Юродь. Дочь пекаря

Глава 6

Рыж с самого утра утянул Воя на охоту. Не время, конечно, зверье гонять. Земля мокрая, вязкая. Того гляди конь споткнется. И сам ноги переломает, прирезать придется. И всадник рискует шею сломать, с коня падая.

Но Воя надо было отвлечь. Он вчерась так и пил до самых звезд. Кое-как Рыж его в постель уложил. Уже ноги княжича не держали, а душа все веселья требовала. И девку... Да не абы какую, а ту самую. Уж как рвался Вой в город, грозился в пекарню наведаться. За пирогом.

Уж сколько раз Рыж пытался через хмельную удаль до разума друга достучаться. Говорил, мол, горожане не поймут, коли княжич начнет девок молодых из родительского дома красть, да в крепость волочь. Тут же князю нажалуются. А отец сына за такое непотребство без воздаяния не оставит. За серьезные проступки и расплачиваться придется по-серьезному. А оно надо?

Но Вой не слушал. Рычал, словно зверь, в капкане спойманный. Уж коль отец хочет, чтоб он женился, то пусть молчит и терпит, пока он с жизнью холостой и свободной прощается. У него может последний шанс девок разных пощупать. А потом придется всю жизнь с одной маяться. И ладно бы она по сердцу была, как матушка самому князю. Так ведь нет! Он Златославу эту даже не видел. Ну, и на кой ляд, ему эта княжна?

И тогда пришлось Рыжу на хитрость пойти.

Уговорил он княжича. Убедил, что негоже девку силой принуждать. Лучше подождать до утра, а уж там в город и наведаться. С бусиками какими-нибудь. Подарочек девке сделать. Поулыбаться чуток. Любезности нашептать. Девка сама не прочь будет порадовать княжича. И никого силой принуждать не придется. И князю нечего будет сыну предъявить, коли девка своей волей согласиться ложе с княжичем разделить.

Но по-правде говоря, Рыж уверен был, что утром княжич забудет обо всем. Ни про девку не вспомнит. Ни про их уговор. Он такое уж столько раз проворачивал. Княжич во хмелю дюже буйный. А с похмелья — смирный.

Вот и сегодня. Выехали они из крепости с рассветом. Поначалу Вой только порыкивал тихо, с похмелья мучась. Но потом его ветерком свежим обдуло, морозцем утренним проморозило. Воспрял духом княжич. А уж как сокол верный добычу первую принес, так и вовсе повеселел. Разрумянился, согрелся. Кафтан распахнул, на зипуне завязки до груди распустил. А что? В лесу нет никого. Не перед куропатками же фасон держать.

- Все, Рыж, хорош на сегодня, - Вой бросил в суму последнюю куропатку. И надел на голову сокола колпачок, чтобы успокоить птицу. - Я уж полный ягдаш набил.

- Возьми мой, - отозвался Рыж. Он ежился от холодного ветра, кутался в короткий кафтан из толстой шерсти и жалел, что не поддел под низ войлочный, зимний зипун.

Это Воя от охотничьего азарта распирало, а Рыж охоту не любил, потому и мерз нещадно. Его сокол так и просидел на плече все утро, крутя башкой и оглядывая окрестности круглыми желтыми глазами. Он знал, хозяин все равно не оставит его голодным, и не видел смысла напрягать крылья. Сокольничьи каждый раз ругали Рыжа за то, что тот портит птицу, но ему было все равно.

- Не, - мотнул головой Вой. И улыбнувшись хитро, заявил, - возвращаться надо, Рыж. Девке бусы дарить.

- Какой девке? - побледнел Рыж. Неужто не забыл княжич его посулы?

- Так дочке пекаря, - фыркнул Вой. Очень уж выражение лица у приятеля стало забавным. - Сам же вчера уговаривал меня не рубить сплеча, а завлечь девку бусами. Она как раз сейчас в крепость приедет, пироги привезет. И не придется в город за ней мотаться. А то представляешь как будет выглядеть, когда мы с тобой к Абсею завалимся с бусами? Меня горожане батогами погонят.

- Вой, не надо... - попытался остановить княжича Рыж.

Он уже знал, чувствовал, что все бесполезно. Но не мог просто согласиться. Потому что чуял что-то...

Девицу, конечно, жаль. Хорошенькая она. Глазищах синие и губы алые, глазам приятно смотреть. И сердце радуется на красоту такую глядючи. И там, в глубине синих омутов душа яркая, чистая и невинная. Ни мысли недобрые воду не мутят. Ни желания запретные. Даже, когда она на Воя смотрит, ничто не колыхнется, ни пылинки не со дна поднимет, водица как слеза прозрачная.

Вот только, если бы пришлось самому Рыжу у такого омута дух перевести в путешествии дальнем и трудном, ни за что не подошел бы он к воде. Ни попить, ни умыться. Слишком уж дно у этих омутов этих глубокое... Топкое... Обманчивое. Опасно туда лезть, утонуть можно. Ступишь раз и уж не выберешься. Потому и жалел княжича.

Но Вой его будто и не слышал. Только оскалился в улыбке. Рыж обреченно застонал. И попробовал снова:

- Вой, остановись. Негодно это. Кому потом девка нужна будет порченная? А сам ты на ней не женишься.

- А вот возьму и женюсь, - засмеялся княжич. - А что? Отцу можно в жены простую девку взять, а мне нет?

- А тебе нет, Вой, - качнул головой Рыж. - Сам знаешь... Только думать об этом не хочешь.

- Не хочу, - хорошее настроение княжича испарилось в тот же миг, будто его и не было. Злость всколыхнулась. Боль застарелая. - И не буду! А девка...

Он не договорил. Кивнул хмуро:

- Давай еще поохотимся.

Рыж ничего не ответил. Молча протянул Вою пустой ягдаш...

Но охота уже не заладилась. И сколько бы соколы не летали, ни одной куропатки не нашли. Будто повымерли все...

- Домой ехать надо, - первым об том заговорил Вой. - Сам видишь...

Рыж ничего не сказал, только кивнул. По его прикидкам, девица уже должна уехать в город. Но в тот самый миг, когда они выехали на дорогу, Рыж увидел, как ворота крепости распахнулись и знакомый возок старого Абсея выехал им навстречу.

- Значит судьба, - расплылся в довольной улыбке княжич и пришпорил коня.

***

Кишка медленно брела по крепостному двору. Озара даже вожжи в руки не взяла, так и лежала, бездумно глядя в выцветший полотняный полог. На душе кошки скреблись. И княжича не увидела, и чуть с княжьим двором не рассорилась. Как уж батюшке бы об таком сказала бы?

Даже дядька Добромир, заглянув в возок, с тяжелым вздохом покачал головой. И осуждающе посмотрел. Мол, что с тебя, с бабы глупой взять-то. Чуть по недомыслию не угробила то, что батюшка всю жизнь по кирпичику строил.

Как из крепости выехала, ворота крепостные с грохотом закрылись. И даже в лязге железа слышалось, будто кто-то укоряет ее за нерадивость. Опустила голову Озара. Носом шмыгнула. Коли не смолчал бы дядька, так и разревелась бы.

А уж как обидно-то, что княжича не увидела! Пирог-то вот он. Лежит в корзинке. Остыл уже совсем. На холоде...

Снаружи послышался топот. Кто-то догонял возок. Но Озара даже не шевельнулась. Слишком расстроена чтобы испугаться. А радоваться и вовсе нечему. Чай, гонец княжий не к ней едет. Не того полета она птичка-то. Даже если бы тетка Божана все ж решила разорвать договор с пекарней Абсея, не стала бы гонца слать. Просто получила бы Озарка от ворот поворот, когда с печевом заявилась бы.

- Что грустишь, красавица? - гонец догнал возок...

Озарка не сразу поверила своим ушам. Глазищи распахнула...

- Княжич? - ахнула. И внутри будто колольцы зазвенели. Загадала ведь. И вспыхнули щеки, как огнем опаленные. Глазам жарко стало. Неужто правду она себе напрочила?

- Я, - улыбнулся Вой, держа под уздцы недовольную Кишку. Успел уже спешиться и возок Озаркин остановить. Прям посередь дороги. - А ты кого-то другого ждала?!

- Нет, - Озара смущенно пустила глаза и пролепетала, теребя пальцами подол. - Не ждала. Никого.

Вот ведь бестолочь! И тут чуть сама своими руками все не испортила. А вдруг княжич, и вправду решит, что она кого другого ждала? Или никого не ждала? Ох, уж правду говорил батюшка, женский ум короток, а язык, что помело.

- Меня, значит, не ждала? - фыркнул Вой.

И, стремительно запрыгнул на возок, загораживая серое, хмурое небо и лошадиный круп. От неожиданности Озара аж дышать перестала.

- Ты же не против, если я с тобой поеду? - улыбнулся княжич.

А у нее от волнения все нутро пересохло. И голос пропал. Хотела сказать, да изо рта только тихий сип вырвался. Очень уж маленький возок. И княжич вот он. Потяни руку, дотронешься. И полог еще этот... Как будто бы они совсем одни... Спрятались от глаз людских.

И так срамно стало. И сладко. Одновременно. Захотелось от пристального взгляда княжича спрятаться, в уголок какой забиться и прикрыться хоть чем-нибудь. И одновременно самой хотелось на него так же смотреть. Бесстыже...

Да, только не смела Озара глаза поднять. Так и сидела молча, глаза долу опустив, и дар речи потеряв от смущения, от которого щеки тлели, как угольки в печи.

- Красивая ты, - княжич снова улыбнулся. - Пойдешь, Озара, гулять со мной?

- Гулять? - выдохнула испуганно...

- Я тебя на коне своем покатаю... Перед собой посажу, и крепко держать буду, чтоб не упала... Мой Буран быстрый, тебе понравится...

Княжич протянул руку и осторожно коснулся кончиками пальцев ее руки, вцепившейся в подол мертвой хваткой. Провел ласково. И мгновенно согрелась замерзшая ладошка. Вспыхнула кровь, близостью княжича опаленная. Одернула Озара руку... испугалась.

- Не бойся, я тебя не обижу...

Озара мотнула головой. Хотела сказать, что не боится. Что княжич не тот человек, который врать будет. Он же из благородных. А не босяк какой-нибудь. Но не смогла. Вместо этого про пирог вспомнила:

- Я пирог испекла. С зайчатиной...

Толкнула вперед корзиночку... И только когда Вой откинул холстину, пирог укрывавшую, вспомнила, что сама оставила ему послание особое на пироге.

Ох, и стыдобушка! Как о таком запамятовать-то можно было?! Стыд плеснул волной, заставляя ее опустить голову еще ниже. Чтоб только не видеть, что княжич сделает, когда все поймет. Она и уши заткнула бы. Да ни рукой ни ногой пошевелить не могла. И дышала-то через раз.

- Красивый, - в голосе княжича не было ни капли презрения, как боялась Озара. Напротив, он будто смягчился. Пропала нарочитая напористость и наглость, с которой Вой разговор начал. - Сама пекла? Али отца попросила?

- Сама, - выдохнула Озара, не смея поднять глаза. - Батюшка болен сильно. Не встает уже. Я давно сама возле печей кручусь, чтоб пироги спечти да княжий заказ исполнить.

Сказала и язык испуганно прикусила. Да, кто же о таком с парнями-то говорит? Особливо с теми, кто нравится? А то решит, что она, Озарка, вовсе не справная девка. Ослушница, которая против природы женской идет, да с мужиками спорить горазда. Коль не на словах, так на деле... Негоже это, чтоб девка у печей стояла, да в лавке торговлю вела. Мужские это дела. Не женские.

Но княжич смог ее удивить еще раз. Ее стал ни браниться. Ни морду кривить. Улыбнулся сызнова, зубы белые показывая, и похвалил:

- Хозяюшка... Так что, Озара, хочешь я тебя на коне своем прокачу? Придешь ко мне?

- Приду, - выдохнула она и мысленно ахнула от собственной смелости.

Это ж не Тишка, с которым она всю жизнь рядом росла и с которым не страшно было бы и на брачное ложе взойти. Это ж княжич... Красивый. Храбрый... вон как запрыгнул в ее возок. Не испугался... А вдруг увидел бы кто? Озара похолодела...

- Тогда жду тебя завтра, у оврага дальнего, - заговорщицки прошептал княжич, - как солнце в зените будет. А Абсею скажи, что к подружке какой пойдешь...

- Скажу, что за калиной поеду, - прошептала Озара. - Так-то оно вернее будет.

- За калиной даже лучше, - рассмеялся княжич. - Значит жду тебя завтра, красавица...

Он ловко спрыгнул с возка и исчез, как ни бывало, оставляя ее одну. Если бы не примятое сено и исчезнувшая корзинка с печевом, сама себе не поверила бы, что все не привиделось, а было на самом деле.

***

Озара плыла в тумане. В ушах гудело, голова стала тяжелой, как мешок муки, а сердце растерянно бухало в груди, не понимая, что это было. Неужто княжич на самом деле позвал ее погулять по лесу, да на Буране обещался покатать? А она согласилась?

Если бы не указ царский, не засиделась бы Озара в девках. Давно бы взамуж пошла. Так что о том, что между мужчиной и женщиной происходит доподлинно знала. И что просто так никто девку в лес гулять не зовет.

Это девкам сладко вздыхать на луну и звезды глядючи, а на парней такое тоску и скуку нагоняет. Это девки цветочек от любимого на каменья драгоценные не променяют, а парни завсегда самую дорогую плату берут. Это девкам для счастья надобно рука об руку на людях пройтись, а парням то нужно, что только темной ноченькой ему одному показать и можно.

Не зря же говорят, что у женщин душа легкая, что пушинка, дунь только и вспорхнет в небеса, от радости замирая. А у мужчин душа другая совсем: тяжелая, что железная. Крепкая. Дуй не дуй, с места не сдвинется. А чтоб в полет отправить, надо все силы на то отдать, всю себя без остатка.

Оттого и мучилась Озара...

Оно, вроде и разумно, забыть про свидание с княжичем. И не пойти вовсе. Да, только перышко-то, в небеса взлетевшее не так-то просто на землю вернуть, чуть рукой взмахнешь, так оно снова ввысь взмывает.

Не зря ж загаданное сбылось! А вдруг судьба ее ведет? Вдруг не пойдет, а потом всю жизнь будет с Тишкой маяться, в подушку плакать от жалости к себе? Нет горше доли, чем одного любить, а за другого замуж выходить.

Коль не пойдет, всю жизнь жалеть будет.

А коли пойдет...

Так и от стыда помереть можно. И перед собой стыдно, и перед княжичем. Озара-то девка приличная, не гулящая какая... Ворочается-то совесть в груди, колет сердечко иголками острыми. Негоже это с парнем в лесу гулять наедине, и еще больше негоже на коне с ним скакать... На такое и после свадьбы не каждая решиться. Ибо слишком тесно в одном седле вдвоем сидеть. Неприлично такое...

А уж ежели подумать, что не про того коня княжич говорил, так и вовсе дышать от срама тяжко. И с нареченным до свадьбы ложе делить не годно. А уж до сватовства и вовсе позорище несмываемое.

Но как же хочется с княжичем увидеться! И все разумные доводы как пыль рассыпаются. Ну, не зря же дядько Добромир так вовремя заговорил про то, что князь сам себе невесту выбрал! Не просто так у батюшки спину прихватило, Озарка впервые сама в крепость поехала и Воя встретила. И загаданное же сбылось? Сбылось. Так может судьба то Озару ведет?

Так и не решила она ничего до самого дома... И пока Кишку распрягала, обтирала после дороги, сеном кормила, никак думки свои из головы выбросить не могла. Идти завтра к оврагу или не идти?

- Много ли ягоды наросло, Озарушка? - батюшка встретил ее вопросом. Он так и лежал на лавке и только голову приподнять смог.

Озарка вздрогнула. Растерянно взглянула на батюшку. Про калину-то она и не помнила! Вот голова дырявая.

- Забыла? - догадался батюшка. Озрка смущенно кивнула. Думала, батюшка сердиться будет. Да, он только посмеялся. - Ох, девка, об чем ты только думала? Небось о женихе грезилась?

Шутливый батюшкин вопрос попал, что называется, не в бровь, а в глаз. Озара вспыхнула от смущения и опустила голову.

- Нет, батюшка...

- Ну, будет. Не расстраивайся ты так. Вы, девки, завсегда о женихах думаете, потому и рассеянные такие. - Он смотрел на нее с лукавой усмешкой. Как будто бы догадывался, какие мысли бродят в ее голове. - Но ты уж завтра не забудь... Рядом бабы, поди, все уж обобрали. Так что к дальнему оврагу съезди. До тудова, небось, пока не добрались.

- Хорошо, батюшка, съезжу, - кивнула Озара. - Непременно.

Вот и принято трудное решение. Поедет она. А там будь, что будет.

Глава 7

Поедет она. Один разочек. Не похож княжич на того, кто девку обидеть может без спроса, а коль спросит, так Озарка знает, что ему ответить надобно. Пусть сначала сватов шлет, а вот как сговорятся князь с батюшкой, так позволит она княжичу поцеловать ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.