Забери мою смерть
Любопытство разрывало девушку изнутри. Она взяла с собой несколько пергаментов и, не обращая внимания на ошарашенных ее поведением слуг, побежала вверх по лестнице. Быстро преодолев ряд ступеней, Мария распахнула дверь в канцелярию мужа, где тот в очередной раз о чем-то спорил с кастеляном¹ Генрихом Урэбским, и велела тому покинуть скрипторий².
— Мастер Генрих, мне нужно поговорить с мужем, — сухо, но отчеканивая каждое слово, начала она. — Выйдите за дверь.
— Миледи? — удивился тучный мужчина с тонкой бородкой.
— Разве вы меня не расслышали? Я попросила вас уйти.
Генрих вопросительно посмотрел на Витольда, который в этот момент полностью разделял его недопонимание.
— Дорогая, — заговорил Витольд, — мы обсуждаем раздел труда среди моряков на предстоящую зиму. Это правда так срочно?
— Очень срочно, любимый, — пролепетала Мария, а затем бросила испепеляющий взгляд на мужчину. — Фогт³ Генрих. Разве я не велела оставить нас одних? Почему вы еще здесь?
Бросив взволнованный взгляд на своего барона, управляющий получил одобрительный кивок и, раскланиваясь во все стороны, поспешил избавить супругов от своего присутствия.
— Для чего ты прогнала его так резко? Генрих надежный и верный человек. И он…
— И он очень богобоязненный, — закончила Мария за своего супруга, — обиды держать не станет.
— Да что с тобой такое? — Витольд очень редко применял командирский тон в беседах со своей женой, и это был один из таких моментов.
— Прости, милый. Это правда для меня очень важно. А кастелян получит мои извинения, как только я снова его увижу.
С последними словами девушка разжала руки и вывалила свитки на стол, прямо поверх счетных записей.
— Посмотри, пожалуйста, на эти бумаги.
— Это из сегодняшнего груза? — догадался Витольд.
— Верно. Скажи мне, что это за свитки? Откуда они взялись?
Около минуты баннерет Вальдман изучал рукописи, а затем, сдвинув брови, вернул их на место.
— Ни слова не понимаю. Что это за язык?
— Староанглийский. Я и сама едва разбираю, что там написано. Но меня озадачило другое. Взгляни вот сюда? — изящный тонкий палец указал на печать в виде древа.
— Он кажется мне знакомым. Но вряд ли это герб какого-то дома.
— Нет, конечно, — улыбнулась Мария, — вот же.
Девушка вытянула руку и вывернула браслет таким образом, чтобы грубая гравировка, изображающая дерево, оказалась на виду.
— Ах, вот оно что! — Витольд легко рассмеялся и сел на деревянный табурет возле стола. — До чего удивительный человек этот доминиканский монах.
— Брат Августин? — от непонимания Мария быстро захлопала глазами.
— Да. Я попросил перевести его эти свитки на самый близкий к оригиналу язык и отправить с кораблем. Но, святой Георгий мне свидетель, я не думал, что богослов справится так скоро.
— Постой, Витольд, — баронесса всё еще не до конца понимала мужа, — что именно переводил брат Августин?
— Вообще-то я хотел сделать тебе сюрприз, да только что уж теперь… Значит так, в одном из последних походов мы приструнили очередной кельтский клан, который долгое время оставался незамеченным. Клянусь кровью Господа, мы десятки раз ходили тем маршрутом, и никакого поселения у дороги не было. Лишь леса и болота! А тут, когда казалось, что наша кампания уже завершена и удерживать север больше не нужно, ты только представь, из ниоткуда появляется толпа бриттов.
Надо сказать, они не выглядели враждебно, поэтому в бой я приказал не вступать. Мы с небольшим отрядом прошли в их деревню, чтобы поговорить со старейшиной. Как оказалось, их последний управитель отправился к праотцам за пару дней до моего появления. А наследников за собой не оставил.
— И что вы с ними сделали? — осторожно спросила Мария.
— Ну, его величеству ты всё равно ничего не расскажешь, так что скажу как есть. Я оставил их в покое.
И без того большие глаза девушки распахнулись в удивлении, отчего стали выглядеть до нелепого выпученными. Она ожидала от закаленного в боях рыцаря чего угодно, но только не мирного решения, пусть и пустякового, но все же военного конфликта.
— Значит, ты забрал войско и просто ушел?
— Почти. Не стану лукавить, к тому моменту я изрядно устал от побоищ, а эти люди выглядели совершенно безобидно. Более того, они впустили нас в свои дома, предложили похлебку из козлятины и даже накормили и напоили наших коней. Тогда-то сержант — этот хитрый пес, — Витольд усмехнулся, предаваясь не столь давним воспоминаниям, — предложил мне один вариант. Он понял, что я не хочу поднимать меч против этих бриттов, и предложил заключить с ними договор. Мы берем всё, что пожелаем, уходим и больше никогда не возвращаемся, а они в свою очередь не покидают выделенную им крохотную территорию и, так сказать, живут тише воды, ниже травы.
— И они согласились? — Мария успела перебраться на тяжелый сундук, застеленный медвежьей шкурой.
— С радостью, — махнул рукой Витольд. — И ты только подумай, что себе взял сержант.
— Что же?
— Молоденьких, красивых девчушек с одним лицом на двоих! Ну какой прохвост! Он с самого начала на них запал и со своим планом провел даже меня. Клянусь, будь он из более знатного дома, дослужился бы до маршала.
Супруги немного посмеялись, но терпение молодой баронессы не было безграничным.
— Ну а что же ты? — спросила Мария.
— К этому я и веду. Мне нечего было брать у этих бедолаг, и по секрету скажу, что солдатне я тоже запретил брать слишком много, поэтому сам из любопытства побрел к жилищу их старейшины. И когда я увидел деревянные полки, заваленные разнообразными свитками, сразу понял — вот то, что мне нужно.
— Значит, это их перевел для тебя брат Августин?
— Именно их. Местные жители сказали, что в этих пергаментах хранятся древние знания рода, и что они для них очень ценны как наследие. Но договор есть договор. Бран — он был у них вместо главного — признался, что они не подумали о том, что знания могут кого-то заинтересовать. Однако он очень трепетно отнесся к данному им слову, поэтому спорить не стал. Лишь взял с меня обещание, что я не сожгу их, не уничтожу, а передам носителю кельтской крови. Конечно, он не знал, что у меня молодая валлийская жена, — барон широко улыбнулся и нежно заключил руку Марии в своих ладонях.
— После этого ты попросил нашего монаха перевести рукописи для меня, — заключила юная аристократка и смущенно улыбнулась. — Большое спасибо. Я очень тебе благодарна, Витольд! Обещаю, что я буду обращаться с ними бережно, а когда выясню, что в них написано, обязательно всё расскажу тебе.
Свитков оказалось так много, что Мария выделила целую комнату, превратив ее в небольшую личную библиотеку. Когда она осмотрела это богатство, то поняла, насколько колоссальный труд проделал монах. Но она не слишком удивилась. Всё-таки отношения с богословом у нее были весьма теплые, поэтому она, как никто другой, знала, что он, хоть и приверженец христианства, всё же обладает природной любознательностью ко всему запретному. Даже не так. Он искренне верит, что запретных знаний не бывает и быть не может. А всякая ересь легко излечивается просвещением, но никак не сожжением на костре.
Однажды Мария случайно застукала монаха за чтением довольно толстого трактата. Августин тогда сильно заволновался и поспешил спрятать труд под кровать в своей келье, сделав вид, что ничего серьезного не случилось. Немного позднее он всё же объяснил юной аристократке, что держит при себе такие знания исключительно из соображений академического интереса и ни в коем случае не считает эту работу чем-то богоугодным. Однако мало кто из ордена разделяет его точку зрения, поэтому будет лучше, если девушка не станет кому-либо рассказывать о книге. Мария легко согласилась — она всё равно не знала, что это в этом трактате такого особенного. Лишь теперь она понимала, что если бы кто-то нашел у брата Августина «Ключ Соломона», то простым выговором или даже розгами монах бы не отделался.
Улыбнувшись своим мыслям, баронесса оглядела комнату и предвкушающе вздохнула. Наконец-то она нашла, чем себя занять. Целыми днями напролет валлийка изучала необычные записи. Она разложила свитки по ведомому лишь ей порядку, расставила не меньше сотни свечей, чтобы ей было легче читать, и даже завела себе дневник, в который стала выписывать личные заметки. Это занятие увлекло ее столь сильно, что Витольд начал волноваться и даже немного обиделся, когда вместо разговоров за ужином Мария продолжала изучать рукописи монаха. В тот вечер рыцарь-баннерет был вынужден снова применить свой армейский тон. Дважды объяснять не пришлось, и больше таких промашек юная особа не допускала.
И всё же оставшееся свободное время она посвящала чтению. В переведенных монахом рукописях она нашла целую гору записей о своем народе и его преданиях. Помимо ветвистого генеалогического древа ее собственного рода и старинных сказок о валлийских королях, крылись куда более приземленные, но не менее ценные знания. Страницы были полны подробных рецептов лесных знахарей, веками лечивших бриттов от лихорадок и ран с помощью простых кореньев и болотных трав; там же Мария нашла древние законы своих предков; песни бардов, воспевавшие забытые битвы, и даже секреты старинных ремесел — от ковки узорного серебра до окрашивания шерсти. Но самое поразительное, от чего ее пальцы пробрала мелкая дрожь, Мария нашла лишь к середине зимы. Магию.
Список заклинаний и заговоров; инструкции по укрощению природных элементов; слова силы и знания о невидимых людскому взору существах. И как только она произнесла написанное слово, ее кровь моментально отозвалась на зов. В одно мгновенье помещение с закрытыми окнами заполнилось гуляющим ветром, чернила на бумаге засветились потусторонним зеленоватым светом, а пламя от свечей усилилось троекратно, едва не подпалив гобелен.
Испуганная валлийка отбросила пергамент в сторону, вскочила, точно разбуженная громом кошка, и выскочила за дверь. Следующие три года она не осмеливалась вернуться в свою библиотеку.
Глава 5. Морская фигура, замри!
Анна перемахнула через стол, возле которого лежала мертвая Тамара. Чтобы не попасть под удар смертоносной плети, заливавшейся продирающим до костей перезвоном колокольчиков, она ловко извернулась, выгнула спину и на лету бросила Слово:
— Dinistrio[7]!
Эбигейл взмахнула оружием, и колокольчики зашлись коротким, режущим визгом. Магический удар разбился о звуковую волну, не долетев до цели; осколки заклинания брызнули в стороны и выбили окна за ее спиной, но она тут же была вынуждена уворачиваться от острого лезвия фальшивого зонтика. Сталь рассекла воздух в том месте, где мгновение назад была шея ведьмы. Чуть скользнув по лужице крови, Анна рванула вперед, нанося короткие удары мечом. Она целилась в уязвимые места: шею, ключицы, живот, колени. Но ни один из ударов не достигал своей цели. Эбигейл реагировала слишком быстро. Или медлила Анна.
В паре метров от схлестнувшихся ведьм развернулась менее подвижная, но ничуть не менее жестокая потасовка. Егор вступил в схватку с одной из самых опасных ритуалисток на всем континенте. Габриель Патель. Почти такая же старая и кровожадная ведьма, как Эбигейл или Анастасия, и такая же сумасшедшая жертва застывшего возраста.
Ловко уворачиваясь от нападок летающего за ней топорика, Габриэль кружила вокруг Егора и разбрасывала мелкие, разнообразные побелевшие кости. Каждая без промаха ложилась в нужную точку, и по полу, словно по невидимой сетке, пробегали тусклые всполохи. Сосредоточенный на оружии кинетик этого не замечал. Он ловил топорик, снова метал, поправлял траекторию в воздухе и не глядел под ноги. Очередной выпад, и Габриель решила не уклоняться, а отразить удар голой рукой. Лезвие полоснуло ее ладонь и, пролетев по дуге, вернулось к своему владельцу. Егор торжествующе улыбнулся. Она тоже. Со злорадной ухмылкой ритуалистка прильнула к земле и приложила раненую ладонь к полу, туда, где лежала последняя косточка. Из-под руки вырвались искры.
И Анна, и Егор успели заметить, как линии вспыхнули одна за другой, оживляя узор ловушки: от порога выбитой двери к столярному верстаку, молнией прочертив путь по оголенным кирпичам стены к самому темному углу, мимо заброшенных тисков и подвешенных на крюках ручных пил. Дрожащий свет обогнул груду старых досок, скользнул по разбросанным долотам и, напитавшись багровым блеском от вытекающей из Тамары крови, рванул в сторону Габриель, замыкая круг. Да, они заметили. Но было слишком поздно. Яркая вспышка темно-лилового света залила глаза и с тяжестью локомотива врезалась в тела напарников.
Три часа назад.
— Саш, позвони Егору, — бросила Анна, быстро подходя к рабочему месту синеволосой девушки. — Скажи, что через три часа он нужен мне вот здесь.
Она положила на клавиатуру бумажку с адресом и поспешила на выход.
— Стой! — окликнула ее Саша. — А ты ничего не хочешь сказать?
— Я уже сказала, — ответила ведьма и приготовилась сделать очередной шаг к выходу.
— Что ты сказала?
— Потом, Саш.
— Вальдман!
Анна остановилась. Она знала это обращение и этот приказной тон, которые подруга использовала крайне редко. Она понимала, что в этот момент просто уйти не получится. А если уйдет, то очень скоро это выйдет боком.
Нехотя ведьма развернулась и вопросительно посмотрела на синевласку. Та уже стояла на ногах — видимо, подскочила со стула от гнева или нетерпенья, а может сразу и от того, и от другого.
— Может, хотя бы вкратце расскажешь? — спросила Саша более мягким тоном. — Зачем тебе Егор?
— Срочный заказ, одна могу не справиться.
— Заказ? Давай тогда я с тобой поеду.
— Нет. Это точно нет.
— Почему еще?
— Потому что… — Анна на мгновенье замялась. — Ты мне здесь потому что нужна. Присмотри за нашим гостем, составь ему компанию там. Не знаю. Что ты обычно делаешь с клиентами? А у меня времени мало.
— Да ты же мне ничего не объяснила, — возмутилась подруга. Она подошла к своей «начальнице» и почти перешла на шепот. — Этот алхимик… Он что, сказал тебе, где Анастасия?
Вальдман покрутила головой в стороны и тяжело вздохнула.
— Еще нет. Но скажет, если я заберу у ведьмы одну его вещицу.
— У ведьмы? — глаза Саши едва не полезли на лоб. — Ты собралась идти на ведьму без подготовки?
— У меня есть пара часов, плюс время на дорогу. Мне хватит. Егору тоже скажи, чтоб подготовился. Непонятно, чем они там заняты.
Воздух между ними внезапно налился такой тяжестью, что у обеих сдавило грудь. Анна поняла, что проговорилась.
— В каком это смысле «они»? — процедила Саша. — Их там что, несколько?
— Не несколько, а трое, — оправдывалась ведьма, понимая, что это никак не спасает ситуацию.
— Ты с ума сошла? Аня, тебе не кинетик нужен, а целый, мать его, отдел! Что это вообще за самоубийственное задание? Где этот фокусник в брючках?
— Так, Саша, успокойся! — в этот раз инициативу перехватила Анна. — Клим пока побудет в башне, сказал, хочет полюбоваться заклятием и всякими вещицами. Пусть сидит.
— Да мне…
— Не перебивай. Слушай меня. Ведьмы не знают, что я иду. Этот алхимик говорит, что знакома я лишь с двумя, значит, одна новенькая и вряд ли чем-то для меня опасна.
— Для тебя вообще никто не опасен, — почти прошипела синевласка.
— Ага, пошути. Самое время. — Анна с укоризной посмотрела на подругу. — В общем, они нас ждать не будут. Мы застанем их врасплох. Если с нами пойдет кто-то еще, то большой отряд быстро засекут, а так — раз, — она щелкнула пальцами, — и готово. Как пирог твой умять.
— Еще раз говорю. Меня хотя бы возьми с собой, — Саша никак не хотела отступать. — Я знаю, что Егор отличный охотник, но там три ведьмы, Аня. Три!
— Нет. Мне правда нужно, чтобы ты присмотрела за Климом. Ты, думаю, заметила, что он какой-то мутный, так что я не очень хочу оставлять его без надзора. Про Гошу даже не заикайся, — ведьма уловила эту дурацкую идею за мгновенье до того, как Саша успела ее озвучить. — Сама знаешь, он для таких вещей бесполезен.
Любительница печь пироги некоторое время стояла молча и нервно притоптывала ножкой. Она не отводила взгляда от Анны, будто ждала, что сможет просверлить дыру в ее голове и силой запихнуть туда свои намерения.
— Ладно, — Саша всплеснула руками и, развернувшись на пятках, отправилась к телефону. — Но если тебя убьют, пирогов моих больше не получишь.
— Ты лучшая, — улыбнулась ведьма, после чего сразу вышла из кабинета.
Напарники встретились в условленном месте. По указанному адресу их ждало давно заброшенное здание. Краснокирпичный остов старого пакгауза на Кожевенной линии вжимался в землю на отшибе Васильевского острова. Угасшее наследие промышленной революции, о котором город, казалось, забыл еще в прошлом веке. Стены, изъеденные копотью и временем, еще помнили гул паровых машин, но теперь над провалившейся кровлей не было слышно ничего, кроме карканья воронья и хохота чаек. Под ногами хрустело битое стекло. Пахло ржавчиной, мокрым кирпичом и чем-то сладковатым, словно внутри до сих пор тлели запасы старого хлопка.
— Всё взял? — поинтересовалась Анна сразу после того, как они закончили обсуждать план действий.
— Спрашиваешь, — улыбнулся Егор.
Он откинул полу длинной куртки, и под ней обнаружился целый арсенал бывалого охотника. На широком поясе, перетянутом через грудь, висел топорик, не боевой колун, а аккуратный, с узким лезвием и утяжеленным обухом — балансировка для броска. Рукоять, обмотанная темной кожей, удобно ложилась в ладонь. Рядом, в специальных петлях, плотно сидели четыре метательных ножа с короткими, слегка изогнутыми клинками. На правом бедре, в простых ножнах, покоился короткий ломик-монтировка — не зачарованный, зато тяжелый, способный проломить не только замок, но и любой прочности череп. Из-под левого рукава выглядывал ремешок кастета с выбитой на нем защитной руной.
Анна одобрительно хмыкнула. Заметив возвращаемый кивком вопрос от кинетика, девушка чуть приподняла косуху. На левой стороне пояса, вдетого в петли вместо ремня, висели три колдовских мешочка. Один — чтобы сбить ведьм со следа, второй — чтобы на пару минут закрыть «призрачное око». Третий — на самый крайний случай. Рядом, в отдельном кармашке, лежал маленький, но увесистый мешочек с серебряной пылью. Хватит, чтобы заставить любую тварь корчиться от боли и на время лишить обоняния. С другого бока она прицепила пару небольших бомбочек, короткий стилет и самое простое, но незаменимое против ведьм оружие — кусочек белого мела.
— Твою паранойю оценят в веках, — прокомментировал Егор.
— Моя паранойя спасает людям жизни, — парировала Анна. — Готов?
— Значит, их там трое?
— Да.
— Ну, быстрее сядем — быстрее выйдем. — Белокурый парень поправил топорик и в его ладони, будто сам собой, лег один из ножей. Лезвие хищно блеснуло.
Охотница еще раз всё проверила, достала катану из маскировочных ножен и глубоко вздохнула.
— Ffrwydrad[8]! — выдохнула Вальдман, и тяжелая деревянная дверь разлетелась на щепки.
Пыль еще не успела осесть, как в их сторону направилась спортивная рыжеволосая девушка с короткой стрижкой. По пламени в глазах стало ясно, что это одна из ведьм. Она явно собиралась применить силу.
— Не надо, Тамара! — раздался голос откуда-то из помещения, но слова разбились о неизбежность.
Прежде чем Тамара успела хотя бы вскинуть руки для защиты, Анна шагнула на опережение, вкладывая весь вес своего тела в один точный выпад. Катана с омерзительным хлюпающим звуком вошла ведьме точно под подбородок, пробивая мягкое нёбо и уходя глубоко в основание черепа. Глаза рыжей колдуньи мгновенно остекленели. Анна резко провернула рукоять в ладони, ломая кости, и с силой выдернула сталь обратно. Из аккуратной дыры под челюстью Тамары толчками хлынула черно-красная жижа. Первая пораженная цель повалилась на бок, как подкошенная тряпичная кукла, и глухо ударилась головой о ножку стола.
Оставшиеся ведьмы не дали времени для очередной атаки, и бой завязался моментально.
Магическая вспышка выбросила напарников прямо на улицу — во внутренний двор «кожевенных складов». Анна была далеко, поэтому почти не пострадала, а вот Егор выглядел плохо. Он упал в неестественной позе, не двигался и не отзывался на зов. Голова была перепачкана пылью, смешанной с кровью.
Охотница хотела еще раз позвать его, но ей пришлось уворачиваться. Анна перекатилась через плечо, и плеть Эбигейл хлестнула по брусчатке в том месте, где секунду назад была голова Вальдман. Осколки камня разлетелись в стороны. Колокольчики зашлись злобным перезвоном, и звук этот, казалось, проникал прямо под череп, мешая сосредоточиться. Охотница вскочила на ноги, выставив катану перед собой. Габриэль уже обходила слева, разбрасывая под ноги мелкие кости, куски каменной соли и какую-то пыль. Нужно было не дать ей закончить.
— Llosgi[9]!
С ладони сорвался сгусток зеленого пламени и понесся в ритуалистку. Габриэль взмахнула рукой, и огонь разбился о невидимую стену, рассыпавшись снопом искр.
— И всё? Это великая охотница на себе подобных? Ты просто разочарование, Вальдман, — прошелестела Габриель.
Плеть снова свистнула. Анна пригнулась, но недостаточно быстро — несколько колокольчиков задели плечо, распоров кожанку и оставив на коже алый рубец. Боль от визжащего оружия растеклась по коже. Эбигейл не давала передышки: удар, еще удар, и каждый раз колокольчики звенели на свой лад, сбивая ритм и путая мысли.
Анна отступала. Егор лежал у стены — живой или мертвый, она не знала. Времени проверить не было. Подгадав момент, она нащупала на поясе склянку с серебряной пылью и швырнула под ноги Габриэль, которая вновь принялась чертить ловушку. Пыль рассыпалась блестящим облаком, и ритуалистка закашлялась, теряя равновесие.
Этого хватило, чтобы отвлечь обеих. Анна рванула вперед, целясь в Эбигейл. Катана описала широкую дугу, но та легко ушла в сторону. Плеть обвилась вокруг лезвия, рванула в сторону, и Анна, не выпуская оружия, полетела на землю. Она ударилась спиной, выбивая воздух из легких.
— Моя сестра права. Это просто смехотворно, — лениво говорила Эбигейл, обходя охотницу по кругу. — Никогда не понимала, что Анастасия в тебе нашла.
Глаза полыхнули зеленым. Это не было тем светом, что черпает силу из древних корней своих предков. Нет. Он шел из темноты. Из самой глубины того колодца, из которого Анна так не любила пить. Ядовито-зеленые искры пробежали по зрачкам, и воздух вокруг ведьмы загустел. Она выбросила руку вперед, и Эбигейл отшвырнуло на несколько метров, впечатав в стену склада.
Едва пришедшая в себя Габриэль ахнула. А затем ее губы растянулись в безумной ухмылке.
— О-о-о! — протянула она почти нараспев. — Значит, ты всё-таки такая же, как мы, да? Что? На войне все средства хороши?
Анна не ответила. Она поднялась, тяжело дыша, и изумрудное пламя продолжало свою неистовую пляску в ее глазах. Она махнула лезвием меча, выпуская невидимую волну. Ритуалистка едва успела увернуться, подставив под удар только пышное платье. Эбигейл, пошатываясь, встала, вытерла кровь с губ и злобно усмехнулась:
— Другое дело, Вальдман, — десница ковена уже собиралась снова атаковать, когда резкий внезапный звук заставил всех замереть на месте.
В проеме ворот показался мужчина в помятой куртке, с сигаретой в зубах. Обычный работяга, возвращавшийся домой с ночной смены, или заплутавший пьянчуга, потерявший дорогу. Увидев трех женщин — одну с мечом, другую с плетью, третью в окружении светящихся костей, — он застыл с открытым ртом. Рядом лежала разбитая стеклянная бутылка, чей звон привлек на себя всё внимание.
В глазах Эбигейл появились опасные, злорадные искорки.
— Прекрасно, — выдохнула она и почти рывком выхватила из кармана штанов бронзовые часы.
Щелчок.
Мир замерз.
Анна перестала шевелиться. Воздух стал тягучим, как смола, и она повисал в нем, точно муха в янтаре. Она видела, как Габриэль подошла к застывшему мужчине и, хихикая, начала прыгать вокруг него. Видела, как с довольной ухмылкой вперед продвигается ведьма. Она всё видела, но ничего не могла сделать. Время для нее застыло.
— Раз! Два! Три! — смеясь, пропела ритуалистка, хлопая в ладоши. — Морская фигура, замри!
Одетая в пышную цветастую, почти детскую юбку, Габриель продолжала прыгать вокруг незнакомца и напевать свою песенку. Ее высокий, безумный смех эхом разносился по двору.
Тем временем Эбигейл неторопливо подошла к Анне. В ее руке блеснул длинный узкий кинжал.
— Знаешь, ты ведь сама виновата, — произнесла она почти ласково, глядя Анне в глаза. — Мы дали тебе шанс. Много шансов. А ты снова и снова гнула свою линию. Теперь твоя смерть будет на твоей совести. Вернее, его смерть, — она кивнула в сторону застывшего мужчины. — Но суть ты уловила.