КРЫЛАТЫЕ. Часть 1. Начало пути
Йулли помнила тот день слишком хорошо. Она пришла последняя, когда уже все взрослые — все, кто хотел — попробовали и говорить, и раз сто уносили девочку силой. А она, точно дикая мяуц, вырывалась, визжа и крича, расцарапывая руки и лица своих горе-спасателей, хватаясь за их одежду так, что она рвалась. И вот когда все уже махнули рукой, бросив это «живое проклятие», она, Йулли, заглянула за полог.
Ари сидела на полу, обхватив колени руками, чуть раскачиваясь из стороны в сторону. Она подняла на Йулли мокрые глаза, моргнула так, что новые крупные, как жемчужины, слёзы скатились вниз, оставляя неровный блестящий след, и прошептала:
— Мама придёт, а я её жду.
И Йулли поняла тогда, что не может уйти. Она села на колени и обняла девочку, и держала её так долго, что затекли уже и руки, и ноги, и заболела спина, а она всё держала, забыв про отца, про то, что должна была сходить за водой и про все остальные дела. И прошли так и вечер, и ночь. Ари заснула у неё на руках.
Да, это она, Йулли, попросила отца забрать Ари к себе. Она просто не могла оставить её одну. Когда-то Йулли сама потеряла мать, но была слишком мала, чтобы помнить это. Шаманка говорила, что у неё должна была родиться сестра, но смерть забрала обеих. Потому, когда Йулли обнимала Ари, она лучше, чем кто-либо понимала её боль.
Она хотела заменить ей мать, только выполнить это оказалось непросто. У Ари всегда был упрямый нрав, а после смерти Инди она стала слишком несносной — могла спорить до хрипоты, обижалась, плакала, убегала, стояла на своём до конца. Сладить с ней было всё равно, что укротить вэйпу. А её сердце стало таким ранимым, что вокруг него выросли стены.
Много раз у Йулли опускались руки. Казалось, она разбивает их о камень, о твердь самой Арма-Хадж. Каких трудов ей стоило уговорить Ари ночевать с ними, в их с папой хижине. Даже у Тэгры девчонка оставалась с куда большим желанием.
Столько лет прошло. Ари давно повзрослела. И с ней стало намного легче. Но своим домом она по-прежнему считала хижину матери. Это был её уголок, её крепость, в которой можно спрятаться ото всех. Место, где никто не увидит, что с ней творится.
Девочка давно исчезла в лесу, а Йулли всё стояла. В горле застрял ком. Она знала, что ничего не может сделать, но в голове крутилась одна и та же мысль: «Как же мне помочь тебе, Ари?»
Ари шла в тишине, нарушаемой лишь звуками леса. Хижины старейшины и Тэгры стояли по соседству, а вот до хижины Инди идти ещё далеко. Нога ужасно болела, в душу впилась тоска. Йулли скоро уйдёт к своему Гавару. А друзья? Они тоже оставят её? Ведь если завтра их всех накажут, Нея никогда не простит такого унижения. А Тэм? Простит ли её Тэм? Да, она не просила его идти с ней, но всё равно, их накажут из-за неё. И если с Неей случилась беда, она потеряет его навсегда.
Ари с трудом сглотнула. Ветер коснулся её рук, обдал холодом, пройдясь по спине, казалось, само одиночество заключило её в объятия. Ари надеялась, что когда будет проходить мимо хижины Тэгры, Тэм заметит её, выйдет перекинуться хоть парой слов, обсудить, как вести себя завтра. Она бы сказала ему, что Иаф не станет их защищать.
Мысли крутились, перескакивая с одного на другое. Сегодня она почувствовала что-то. В том его взгляде. Когда Иаф смотрел на неё. Ей показалось, что из его взгляда пропало тепло. Словно он отказался от неё. Словно вырезал из своего сердца. Словно не узнавал.
И теперь она одна против всех.
«Нея».
От того, что Нея скажет, от того, что с ней случилось, теперь зависит, на чьей стороне Тэм. А ведь завтра он может предать её — обвинить её, Ари, при всех. Сказать, что пытался остановить.
«О, Нея». Их дружба с Тэмом теперь в её руках. Перед глазами невольно всплыл образ девочки: светло-русая, как и брат, с такими же карими глазами, она была через чур худа и слегка сутулилась. Глаза вечно испуганные, руки тонкие, ноги в ссадинах, коленки содраны. Удивительно, всё это несмотря на то, что она никогда никуда не лезла. Так само получалось.
Нея всегда была трусихой и плаксой, совсем не умела терпеть боль и была б её воля, наверное, даже не выходила бы за порог своей хижины. Так и сидела бы в ней, пряталась за юбкой матери. Один лишь строгий нрав Тэгры мог заставить её выйти — нрав да полный тревоги взгляд. Тэгре было грустно видеть, что её дочь так слаба и отличается от других.
Нея не любила играть. Её не увлекали игры в реке, не увлекала ловля краков и и́щерок. Даже у́криц, раковины которых дети раскрывали с помощью камней и считали любимым лакомством, она называла мерзкими. Лазить по деревьям — нет. Пойти делать ловушку для лиуса — о, Матерь-Богиня, нет!
Она бы лучше сама закопалась в нору. И если бы не Тэм, она бы даже не научилась плавать. Она боялась всего! И как ни странно, но даже вполне безобидный укус мошки мог превратиться на её теле в огромный шишак.
Иногда Ари хотелось на неё накричать. Ей казалась невыносимой эти вечная осторожность и беспомощность, но Тэм нежно любил сестру, и Ари привыкла, смирилась, а потом потом разглядела, что Нея — хороший друг.
Да, Нея точно была неплохой. Она подросла, да и они изменились. У Йулли, которая раньше озорничала с ними вместе, началась «взрослая» жизнь. Она всё больше отдалялась, найдя друзей среди сверстников. Их же троица стала неразлучной.
И всё же кто знает, Нея тягалась с Ари и Тэмом потому, что ей это нравилось или только чтобы не расстраивать мать? Но совершенно точно то, что, если раньше Тэм приглядывал за ней, теперь она приглядывала за ним.
Хижина друзей давно осталась позади. Ари, конечно, хотела зайти, но побоялась гнева Тэгры. Такой злой, как сегодня, она не видела её никогда.
Мысли витали, то забегая в завтрашний день и спрашивая, что за наказание придумает им Совет, то льнули к Тэму. Тэм — единственный её верный друг. Настоящий. Нет, он не выдаст её на суде. Не скажет ничего Совету, не переложит вину. Он — единственный, кто не предаст, не бросит, как Йулли, не сделает больно. Он всегда будет рядом. Он обещал.
Ари дошла наконец до хижины и заправив за собой полог, легла на циновку.
Она знала, почему их хотят наказать. Знала, что законы придуманы не зря. Слышала, о чём шептались люди. Когда дети не вернулись к обеду, Иаф отправил на их поиски слишком много людей, даже охотники не ушли на промысел, ожидая его указаний и оставив всё племя без ужина. Все готовы были бросить свои дела, чтобы искать их. Но главная причина в другом. В передающемся из поколения в поколения страхе. Вот чего им троим точно не простят. И завтра они получат сполна за каждый раз, что ушли!
Страх надёжно поселился в сердцах людей. Он живёт в каждом взрослом и в каждом ребёнке. Его внушают с детства, его впитывают с молоком. И об этом нельзя говорить. Об этом, может быть, нельзя даже думать.
Но ведь крылатые не были здесь уже столько лет. Они прилетали, когда она была маленькой — как это было, уже и не вспомнишь.
Ари лежала на спине. Она раздвинула руки, вообразив, что находится не здесь, не в собственной хижине, а на краю Плато, и у неё выросли крылья. Она уже почувствовала вкус свободы.
Это правда. Крылатых боятся все.
Боятся и уважают. Боятся и втайне завидуют.
Боятся и боготворят.
Ари представила, что она подходит прямо к обрыву. Поднявшийся ветер колышет её перья и волосы. Она делает шаг навстречу пропасти. Падение. Взмах. Ещё. Воздух становится плотным, он её держит, она ловит его потоки. И крылья поднимают её высоко. Дыхание сбивается, дух захватывает. Она летит ввысь, к самому солнцу. Быстрей и быстрей. Она свободна от страха.
Она летит!
Утро наступило внезапно. Кто-то одёрнул полог и зашёл в хижину. Ари поморщилась, спросонья с трудом разглядев четыре чужие ноги — свет слепил глаза. Её подхватили под руки.
— Пора. Все уже ждут.
Глава 5. Я буду крылатой
Кирольцы собрались в широкое кольцо, оставив в центе место для подсудимых. Они расступились, высвобождая небольшой проход, чтобы внутрь можно было зайти, и Ари ощутила первую волну страха. То, что вчера казалось очередной неприятностью, теперь выглядело большой проблемой.
Члены Совета, их было семеро, во главе с Тати Иафом и Тати Мгаром уже восседали на деревянных пнах — этаких бочонках, выструганных из огромных пней и декорированных искусной резьбой. Все семеро были в ритуальных нарядах — длинных светлых хламидах, обвешенные ожерельями. Их разномастные головы венчали роучи с огромными перьями. Лица казались хмурыми и не выспавшимися. По обе стороны от членов Совета на пнах пониже расселись охотники и другие уважаемые жители посёлка.
Ари быстро нашла среди них Ильду. Та сидела чуть в стороне и в отличие ото всех остальных, чьи взгляды впились в ведомую дозорными девочку, упорно занималась своим делом. Спутанные в дреды седые волосы чуть покачивались. Руки шаманки сноровисто крутили толстую нить, вязали узлы, пальцы ловко вдевали в петли конец — она сосредоточенно что-то плела, игнорируя шепотки и другие разговоры. Движения её были резкими. Казалось, её заставили прийти, и своим занятием она выражала протест.
Ари хорошо знала это место. Као-ха, сердце посёлка, огромная поляна, на которой кирольцы поддерживали жизнь Вечного огня во славу Богини-Матери Утты. Под огромным навесом над ним высились высеченные из камня идолы. Здесь все собирались, когда охота была удачной. В племенах особенно ценились охотники. Если мяса было в избытке, его делили на всех, жарили на огромном кострище, а ещё танцевали под ритм барабанов и возносили молитвы в благодарность кормильцам и несущей благодать в их мир Великой Утте. Тут было так хорошо проводить вечера.
Ари знала, что столбы на Као-Ха отнюдь не для красоты. Это столбы позора, но ей ещё не приходилось видеть, чтобы кто-либо был наказан. Потому она никогда не воспринимала их всерьёз.
Сейчас, когда она кожей ощущала обращённые к себе взгляды, когда дозорные вели её, крепко подхватив под локти, ей стало не по себе. На ногу было больно ступать, и девчонка изо всех сил старалась не морщиться.
Казалось, за этим её позором наблюдают не только собравшиеся на суд кирольцы, но и деревянные истуканы, выструганные и воздвигнутые в честь славных предков. Их фигуры высились позади членов Совета. Ильда говорила, что, если долго смотреть на них, можно услышать голоса умерших или даже самих Богов.
Окруженные соплеменниками, в центре живого кольца из людей, под защитой Тэгры, уже стояли и ждали начала суда Тэм и Нея. Дозорные подвели к ним девчонку.
Тэм и Ари успели обменяться взглядами и даже быстро, всего на мгновение, сцепиться пальцами. Но руки пришлось разъединить, незачем давать злым языкам повод для сплетен. Нея стояла совсем бледная, казалось, она вот-вот упадёт.
— Не говори о том, что мы видели, — шепнул Тэм, наклонившись к Ари и нечаянно коснувшись волос губами.
Ари кивнула. Конечно, она ничего не скажет. Она смолчит, даже если будут жечь пятки. «Можешь не сомневаться, Тэм», — мысленно пообещала она.
— Все здесь, — доложили дозорные и отступили, заняв свои места.
— Что ж. Пора начинать, — провозгласил Тати Иаф, приподнимаясь.
Он обвёл взглядом присутствующих. Как было велено, на суд пришли все кирольцы от мала до велика. Не явились лишь шестеро дозорных, оставленных в самых важных местах, и несколько человек по состоянию здоровья: один ребёнок, беременная, что вот-вот родит, и дружище Фау́р. Охотник получил смертоносную рану, но ещё боролся за жизнь. Его место на пна осталось свободным. А в груди Иафа поселилась ещё одна боль. Совсем скоро он похоронит друга, а сегодня должен наказать детей.
Йулли стояла в толпе. Он без труда нашёл её, когда взгляд скользил по лицам, от взрослых к детям, самые малые из которых хватались за ноги родителей, других держали на руках. Пауза затянулась, и по толпе прошёлся недовольный ропот.
— Ну что, Клык, — не дав толпе разгорячиться, громко сказал Иаф. — Ты будешь говорить?
Клык был одним из лучших охотников, не даром этим прозвищем его звали чаще, чем именем. Он был ещё достаточно молод, невероятно силён — даже сквозь ткань хламиды проступал рельеф его мышц. Серые глаза смотрели въедливо, на тонких губах играла кривая насмешка. Роуч с огромными белыми перьями сидел на его голове точно грива.
Услышав своё прозвище, Клык лишь усмехнулся шире, да дал себе пару секунд на раздумья. Пойдёт ли на пользу его репутации всё это? Решив, что ничего не теряет, встал.
— В чём ты обвиняешь этих детей? — задал вопрос Иаф, сразу перейдя в наступление.
— Не делай из меня изверга, Тати, — охотник держался так, что даже в его движениях читалась уверенность и сила. — Закон для всех один. И согласно ему, дети младше шестнадцати лет не имеют права покидать нашу территорию и уходить куда-либо без сопровождения взрослых или как минимум без разрешения членов Совета. Тебе ли не знать, что все должны явиться на плато старейшин, если зазвучит рог!
— Закон один для всех! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Мы требуем справедливости!
— Разве Всевидящее Пламя Богини-Матери не покарает тотчас каждого, кто осмелится избежать отбора? — задал встречный вопрос Тати Иаф.
Воцарившаяся тишина казалась звенящей. Одна только мысль о Карающем Пламени вводила всех в оцепенение. Заставляла опускать глаза в священном ужасе.
— Покарает, — наконец согласился Клык, раздосадованный эффектом, которые произвели слова старейшины. Но и ему есть чем крыть. — Покарает. Да только тех, кто рог слышал.
— Так, может, стоит сначала узнать, где были дети? — спросил старейшина.
Он вчера так и не поговорил с Ари, но надеялся, что ей и Тэму хватит ума сочинить историю подостоверней. Лица всех присутствующих обратились к стоявшей в центре троицы. Тэгра, всё это время смело выдерживающая натиск их взглядов, сама обернулась к детям. Но смотрела она только на Ари. Её взгляд кричал: «Это твоя вина!» Ари поёжилась, исподтишка взглянула на Тэма. «Знает ли он что говорить?» Но Тэм тоже молчал. Молчала и Нея.
— Отвечайте! Или я найду способ развязать вам языки, — гневно прошипел Клык, направившись к ним.
Тэгра тут же сделала шаг вперёд, яростно полыхнув глазами и демонстрируя всем своим видом, что не позволит причинить им вред.
Казалось, сам воздух стал распаляться, земля будто разверзлась под ногами и оттуда дохнуло огнём. Люди недовольны. Это недовольство вобрало в себя голоса, превратив всё в гул потревоженного улья.
Тати Мгар поднял взгляд. Небо было чистым, не силуэтов птиц, ни летающих островов, ни мягких словно пух облаков. Старик вздохнул. Сейчас все начнут говорить о крылатых. Забыв всё то, чему он учил, наплевав на самый главный заперт — о них говорить нельзя. Нельзя! И пусть это был не закон, а дикий первобытный страх перед высшей расой, россказни старика, пусть! Но люди должны помнить, что о крылатых говорить нельзя. Эти разговоры принесут им беду.
— Они молчат, значит, признают свою вину!
— Значит, что-то скрывают!
— Почему твоим детям можно уходить, а нашим нет?
— Мы бы тоже хотели спрятать своих детей!
— Все равны или как? Или у нас появились избранные?
Ари видела перекошенные лица взрослых. Со всех сторон её пронзали острые взгляды! Те, кто выкрикивали это, были злы. Хотелось прижаться к Тэму, но как только поднялся шум, его и Нею за руки взяла мать.
— Когда прозвучит рог, все должны прийти на Плато!
— Но крылатых не было здесь уже больше десяти лет! — закричала Тэгра, и запретное слово зазвенело в воздухе, заставило всех замолчать.
— Тем больше вероятность, что они появятся, — отбил этот выпад Клык и прошёлся перед всеми, сделав небольшой круг и заглядывая в лица.
В глазах кирольцев ярким пламенем горели гнев и страх. И чем больше он ловил их взгляды, тем ощутимее становилось, что страх начинает преобладать. Женщины, что пришли с детьми, держали своих чад двумя руками, крепко прижимая к себе, а те малыши, что стояли на земле, глядели на охотника хмуро, из-под бровей.
— Ты хочешь защитить свою дочь, Тати Иаф? — набравшись смелости, вдруг выкрикнул кто-то. — Хочешь спрятать её от них?
Тати Иаф побледнел. Он успел сесть за это время и теперь снова встал, его фигура приковала к себе сотни взглядов.
— Моя дочь..., — громко сказал он, стараясь не замечать, как на него смотрит Ари.
Его взгляд так и не остановился на ней, скользнул дальше, выхватил в толпе Йулли. Та стояла, глядя ему в глаза настороженно. Она словно почувствовала, что сейчас произойдёт непоправимое. За утро она не проронила ни слова, её молчание было громче всех просьб и обвинений. Иаф сглотнул. Чувство вины душило, раздирало его изнутри, но иначе нельзя.
— Моя дочь, — повторил он громко так, что зазвенело в ушах, — была дома!
Он повернулся спиной к притихшей на мгновение толпе, сделал вид, что не заметил, что Ари опустила голову. Только что он прилюдно отказался от неё. Вышвырнул вон из своей жизни.
Когда девочка распрямилась вновь, подняв глаза куда-то ввысь, по её щеке покатилась слеза.
— Давайте вспомним закон, — призвал всех к тишине Клык.
— Мы знаем закон без тебя! — зарычал на него Тати Иаф, он был зол.
Видел, как Йулли отвернулась, затерялась в толпе, а, может, даже ушла, не в силах ни смотреть, ни слушать всё это. Он разочаровал её, оставил на сердце рану.
— Скажи, в чём ты обвиняешь детей, — велел старейшина.
— Если бы к нам прилетел крылатый и начал проводить отбор, а эти трое не смогли бы прийти, отбор прошёл бы без них. А значит, они остались бы здесь. Удобно рисковать чужими детьми. Чужих ведь не жалко.
— Так ты обвиняешь меня, а не детей, — подвёл итог Тати Иаф, и хотел добавить «Выходит, я заслужил наказание?», — но кирольцы точно почувствовали, куда он клонит и закончить ему не дали.
Со всех сторон полетели выкрики:
— Они уходят не в первый раз!
— Мы не хотим закрывать на это глаза!
— Клык верно говорит! Их нужно наказать!
— Согласно закону выйти из зоны досягаемости звука рога, можно лишь охотникам и торговцам. Все остальные выходы за этот ареал возможны только с разрешения старейшины и членов Совета. Никто не хочет, чтобы его близких забрали. Явиться на Плато должны все! Без исключения!
— Но ведь отбора не было! — закричала малышка Фии.
Девчонка с глазами цвета мёда стояла рядом с матерью, и та больно схватила её за ухо.
— Сейчас и тебе достанется, будешь болтать, — прошипела мать и добавила громко. — Или ты хотела бы, чтобы крылатый забрал тебя?
— Я хочу! — Ари неожиданно сделала шаг вперед, и её глаза запылали, хотя в них давно блестели слёзы. — Крылатый заберёт меня! — закричала она. — Я знаю, — она обвела безумным, грозным взглядом толпу, — знаю, что стану одной из них! И свидетель моим словам Великая Утта, я хочу этого всей душой! Я буду жить в небесах, там, где вы никогда не были! Я поднимусь туда, к ним, и в моём сердце не останется страха! А вы, — прошипела она зло, — продолжайте вечно бояться здесь!
И стало тихо. Оглушающе тихо. Никто не шелохнулся. Тогда Тати Мгар снова взглянул на небо. Кажется, оно стало темнеть. Всё это слишком далеко зашло. «Богиня-мать, прости эти слова глупой, слишком юной ещё девчонке!»
Когда звуки стали возвращаться и прошёл первый шок, Клык медленно приблизился к Ари и взял девочку за подбородок, вынуждая смотреть на себя. С минуту они изучали друг друга. Он насмешкой, она — с вызовом. Устав от поединка взглядов, Клык усмехнулся и, отпустив девчонку, сказал:
— Кто же против? Только крылатый должен выбрать тебя.
Люди загалдели, шум их голосов нарастал. Теперь это был уже не улей, это был рокот горной реки, что способна снести целый посёлок.
— Накажите их!
— Тати Иаф, мы требуем справедливости!
— Хватит! — Иаф поднял руку, словно собирая все крики в кулак. Он понял, больше тянуть нельзя, дальше будет лишь хуже. — Какое наказание вы хотите, чтобы они понесли?
— Двадцать ударов! Прям здесь, на Као-Ха! — загалдели люди.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов