Опальная боярыня

Глава 12

На следующее утро, едва рассвело, я встретилась с Алексеем и группой рабочих у самой реки. Воздух был свеж и влажен, а с воды поднимался легкий туман.

Алексей, показывая на обрывистый глинистый склон, обстоятельно объяснял, как будут вестись работы. Я кивала, стараясь вникнуть в детали, но мысли уже были далеко.

— Хорошо, Алексей, — перебила я его, — ты останешься здесь, проконтролируешь начало работ, а мне нужно в город.

Я направилась в сторону города, чтобы посетить ярмарку. Провизию обычно закупала Зарема, но сегодня мне нужно было другое — увидеть, как живут люди.

Сама ярмарка оказалась печальным зрелищем. Прилавки поражали скудостью: несколько тусклых холстов, грубая глиняная посуда, вялая рыба.

Покупателей было и того меньше — несколько женщин с тощими кошелями, перебирающих товар без особой надежды что-то купить. Упадок. Именно это слово витало в воздухе, смешиваясь с запахом пыли и жареного лука.

Едва я появилась среди рядов, как почувствовала на себе десятки колючих взглядов. Шепотки, будто стая встревоженных воробьев, поползли за мной по пятам. Я старалась держать голову высоко, делая вид, что не замечаю, но внутри все сжималось от непривычного смущения.

И тут одна из женщин, круглая и румяная, с решительным видом окликнула меня:

— Боярыня Ольга!

Ее подруги, стоявшие рядом, испуганно зашикали на нее и потянули за рукав, но та лишь гордо вскинула подбородок.

— Боярыня, это правда, что добычу глины возобновляете?

— Правда, — ответила я, останавливаясь. — Начинаем с помощи нашим гончарам. Надеюсь, это даст толчок и другим ремеслам.

— Это, конечно, дело хорошее, — женщина развела руками, и в ее глазах читалась неподдельная тоска. — Да что остальным-то делать? Мой-то муж без работы второй месяц мается. В соседнюю деревню на заработки подался, детей не видит.

— Я стараюсь решить эту проблему, — сказала я, чувствуя тяжесть ответственности. — Но не так быстро, как хотелось бы.

В разговор вступила вторая, худая, с усталым лицом:

— А моего уже третий месяц не видела. Тоже ушел, говорит, здесь ломаного гроша не заработать.

— А кем он работал? — поинтересовалась я, но женщина не успела ответить.

На площадь вкатилась группа всадников. По их видавшим виды седлам и непривычным, цветастым кафтанам было ясно — чужаки.

Они ловко спешились и принялись неспешно обходить прилавки, что-то прицениваясь и покупая. Их взгляд, опытный и оценивающий, скользнул по нам, и старший из них, широкоплечий мужчина с окладистой бородой, обратился к нам:

— Прекрасные дамы, не подскажете, где тут можно переночевать?

Женщина, заговорившая со мной первой, молча ткнула пальцем в сторону здания с облупившейся голубой крышей.

— Вон там, на постоялом дворе.

Я же, разглядев в них торговцев, почуяла, что нельзя было упускать шанс.

— Вы к нам проездом или по торговым делам? — спросила я, делая шаг вперед.

Мужчина обернулся ко мне, и его взгляд стал внимательнее.

— Боярыня Ольга, — представилась я, чувствуя, как от этих слов чуть прибавляется уверенности. — Жена Мирослава, управительница здешних земель.

— А, знаем мы вашего супруга, — он как-то странно, с усмешкой, переглянулся со своими спутниками. — Имели честь…

— Видимо, не с лучшей стороны, — парировала я, жестом приглашая его отойти в сторону, подальше от любопытных ушей. Мы отошли в тень между двумя рядами палаток.

— Да, было дело, — подтвердил торговец, который представился, как Петр Артолский. — Пытались договориться о поставке леса, да не сложилось.

— Возможно, с ним не сложилось, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Со мной, возможно, получится лучше.

Он пожал плечами, но в его взгляде загорелся деловой интерес.

— Мне все равно, с кем торговать. Лишь бы товар был.

— А что именно вы хотели закупить у Мирослава?

— Лес. Строевую ольху, добротную.

Я на мгновение замерла. В бумагах мужа я не встречала ни слова об этой сделке.

— Я об этой сделке не слышала.

— А вы, как его жена, обычно в курсе его дел? — в его голосе прозвучала легкая насмешка.

— Обычно — да. Но об этом он мне не рассказывал. — Я тщетно пыталась вспомнить хоть какую-то зацепку. — Можете назвать причину, по которой сделка сорвалась?

— Договорились о всем, я даже задаток привез. А ваш супруг в последний момент заявил, что не может поставить лес. Мол, возникли непреодолимые обстоятельства. У меня времени выяснять не было — уехал закупаться в другом месте.

— Значит, лес вам все еще нужен?

— Ольха нужна. Качественная и в объеме.

— Дайте мне несколько часов, — попросила я, чувствуя, как в груди загорается азарт. — Я поговорю с людьми, уточню детали. Возможно, мы сможем возобновить поставки.

— Хорошо, — кивнул Петр. — Будем на постоялом дворе. Жду вашего ответа.

Он развернулся и ушел к своим людям. Я же, полная решимости, уже собиралась было назад к усадьбе, как меня снова окликнула та самая женщина, Анна.

— Боярыня Ольга, — она подошла ближе, понизив голос. — Я здесь торгую, и до меня все доходит.

— Что именно? — спросила я, предчувствуя недоброе.

— Ваш боярин действительно людей в лес за ольхой посылал. И было их пятеро. А вернулись... только четверо.

У меня похолодело внутри.

— А пятый?

— А пятый так и сгинул. И те, что вернулись, — перепуганные были до смерти. Говорят, в том лесу... что-то водится. Нечисть какая-то. И слышится, и следы неведомые. Больше никто туда соваться не хочет.

Я поблагодарила ее кивком и пошла прочь, ощущая на спине тяжесть десятков взглядов. Но теперь шепотки за спиной меня не волновали. В голове стучала лишь одна мысль: появился шанс. Рискованный, смертельно опасный, но шанс. И я должна им воспользоваться. Любой ценой.

Глава 13

Я влетела в кабинет и, не снимая верхней одежды, принялась лихорадочно перебирать стопки бумаг на столе мужа. Я рылась в свитках и счетных книгах, надеясь найти хоть намек, хоть одну запись о неудавшейся сделке с Артолским. Но ничего. Лишь пыль, оседавшая на пальцы, и гнетущее чувство, что Мирослав унес с собой все ответы.

В дверь осторожно постучала и вошла Зарема, держа в руках кружку с дымящимся чаем.

— Боярыня, что-то случилось? Вы как ураган пронеслись.

— Встретила на ярмарке Петра Артолского, — выпалила я, не отрываясь от бумаг. — Хочет купить лес, а я не могу найти ни одной записи, почему Мирослав сорвал сделку!

— Так это я вам, пожалуй, расскажу, — тихо сказала Зарема, и я тут же подняла на нее взгляд. — Они, поди, ольху хотели?

— Да, именно ольху!

— Те леса-то, боярыня, хоть и ваши, но наши люди туда сроду не ходят. Говорят, дела там нечисты.

— Зарема, говори яснее! — потребовала я, с силой хлопнув ладонью по столу. — Что значит «нечисты»?

— Несколько парней там сгинуло без вести, — ее голос стал шепотом. — Следов не нашли. Боятся туда наши люди соваться. Как в бездну канули.

— А что там? Разбойники? Нечистая сила?

— Хто их знает... — Зарема беспомощно развела руками. — Но не найдете вы ни одного человека, кто согласится туда ступить, а уж деревья рубить — и подавно.

— А я все же попробую!

Я стрелой вылетела из кабинета и помчалась искать Алексея. На счастье, он как раз возвращался с реки, весь в глине и с усталым, но довольным лицом.

— Алексей! Что ты знаешь про ольховые леса за рекой?

Лицо его тут же помрачнело.

— Опасно там, боярыня. Гибельное место.

— Сможем найти людей, которые согласятся рубить там лес?

— Вряд ли. А что, заказ есть?

— Объявился Петр Артолский. Хочет купить. Ты же понимаешь, как нам нужны деньги! Не только мне для долга, но и всей округе, чтобы с голоду не помереть!

— Не пойдут они, — покачал головой Алексей. — Жизнь дороже.

Но я решила не сдаваться. Снова вышла на ярмарку, чувствуя, как на мне зажигаются десятки глаз. Собрав волю в кулак, я встала на самое видное место, откуда меня было слышно всем.

— Дорогие односельчане! — мой голос, к моему удивлению, прозвучал громко и уверенно. — У меня к вам дело! Ко всем, кто хочет честно заработать!

Люди замерли, и все взгляды устремились на меня. Я увидела, как несколько мужчин вышли вперед, но в их позах читалась настороженность и страх.

— К нам снова пожаловал купец Петр Артолский! Многие из вас его знают и помнят, что он покупал у нас ольху. И помнят, чем та сделка закончилась. Но если сегодня найдутся смельчаки, готовые снова отправиться в тот лес, я обещаю щедрое вознаграждение!

Я обвела взглядом толпу. Несколько мужчин переминались с ноги на ногу, но никто не делал шага вперед.

— Я не брошу вас в опасности! — продолжала я. — Мы вооружимся всем, что есть в нашей кладовой! Если что-то пойдет не так — сразу возвращаемся!

— Да никто туда не пойдет, боярыня! — раздался чей-то голос из толпы. — В прошлый раз люди пропали! И не они первые!

— Но это наша земля и наш лес! — парировала я. — Мы должны знать, что там творится! И мы все можем на этом заработать!

— Заработает один Мирослав, как водится! — крикнул другой. — А нам — сущие гроши!

— Я заплачу в три раза больше, чем платил Мирослав! — заявила я и, увидев, как в глазах у некоторых вспыхивает интерес, добавила: — Нет, в четыре раза! Мне нужно пять человек! Кто готов — приходите ко мне, к усадьбе!

— Да никто в своем уме туда не сунется! — проговорил коренастый мужчина в засаленной тулупе. — Вот вы бы сами пошли, боярыня?

Вопрос повис в воздухе. Я на мгновение встретилась взглядом с Алексеем, который стоял на краю толпы, и увидел в его глазах предостережение. Но отступать было поздно.

— А я и пойду! — громко и четко заявила я. — Пойду вместе с вами, чтобы своими глазами увидеть, что же там такое!

Развернувшись, я ушла с площади под громкий, взволнованный гул голосов. Возвращалась домой, чувствуя, как дрожь от перенесенного напряжения сменяется ледяной решимостью.

Зарема встретила меня с ужином, и я наконец-то села за стол с детьми, пытаясь хоть на время отогнать мрачные мысли. Но едва я принялась за еду, как в столовую снова постучалась Зарема.

— Боярыня, к вам пришли двое мужчин. Ждут у крыльца. Говорят, дело не терпит отлагательств.

Глава 14

Я вышла на крыльцо, где в сгущающихся сумерках стояли двое мужчин. При моем появлении они поспешно сняли шапки, и старший, коренастый, с лицом, изборожденным морщинами и заботами, заговорил:

— Боярыня, мы пойдем в лес... но при одном условии, — он сделал паузу, перевел дух и выдохнул: — Если мы там погибнем…

Холодная волна прокатилась по моей спине.

— Я не собираюсь подвергать вас смертельной опасности, — сказала я твердо, глядя им прямо в глаза. — Я сделаю все, чтобы мы все вернулись живыми и невредимыми.

— Так уж жизнь сложилась, — тихо ответил второй, более молодой, с усталым взглядом. — Но коли уж на то пошло... позаботьтесь о наших семьях. Женах, детях.

— Я позабочусь, — пообещала я, и слова эти легли на сердце тяжелым камнем. — Даю вам свое слово.

Мне стало не по себе. Эти люди были настолько отчаявшимися и загнанными в угол нуждой, что готовы были купить будущее для своих семей ценой собственных жизней.

— Встречаемся на рассвете у моего дома, — сказала я, скрывая охватившее меня смятение. — Будьте готовы.

Мужчины молча кивнули, надели шапки и растворились в вечерних сумерках. С крыльца ко мне подошла Зарема, ее лицо было бледным от тревоги.

— Боярыня, вы уверены в том, что задумали? — прошептала она. — Может, найдем другие варианты? Это же верная гибель!

— Других вариантов нет, Зарема, — перебила я ее, и в моем голосе прозвучала сталь, которой я сама в себе не знала. — Проследи за детьми. Мне нужно встретиться с Артолским.

— Давайте Алешку пошлем, хоть он и молод, но дело уладит!

— Нет. Я все сделаю сама.

Я направилась в конюшню, оседлала лошадь и поехала к постоялому двору. Оттуда доносились звуки балалайки и громкие голоса — видимо, на вечернее веселье и хмельные напитки кризис в нашем поселении не распространялся.

Я вошла в шумную, прокуренную комнату. Воздух был густым и удушающим, пахло пережаренным салом, луком и дешевым брагой. В углу на скрипучей табуретке сидел слепой старик и наигрывал тоскливую мелодию.

Я сразу заметила Артолского. Он сидел за большим столом со своими людьми, его громкий смех выделялся среди общего гама. Я прошла между столами, чувствуя на себе любопытные и недружелюбные взгляды.

— Добрый вечер, Петр, — сказала я, останавливаясь у его стола. — Мы можем поговорить?

— Боярыня? — он обернулся, и на его лице отразилось неподдельное удивление. — В таком месте и в такой час? Присаживайтесь, прошу!

Один из его людей поспешно освободил мне место на скамье. Я села, стараясь не касаться липкой поверхности стола.

— Завтра на рассвете я и мои люди отправляемся в лес. Мы осмотрим делянки и назовем вам точный объем, который сможем поставить.

— Вы... лично? — Артолский откровенно изумился, его брови поползли вверх.

— Да. Лично.

— Удивительные нравы в ваших краях, — покачал головой купец. — Женщина ведет переговоры и сама собирается в гиблое место, за мужской работой.

— Времена диктуют свои правила, — парировала я, не отводя взгляда. — Вы готовы подождать до завтра?

— О, еще как готов! — он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул азарт охотника, почуявшего дичь. — Мне даже нестерпимо интересно, чем это закончится. Знаете что? — он неожиданно хлопнул ладонью по столу, заставляя кружки подпрыгнуть. — Мы пойдем с вами!

Первым порывом было отказаться. Но мысль работала быстрее. Я шла всего с двумя отчаявшимися мужиками. Алексей, возможно, присоединится. А вооруженные и опытные люди Артолского — это серьезное подкрепление. Мы не знали, что нас ждет в том лесу. Лишние мечи лишними не бывают.

— Хорошо, — согласилась я. — Встречаемся на рассвете у моей усадьбы.

Попрощавшись, я вышла из таверны. За моей спиной на мгновение воцарилась мертвая тишина, которую затем вновь заполнили гул голосов.

Я чувствовала на себе десятки взглядов, будто приклеенных к спине. О чем они думали? Наверное, о том, что я сумасшедшая женщина, которая лезет не в свое дело. А может, уже догадывались, что Мирослав сбежал, и все его обязательства теперь висят на мне. Но я не собиралась ни перед кем оправдываться.

Я была уверена лишь в одном: я буду бороться до конца.

Вернувшись в усадьбу, я помогла Зареме уложить детей, слушая их сонное дыхание, словно это могло придать мне сил. Потом Зарема отправилась хлопотать по хозяйству, а я — в свою спальню.

Мне отчаянно нужен был отдых. Хотя бы несколько часов. Потому что завтрашний день обещал быть непростым.

Глава 15

Едва первые лучи солнца позолотили макушки деревьев, наш отряд двинулся в путь. Я шла впереди рядом с Алексеем, чувствуя на себе смесь уважения и недоумения от остальных. За нами следовали двое моих людей — Степан и Игнат, молчаливые и сосредоточенные. Замыкали шествие Петр Артолский со своими бойцами — опытными, с колчанами за спинами и мечами на поясах.

Я уговаривала Алексея остаться, присмотреть за добычей глины и порядком в усадьбе, но он наотрез отказался.

– Пока вы там, в лесу, я буду рядом, — сказал он, и в его юном, но уже повзрослевшем лице читалась непоколебимая решимость.

Я не стала спорить, тайно радуясь его поддержке. На Лешку свалилось столько, что иному взрослому мужчине не под силу, но он держался стойко. Если все так пойдет и дальше, из него выйдет прекрасный управляющий, кому я смогу доверить серьезные дела.

Когда мы подошли к опушке, мне стало не по себе.

Лес стоял перед нами густой, темной стеной, словно поглощавшей утренний свет. Воздух стал звеняще-тихим, будто все живое затаилось в ожидании.

Я слышала множество легенд об этих местах, но всегда считала их сказками, бабушкиными страшилками. Я, как и большинство женщин, выросла под крылом отца, а потом мужа, в уверенности, что нас оберегают от настоящих опасностей. Нас не допускали до таких дел.

Но моя жизнь сложилась иначе. Выйдя замуж за Мирослава, я быстро поняла, что за его бравадой скрывается слабая воля и поразительная лень. Ему претила рутинная работа управления. Сначала я помогала ему украдкой, тайком составляя бумаги и давая советы, чтобы не уронить его достоинство в чужих глазах. Я тогда еще любила его и искренне верила, что жена должна быть тихой опорой, скрытой в тени.

Но годы шли, обязанностей прибавлялось, а с рождением детей груз стал почти неподъемным. Я выдерживала только благодаря Зареме, ставшей мне второй матерью. А потом я стала узнавать о долгах.

Сначала по крупицам, украдкой, а потом — все явственнее. Он каждый раз клялся, божился, что вот-вот все исправит, найдет деньги, вернет былое положение. И я верила.

А разве могло быть иначе? Он был моим мужем, отцом моих детей.

Потом поползли слухи о других женщинах. Я отмахивалась от них, глушила в себе ревность и обиду, придумывая ему оправдания. До того самого дня в конюшне, когда он сам все признал, выложив свою трусость и предательство как нечто само собой разумеющееся.

В тот миг мой мир рухнул, а на его обломках осталась стоять только я — с тремя детьми, с долгами и с единственным выбором: либо сдаться и погибнуть, либо собрать волю в кулак и начать все заново.

Я не знаю, хватит ли у меня сил, но я должна доказать всем — и себе в первую очередь, — что наша земля может жить и процветать.

Да, я понимаю: если князь узнает, что Мирослав сбежал, а бразды правления в руках у женщины, он может прислать сюда нового хозяина. А меня, как вдову, могут выдать замуж против моей воли, лишь бы передать земли под контроль мужчины. Таковы суровые законы, с которыми не поспоришь.

Но, возможно, до того дня мне удастся сделать так много, что моя репутация станет моей защитой. Возможно, я успею доказать, что одна справляюсь лучше иного боярина.

Мы углубились в лес, и вскоре я почувствовала, как земля под ногами стала влажной и зыбкой, прогибаясь под каждым шагом. Воздух наполнился запахом влажного мха и гниющих растений.

— Тут начинаются болота? — тихо спросила я Алексея, стараясь идти точно по его следам.

— Да, — так же тихо ответил он. — Ольха любит сырость, часто растет по берегам рек и на болотистых почвах. Но мы идем по старой звериной тропе, она безопасна. Главное — не сходить с нее.

Я оглянулась через плечо. Игнат, шедший позади, испуганно водил взглядом по заросшим чащам, и его лицо было бледным. Мы замедлили шаг, и Алексей, обернувшись ко всем, предупредил:

— Дальше тропа уходит влево. Держитесь ее и не сворачивайте. Почва здесь коварная. Ступайте по кочкам и выступающим корням. Смотрите внимательно под ноги.

— Так может, ваших людей просто засосало трясина? — высказал предположение Петр, с недоверием оглядывая хлюпающую под ногами землю.

— Нет, — тут же отозвался Игнат, качая головой. — Мы с детства знаем эти места как свои пять пальцев. Каждую тропинку, каждое безопасное место.

— Если знаете каждую тропинку, чего же вы тогда сюда не суетесь? — не унимался купец.

Игнат на мгновение замолчал, его лицо омрачилось.

— В детстве мы тут постоянно пропадали, — начал он. — Грибы собирали, ягоды, в речке купались. И ничего. А потом... пропал один мальчишка. Мой ровесник. Спустя год — еще один. Потом — третий. С тех пор эти места и зовутся проклятыми.

— И никто не пытался выяснить, в чем дело? — с растущим интересом спросил Петр.

— Были смельчаки, — мрачно кивнул Игнат. — Да только большинство из них назад не вернулись. А те, кто вернулся, ничего внятного рассказать не смогли. Говорили про странный туман, голоса... бред какой-то.

Я невольно обхватила себя за плечи, ощущая, как по спине бегут мурашки. Я уже начала горько жалеть о своей авантюре. Но с другой стороны, раз уж мы здесь, может, и вправду настало время раскрыть эту тайну?

Спустя примерно полчаса пути Алексей остановился и указал рукой вперед.

Мы стояли на небольшом, поросшем мхом утесе. Внизу, в глубоком овраге, петляла узкая, но быстрая речка, темная от торфа.

— Вот, — сказал Алексей. — Все, что за рекой — сплошной ольховый лес. Деревья как на подбор.

— Транспортировка будет адская, — мрачно заметил Игнат, снимая шапку и почесывая затылок. — Поднимать бревна по такому склону — себя не жалеть. — Он подошел к самому краю и окинул взглядом местность. — Можно попробовать везти вдоль русла, но река течет не в ту сторону. Получится огромный крюк. Будь она шире и полноводнее, сплавляли бы прямо по воде…

— Опасности никакой не вижу! — громко и самоуверенно заявил Петр, уперев руки в бока. — Природа у вас тут дивная, мне нравится!

С этими словами он ловко, присев на корточки, начал спускаться по крутому склону к самой воде. Спустившись, он наклонился, зачерпнул ладонью темной воды и с шумом умылся.

Потом обернулся к нам, чтобы что-то сказать, но вместо слов его лицо вдруг исказила гримаса ужаса. Он побледнел, как полотно, его глаза закатились, и он беззвучно рухнул на прибрежные камни.

У меня в горле застрял крик.

— Вниз! Быстро! — скомандовала я, и мы все, кроме оцепеневших людей Артолского, бросились скользить и спускаться по осыпающемуся склону.

Эти «воины», на которых я так рассчитывала, стояли наверху, будто вкопанные, их лица были масками страха.

Мы спустились вниз. Я, не думая о приличиях, упала на колени рядом с Петром, приложила пальцы к его шее. Пульс был едва уловимым, нитевидным, дыхание поверхностным.

— Жив, — выдохнула я.

Игнат и Степан, не теряя ни секунды, подхватили бесчувственное тело купца под мышки и за ноги и, кряхтя от натуги, потащили его наверх.

— Что с ним?! — просипел один из людей Артолского, наконец-то найдя в себе силы заговорить.

— Разберемся в деревне! — бросила я через плечо, поднимаясь. — Но к этой воде нельзя прикасаться! Она отравлена!

И тут я заметила, что Алексей не пошел с нами. Он все еще стоял у самой кромки воды. В его руках был его собственный пустой бурдюк.

— Алексей, не смей! — крикнула я.

Но он не послушал. Ловким движением, стараясь не замочить рук, он зачерпнул темной, подозрительной воды, плотно закрутил горлышко и прицепил бурдюк обратно на пояс.

— Пробу возьму, — коротко объяснил он, подходя ко мне. — Отдам нашим знахарям. Нужно понять, что это за отрава. Без этого мы никогда не раскроем тайну этого леса.

С этими словами он стремительно рванул вверх по склону, чтобы догнать мужчин, тащивших Петра. А я, бросив последний взгляд на коварную, тихо журчащую речку, последовала за ним, чувствуя, как сердце колотится в груди от страха и осознания, что мы столкнулись с чем-то гораздо более страшным, чем просто суеверия.

Глава 16

Мы внесли бесчувственное тело Петра в ближайший пустующий сарай неподалеку от моего дома. Воздух внутри был густым и пыльным, пахло сеном и старой древесиной.