Канцелярия Теневого Сыска: дело о теневом Хирурге

– Она не знала, что там, – Лирена открыла страницу с теорией. – Профессор... мой отец был прав?

Торн тяжело вздохнул. Провел рукой по лицу, потер переносицу. Подошел к окну, посмотрел на серое небо Ноксарда и заговорил, не оборачиваясь.

– Твоему отцу не следовало копать так глубоко, Лирена. То, что он нашел – это не академическая теория. Это ересь. Или истина. В зависимости от того, кто смотрит.

Он повернулся к ней. В его глазах была усталость. Та самая усталость, которую Лирена видела в глазах людей, знающих слишком много.

– Ноксард построен на руинах Этернала. Древней столицы, где восемьсот лет назад произошла Катастрофа. Где тринадцать магов провели Ритуал Запечатывания. Их души и тени сплавились с тканью реальности – именно здесь, под нашими ногами. И эта сила... она не исчезла. Она ищет сосуд. Веками она передавалась через кровь выживших. Твой отец называл это «Эхом». – Он сделал паузу, глядя на нее прямо. – Некоторые семьи несут в себе осколки тех тринадцати. Их тени резонируют на частоте самой Печати. Они – живые узлы. Внутренние опоры. И если уничтожить достаточно якорей...

– Печать не просто треснет, – тихо закончила Лирена. – Она вывернется. Как тени жертв.

Торн побледнел.

– Жертв? – прошептал он.

– Да. Хирург выворачивает тени. Создает пустоту. Он не просто убивает, профессор. Он вырывает якоря. Уже пять.

Торн сел в кресло, тяжело, как старик. Лирена сжала кулаки.

– Мне нужно знать, как их найти. Кого он выберет следующим.

– Твой отец пытался составить полный список, но он не успел закончить, – Торн с грустью посмотрел на блокнот. – Вы можете попробовать приставить охрану к тем людям, что отмечены высокой степенью резонанса.

Торн провел рукой по потертому переплету.

– Но как Хирург их находит... этого я не знаю.

Лирена кивнула. Потом вдруг открыла блокнот на последней странице, где была запись, обрывающаяся на слове «Он».

– Профессор... посмотрите. Это последняя запись. «Я должен предупредить КТС. Он...» – запись обрывается. Кого он имел в виду? С кем он мог общаться? Кого он боялся?

Торн взял блокнот дрожащими руками. Прочитал запись. Его лицо стало еще бледнее.

– Я... я не знаю, Лирена. – Он вернул ей блокнот. – Твой отец... перед смертью он стал замкнутым. Перестал делиться. Я думал... я думал, он просто устал.

Он замолчал. Потом вдруг поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то – словно он что-то вспомнил.

– Лирена... подожди. – Он нахмурился, глядя в одну точку. – Томас... он писал, что нашел упоминание о древнем артефакте?

Лирена покачала головой.

– Нет. В блокноте ничего нет про артефакты.

– Странно, – Торн провел рукой по лицу. – Я... я помню, как он говорил мне однажды, года за два до смерти. Он нашел в архивах упоминание о «Камертоне Печати». Это реликвия, созданная одним из тринадцати магов перед Ритуалом. Серебряный диск с рунами. Он... он настраивается на частоту Печати. Позволяет чувствовать резонанс якорей.

Лирена замерла.

– То есть... Хирург может использовать его? Чтобы находить якорей?

– Если у него есть Камертон – да, – Торн кивнул. – Ты говоришь, он выворачивает тени?.. – Торн нахмурился. – Но это требует огромных затрат сил. Каждое подобное убийство истощает. Поэтому он не может убивать часто. Ему нужны паузы. Недели на восстановление. Но зачем он их выворачивает? Я не знаю...

– Спасибо, профессор, – она забрала блокнот, прижала к груди. – Это... это важно.

Она повернулась к двери. Уже взялась за ручку.

– Лирена, – окликнул ее Торн. – Будь осторожна.

– Конечно, профессор!

Лирена не успела выйти из башни, как ее ментофон завибрировал. Сообщение от Дамиана. «Площадь Солнцестояния. Правый берег, Дворцовый квартал. Шестой. Я уже здесь».

Площадь Солнцестояния была идеальным кругом из белого мрамора. В центре стоял обелиск – геометрическое сердце Ноксарда.

Когда Лирена подбежала, площадь уже была оцеплена. Дамиан стоял у обелиска. Его лицо было темнее туч. Рядом лежало тело. Пожилой мужчина в простом, старомодном костюме.

– Артур Пенделтон, – тихо сказал Дамиан. – Шестьдесят восемь лет. Бывший архивариус городских реестров. Никто ничего не видел. Просто он шел по площади, остановился, схватился за грудь и упал.

Лирена подошла ближе. Тень простого архивариуса лежала на белом мраморе. И в самом центре – опять дыра. И Эхо.

И тут Лирена почувствовала, как швы в тени начали... раскручиваться. Медленно, как лепестки цветка, который раскрывается в замедленной съемке. Линии становились ярче, толще, живее. Они тянулись к ней. Не физически – метафизически. Она чувствовала их.

Нет.

Лирена попыталась отступить. Но ноги не слушались.

Нет, нет, нет.

Эхо из пустоты усилилось. Оно больше не было далеким колоколом. Оно стало голосом. Десятками голосов. Сотнями. Мир качнулся. Мрамор под ногами стал ватным. Тень архивариуса начала расти, подниматься, обвивать ее лодыжки. И тень была не холодная – горячая. Живая.

– Лирена!

Послышался голос Дамиана – далекий, искаженный, как сквозь воду.

Она попыталась крикнуть в ответ, но не получилось.

Швы втянули ее.

«Удар». Она была внутри. Не в тени – в структуре тени. Вокруг нее – не пространство, а ткань. Плетение. Множество нитей, переплетенных в узор, который она не могла охватить разумом, а шепот стал океаном. Десятки голосов, сотни обрывков чужих воспоминаний. Чужие рождения, чужие смерти, чужая боль. Лирена почувствовала, как ее собственное «Я» начинает растворяться, как песчинка в морской пене.

Она пыталась сопротивляться. Пыталась найти якорь. Но якоря не было. Ее несло.

Но даже в этом хаосе ее дар работал – пассивно, как глаз, который не может не видеть. Она не контролировала процесс, но видела.

И тогда она почувствовала его. Лирена была уверена, что это Хирург. И он был... изранен? Лирену захлестнула волна его эмоций: безумная, всепоглощающая горесть. И вера. Железная вера в то, что мир сломан, что Печать – это тюрьма.

БОЛЬ.

Связь разорвалась. Ее вырвало, как пробку из бутылки.

Она не упала благодаря Дамиану, который держал ее. Но из носа хлынула кровь. Мир в ее глазах шатался, тени на площади вздыбились, принимая уродливые формы, прежде чем снова стать плоскими.

– Лирена! – Дамиан пытался вытереть кровь с ее лица рукавом плаща, и движения его были резкими, испуганными.

– Дыши! – приказывал он, но голос срывался. – Что ты сделала? Ты нырнула в тень?

Она судорожно вдыхала, пытаясь отделить свои мысли от чужих.

– Я... я не... – голос сел. – Я не хотела. Оно само... оно затянуло меня.

Дамиан огляделся. Вокруг суетились коллеги. Слишком много ушей. Слишком много глаз.

Он подхватил Лирену на руки и понес в машину.

– Работы мало? – коротко бросил он. – За дело, господа.

Дамиан открыл дверь и помог сесть Лирене. Сам обошел машину, сел за руль, захлопнул дверь.

Тишина.

– Тень... Эхо из пустоты... оно позвало меня, – тихо заговорила Лирена.

Он медленно повернул голову. Глаза расширились.

– Что?

– Я не ныряла, – она закрыла глаза. – Оно втянуло меня. Как воронка. Я не могла... я даже не пыталась. Я просто... была там.

Дамиан провел рукой по лицу. Он отвернулся, посмотрел на лобовое стекло, потом снова на нее. Его грудь тяжело поднималась и опускалась.

– Боги, – выдохнул он. – Лирена... О чем ты говоришь? Что с тобой происходит?

Лирена вздохнула. Она понимала – ему нужно объяснить. Все объяснить.

– Этим утром, инспектор, я открыла блокнот своего отца, – начала она сбивчиво. – Мама отдала его мне. Но я долго не решалась открыть... боялась. Тяжело ворошить воспоминания. Но сегодня... – она запнулась. – Сегодня я открыла его. И нашла... теорию.

Она посмотрела на него, проверяя реакцию. Он молчал, ждал.

– Мой отец был профессором истории, преподавал в Академии, в том числе в круг его интересов входила история Печати. Я не знаю, как он вышел на это, но блокнот содержит записи о некой теории. Отец назвал ее «Живые узлы Печати». Если кратко, тени некоторых людей сильно или слабо резонируют на частоте Печати. Он пытался составить полный список их имен. Если резонанс сильный, то этот человек – «якорь», живой узел, который держит Разлом изнутри.

Дамиан медленно кивнул.

– И ты пошла к профессору Торну...

– Да. Я пошла к нему сразу. Он знал отца. Он подтвердил – теория реальна. Он сказал, что если уничтожить достаточно якорей... Печать рухнет.

Дамиан закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них был не шок. Решимость. Холодная, стальная решимость.

– Получается, что наш Хирург вырывает якоря, чтобы открыть Разлом... – произнес медленно Дамиан.

– Нам нужно срочно к принцу, – сказала Лирена.

Дамиан завел двигатель. Машина резко тронулась с места.

Цитадель встретила их привычным гулом. Дамиан и Лирена сразу направились в приемную главы КТС.

– Добрый день! Нам срочно необходимо поговорить с принцем Валкором, – сказал Дамиан.

Тихий-секретарь принца поднял глаза от бумаг, посмотрел на них – на Дамиана, на Лирену с засохшей кровью на носу...

– Инспектор Харлоу, – начал он. – Принц Валкор отсутствует. Он выехал на совещание в Министерство Магии. Вернется примерно через час.

– Конечно, как только вернется, передайте ему, что мы заходили. Это важно.

– Конечно, инспектор. Я передам, как только он появится.

Дамиан кивнул, взял Лирену за локоть, отвел в сторону.

– Ладно, – тихо сказал он. – Пока принца нет, первое – сходи умойся. Второе – догоняй, жду тебя в лаборатории. Напоминаю, Марек хотел что-то сообщить.

Лаборатория встретила их гулом генераторов. Марек и Дамиан стояли у большого стола.

– Стажер Вейн. Как раз вовремя. Заходите. У меня есть кое-что для вас. Я проанализировал данные энергосети более детально. Световые Всплески перед каждым убийством не были случайными сбоями. Я нашел следы вмешательства. Перед каждым убийством в энергосети происходил микросбой. Кто-то намеренно создавал эти сбои. Кто-то контролировал энергосеть, чтобы убивать в нужные моменты.

– То есть убийца... инженер? – спросил Дамиан.

– Или кто-то, кто имеет доступ к энергосети, – Марек пожал плечами. – Или кто-то, кто может влиять на кристаллы на расстоянии. Это требует высокого ранга. Очень высокого.

И тут в их разговор вмешался мужчина около тридцати лет, высокий, атлетического сложения. Темно-каштановые волосы, коротко стриженные. Внимательные чайные глаза. Шрам через левую бровь.

– Инспектор Харлоу. Стажер Вейн, – сказал он. Голос был прямым. – Принц вернулся из Министерства. Пойдемте. А, Марек, тоже пошли.

Лирена наклонилась к Дамиану и тихо спросила:

– Кто это?

– Рейн Вальдмар, – так же тихо ответил Дамиан. – Заместитель Принца. Командир Отряда Инквизиторов. Кстати, друг Принца с Академии.

Рейн усмехнулся, услышав шепот.

– Не переживайте, стажер Вейн, мы еще успеем познакомиться.

Кабинет Принца располагался на верхнем уровне Цитадели. Просторная комната с высокими окнами, из которых открывался вид на весь Ноксард. Стены были увешаны картами и схемами. В центре – большой дубовый стол, заваленный бумагами, за которым и располагался Кайрен Валкор.

Заместитель принца остался стоять у двери – привычка, выработанная годами службы. Остальные сели на стулья перед столом.

– Рассказывайте, – сказал Кайрен.

Лирена глубоко вдохнула. Она достала блокнот отца из внутреннего кармана и положила его на стол.

– Это записи моего отца. Томаса Вейна. Профессора Академии. Шесть лет назад его смерть списали на сердечный приступ. Но теперь я понимаю... его убили.

Она открыла блокнот на странице с теорией.

– Мой отец изучал Печать. Он вывел теорию, которую назвал «Живые узлы Печати». Тени некоторых людей резонируют на частоте Печати. Они – якоря, внутренние опоры, которые удерживают Разлом изнутри. Их кровь несет Эхо – наследственную память о Ритуале.

Она посмотрела на Принца. Он молчал, ждал.

– В блокноте – список имен. Некоторые помечены красной руной. Среди них – имена первой, четвертой и пятой жертв. Я показала записи профессору Торну, – продолжила Лирена. – Он подтвердил: теория реальна. Если уничтожить достаточно якорей... Печать рухнет. Разлом откроется.

Она сделала паузу.

– И еще Торн вспомнил. Отец упоминал ему о древнем артефакте – «Камертоне Печати». Серебряный диск с рунами, созданный до Ритуала. Он настраивается на частоту Печати и позволяет чувствовать резонанс якорей. Торн уверен: Хирург использует его для поиска жертв.

Кайрен нахмурился. Его взгляд стал отстраненным, будто он рылся в глубинах памяти.

– Я видел упоминания о Камертоне в старых текстах, – тихо сказал он. – В архивах Дома Валкор. Но это были лишь отрывочные записи, намеки. Полного описания артефакта я не находил.

– Есть еще кое-что, – Лирена сглотнула. – Я... я вижу швы. Тонкие линии, пересекающие тени. Как нити на ткани. С детства. И... я слышу Эхо. Шепот из пустоты, что образована после смерти наших жертв. Когда я подхожу к тени, оно зовет меня.

Повисла тишина.

Дамиан замер. Его глаза расширились, рука инстинктивно сжалась в кулак. Он не знал. Он думал, что речь только о теории отца. Марек подался вперед, очки сползли на кончик носа. В его взгляде горел аналитический азарт, смешанный с потрясением.

Лирена почувствовала, как внутри все сжимается. Она перевела взгляд на Принца. Боги, дай хоть какую-то реакцию. Удивление. Скепсис. Что угодно. Но лицо Кайрена осталось неподвижным. Каменным. Ни одна мышца не дрогнула.

– Список в блокноте неполный, – быстро заговорила Лирена, заполняя тишину. – Отец не успел его закончить. Мы не сможем вычислить всех якорей в городе. Единственный вариант, который мы можем реализовать прямо сейчас – приставить инквизиторов к тем, кто в записях отмечен как «высокий резонанс». Хотя бы их защитить.

Тут уже слово взял Марек. Он разложил на столе карту Ноксарда с красными точками.

– Я проанализировал места убийств, – сказал он. – Шесть точек. Пять первых образуют геометрическую фигуру – почти правильный пентакль, пятиконечную звезду. Четыре точки на Левом берегу, одна – на Правом. Пентакль охватывает весь город, перечеркивает реку.

Он указал на карту.

– Шестая жертва – Артур Пенделтон – убита точно в центре. На Площади Солнцестояния. Это не случайность. Кто-то рисует узор.

Он сделал паузу.

– Но пока я не могу сказать каким он будет. Точек может быть больше. Или, например, тринадцать – как число тех, кто запечатал Разлом. Нужны еще данные.

Кайрен встал из-за стола. Оперся пальцами о дерево.

– Хорошо, – сказал он. Ровно. Без эмоций. – Мы создаем закрытую рабочую группу. Пять человек.

Он посмотрел на каждого.

– Рейн, берешь на себя охрану. Составьте список из тех, кто в блокноте помечен «высоким резонансом». Выставляете скрытые посты. Инспектор Харлоу, – Кайрен повернулся к Дамиану, – вы работаете с «улицей». Опросите всех патрульных, кто дежурил в районах убийств во время Всплесков. Может, кто-то заметил необычных прохожих – тех, кто появлялся перед каждым убийством. Проверьте станции обмена кристаллов в этих районах – там могли остаться физические следы вмешательства, опросите также работников. Поработайте с осведомителями – если Камертон существует, о нем могли слышать на черном рынке. Господин Солен, вы продолжаете анализ. Разгадайте этот рисунок. Если это паттерн, вы должны понять, что он означает. И тогда мы сможем предсказать следующее место преступления, где появиться наш Хирург. Стажер Вейн... – Кайрен посмотрел на нее. – Вы раскапываете архивы и библиотеки, ищете упоминания о Камертоне. Я обеспечу вам доступ к закрытым хранилищам. Общая координация – на мне.

Он выпрямился.

– Мы начинаем завтра. Работаем в тени. Тень к тени.

– Тень к тени, – повторил Дамиан.

– Звучит как начало хорошего заговора, – усмехнулся Марек, собирая бумаги.

– Возможно, так и есть, – Рейн открыл дверь. – Удачи, господа.

Дамиан встал, кивнул Лирене и вышел. Марек последовал за ним. Рейн придержал дверь, пропустил их, закрыл за собой. В кабинете стало тихо.

Лирена не встала. Она смотрела на закрытую дверь, потом медленно перевела взгляд на принца.

– Ваше Высочество, – тихо сказала она. – Разрешите остаться? Мне нужно... поговорить с вами. Наедине. Если у вас найдется минута.

Кайрен молчал секунду. Потом кивнул.

– Конечно.

Он обошел стол, но не сел в свое кресло. Присел на край стола рядом с ней. Так близко, что она чувствовала запах его плаща – кожа, что-то горьковатое, пряное.

– О чем вы хотели поговорить? – спросил он. Голос был тише, чем обычно.

– На площади... когда швы втянули меня... я почувствовала его. Хирурга.

Она сделала паузу. В горле пересохло. И начала рассказывать. Все, что почувствовала. Она замолчала. Подняла взгляд.

– Ваше Высочество... я не контролировала это. Эхо позвало меня само. Я боюсь, что в следующий раз оно втянет меня глубже. Что я не смогу вернуться.

Кайрен не прерывал. Слушал. Его стальные глаза были направлены на нее, но не давили. Скорее... принимали.

– И еще... – она запнулась. – Я чувствую и вижу вашу тень. С первого дня в Цитадели. Она... не такая, как у других. Она живая. И моя тень... реагирует на нее. Когда вы рядом... – она уже шептала. – Я не понимаю, почему. Что это значит?

Она замолчала. Ждала. Боялась, что сказала слишком много. Что нарушила субординацию.

Кайрен молчал долго. Потом тихо сказал:

– Твоя тень видит структуру. А моя... она умеет удерживать. Это разные вещи. Но иногда они находят друг друга. Лучше обо мне чуть позже.

Он чуть наклонился. Его взгляд стал серьезнее.

– То, что ты почувствовала сегодня – это не случайность. Хирург знает о твоем даре. Он почувствовал тебя, как и ты его. И это значит, что в следующий раз он будет готов. А ты... ты должна быть готова тоже.

Лирена сглотнула.

– Но я не знаю, как. Я не контролирую это.

– Ты и не должна контролировать все сразу, – Кайрен говорил ровно, без нажима. – Твой дар будет расти. Швы, которые ты видишь сейчас – это только начало. Скоро ты начнешь видеть больше. Слышать больше. Чувствовать больше. Ты уже начала.

Лирена почувствовала, как кровь застыла в жилах.

– Но... это значит, что я...

– Это значит, что ты станешь сильнее. Или сломаешься. Как Элиза Вейнт. Зависит от того, как ты это примешь.

Он сделал паузу.

– Элиза боялась своего дара. Пыталась его отрицать. Пыталась притвориться, что не видит. Что не слышит. И когда дар стал слишком сильным, она не смогла его принять. Она утонула в нем.

Кайрен посмотрел на нее прямо.

– Но ты – не Элиза. Ты уже сделала первый шаг. Ты призналась. Ты перестала прятаться. Это... важно.

– А если я не смогу? – прошептала Лирена. – Если он станет слишком сильным? Если я не смогу выбраться самостоятельно?

– Тогда я буду рядом, – твердо сказал Кайрен. – Я помогу тебе научиться работать с ним. Не подавлять – а работать. Это разные вещи.

И тут его тень – живая, текучая – сама потянулась к ее тени на полу. Не накрыла. Просто коснулась. Кончиком. Как пальцы в темноте находят друг друга.

Лирена почувствовала это не кожей. Глубже. Там, где жил страх. Где пульсировал шепот. И шепот... стих. Не исчез. Просто отступил. Как будто кто-то прикрыл дверь в штормовую ночь.

– Я не буду читать тебе лекции о контроле, – сказал Кайрен. – И не буду требовать от тебя быть сильнее, чем ты есть. Ты уже сделала самое сложное – перестала прятаться.

Его взгляд стал мягче, но в нем все еще стояла та самая сталь.

– Если Эхо позовет тебя снова – найди меня. Моя тень чувствует твою. Даже если ты будешь далеко, даже если не сможешь говорить – она позовет. А я приду.

Лирена сглотнула. Горло сжалось.

– Спасибо, – выдохнула она. – Спасибо, Ваше Выс...

– Кайрен, – тихо перебил он. – Когда мы наедине – зови меня Кайрен.

Он замер. На секунду. Потом в уголках его губ дрогнула едва заметная тень улыбки.

– Мы оба несем то, что другие не видят. И нам не нужны титулы, чтобы понимать друг друга.

Он отступил на шаг. Тень медленно вернулась к нему, но тепло в воздухе осталось.

– Иди отдыхай, Лирена. Завтра будет тяжелый день. Но ты не будешь одна.

Она кивнула. Встала. Пошла к двери. Перед тем как выйти, обернулась.

– Кайрен... а если я подведу группу?

Он посмотрел на нее. В его глазах не было ни сомнений, ни жалости. Только тихая, незыблемая уверенность.

– Ты уже не подвела. Ты пришла. Для начала этого достаточно.

Лирена вышла. Закрыла дверь. Прислонилась спиной к холодному дереву.

И впервые за долгое время поняла: она не просто нашла союзников. Она нашла того, кто понимает ее. И готов нести это вместе с ней?

Дома Лирена, открыв дверь в темную квартиру, почувствовала запах пыли и застоявшегося воздуха. Она включила свет на кухне – тусклая лампочка мигнула, зажглась неохотно.

Холодильник встретил ее кусочком булочки с творогом, которую она не доела утром. Лирена достала его, положила на тарелку. Поставила вариться кофе. Пока вода грелась, она скинула плащ, повесила его на крючок у двери, вымыла руки.

Кофе получился крепким и горьким, но сладость булочки скрасила этот королевский пир. Лирена ела медленно, глядя в стену.

Квартира была тихой. Слишком тихой. И тишина начала давила. Раньше она не замечала этого. А сегодня – заметила.

Она допила кофе, помыла чашку. Пошла в ванную, включила душ. Горячая вода хлынула на плечи, смывала усталость, запах крови, чужих теней. Она стояла под струями долго, закрыв глаза. Потом – чистая пижама, зубная щетка, кровать.

Лирена забралась под одеяло. В комнате было темно, только уличный фонарь бросал на потолок ровный квадрат света.

Она лежала на спине, смотрела в потолок. И думала о серых глазах.

О том, как он присел на край стола. О том, как слушал, не перебивая. О том, как его тень сама потянулась к ее тени...

«Когда мы наедине – зови меня Кайрен».

Она закрыла глаза. И вдруг поймала себя на мысли, которая заставила ее сердце стукнуть чуть быстрее:

Почему он мне помогает?

Принц. Наследник престола. Человек, у которого сотни дел, тысячи забот, целый мир на плечах.

И он – приседает на край стола перед стажером. Слушает ее страхи. Говорит: «Зови меня – я приду».

Почему?

Просто потому, что она видит швы? Потому что она полезна для расследования?

Лирена перевернулась на бок, прижала подушку к груди.

Квартира молчала. Где-то за стеной сосед включил телевизор – приглушенный звук, чужой голос. Больше признаков жизни не было.

Лирена любила тишину. Раньше в родительском доме, когда отец был жив, а брат еще не уехал в Феррум, она хваталась за возможность побыть одной в семье, подумать, почитать. В Академии она также ждала, когда останется наедине.

Но сегодня... сегодня тишина казалась другой. Не уютной. Пустой.

Потому что она впервые за долгое время поняла: ей есть кому рассказать. Есть кто-то, кто услышит. Тот, кто поймет ее.

«Мы оба несем то, что другие не видят».

Лирена вздохнула. Закрыла глаза.

Завтра будет тяжелый день. Завтра они начнут охоту. Завтра она снова будет видеть швы, слышать шепот, чувствовать чужую боль.

А сегодня... сегодня она просто хотела спать.

И чтобы кто-то с серыми глазами опять коснулся ее тени.

Лирена уснула с этой мыслью. И впервые за долгое время ей не приснилось ничего.