Крылатые

Девочка давно исчезла в лесу, а Йулли всё стояла. В горле застрял ком. Она знала, что ничего не может сделать, но в голове крутилась одна и та же мысль: «Как же мне помочь тебе, Ари?»

Ари шла в тишине, нарушаемой лишь звуками леса. Хижины старейшины и Тэгры стояли по соседству, а вот до хижины Инди идти ещё далеко. Нога ужасно болела, в душу впилась тоска. Йулли скоро уйдёт к своему Гавару. А друзья? Они тоже оставят её? Ведь если завтра их всех накажут, Нея никогда не простит такого унижения. А Тэм? Простит ли её Тэм? Да, она не просила его идти с ней, но всё равно, их накажут из-за неё. И если с Неей случилась беда, она потеряет его навсегда.

Ари с трудом сглотнула. Ветер коснулся её рук, обдал холодом, пройдясь по спине, казалось, само одиночество заключило её в объятия. Ари надеялась, что когда будет проходить мимо хижины Тэгры, Тэм заметит её, выйдет перекинуться хоть парой слов, обсудить, как вести себя завтра. Она бы сказала ему, что Иаф не станет их защищать.

Мысли крутились, перескакивая с одного на другое. Сегодня она почувствовала что-то. В том его взгляде. Когда Иаф смотрел на неё. Ей показалось, что из его взгляда пропало тепло. Словно он отказался от неё. Словно вырезал из своего сердца. Словно не узнавал.

И теперь она одна против всех.

«Нея».

От того, что Нея скажет, от того, что с ней случилось, теперь зависит, на чьей стороне Тэм. А ведь завтра он может предать её — обвинить её, Ари, при всех. Сказать, что пытался остановить.

«О, Нея». Их дружба с Тэмом теперь в её руках. Перед глазами невольно всплыл образ девочки: светло-русая, как и брат, с такими же карими глазами, она была через чур худа и слегка сутулилась. Глаза вечно испуганные, руки тонкие, ноги в ссадинах, коленки содраны. Удивительно, всё это несмотря на то, что она никогда никуда не лезла. Так само получалось.

Нея всегда была трусихой и плаксой, совсем не умела терпеть боль и была б её воля, наверное, даже не выходила бы за порог своей хижины. Так и сидела бы в ней, пряталась за юбкой матери. Один лишь строгий нрав Тэгры мог заставить её выйти — нрав да полный тревоги взгляд. Тэгре было грустно видеть, что её дочь так слаба и отличается от других.

Нея не любила играть. Её не увлекали игры в реке, не увлекала ловля краков и и́щерок. Даже у́криц, раковины которых дети раскрывали с помощью камней и считали любимым лакомством, она называла мерзкими. Лазить по деревьям — нет. Пойти делать ловушку для лиуса — о, Матерь-Богиня, нет!

Она бы лучше сама закопалась в нору. И если бы не Тэм, она бы даже не научилась плавать. Она боялась всего! И как ни странно, но даже вполне безобидный укус мошки мог превратиться на её теле в огромный шишак.

Иногда Ари хотелось на неё накричать. Ей казалась невыносимой эти вечная осторожность и беспомощность, но Тэм нежно любил сестру, и Ари привыкла, смирилась, а потом потом разглядела, что Нея — хороший друг.

Да, Нея точно была неплохой. Она подросла, да и они изменились. У Йулли, которая раньше озорничала с ними вместе, началась «взрослая» жизнь. Она всё больше отдалялась, найдя друзей среди сверстников. Их же троица стала неразлучной.

И всё же кто знает, Нея тягалась с Ари и Тэмом потому, что ей это нравилось или только чтобы не расстраивать мать? Но совершенно точно то, что, если раньше Тэм приглядывал за ней, теперь она приглядывала за ним.

Хижина друзей давно осталась позади. Ари, конечно, хотела зайти, но побоялась гнева Тэгры. Такой злой, как сегодня, она не видела её никогда.

Мысли витали, то забегая в завтрашний день и спрашивая, что за наказание придумает им Совет, то льнули к Тэму. Тэм — единственный её верный друг. Настоящий. Нет, он не выдаст её на суде. Не скажет ничего Совету, не переложит вину. Он — единственный, кто не предаст, не бросит, как Йулли, не сделает больно. Он всегда будет рядом. Он обещал.

Ари дошла наконец до хижины и заправив за собой полог, легла на циновку.

Она знала, почему их хотят наказать. Знала, что законы придуманы не зря. Слышала, о чём шептались люди. Когда дети не вернулись к обеду, Иаф отправил на их поиски слишком много людей, даже охотники не ушли на промысел, ожидая его указаний и оставив всё племя без ужина. Все готовы были бросить свои дела, чтобы искать их. Но главная причина в другом. В передающемся из поколения в поколения страхе. Вот чего им троим точно не простят. И завтра они получат сполна за каждый раз, что ушли!

Страх надёжно поселился в сердцах людей. Он живёт в каждом взрослом и в каждом ребёнке. Его внушают с детства, его впитывают с молоком. И об этом нельзя говорить. Об этом, может быть, нельзя даже думать.

Но ведь крылатые