Животная власть. Книга 2. Легенда о синестете Гаеши и его мыше-ведунье
Весть о том, что Али Бийнун недавно объявленный главой «империи чистоты», пятнадцать лет жил с женой «не чистой мусульманкой» и тоже стал «нечистым», попав в псих. больницу - буквально всколыхнуло традиционное индийское общество. В ортодоксальной глубинке несколько офисов «компании чистоты» подверглись разграблению и облитию черной краской. Многие партнеры и Заказчики Бийнунов отвернулись от них и «компании чистоты».
Адвокаты компании и сам Ри Бийнун едва успевали отвечать на вопросы СМИ и опровергать сыплющиеся, как из рога изобилия, публикации и передачи о похождениях и преступлениях Бийнунов, уже открыто спонсируемых Сонма Дохи. Число открытых дел и запросов суда против Бийнунов росло в геометрической прогрессии. Адвокаты Ри Бийнуна требовали сделку с Мия Тали и ее «влиятельным зарубежным интересантом Сонма Дохи». Наконец, после очередного инфаркта, Ри Бийнун сдался.
И вот, после 4-х месяцев с момента побега Ба Дохи из Замка, ее отец, Сонма Дохи, сидел напротив «потухшего» Ри Бийнуна и диктовал ему условия соглашения с Мия Тали, с ним и его дочерью.
И первым условием была женитьба по «европейским законам» Али на Ба. У внука (а то что это будет внук, уже, было известно) Сонма Дохи должен быть отец! Однако, не вменяемость Али (а Сонма присутствовал на суде и видел Али «в деле») и его содержание в психушке «серьезно осложнили» выбор его женихом. Кроме того, Ба Дохи до смерти боялась Али, а противить дочери в этом вопросе он не хотел. Сонма размышлял: «хотя изначально, Ба не собиралась жить с Али, - но сын то должен был общаться с отцом. А как с «таким» общаться и осознавать, что твой отец «официально чокнутый и убийца»?
Решение подсказал Ри Бийнун. Он предложил на роль отца – себя. Хорошенько взвесив обстоятельства Сонма согласился. По соглашению сторон, помимо свадьбы Ба с Ри, за Бийнунами оставалось 70 % акций основной компании и 30% дочерней. Мии Тали выделялся пожизненный пансион и 100 млн. рупий единовременно. Сонма Дохи передавалось 30% основной компании и 70% дочерней, а также 1 миллиард рупий единовременно, которые он «дарил» новой жене.
Через месяц, после свадьбы, окрещённой в жёлтой прессе как «между красавицей и чудовищем», журналисты «раскопали» все 16 таинственных исчезновений невест Бийнунов, породив невероятное количество статей и ТВ передач о «проклятье мыльного короля». Видимо поэтому, от греха подальше, Ба Дохи разрешили, сразу после свадьбы уехать на свою Родину в Сингапур, где и родился, спустя всего пару месяцев, Гаеши. Неожиданно раннее рождение сына вновь породило массу домыслов и критики в СМИ в адрес Ба, якобы скрывшей беременность от Ри Бийнуна. Ба Дохи с младенцем Гаеши, на время, были вынуждены прятаться от «толпы фанатов», у своих родственников. Спустя год, страсти поутихли, но Ба Дохи и не думала переезжать в Индию, к мужу. Лишь, изредка позволяя себе и сыну видится и общаться со своим престарелым супругом.
Таким образом, Ба Дохи сумела оградить маленького Гаеши от требований и влияния деспотичного отца, превращающего сирот сыновей в винтики своей «стиральной» империи. Все его «братья», уже с рождения, «зарабатывали», сначала вынужденно участвуя в многочисленных рекламах «стирки детского белья», потом проходя многомесячные обязательные «школьные практикумы в офисах стирки», затем юношами отправляясь в глухие районы, точно в многолетнюю ссылку, - открывать новые «горизонты» и бесконечно развивая отцовское дело. Ба Дохи, позднее, преодолев страх от «пророчества гибели», не смогла, все же, избежать требований мужа и, тоже, стала активно развивать семейный бизнес, став «лицом» компании: расширяя ее влияние, участвуя в многочисленных турне по Азии и месяцами не видясь с сыном. В отличии от своих взрослых старших братьев, выросших под отцовским гнетом строгости и экономии в Дели, Гаеши рос в роскоши в Сингапуре. По большей части, под наблюдением Рикши Бийнун и родной бабушки матери Ба Дохи , не отягощая себя образованием и имея возможность выбирать себе занятия.
И таким занятием для маленького Гаеши, однажды, в два годика, посетившего SEA океанариум с группой детсадовцев, стало «общение» с рыбами. Гаеши так понравилось в этом океанариуме, что единственным его желанием стало «снова попасть туда». Он стал посещать его, едва ли, не каждый день, подолгу рассматривая рыб и множество других морских обитателей. Он сильно отличался от других детишек его возраста: он никогда не восхищался или удивлялся, не стремился потрогать земноводных, не стучал пальцами по стеклу аквариумов и не корчил рожи, - он не пытался привлечь внимание рыб и животных. Он просто стоял и смотрел на них, обычно где-то с краю, чтоб никому не мешать. Он мог неподвижно простоять весь день в одном зале, а мог за день обойти все залы и бассейны. Он мог целый день скромно проплавать с дельфинами и моржами в их бассейне, или целый день провести с черепахами и змеями в огромных террариумах. Он не бегал и не кричал (как часто делают дети) и никогда не стремился сделать что-то, что могло привлечь к нему внимание взрослых. Все сотрудники привыкли к его часто неподвижно стоящей фигуре у аквариумов и считали его идеальным посетителем. Обычно его приводили бабушки к открытию океанариума, оставляли его там и уводили уже с одним из последних сотрудников. Все знали: если Гаеши нет дома – он в океанариуме. Администрация весьма приветливо поначалу относилась к Гаеши, ведь за ним не редко следовала целая группа бабушек и нянек, которая оставляла каждый раз в океанариуме кругленькие суммы. Так проходил месяц за месяцем. Гаеши даже удостоили титула «сына океанариума». Но постепенно отношение к нему у администрации и сотрудников стало меняться. Во-первых: он вообще перестал обращать внимание на требования и администрации и своих бабушек и нянек по расписанию времени посещения океанариума, он стал приходить даже ночью, И хотя он и его бабушки заранее предупреждали (платили директору) администрацию об этом, нарушение режима учреждения фиксировались. Никто из сотрудников не мог сказать, что он «мешает» им, а тем более рыбам или животным, - он был почти незаметен. Если в зале проводилась уборка – он тут же переходил в другой зал. Он никогда не мешал экскурсоводам и посетителям. Все кто с ним контактировал, утверждали, что он что-то плохое, злое или выходящие за рамки морали не делал. Но и хорошего – тоже.
Во-вторых: он перестал посещать детские занятия, смотреть мультики или играть на смартфонах. Он стал абсолютно не похож на «ребенка». Он не поддерживал ни какие разговоры, не смеялся и не «почемучкал», как другие дети его возраста. Он никого ни о чем не расспрашивал. Все его внимание было предельно акцентировано на рыбах и морских животных. Он не разговаривал ни с кем и не обращал внимания ни на что и ни на кого, кроме рыб и животных. Любая попытка отвлечь его и удалить из залов океанариума оканчивалась одинаково: из милого застенчивого пай-мальчика он превращался, сначала, в тихо плачущую, а затем навзрыд рыдающую «проблему». Директор океанариума всякий раз разрешал «проблему» Гаеши и позволял оставаться ему в залах, благо за это он получал хорошую плату от Ба Дохи, которая «оценила» его старания «не портить нервы ребенку». Единственно, что все отмечали – это ставший его едва слышным голос. Он отвечал и говорил так тихо, почти не разжимая губ, что бабушки вынуждены были носить слуховые аппараты, что бы не пропустить его «желания» или слова. И администрация и родственники считали, что Гаеши, таким образом, уподобляется рыбам. Именно его «рыбий язык» больше всего досаждал им.
Бабушки в один голос твердили, что Гаеши «теряет рассудок» и часто, с тайным придыханием при обсуждении, - «как и его отец». Однако, многочисленные тесты и сделанные обследования не выявляли в нем «психических или умственных отклонений». Напротив, в свои 4,5 года он мог четко сформулировать практически любой по сложности ответ. Все, с кем приходилось с ним «общаться» отмечали его «гипнотический дар» - ошеломительную способность подчинять себе ход мыслей и сознание человека. Уже с первых его слов и внимательного взгляда «в душу», собеседник сам начинал говорить едва слышно и рассказывать Гаеши о том, о чем и не предполагал.
В-третьих: за несколько месяцев нахождения в океанариуме его «общение» с рыбами и животными медленно перерастало из простого «наблюдения» к соучастию в жизни животных. Однако это не выглядело, заботой или помощью им. Он мог попросить сотрудника океанариума, например, «добавить щепотку соли» в аквариум с пресноводными. Или принести веточку полыни и положить ее к змеям. Он всегда спрашивал перед этим разрешения. Это были достаточно редкие просьбы и они были не более, чем «странные». Гаеши не объяснял, почему он этого «хочет» и не настаивал на скорых действиях. Со стороны любому казалась что это «милая причуда». Эффект от этих «действий» никогда не проявлялся сразу, но он (по определению отдельных сотрудников) был. Некоторые сотрудники океанариума были уверены – Гаеши влияет на животных и все что он «делает» и просит «не просто так». Однако прямых доказательств этому не было, а приводимые этими сотрудниками аргументы было сложно «привязать» к опытам Гаеши. Другие (и директор) рассуждали, что Гаеши, «став частью коллектива океанариума», как и все сотрудники, не может не иметь «влияние» на рядом находящихся живых существ. Но с течением времени, имеющих мнение о «необычном» влиянии Гаеши на животных становилось все больше. Один из охранников больше всех уверял, что Гаеши «портит рыбу». Над ним стали смеяться, так как Гаеши часто «будил» его в ночное время. Охранник поклялся найти доказательства по записям немногих видеокамер слежения расположенных в залах океанариума.
И однажды, он показал Директору океанариума запись «беседы» Гаеши с огромной касаткой «Пачи». 10 минут Гаеши неподвижно смотрел «глаза в глаза» подплывшей к нему вплотную огромному хищнику. «Разговор» был, видимо, у обоих не из приятных, потому что у Гаеши поминутно вздрагивали руки, а у касатки нервно вздымался и опускался хвост. Однако, более, необычным оказалось поведение остальных рыб. Все животные и все рыбы бассейна в котором находились касатки, кроме «Пачи» - либо уплыли за пределы его, либо забились в «ночные» места. И наоборот, в сопредельных к касаткам залах и аквариумах, рыбы и животные проявили необычно дружную активность. Причем создалось полное впечатление, что рыбы намеренно подплывали близко к стеклам аквариумов, выделывали возле него пируэты и «танцы». Привлекая, таким образом, посетителей и сотрудников к себе. Все это длилось ровно 10 минут «разговора Гаеши и «Пачи».
«Ты хочешь сказать, что в соседних залах рыбы и животные отвлекали посетителей и сотрудников для того, чтобы Гаеши и «Пачи» могли посмотреть друг на друга?» - спросил задумчиво Директор у охранника… «Именно. И если бы у нас было больше камер и с большим разрешением, я бы смог найти и другие «отклонения поведения» у рыб и животных от «этого мальчика» - бодро ответил охранник, явно в предвкушении, получения «особых полномочий» в отношении действий к мальчику.
Однако, Директор лишь сурово на него посмотрел и приказал «меньше пялиться на мальчиков». Охранник ушел явно пристыженный.
После его ухода Директор достал из стола тоненькую папку с пятнадцатью листками «объяснительных» и вложил туда флешку с видеозаписью охранника.
«15 случаев «прямого влияния» на животных за 2 месяца. 10 устных жалоб от посетителей. Даже охранники поняли, что Гаеши давно уже «не просто смотрит на рыб», а рыбы, мягко выражаясь, повинуются ему» - грустно размышлял он.
Директор достал заветный пузырек бренди из холодильника и, выпив рюмку для «храбрости», позвонил Ба Дохи.
Уже на следующий день, Ба, прилетев из Индии, знакомилась с «досье» своего сына в океанариуме в кабинете Директора.
Директор просил ее «усилить контроль» за 4,5 летним ребенком, при этом у нее создалось впечатление, что за ее сыном и так слишком «следят».
«Что Вы от меня хотите?» - заявила Ба, устав выслушивать «претензии океанариума» от его Директора. Выяснилось – опять деньги. Причем не малые и уже не «на сокрытие выходок Гаеши», а создание ему «комфортных условий для изучения его «дара». В противном случае – «полный запрет» на посещение ее «не обычным» ребенком океанариума.
«Понимаете, - запальчиво объяснял Директор, - я готов прикрывать все странные «ночные подвиги» вашего мальчика, готов защитить его от недовольных сотрудников, даже готов убеждать посетителей, что он не может натравливать животных на «плохих, по мнению Гаеши» их отпрысков. Но я не могу стоять в стороне и смотреть, как Гаеши управляет животными и делает из всего океанариума площадку для «гипнотических игр»…. «Его надо изучать» - запомнились ей последние слова Директора.
Она забрала хныкующего сына из океанариума и уже в машине попросила мужа и своего отца быть на связи для семейного совета.
По видео конференцсвязи Ба долго объясняла отцу и Ри Бийнуну, находящихся за тысячи км от Сингапура, претензии Директора к Гаеши и его требования. И хотя те были хорошо осведомлены о «тяге» Гаеши к океанариуму, однако они с трудом понимали, как их внук и сын может «влиять на животных» до степени «запрета» посещения их.
Все, а кроме Ба, Сонма Дохи, Ри Бийнуна, на семейном совете присутствовали мать Ба и первая жена Ри Бийнуна – многоуважаемая Рикша Бийнун, сошлись на том, что Гаеши нельзя «оторвать» от океанариума. Слишком сильны были впечатления и память о результатах трех безуспешных попыток, когда Гаеши увозили и переставали водить в океанариум. Заканчивалась это, почти «смертью» Гаеши, так он переживал расставание с животными.
Ба рассказала семье, что директор хочет оставить посещения океанариума ребенком, но только при условии создания условий «исследования» Гаеши на деньги Бийнунов. Ему требуется большие деньги и Ба, исходя из аппетитов и уже оплаченных «услуг» директора, предрекала об очень больших тратах денег.
Ри Бийнун и Сонма Дохи категорически отвергли предложение Директора видеть в лице Гаеши «подопытного кролика». Мать Ба и Рикша Бийнун – согласились с предложением «исследовать дар Гаеши специалистами и психологами, а не торгашами и военным». За Ба Дохи остался главный голос. Обсуждение затянулось до середины до утра и, наконец, был единогласно принято решение, которое в будущем сыграет определяющую роль в становлении Гаеши.
Ба Дохи передала Директору океанариума предварительное согласие на «исследование Гаеши», но - с разработкой и обсуждением документов необходимых для инвестиций в океанариум для этого проекта. Выиграв время, Бийнуны и Дохи приступили к следующей стадии разработанного на семейном совете плана.
Через неделю, когда директор только готовил наброски «проекта Гаеши», во всех местных СМИ неожиданно стали крутится ролики «инсайдеров» с фактами внутренней жизни и обслуживания животных сотрудниками и директором океанариума. Были показаны страшные кадры избиения животных и замора рыб сотрудниками. Неприглядные кадры слива нечистот в бассейны с рыбами. Пьянства членов администрации океанариума на работе, множество фактов неуважения и хамского отношения сотрудников к посетителям. А также присвоения средств Директором от продажи сувениров, оставляемых детьми несуществующему «Фонду помощи морских обитателей».
Директор был немедленно уволен, на него открыли дело, работа океанариума была приостановлена полицией, а акции акционерного общества, в составе которого находился океанариуму, упали в несколько раз. Индийская «Компания Чистоты» скупила резко подешевевшие акции и Бийнуны стали владельцами океанариума.
Еще через неделю, созванное Бийнунами правление АО, назначило главой администрации комплекса океанариума Рикшу Бийнун, а ее замом – маленького Гаеши. Для них была оборудована квартира внутри комплекса для постоянного проживания. Теперь Гаеши мог оставаться в океанариуме сколько угодно долго.
Однако Дохи и Бийнуны, вкладывая деньги в океанариум лишь отчасти преследовали цель предоставления Гаеши бесконечного общения с рыбами. Главное – они хотели видеть контролируемое развитие необычайных способностей Гаеши. Кроме того, Ри Бийнун не скрывая надеялся сделать «номер с маленьким повелителем рыб», который бы привлек к океанариуму дополнительных посетителей, спонсоров, а значит прибыль. Но Ба Дохи и Рикша Бийнун мечтали о создании таких условий Гаеши, при которых он мог развиваться в социуме детей, мог ходить в школу, учить языки и стать «нормальным вундеркиндом».
Рикша Бийнун была очень умной и грамотной женщиной, в Замке Бийнунов она стала непререкаемым авторитетом и управляющей. Именно ей Ри доверял управление семьей и капиталами. Обладая удивительным свойством быть нужной всем, она сразу подружилась и с Ба Дохи. Которая, выделив ее из свиты Бийнунов, настояла на ее отъезде в Сингапур, где именно на нее возложила «воспитание в свое отсутствие сына». Рикша не имела детей и предоставленную возможность быть рядом с рождения с Гаеши она воспринимала как «Божью благодать». Только ей удавалось всегда находить «общий язык» с маленьким Гаеши, даже когда он был «на грани срыва».
Став главой администрации океанариума, Рикша, в первую очередь, заменила почти весь состав сотрудников и администрации, прежде опросив каждого о «целесообразности и эффективности работы коллег» океанариума. Оставила она лишь тех, кто считал свою работу менее нужной, чем окружающих сотрудников. Во вторых, она установила жесткую дисциплину и порядок обслуживания животных. При этом она более слушала Гаеши, чем других «с именем» новых сотрудников. Вообще, Гаеши стал, благодаря Рикши, которая всячески подчеркивала его значимость, более открытым, он перестал стоять часами возле аквариумов, а стал принимать деятельное участие почти во всех мероприятиях. Сотрудникам было запрещено спорить с ним и его указания подлежали выполнению беспрекословно. Однако, Рикше сразу докладывали о каждом его поступке или требовании. И только после обсуждения и одобрения Рикшей требование Гаеши выполнялось. У Гаеши был определенно иной взгляд на содержание животных и он, как ни странно, в большей степени, не был связан с заботой о них или бережном отношении к ним. Напротив, большинство животных он считал «расходным материалом для главных». Коими считал крупных касаток, моржей и дельфинов. Также, у Гаеши было весьма своеобразное понимание красоты. Например, он настоял, чтобы в некоторых аквариумах, с определенными рыбами, всегда было темно. И туда пускали посетителей только ночью. Рикше и сотрудникам пришлось включить лазерную подстветку, которая хоть как то смоглаа разогнать мрак. И – о, чудо. Ночные посещения стали пользоваться неимоверной популярностью у молодых сингапурцев. Всех завораживало мерцание в темноте медуз, бледное сияние кораллов и стремительные молнии мечущихся от подсветки лазеров разноцветных рыб. Далее, именно Гаеши потребовал дать возможность кормить посетителям хищных пираний мальками рыбы «тунду» от прикосновения к которым пираньи на минуту становились «бешенными» (высоко выпрыгивали над водой, смешно бились головой друг о друга), что сразу увеличило число продаж билетов в эти залы.
Рикша и Ба создали несколько каналов океанариума в соц сетях в которых красочно описывали нововведения. Рикша, по требованию Гаеши отменила обычные представления в дельфинариях, требующие дорогостоящих тренировок и заменила их бесплатными покатушками для каждого посетителя. Что намного повысило сборы океанариума, снизило травмируемость касаток и дельфинов, а также сняло необходимость в тренерском штабе, - что в итоге снова привело к прибыли океанариума.
Однажды Рикша заметила, что касатки и дельфины с удовольствием слушают Гаеши, как он показывает им картинки и объясняет, что на них нарисовано. Она предложила Гаеши, показать животным несколько книжек с яркими картинками и крупными буквами. Каково же было удивление Рикши, когда «неграмотный» Гаеши смог прочитать животным, что было написано в книгах. Гаеши объяснил, что животные «помогают ему смотреть» книги. С этого дня началось «обучение» Гаеши». Он с поразительной быстротой мог читать и «рассказать» слушавшим его животным книги. Однако Гаеши читал не все подряд. Его крайне интересовали книжки об анатомии рыб с яркими и подробными картинками, о подводном мире и животных. Также его интересовали химические и биологические энциклопедии. Обычно Гаеши во время чтения книг находился рядом с животными (моржом, тюленем) или стоял по пояс в воде рядом с его обожающими касаткой и дельфинами. Обычно, во время таких «чтений» сотрудники закрывали дельфинарий, что бы не мешать Гаеши. Но, так как Гаеши все больше и больше «зачитывался» книгами, а значит дельфинарий не принимал посетителей, то Рикше пришлось объяснять Гаеши, что животные в океанариуме «зарабатывают себе на еду». И если он и дальше будет «отвлекать чтением» животных, то они «похудеют и станут злыми». Гаеши, после этого замечания Рикши, долго «беседовал» с самой большой касаткой и, неожиданно для всех, стал требовать для нее «большого заработка».
Он объяснил, что «большим заработком» для касатки была возможность «гоняться и кушать живых тюленей» и для этого она готова показывать исключительную синхронность работы рыб и животных во всех бассейнах океанариума.
Гаеши пришлось целый год отрабатывать с касаткой каждый элемент будущего номера из-за весьма специфичного взаимодействия животных между собой и мальчиком. За это время весть о необычном мальчике разнеслась по всему миру. Короткие видео его подготовки к номеру с касаткой просмотрело более миллиарда людей.
Выступление мальчика Гаеши «повелителя морских животных» вызвало настоящий переполох в Сингапуре. Для этого номера впервые был построен огромный аквариум в виде стеклянного шара, внутри которого находилась полость с ареной для 1 тысячи зрителей. Уникальность номера Гаеши состояла в практически его полном бездействии. Он просто сидел в специальном костюме на «троне», а множество животных и рыб «развлекали его» имитируя танцы людей. Особый восторг вызвали синхронные круги огромных стай рыб по шару. В конце номера 10 огромных касаток устраивали гонки между собой развивая поражающее воображение скорость в движении по шару. Причем все рыбы в океанариуме в эту минуту крутились вокруг вертикальной оси. Оканчивался номер выносом стаей касаток Гаеши на специальную площадку вверху шара.
Номер Гаеши имел колоссальный успех и был признан ЮНЕСКО уникальным, «одним из семи чудес света».
Одним из отличий номера Гаеши «с касатками» было отсутствие расписания и четкой композиции в показе. Он мог проводится и раз в неделю и каждый день в разных форматах. Гаеши, по его признанию, трудно было объяснить животным необходимость «постоянного заработка», да и сам он участвовал «при настроении». Поэтому, часто, он просто ходил с толпой посетителей по океанариуму и животные при его приближении сами делали какие-то элементы из номера. Допустим, начинали дружно крутиться или все одновременно приклеивались к стеклу аквариумов.
Океанариум при Гаеши приобрел статус культового заведения. Он был полностью перестроен, расширен и в нем появились совсем специфичные залы и бассейны, позволяющие человеку буквально прикоснуться к богатому миру рыб и морских животных. В океанариуме стало настолько много развлечений, что билеты выдавали сразу на двое суток. Внутри океанариума был отстроен собственный отель, а также можно было спать в любое время прямо в залах на специально выдаваемых матрацах.
Доходы океанариума от продажи билетов, видеороликов, телетрансляций, атрибутики и сувениров вскоре стали сопоставимы с доходами «Компании Чистоты» родителей Гаеши.
Документальный фильм о Гаеши и его даре стал бестселлером в кино индустрии и поднял на новый уровень изучение взаимодействия с животными.
Однако, запечатленные в фильме сцены и монологи из его жизни, вошедшие в историю и создавшие супер привлекательный образ «мальчика повелителя рыб и животных» не могли соответствовать взрослеющему Гаеши. Слава и толпы фанатов едва ли его испортили. Он как и был весьма «разборчив в отношениях» так и оставался «нелюдимым». Люди, едущие семьями со всего мира в океанариум «Маленького Гаеши», переименованного в его честь, никак не хотели расставаться с умело нарисованной «сказкой о 7-ми летнем вундеркинде». Рикша прекрасно понимала, что Гаеши испытывал дискомфорт от бесконечных вопросов и просьб о своих «детских причудах» и всячески ограждала его от поклонников. Гаеши все реже стал появляться в океанариуме и, со временем, большая часть его представлений в океанариуме были заменены современными объемно лазерными шоу. С 10-лет Гаеше стал грезить «свободным от людей океанариуме». Он стал подробно изучать строительные технологии и материалы для воплощения своей мечты - «острова животных и рыб».
В 12 лет он нашел в свободной продаже подходящий ему остров в Индонезии. Им были разработаны основные требования и характеристики проекта обустройства острова. Он хотел начать строительные работ на нем. Но когда строители озвучили ему будущие огромные финансовые траты - ни мать, ни Рикша ни, тем более, отец не разрешили ему использовать средства заработанные им в океанариуме. Они считали, что Гаеши «рано иметь острова и жить отдельно от людей». Рикша попыталась ему объяснить, что «сейчас, на бумаге все отлично, но когда он «вбухает» туда все свои деньги, а потом, повзрослев, поймет, что жить в глуши «не правильно» – он не сможет продать этот заброшенный, вдали от всего остров и останется нищим». Но Гаеши не хотел «слушаться» и с этого момента стал все более отдаляться от семьи и родителей.