Император с Фронтира. Код Изгнания

Глава 1

«Чернота космоса». Этими двумя словами поэты и невежды по привычке описывают бездну. Но в реальности космос редко бывает по-настоящему тёмным: пустота всегда пронизана светом мириад звёзд, туманностей и пульсаров. Яйцеголовые теоретики из Имперской Академии любили рассуждать о расширении Вселенной, предрекая эпоху, когда свет далёких галактик перестанет достигать наших сенсоров. Но это должно было случиться в невообразимо далёком будущем.

Должно было. Пока не пришли Пожиратели. До их вторжения ни один разумный не верил, что можно оказаться в мёртвом секторе Галактики, где на тысячи парсек вокруг властвует абсолютно непроницаемая тьма.

Система Квазар-948-b балансировала на самой границе этой Бездны. Здесь космос ещё сопротивлялся: по одну сторону от невидимой, но жёстко закреплённой линии фронта на визорах пульсировали редкие россыпи звёздных скоплений — последний оплот Империи. Но стоило отвести взгляд в сторону Пустоши, как космос становился мёртв.

Местное светило давно превратилось в остывший шлак. Пожиратели прошли здесь сто двадцать циклов назад, выпив звезду до последней капли термоядерной плазмы и превратив процветающую систему в парящее кладбище замороженных планет. Именно здесь, среди ледяных астероидов, объединённые флоты Империи дали то самое эпохальное сражение. Тысячи сожжённых крейсеров, эсминцев и фрегатов, позволили отбросить Рой от тающих границ государства и намертво зафиксировать фронт. С тех пор он оставался неизменным.

И именно поэтому сейчас в этой ледяной, приграничной системе кишели мародёры и искатели. На этом реликтовом поле боя среди обломков орбитальных крепостей можно было добыть невероятные сокровища. Древние артефакты, уцелевшие ядра мехов и, главное, — технологии прошлого, за которые на чёрных рынках платили целыми состояниями.

Если быть точным, в данный момент в этой мёртвой системе находился ровно один мародёр. И им был я.

Мой корвет «Тень» дрейфовал во тьме космоса среди исполинских обломков прошлого сражения. Мы погасили все огни, стараясь слиться с тысячами тонн космического мусора, в то время как десяток моих исследовательских дронов сектор за сектором сканировали пустоту.

Эта покупка обошлась мне почти во все сбережения, но в теории сулила невероятную прибыль. Увы, я торчал в этой грёбаной системе уже больше двадцати часов и не нашёл абсолютно ничего. А чем дольше я здесь находился, тем выше был шанс нарваться на патрульные корабли Дома Оберон.

Обероны держали границу уже сотни циклов. Делали лучших тяжёлых мехов Империи и считали Фронтир своей собственностью. Ну а что нужно для мехов, кораблей и брони? Металлы, именно эта отрасль, металлургия и стала для Оберонов золотой жилой. Крайне неприятные ублюдки, скажу я вам. Впрочем, они все были такими. Все эти чёртовы Дома.

Дверь с тихим пневматическим шелестом открылась, впуская на мостик «Тени» Харрга. Харрг был ракси — представителем расы гордых котоподобных гуманоидов, наёмником и моим единственным другом в этой дыре. Если во Фронтире вообще применимо слово «друзья». Я бросил быстрый взгляд на лениво жующего ксеноса. Его чёрная как смоль шерсть поглощала тусклый свет рубки. Через правый глаз, который он почти всегда держал закрытым, шёл глубокий шрам, начинающийся от брови и заканчивающийся где-то в районе подбородка. Его здоровый золотистый глаз с узким вертикальным зрачком лениво пробежался по тактическим мониторам и остановился на мне.

— Ну что там, шеф, есть что интересное? — спросил наёмник, пройдя к своему креслу навигатора и тяжело плюхнувшись в него.

— Ни черта. Такое ощущение, что мародёры из Дома Кастеллан выгребли отсюда всё, до того как спихнуть нам эти координаты, — пробурчал я, проведя рукой по шее.

Пальцы нащупали шрам биоклейма. Проклятая метка и живое напоминание того, что Империя сделала с моим Домом. Это клеймо переписывало часть моей ДНК, навсегда закрывая мне путь через гиперврата в центральные миры, так как защитные системы «Скрижалей» попросту расщепили бы меня на атомы. Это фактически подписывало мне приговор вечного прозябания во Фронтире.

Я опустил руку и продолжил наблюдать, как исследовательские дроны один за другим окрашивают сектора на тактической голограмме в ровный зелёный цвет. Пусто. Мусора здесь хватало, но ничего из этого металлолома не стоило и доли тех кредитов, что мы сожгли на прыжок и маскировку. Выживать во Фронтире в роли мародёра и наёмника, перебивающегося случайными заказами — дело неблагодарное. Особенно когда таких отчаянных ублюдков вокруг — тысячи.

— Харрг, если здесь ничего не найдём, какие мысли? — спросил я наконец, обратившись к напарнику.

Наёмник нервно дёрнул ухом и сосредоточенно впился здоровым глазом в мерцающие строки логов. Навигационные пакеты, купленные за баснословную сумму у тех же Кастелланов. Этот Дом, хоть и кичился своим происхождением от побочной ветви правящего рода, по факту сколотил состояние на легализованном мародёрстве, наёмничестве и продаже «эксклюзивных» координат таким олухам, как я.

— Придётся лезть дальше, если тут глухо, — констатировал ракси, разворачиваясь ко мне вместе с креслом. — Можно, конечно, попытать счастья в соседних системах, но если эти пройдохи вычистили эту, то и там всё вылизано до пылинки. А вот сунуться глубже, во фронтовые системы Пожирателей, Кастелланы могли и не решиться.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер? — хмыкнул я, отлично понимая, что если мы двинем в сторону актуального фронта, риски возрастут неимоверно.

С Харргом мы познакомились много циклов назад. Тогда нас, двух одиночек, наняли какие-то залётные торгаши для одной безумной затеи — захвата торгового судна мелкого баронства. Кто же знал, что в скрытых трюмах этой посудины окажется партия древних реликвий под охраной тяжёлой пехоты Белого Корпуса — элиты Ордена «Инвиктус». Я до сих пор уверен, что мы выбрались из той мясорубки живыми лишь потому, что так сошлись звёзды. Другого объяснения у меня просто не было. С тех пор мы держались вместе: решили, что раз уж Вселенная позволила нам выжить в том аду вдвоём, искушать судьбу и разбегаться по разным углам было бы идиотизмом. Именно тогда Харрг и получил свой шрам на полморды.

— А у нас когда-то было иначе? Я уверен, что Артемус слил нам пустышку, и тут давно нет ничего, что стоило бы больше пары десятков тысяч кредов, — философски пожав плечами, проговорил ракси.

Я устало откинулся назад. Умный нейро-ложемент привычно обхватил тело, считывая метрики, но, почувствовав, что я не собираюсь подключаться к системам пилотирования, послушно ослабил хватку. Старый корвет был тем немногим, что осталось у меня после уничтожения Дома. «Тень» давно растеряла свой аристократический лоск, превратившись в помятую рабочую лошадку. Но даже такая лошадка требовала регулярного обслуживания, качественных запчастей и топлива, которые, увы, я дать ей не мог. Всего пару циклов назад здесь шумел экипаж: у нас был свой бортинженер, стрелок и даже небольшая абордажная команда. Но чем длиннее становилась череда неудач, тем стремительнее таяли мои счета. Высокие слова о чести и братстве не заправляют реактор и не покупают пищевые кассеты. В конце концов, корвет покинули все. Остались только капитан и первый помощник. Я и Харрг. Хотя в последнее время мне всё чаще казалось, что и ракси скоро плюнет на всё, оставив меня решать мои проблемы в гордом одиночестве.

— Ага... Будь проклят тот день, когда я вообще связался с этим Артемусом, — тяжело вздохнул я, соглашаясь с напарником.

Харрг издал короткий, почти человеческий смешок. Артемус был на редкость скользким типом, мелкой сошкой в иерархии своего Дома, но иногда действительно подкидывал стоящие координаты. Жаль, что в этот раз мы купили за бешеные кредиты просто дорогой мусор.

Видимо, всё-таки придётся лезть вглубь фронтовых территорий. Конечно, фронт давно считался стабильным — насколько это слово вообще применимо к войне на истребление. После формирования объединённых флотов Империи и череды генеральных сражений, закончившихся взаимным уничтожением целых армад, и Пожиратели, и люди прекратили попытки глубоких прорывов. Уже несколько десятков циклов здесь не случалось ничего масштабнее локальных стычек. Я никогда не лез в высокую политику, но нутром чуял: за этой подозрительной заморозкой конфликта стоят какие-то теневые договорённости на самом верху.

Приборная панель издала сухой писк: сканирование последнего сектора завершено. Как я и думал — стерильно. Я тяжело выдохнул, опустил руки на подлокотники, позволив пальцам на секунду погрузиться в податливую материю умного ложемента, и отправил разведывательным дронам команду на возврат.

— Значит, прыгаем вглубь? — деловито уточнил ракси.

— А у нас есть выбор? — мрачно отозвался я, глядя на мерцающие отметки возвращающихся дронов. — Если не раскопаем ничего полезного, сдохнем от холода и истощения. Ресурс корабля не бесконечен, и духом Императора реактор не заправишь.

***

Корабль пробил темноту ослепительной вспышкой: ткань реальности сомкнулась за кормой, выплёвывая нас из гипера. Я тут же бросил корвет в сторону, уводя его с вектора прыжка. Базовая предосторожность — гравитационный шлейф прокола отслеживался слишком легко. Я не мог с уверенностью сказать, есть ли в этой мёртвой системе кто-то ещё. К сожалению, сканер дальнего действия давно сгорел, так что паранойя оставалась нашим главным союзником.

Система находилась в самом глубоком секторе Фронтира, фактически на нейтральной полосе фронтового пространства. В теории здесь ещё оставалось, чем поживиться. Нейроинтерфейс мягко пульсировал на затылке, позволяя мне «видеть» и «ощущать» окружающий космос так, словно не было никакой брони и переборок — только я и ледяная пустота.

Сам по себе нейро-ложемент был безумно дорогой аристократической приблудой, доставшейся мне вместе с «Тенью». Изначально корвет управлялся полноценным Искином ранга «Абсолют» по имени Лили. Настоящий шедевр имперской кибернетики. Но мне никогда не нравилось делегировать собственную жизнь машине, поэтому сначала я отрезал ИИ от систем управления, а затем и вовсе перевёл в режим глубокого сна. Жрала она столько энергии, что нашему старому реактору это было просто не потянуть.

Фальшпанели на обшивке «Тени» с тихим гулом, слышимым только в рубке, разошлись в стороны, выплёвывая в пустоту рой разведывательных дронов. Убедившись, что они легли на курс, я разорвал синхронизацию и вынырнул из интерфейса в реальность. Несколько раз тяжело моргнул, привыкая к тусклому освещению рубки, и привычным жестом вывел на главный тактический экран архивную карту системы.

Когда-то и здесь горело своё светило, но теперь система была так же мертва, как и предыдущая. Отличие заключалось в другом: в самом начале вторжения Пожирателей здесь проходил важнейший логистический узел Коалиции. По крайней мере, так утверждали старые навигационные логи. Шанс вытащить отсюда что-то действительно ценное был.

Харрг развалился в ложементе навигатора и откровенно дрых — длинные усы ракси ритмично подрагивали. Этому шерстяному прохвосту явно снилось что-то динамичное. Сканирование секторов займёт пару часов, так что я решил спуститься в жилой отсек и принять душ. Пусть не полноценный водяной, о котором на Фронтире можно было только мечтать, а жёсткий химический, но смыть с себя пот, и напряжение было необходимо.

Я тяжело поднялся, с хрустом потянулся, чувствуя, как затёкшие мышцы с благодарностью наливаются кровью. Нейроинтерфейс — игрушка, конечно, потрясающая, но в этом слиянии с кораблём слишком легко потерять счёт времени. А то и вовсе лишиться рассудка, растворившись в пустоте. Знал я пару таких бедолаг, чьи мозги в итоге превратились в кашу от слишком долгого пилотирования.

Но до душа мне так и не удалось добраться. Прерывистый вой сигнала тревоги заставил меня резко встрепенуться. Харрг, до этого мирно похрапывавший в кресле, дёрнулся, взмахнул лапами и вскочил со всей доступной ему кошачьей грацией. В его руке мгновенно оказался тяжёлый пистолет, а уцелевший глаз бешено моргал, словно пульсар, сбрасывающий излишки энергии.

— Угомонись, шерстяной, это просто сигнал обнаружения, — бросил я, невольно покосившись на наставленное на меня чёрное дуло.

Я не стал ждать, пока сонный напарник окончательно придёт в себя, и просто рухнул обратно в капитанское кресло, выводя на главный экран причину сработавшей автоматики. Ничего по-настоящему угрожающего там не было. Просто один из дронов-разведчиков, отклонившийся чуть дальше от стандартной спирали поиска, засёк крупную сигнатуру.

Правда, при более тщательном сканировании стало ясно, что это судно перестало быть угрозой ещё многие десятки циклов назад. Да и в дни своей молодости вряд ли ею являлось.

На тактический монитор вовсю транслировалась исполинская махина транспортника времён поздней Коалиции. По крайней мере, именно так классифицировала обводы корпуса база данных корвета. Фактически мы наткнулись на реликт эпохи до основания нынешней Империи.

— Чтоб у меня усы отвалились... — пробурчал ракси. Он уже убрал ствол в кобуру и теперь нависал над моим плечом, вглядываясь в тёмный силуэт, тускло подсвеченный сканирующими лучами наших дронов.

— Ага. Редкий зверь. Думаешь, на ходу? За такой корабль в рабочем состоянии на чёрном рынке можно было срубить пару миллионов кредов. Не меньше. — проговорил я, бросив быстрый взгляд на напарника.

Дело в том, что все современные грузовые суда Империи имели одну паршивую конструктивную особенность: намертво вшитые пеленгационные маяки. Выдрать их из системы без повреждения реактора было почти невозможно. И хотя умельцы Фронтира научились глушить сигнал, риск нарваться на патруль с хорошими сканерами оставался всегда. А вот такие «глухие» старые корабли до имперской эпохи ценились на вес антиматерии. За чистый транспорт без правительственных закладок любые пиратские синдикаты и даже теневые посредники самих Домов отстегнули бы целое состояние.

— Боюсь, что нет, шеф, — Харрг ткнул когтем в экран. — Вон, маршевые двигатели снесены подчистую, да и сам корпус продырявлен слишком уж тщательно. Но, может, внутри осталось что-то полезное?

— Очень на это надеюсь, — хмуро отозвался я, вновь позволяя умному ложементу обхватить тело, и с головой погрузился в нейроинтерфейс.

Подвести корвет поближе к находке не составило труда — маневровые двигатели «Тени» привычно протолкнули корабль сквозь ледяное крошево космического мусора. Подготовка к вылазке тоже не заняла много времени.

И вот мы с Харргом уже скользили в абсолютной пустоте, выхватывая узкими лучами нашлемных фонарей иззубренные обводы старого исполина. Рассудив, что на вымершем судне, дрейфующем здесь с доимперских времён, вряд ли могла затаиться засада, мы решили не вскрывать контейнеры с тяжёлой штурмовой бронёй. Ресурс аккумуляторов и дорогостоящие фильтры боевых комплексов стоило поберечь для действительно паршивых ситуаций.

Гравитационные ботинки с глухим металлическим стуком примагнитились к обшивке рядом с исполинской рваной пробоиной. Лучи наших нашлемных фонарей метнулись внутрь, выхватывая из мрака обширное помещение, выжженное дотла прямым попаданием тяжёлого калибра.

— Надеюсь, дальше будет что-то поинтереснее оплавленного шлака, — раздался в наушнике хрипловатый голос Харрга по закрытому каналу связи.

— Вот давай и узнаём. Ты идёшь первым.

— А чего чуть что, так сразу я? — спросил ракси, повернув ко мне свой массивный шлем.

— Я капитан. А ты помощник, — ехидно парировал я.

— Я подам официальную жалобу в профсоюз наёмников.

— Отлично. А я её с удовольствием отклоню.

Харрг издал низкий рокочущий рык, заменявший его расе смех, оттолкнулся от искорёженного края обшивки и бесшумно нырнул во тьму мёртвого транспортника. Выждав пару секунд, я шагнул в бездну следом за ним.

В этом отсеке ловить было нечего, и мы двинулись дальше. Если верить полустёртым указателям на переборках, именно следующий сектор являлся основным грузовым трюмом. Возможно, там ещё оставалось хоть что-то ценное.

Всё вокруг выглядело именно так, как и подобает кораблю, побывавшему в жестокой мясорубке. Местами коридоры были оплавлены плазмой до неузнаваемости. В часть соседних складских помещений было попросту не попасть — взрывы деформировали геометрию корпуса, намертво заклинив дверные створки.

— Нехило бедолаге досталось, — констатировал Харрг, скользя лучом фонаря по изуродованным стенам.

— Это не просто внешние боевые повреждения. Взгляни на характер оплавления замков, — задумчиво проговорил я, осматривая проём. — Похоже, здесь был полноценный абордаж. Шли прямо по отсекам.

Добравшись до главных створок, ведущих в грузовой трюм, я удивлённо хмыкнул. В отличие от прошлых коридоров, заросших космической изморозью и пылью, эти двери выглядели так, словно ими пользовались если не каждый цикл, то довольно часто. Направляющие механизмы были явно расчищены от нагара. Но окончательно эту мысль подтверждала чужеродная деталь: в древнюю металлическую обшивку была кустарно врезана современная электронная панель с серьёзным протоколом шифрования.

— Это ещё что за фокусы? — наёмник подплыл к замку и смахнул с него перчаткой скафандра редкие левитирующие пылинки.

Панель, питающаяся от скрытой автономной батареи, тут же ожила, реагируя на прикосновение, и высветила кроваво-красным: «Недействительный ключ».

— Тебе не кажется, что мы наткнулись на чей-то тайник? — хмуро спросил я.

— Думаешь, синдикатовский? Или кто похуже? — спросил ракси, всё ещё разглядывая пульт.

— Вот вскроем створки — и узнаем.

— И как ты собрался это вскрывать? — поинтересовался Харрг, поворачивая ко мне тяжёлый шлем.

Но когда его взгляд упёрся в направленный тактический заряд, который я уже достал из подсумка, ракси понимающе хмыкнул, оттолкнулся от переборки и поспешно отплыл подальше по коридору.

Я подлетел вплотную, прилепил матово-чёрный прямоугольник взрывчатки прямо поверх мигающей панели и, активировав магнитный захват заряда, поплыл следом за первым помощником. Оказавшись на безопасном расстоянии, я откинул защитную крышку на запястье скафандра и нажал кнопку детонатора.

Взрыва как такового не было — в вакууме нечему разносить грохот или ударную волну. Коридор озарила лишь ослепительно-белая вспышка направленной плазмы. Умные визоры наших шлемов мгновенно затемнились, спасая сетчатку от ожога. Беззвучное световое шоу длилось всего пару секунд, выжигая электронные мозги замка и проплавляя толстый металл, а затем также резко погасло, оставив после себя лишь раскалённые, светящиеся в темноте края пробоины.

— Красота. Всегда любил взрывы в космосе, — заметил Харрг, опускаясь к палубе и активируя магнитные подошвы ботинок.

Я не стал медлить и последовал его примеру. Оплавленные края пробоины всё ещё светились вишнёвым: в вакууме металлу некуда отдавать тепло, поэтому остывание шло медленно. Пришлось выждать несколько минут, пока визоры не перестали выдавать предупреждения о критической температуре. Убедившись, что проход безопасен, мы протиснулись внутрь.

Мы оказались правы. Это действительно был тайник. Трюм старого, почти древнего транспортника был забит под завязку. В лучах наших фонарей проступали контуры сотен грузовых контейнеров, но моё внимание привлекли не они.

Вдоль стен высились мехи.

Слева теснились компактные автономные модели, которые обычно использовались для абордажа и зачистки обитаемых миров. Ими управляли Искины или дистанционные операторы из числа безусых выпускников военных Академий. А вот у правой переборки, выстроившись в два глухих ряда, стояли настоящие монстры — машины прямого пилотирования. Подключение к ним шло через нейроинтерфейс, что превращало многотонную стальную махину в живое продолжение тела пилота. И именно эту технологию Великие Дома когда-то полностью монополизировали.

Нейро-синхронизация, как я уже говорил — привилегия высшей аристократии. Пользоваться ей могли только представители Домов и их доверенные вассалы. Каждый Род ревностно охранял свои секреты, зашивая в интерфейсы уникальные генетические протоколы. Отсюда выходило, что представитель Оберонов при всём желании не смог бы запустить меха или линкор Дома Кастеллан — чужая система безопасности просто сожгла бы ему синапсы.

Именно поэтому целые пилотируемые мехи не имели особой ценности на чёрном рынке: без правильной крови и кодов доступа они превращались в красивые стальные гробы. А вот их снятое вооружение, реакторы и навесные компоненты стоили целое состояние.

— Кажись, мы богаты, — хмыкнул Харрг, проплывая вглубь отсека.

— Похоже на то.

Мой напарник предсказуемо заинтересовался опломбированными ящиками, а меня словно магнитом потянуло к боевым машинам. Что-то в этих застывших силуэтах, казалось, до боли знакомым, родным и в то же время пугающе чуждым. Я просто не мог побороть желание подобраться к ним вплотную.

Узкий луч нашлемного фонаря выхватил из темноты стальную махину. Хищные, рубленые обводы, ослепительно-белый базовый цвет и резкие красные линии на стыках бронеплит.

Мои цвета. Белый и красный — основа геральдики моего уничтоженного Дома. Безупречная чистота и пролитая нашими воинами кровь. Но окончательно все сомнения развеяла эмблема, тускло блеснувшая на нагрудной броне меха. Золотая планета, пронзённая клинком так, словно сам мир служил для него ножнами.

— Быть того не может... — глухо пробормотал я по связи.

Ступая тяжёлыми магнитными ботинками по палубе, я приблизился к боевой машине вплотную и протянул руку. Естественно, сквозь толстый полимер перчатки я не почувствовал холода металла, но в сознании моментально вспыхнул образ. Я, ещё совсем мальчишка, и отец, который впервые сажает меня в ложемент такой же махины. Одно из тех немногих воспоминаний, которые Империя так и не смогла у меня отнять.

— Это что, твой герб? — голос Харрга в наушнике раздался неожиданно: я и не заметил, как ракси подошёл со спины.

Из всего былого экипажа «Тени» правду о моём прошлом знал только он. Для остальных наёмников я оставался безымянным мелким дворянином, сосланным во Фронтир за какие-то мутные делишки. Фрактальное био-клеймо на шее под воротником не спрячешь, так что приходилось импровизировать с легендой.

— Да. Очень на то похоже, — задумчиво ответил я, с трудом отрывая взгляд от золотой планеты и поворачиваясь к напарнику.

— Значит, у нас наклёвывается куш посерьёзнее обычных пушек? — хмыкнул первый помощник, мотнув тяжёлым шлемом себе за спину. — В тех контейнерах оружейные модули, самый разный калибр. Шеф, мне кажется, или этот тайник явно для чего-то готовили?

— Меня напрягает другое, — процедил я. — Если бы эти мехи гнили здесь со времён моего изгнания, то створки, которые мы только что вскрыли, не зияли бы свежей электроникой. Кто-то собрал этот схрон совсем недавно.

— Не думаю, что недавно. Скорее, сюда наведываются регулярно, — опроверг мою теорию Харрг.

Я нахмурился. А ведь ракси был прав. Этот остов затерян в скоплении тысяч тонн такого же корабельного мусора. Без точных навигационных логов наткнуться на него случайно, и уж тем более обратить внимание на ничем не примечательный кусок мёртвого металла — задача из разряда невыполнимых. Этот схрон обустраивали основательно и с расчётом на долгое использование.

Осознание пришло мгновенно: если у этого арсенала есть живой, активный хозяин, то прямо сейчас мы топчемся на чужой, крайне опасной территории. В любую секунду на радарах «Тени» мог появиться тот, кто методично собирает здесь эту армию.

— Харрг, хватаем самое ценное, что можно унести на горбу, и валим, — резко бросил я, заставляя себя отвернуться от реликвии своего прошлого.

Я больше не был наследником Дома Валиант. Те времена давно обратились в пепел. Теперь я простой мародёр, наёмник, пират и бог знает кто ещё. Благородные лорды во Фронтире не живут — они здесь быстро и страшно умирают. А я выживаю тут вот уже десяток циклов.

— А что с мехами? — с искренней болью в голосе спросил Харрг, бросив тоскливый взгляд на стальных гигантов.

— Если останется время — снимем, что успеем. Но сначала ящики! — отмахнулся я и, тяжело ступая магнитными ботинками, направился к штабелям контейнеров.

Мы уже совершили несколько ходок от тайника к «Тени» и обратно, перетаскивая ящики на одной лишь тяге маневровых двигателей скафандров. Благо в невесомости отсутствие веса позволяло сдвинуть хоть целого меха, главное — потом справиться с его инерцией. Но даже тех контейнеров, что мы успели загрузить — а в них, помимо плазменных винтовок, оказались десантные комплекты средней и тяжёлой брони — с лихвой хватило бы на безбедную жизнь на пару циклов вперёд. И это уже с вычетом всех затрат на обслуживание корвета, топливо и расходники.