Канцелярия Теневого Сыска: дело о теневом Хирурге
Лирена почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Это не была работа обычного теневого Хирурга. Они оставляют шрамы. Но этот... этот работал иначе. Он не «резал» тень – он выворачивал ее изнутри. Он заставил тень убить хозяина.
И еще одно. В самом центре узора, там, где линии сходились в точку над сердцем, Лирена почувствовала эхо. Тихое, далекое, как звук колокола. Что-то древнее, что жило в тени этого человека не по его воле, а по праву крови. Наследственная память? Она не знала, что это значит. Но она знала: это не случайно.
Лирена сглотнула. Ее сердце забилось быстрее. Она знала: если скажет это прямо, Дамиан спросит: «Как ты это видишь?» И тогда все начнется. Она глубоко вдохнула. Нужно было найти способ сказать, не говоря. И она вспомнила. Лекции профессора Торна. Она не просто посещала их, она пересматривала записи снова и снова, как «успокоительное». Каждый его голос, каждая фраза, каждая теория, каждая теория отложились в памяти. И теперь, в этот момент, одна из них всплыла сама собой.
– Инспектор, – сказала она тихо, глядя не на тень, а на фонарь над переулком. – Врач сказал смерть наступила в три часа ночи, да?
Дамиан поднял на нее глаза, ожидая продолжения.
– Вчера в три ночи был очередной сбой в энергосети, – сказала Лирена. – Я не спала, видела, как мигнули фонари.
Дамиан нахмурился. Это была правда – пятый сбой за неделю. Но он не понимал, к чему она ведет.
– И?
Лирена опустилась на колени рядом с ним, но не стала смотреть на тень. Она смотрела на свои руки.
– В Академии, на лекциях профессора Торна, мы разбирали теорию... взаимосвязи светового фона и теневой активности. Он говорил, что при резких перепадах в магической энергосети – при так называемых «Световых Всплесках» – тени могут временно... дестабилизироваться. Терять связь с хозяином.
Она сделала паузу. Подбирала слова.
– Профессор упоминал, что в редчайших случаях, при достаточно сильном Всплеске, тень может... обратиться. Вместо того чтобы отбрасываться наружу, она начинает тянуться внутрь. К хозяину. Это называется «теневая инверсия». Теоретически. На практике зафиксированных случаев... не было.
Она наконец подняла глаза на Дамиана.
– Но если бы такое произошло... смерть выглядела бы как инфаркт. Без следов насилия. Потому что тело убила его собственная тень.
Дамиан молчал. Долго. Он смотрел на нее, потом перевел взгляд на тень банкира. Снова провел рукой. Медленнее, сосредоточеннее.
Он чувствовал, что с тенью что-то не так. Он заметил это сразу – деформацию, что-то неправильное. Но он не мог понять, что именно. Он искал шрамы – внешние следы вмешательства. Их не было. Он думал, что тень просто «деформировалась» естественным образом – как бывает после смерти.
Но слова Лирены... они дали ему направление. Он сосредоточился сильнее. Прошла минута.
– Ты права... Тень... вывернута, – сказал он медленно, почти шепотом. – Я чувствовал, что что-то не так, но не мог понять. Я думал, это естественная деформация. Но ты права. Она... обращена внутрь. Как перчатка. Я чувствую остаточное давление – здесь, – он указал на область сердца, – и здесь, – указал на шею. – Как будто что-то сжимало. Изнутри.
Он поднялся, посмотрел на Лирену. В его глазах не было подозрения – только тихое потрясение.
– Ты только что описала то, что я за двадцать лет в Полевом отделе не видел ни разу.
Он посмотрел на тело банкира, потом обратно на Лирену.
– И это... это четвертый случай за две недели. Значит, предыдущие трое... – он не закончил, но Лирена поняла: он только что осознал, что все четыре смерти – дело одного убийцы.
Лирена кивнула, стараясь выглядеть спокойной.
– Это теория. Профессор Торн говорил, что для «теневой инверсии» нужен кто-то, кто способен подавить волю хозяина и направить тень. Менталист и теневик одновременно. Высокого ранга.
Дамиан выдохнул.
– Записывай все, – сказал он. – Каждую деталь. Я отправлю отчет в Лабораторию и... наверх. Это не рядовое дело. Это... это кто-то охотится.
Лирена кивнула, достала блокнот. Руки дрожали, но она заставила их двигаться.
Они пробыли на месте еще час. Дамиан делал замеры, фотографировал на ментофон, связывался с Лабораторией. Лирена помогала, стараясь не смотреть на тень больше. Она боялась, что если посмотрит снова – услышит эхо.
И тут она почувствовала это. Присутствие. Не громкое. Просто... воздух в переулке стал плотнее. Тени стали темнее. Она обернулась.
В начале переулка стоял черный автомобиль. Тонированный, без опознавательных знаков. Дверца открылась, и из нее вышел человек. Принц Кайрен. Его стальные серые глаза, которые она увидела даже с этого расстояния.
Дамиан обернулся. Лирена увидела, как его лицо изменилось – удивление, смешанное с напряжением. Принц не должен был быть здесь. Но, наверное, ему уже доложили подробности.
Он шел по переулку медленно, с той особой походкой, которую Лирена видела только у людей, знающих себе цену. Патрульные расступились перед ним – не из страха, а из уважения. Дамиан коротко кивнул, здороваясь с главой своего ведомства.
– Ваше Высочество, мы не ожидали вас здесь увидеть.
Кайрен остановился в нескольких шагах от Дамиана.
– Знаю, инспектор. Прошу прощения за беспокойство. Но мне доложили, что дело оказалось... интереснее, чем предполагалось. Я решил взглянуть лично.
Его голос был тихим, ровным, с той мягкой интонацией, которая не терпела возражений, но и не оскорбляла. Он кивнул Лирене – короткий, формальный жест. Затем он прошел к телу.
Лирена стояла за его спиной. Она снова увидела его тень – живую, движущуюся. И тень смотрела на нее. Лирена отвела взгляд. Быстро. Сердце колотилось так, что ей казалось, оно сейчас выпрыгнет из груди.
Кайрен опустился на колени. Не снял перчаток. Просто посмотрел на тень банкира. Долго. Молча. Лирена не видела его лица, но она заметила, как его мышцы напряглись. Он тоже увидел что-то необычное. Потом он поднялся. Медленно, с той же грацией. Обернулся к Дамиану.
– Хорошая работа, инспектор, – сказал он тихо. – Вы быстро разобрались. Продолжайте в том же духе.
Дамиан кивнул.
– Благодарю, Ваше Высочество. Но, если позволите, стажер Вейн сыграла не последнюю роль. Она вспомнила теорию о теневой инверсии.
Кайрен повернулся к Лирене. Его глаза смотрели на нее одну секунду. И вдруг Лирена увидела то, чего не ожидала. Он улыбнулся. Не широко. Не тепло. А уголками губ – едва заметно. Но в этой улыбке было что-то... хитрое. Без всякого сомнения он знал, что она увидела его тень. Что она увидела то, чего не должны видеть обычные теневики. И теперь, глядя на нее с этой хитрой улыбкой, он как будто говорил: «Я помню. И я вижу, что ты прячешься, как глупый мышонок».
Лирена почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она опустила глаза.
– Стажер Вейн, – сказал Кайрен. Голос был ровным, но в нем звучала та же мягкая интонация, что и раньше. – Инспектор хвалит вас. И я рад это слышать.
Он сделал паузу. Улыбка исчезла, но в глазах осталось что-то теплое. Или, может быть, это было что-то другое – одобрение? Признание?
– Надеюсь, в вас действительно есть потенциал, – сказал он серьезно. – Нам нужны люди, которые видят то, что другие не замечают.
Он снова кивнул – на этот раз обоим. Короткий, достойный жест. И пошел к автомобилю. Кайрен сел в автомобиль. Дверца захлопнулась. Машина тронулась бесшумно. Раздавалось только тихое гудение кристалла под капотом.
Лирена стояла на месте. Руки дрожали. Сердце колотилось. Она не могла понять, что только что произошло. Принц... он что, похвалил ее? И эта улыбка... он знал. Он знал, что она видит его тень. И он не собирался это скрывать.
– Ну, – сказал Дамиан тихо. – Это было... неожиданно. Но приятно. Поехали. Нам нужно написать отчет.
Они сели в машину. Дамиан завел двигатель, они поехали обратно в Цитадель. Лирена смотрела в окно. Переулок Ткачей остался позади. Но она чувствовала – что-то осталось там. Вместе с телом. Вместе с тенью.
И тут она услышала это. Не громко. Шепот. Тихий, едва различимый. Она обернулась. Переулок был пуст. Никого. Но шепот не прекращался. Он был внутри нее.
Лирена закрыла глаза. Утреннее предчувствие не обмануло. Ее дар усилился. Она начала слышать тени.
И среди этого шепота, еле различимо, она уловила что-то еще. Не тень банкира. Не тень Принца. Что-то третье. Далекое, холодное, торжествующее.
Это был отзвук – след присутствия убийцы в тени жертвы. И теперь это след шептал Лирене. Убийца наслаждался своей работой.
Глава 2. Затишье
Лирена проснулась от того, что буквально дубела. Сквозняк гулял по комнате. Она открыла глаза, стукнула зубами и, не вставая с кровати, потянулась, чтобы захлопнуть раму. Забыла закрыть окно на ночь, которое открыла вчера вечером, чтобы проветрить кухню от неудавшегося ужина, благополучно сгоревшего в духовке. Октябрь в Ноксарде был беспощадным – воздух с реки Умбривы приносил с собой сырость, которая пробирала до костей.
Вместе с холодом в комнату через щель проникал запах кофе. Сосед за стеной, старый Тихий, каждый день в шесть утра варил себе кофе. Этот аромат был единственным теплым пятном в ледяной квартирке.
Закрыв окно и укутавшись дополнительно в плед, Лирена прислушалась к себе. Все еще тишина. Ни шепота. Ни эха.
Шепот... тот самый, холодный, чужой, торжествующий, что прокрался в ее голову в Переулке Ткачей, – исчез на следующий же день. Растворился, как дым. Но остались кошмары.
Почти каждую ночь Лирена видела один и тот же сон. Сон, где она сходит с ума. Где тени без остановки говорили, кричали ей что-то, липли к ней, тянули во тьму. Она чувствовала, как теряет себя, как ее собственные мысли растворяются в чужих. Лирена просыпалась в липком поту, с колотящимся сердцем, и долго не могла понять – где она, кто она, свои ли мысли крутятся в голове.
Элиза Вейнт. Это имя всплывало само собой практически каждое утро последние две недели. Женщина, которая начала слышать голоса мертвых теней, чувствовать их боль, видеть их воспоминания. Та, что перестала отличать свои мысли от чужих. Та, что сейчас лежит в закрытой клинике для магов с психическими расстройствами. Лирена панически боялась повторить ее судьбу.
Но сегодня ночью кошмар обошел Лирену стороной. Она посмотрела на ментофон на тумбочке. Шесть утра. Пятница, 23 октября, 790-й год Печати. До выхода из дома – больше двух часов.
Прошло две недели с того дня. Две недели с тех пор, как она стояла над вывернутой наизнанку тенью банкира. Две недели с тех пор, как Принц Кайрен смотрел на нее той самой хитрой улыбкой. Две недели «тишины». Ни пятого трупа. Дело четырех «инфарктов» повисло в воздухе. Ждем отчет из Лаборатории. Связи между мужчинами – никакой. Разные профессии, разные районы, разные жизненные уклады.
– Ищем иголку в стоге сена, зная только, что она магнитная, – сказал тогда Дамиан, закрывая папку с отчетом.
Лирена встала, быстро привела себя в порядок и, не тратя времени на долгие сборы, спустилась на улицу. В девять она должна быть уже в Цитадели. Сегодня хотелось просто доехать до работы и выпить горячий кофе.
Цитадель Умбралис встретила ее привычной атмосферой. Вестибюль гудел: сотрудники в черных плащах спешили по делам, Тихие-чиновники с кипами бумаг ныряли в коридоры. Лирена кивнула дежурному, поднялась по лестнице на второй этаж и толкнула дверь Полевого отдела. Дамиан уже был на месте. Он стоял у своего стола, пил кофе из кружки и просматривал какие-то бумаги. Увидев ее, он кивнул, и на его усталом лице появилась легкая, добрая улыбка.
– Доброе утро, стажер Вейн!
– Доброе утро, инспектор, – Лирена села за свой столик в углу, достала блокнот.
– У нас сегодня спокойный день. Надеюсь, – Дамиан сделал глоток кофе. – Но есть вызов. Аномалия в Кузнечном районе. Тень вывески у пекарни «оживает» по ночам.
Лирена подняла брови.
– Тихие жалуются?
– Еще как, – Дамиан усмехнулся. – Хозяйка пекарни говорит, что по ночам от вывески идет холод. Такой, что мурашки по коже. Собака ее отказывается подходить к витрине, скулит, жмется к стене. А соседи сверху жалуются, что по ночам слышат странные звуки – будто кто-то скребется по стеклу.
Лирена кивнула. Она знала, как это работает. Тихие не видят метафизические тени, но аномалии влияют на физический мир. Когда тень неживого предмета дестабилизируется – из-за ослабления Печати, из-за Световых Всплесков, из-за чего угодно, – это проявляется в виде холода, электрических помех, странного поведения животных. Тихие чувствуют дискомфорт, тревогу, но не понимают почему. Они говорят: «Что-то не так с этим местом». И обычно они правы.
– После вчерашнего Всплеска? – спросила она.
– Похоже на то, – Дамиан пожал плечами. – Тень вывески, видимо, «взбунтовалась» – фон нестабильный, вот она и дергается. Бывает. Обычно само успокаивается за пару дней. Но если хозяйка жалуется – надо съездить, проверить. Возможно придется поставить якорь.
Лирена кивнула. Стандартная процедура при простых аномалиях – поставить якорь. Этот артефакт «привязывает» тень к предмету и не дает ей дергаться. Спустя время тень сама успокаивается, а якорь растворяется.
– Рутина, – сказала она.
– Рутина, – согласился Дамиан.
Он допил кофе, встал, накинул плащ.
– Но сначала – в Лабораторию. Марек ждет. Он перепроверил тела первых трех жертв и нашел кое-что. Пойдем вместе.
– Конечно, инспектор.
Они вышли из кабинета и спустились по лестнице в подвальный этаж Цитадели.
– Кстати, – начал разговор Дамиан, пока они шли по коридору, – ты ведь еще не общалась с Мареком? Сейчас познакомитесь. Марек Солен. Теневик четвертого ранга. Формально – Инквизитор, но он отказался от полевого статуса. Мог бы охотиться на Хирургов, но выбрал лабораторию. Он и правда приносит огромную пользу, будучи ее ведущим специалистом. Фактически, он хозяин Лаборатории, хотя формально подчиняется главе Отдела Глубинных Расследований. Гений, одним словом. Но немного... своеобразный. Не пугайся, если он будет смотреть сквозь тебя.
– Поняла, – усмехнулась Лирена.
Они остановились перед дверью с табличкой «Лаборатория». Дамиан толкнул ее, и они шагнули внутрь.
Марек Солен ждал их в небольшой комнате, заваленной бумагами и артефактами. Маг лет тридцати пяти, худой, в белом халате. На носу сидели очки с толстыми стеклами – специальные диагностические линзы, позволяющие видеть спектр теней. Он поднял глаза, увидел их, кивнул.
– Инспектор Харлоу. Стажер Вейн. Проходите. Садитесь.
Дамиан сел на стул напротив стола, Лирена – рядом.
Девушка сразу обратила внимание на стену за спиной Марека. На ней висели четыре фотографии – черно-белые, сделанные через калибровочную линзу высокого разрешения. Тени всех четырех жертв.
Марек заметил ее взгляд и кивнул на фотографии.
– Да, я перепроверил все три предыдущих тела после вашего отчета. И вот что у нас есть.
Он указал на первый лист, разложенный на столе.
– Первое: тени всех четырех жертв деформированы одинаково. Это не естественная деформация после смерти. Тени вывернуты. Обращены внутрь.
Он посмотрел на Дамиана.
– Вы правильно определили это у банкира. Но дело в том, что все четверо убиты одинаково. Тот же почерк. Тот же узор. Это серия, инспектор. Один убийца.
Дамиан кивнул медленно, обдумывая.
– Второе. Я проанализировал данные энергосети за последние два месяца. И вот что интересно – все четыре убийства произошли не просто во время Световых Всплесков. Они произошли в момент пиковой амплитуды – когда сбой был максимальным. Статистически это практически невозможно, если речь идет о случайности. Вероятность такого совпадения – менее одного процента.
Дамиан нахмурился.
– То есть ты говоришь, что убийца как-то контролирует энергосеть?
– Я говорю, – Марек посмотрел на него через очки, – что паттерн слишком точный. Сбои происходят в разных районах, в разное время, но убийства – только в пиковые моменты. Кто-то либо вызывает эти сбои намеренно, либо знает, когда будут максимальные, и использует это.
Повисла тишина.
– И третье. Я проанализировал структуру самих теней. Через калибровочную линзу высокого разрешения. И вот что интересно.
Он указал на фотографию – увеличенное изображение тени банкира. В центре, там, где линии сходились в точку, было видно что-то странное – размытое пятно, как будто тень в этом месте была... пустой.
– В центре узора – аномалия. Как будто что-то было вынуто из тени. Или... – он пожал плечами, – как будто там дыра. Метафизическая пустота.
Дамиан наклонился ближе.
– Ты можешь быть точнее?
– Не могу, – честно признался Марек. – Я не знаю, что это. Но это не похоже ни на один известный почерк Хирургов. Это что-то новое.
Лирена почувствовала, как по спине пробежал холод. Она знала, что это. Это было эхо – то самое, что она чувствовала. Наследственная память.
– И четвертое. Я проанализировал метафизический фон теней. И обнаружил, что все четыре тени... резонируют одинаково, на одной частоте. Это редкость – обычно тени разных людей имеют разный метафизический фон. Но эти четыре – как будто настроены на одну волну.
Он сделал паузу.
– Я не знаю, что это значит. Но это не случайно. Кто-то выбрал этих людей не просто так.
Дамиан кивнул, задумался.
– Спасибо, Марек. Мы продолжим проверку. Если появится что-то новое – сразу ко мне.
– Конечно, инспектор.
Они вышли из Лаборатории. Дамиан шел молча, задумавшись. Лирена – рядом.
Они вернулись в кабинет. Дамиан сел за стол, открыл папку.
– Ладно. Сначала – аномалия в Кузнечном. Потом – разберемся с этим. Поезжай с Томасом – это водитель, закрепленный за нашим отделом, он тебя отвезет. Поработаешь самостоятельно – проверишь, зафиксируешь, возьмешь показания у хозяйки. Все как положено. Хорошая практика.
– Поняла, инспектор.
– Хорошо, – Дамиан кивнул. – И, Лирена... – он сделал паузу, отставляя кружку. – Ты хорошо справляешься. Правда. Я думал, будет сложнее со стажером-выпускником, который видел только академические коридоры. А ты... ты быстро схватываешь. И не паникуешь. Это важно.
Лирена почувствовала, как щеки слегка краснеют.
– Спасибо, инспектор. Я стараюсь.
– Просто констатирую факт, – он усмехнулся и вернулся к своим бумагам. – Так что собирайся. Томас ждет в гараже.
– Есть.
Она вышла из кабинета, чувствуя легкое, приятное тепло внутри. Дамиан ее похвалил.
Лирена спустилась в гараж Цитадели, где стояли служебные автомобили КТС. Томас – Тихий лет пятидесяти с добрым лицом – уже ждал ее у машины.
– Стажер Вейн? – спросил он, открывая заднюю дверь. – Садитесь. Едем в Кузнечный.
Лирена кивнула, села в машину. Томас завел двигатель – кристалл под капотом заработал с тихим гудением. Они выехали из гаража, свернули на улицу.
Утро было серым, холодным. Небо затянуто низкими облаками. Лирена смотрела в окно.
– Красиво утром, – сказал Томас, глядя на дорогу.
– Да, – Лирена улыбнулась. – Мне нравится это время, когда город оживает.
Лирена смотрела, как Томас ведет машину – уверенно, спокойно, без суеты. Руки лежали на руле легко, глаза следили за дорогой. Ей всегда нравилось наблюдать за водителями – как они контролируют машину, как реагируют на повороты, как объезжают трамваи.
– Томас, – сказала она вдруг, – а сложно водить? Я имею в виду – научиться?
– Смотря что считать сложным, – ответил он. – Сам процесс – не очень. Руки привыкают, ноги привыкают. А вот по Ноксарду ездить – это уже другое. Мосты узкие, трамваи везде, пешеходы под колесами. Пока научишься чувствовать габариты – пару раз бампер поцарапаешь.
Лирена усмехнулась. Она слышала, что при Цитадели есть школа вождения для сотрудников. Очень надеялась на нее – ей правда было интересно научиться. Зарплата стажера не очень позволяла оплачивать платные курсы в городе. А то, что школа бесплатная – приятный бонус.
– А правда, что при Цитадели есть школа вождения? – спросила она.
– Конечно, есть, – Томас кивнул. – Для сотрудников – бесплатно. Там специальные учебные кристаллы стоят. Попроще, поспокойнее. А потом пересаживаешься на служебную – и уже легче.
– А сколько времени это занимает?
– Ну, если интенсивно – месяца два-три. Зависит от того, как быстро схватите. У кого-то за два месяца получается, у кого-то за четыре.
– А записаться?
– Через Канцелярию, – Томас посмотрел на нее в зеркало. – Инструкторы хорошие – и Тихие, и маги.
– Спасибо, – Лирена улыбнулась. – Наверное, запишусь. Сегодня же.
Пекарня «Теплый хлеб» находилась на углу небольшой площади в Кузнечном районе. Маленькое здание из красного кирпича, с деревянной дверью и большой витриной. Над дверью висела вывеска – металлическая рама с кристаллом внутри, который должен был светиться ровным белым светом. Но сейчас кристалл мигал. Тускло, неровно, как свеча на ветру.
Томас остановился у тротуара. – Я подожду, – сказал он, заглушая двигатель.
Лирена кивнула, достала кейс с оборудованием и подошла к двери. Над входом висел колокольчик – она толкнула дверь, и он звякнул. Внутри пахло свежим хлебом, корицей и особенно выделялся запах творожных булочек. За прилавком стояла женщина лет сорока, полная, с румяным лицом и добрыми глазами. Увидев черный плащ КТС, она слегка побледнела.
– Доброе утро, – сказала Лирена. – Я из Канцелярии Теневого Сыска. Стажер Вейн. Мне передали вашу заявку.
– Да, да... Я Марта, – женщина быстро обогнула прилавок. – Слава богам, что приехали. Я уже думала, что пекарня проклята. По ночам от вывески такой холод идет, что мурашки по коже. А моя Бетси – собачка, вообще отказывается подходить к витрине. Скулит, жмется к стене.
– Понимаю, – Лирена улыбнулась, стараясь звучать спокойно. – Сейчас посмотрим.
Она вышла на улицу и первым делом натянула тонкие перчатки из темной ткани, в которую была вплетена серебряная нить. Стандартная защита от метафизического контакта: голыми руками трогать дестабилизированные тени нельзя, можно получить «тень-ожог» или словить чужой эмоциональный откат.
Затем она достала из кейса калибровочную линзу – небольшой диск из серебра с магической гравировкой. Подняла его к глазам.
Глаза теневика видят лишь форму и контур тени, но линза работала как спектрометр, вскрывая ее внутреннюю структуру. Лирена увидела, что метафизический фон вокруг кристалла был нестабильным – размытым, пульсирующим, с микроразрывами по краям рамы. Тень вывески дергалась, пытаясь вырваться из металлического плена.
Лирена нажала на боковую кнопку на корпусе линзы. Раздалось тихое механическое щелканье – внутренний кристалл зафиксировал метафизический снимок на пластину. Это фото она приложит к отчету, чтобы в Лаборатории подтвердили факт аномалии.
– Обычный сбой после Всплеска, – сказала она, опуская линзу. – Тень взбунтовалась, фон нестабильный. Сейчас поставлю якорь.
Она попросила у Марты стремянку, поднялась к вывеске и прикрепила к внутренней стороне рамы маленький серебряный диск с гравировкой. Серебро чуть нагрелось под пальцами – артефакт активировался. Лирена снова подняла линзу. Тень вывески задрожала, выпрямилась и замерла. Стабильная. Ровная.
Она снова нажала на кнопку на линзе. Щелк. Второй снимок – «после». Для отчета.
Спустившись со стремянки, она протянула Марте бланк протокола. Та подписала, выдохнула с облегчением и тут же сунула Лирене в руку теплый рогалик с корицей.
– За труды, – сказала она, подмигнув. – Вы, молодые, вечно голодные.
Лирена рассмеялась. – Спасибо, Марта. Не сочтите за наглость, но можно еще один, пожалуйста? Для водителя, он меня на улице ждет.
– Конечно, держите! – Марта завернула второй рогалик в салфетку.
Лирена вернулась к машине и забралась на заднее сиденье. Томас обернулся.