком. Он собирал двор для участия в подношениях богине перед всеми важными заседаниями, перед рыболовным сезоном, перед праздниками. И также перед свадьбами – чтобы помолвленные могли просить благословения. Я отдавала кровь для подношений с самого детства. Отказ Немею и Эосии грозил верной смертью.
– Портной принес свадебное платье! – крикнула я Агате. – Немей велел, чтобы я надела его для ритуала.
Нога за ногу я поплелась к умывальнику – отскрести кончики пальцев. Жесткая щетка царапала кожу, ощущения были неприятными до дрожи.
– Имоджен, я хотела поговорить… – ответила Агата из гардеробной. – Вчера вечером мне удалось перемолвиться словом с королем Теодором…
Она вышла, хмурая, задумчивая, неся чистую сорочку и черное кружевное свадебное платье. И, едва взглянув на меня, замерла. В ее огромных глазах вспыхнула тревога. Это был тот самый яростный сестринский взгляд, с которым она всегда встречала мою боль.
– Говори, что случилось.
Я вдруг опять почувствовала себя девочкой. Тринадцатилетней пигалицей, скользнувшей в соляную ванну, которую подготовила новая служанка, не зная, что мне нельзя прикасаться к соли. От одного только воспоминания забилось сердце, началась ломота во всем теле. В тот раз Агата вытащила меня из воды, стоило лишь позвать. И тогда у нее был тот же взгляд. Она обернула меня полотенцем, торопливо вытирая соленую воду. «Я такая же, как ты, Имми, – шептала она, – сирена вдали от моря. Соль только усиливает тоску. Держись от нее подальше».