Циани. Полное издание

Глава2. О дивный новый мир?

Аня открыла глаза и поняла, что лежит на спине. Над головой в темноте терялись каменные своды, а от собственного дыхания перед лицом тут же расплылось облачко пара. Щиколотки сводило от холода.

— Так... — хрипло произнесла она. Эхо прокатилось по огромному залу и вернулось обратно. Сердце билось как бешеное. Пальцы тряслись, не слушались, и сжать их в кулаки получилось только со второй попытки.

Память болью ударила в голову.

Новогодний корпоратив телеканала был в самом разгаре, Аня помнила, как в груди разлилось щекочущее чувство, будто жизнь наконец начала налаживаться. Она вышла подышать, довольная собой, раскинула руки и крикнула в ночное небо:

— Бабуль, всё хорошо. Я справляюсь!

Закружилась. Но одно неловкое движение на скользком тротуаре, ноги уехали в сторону, и полетела на дорогу прямо под яркие фары. Вспышка света обожгла глаза.

Аня дёрнулась всем телом, словно удар всё ещё летел в неё, и скатилась вниз. Ладони обожгло холодом.

Девушка подняла голову. Оказывается, всё это время она лежала на светлом мраморном алтаре.

— Что за? — поморщилась и встала. На груди что-то сияло. Аня опустила взгляд: синий кристалл — подарок бабушки.

— Какого... — раньше чокер не светился.

Оглушающий стук ударил по залу, Аня даже присела от неожиданности. Взгляд метнулся вглубь здания. Огромные деревянные двери, под стать вратам в какой-нибудь замок, тряслись от ударов.

— Бежать, — подсказала интуиция, и девушка бросилась за алтарь, рухнула на четвереньки.

С оглушительным рёвом ворота раскрылись.

— Твою ж... — жалобно пискнула Аня. Судорожно выдохнула и осторожно выглянула из-за укрытия.

В потоке лунного света, что бил в проём, стояла массивная мужская фигура, пышные меха развевались в порывах ветра.

Незнакомец шагнул внутрь. Тяжёлый сапог опустился на каменный пол бесшумно. Мужчина медленно наклонился вперёд, всматриваясь в пространство между рядами лавок, и неторопливо двинулся по проходу.

Сердце ухнуло вниз.

— Бежать.

Аня сунула кристалл под платье, медленно поползла назад от алтаря. После каждого рывка приходилось замирать и прислушиваться — дутая куртка шуршала, по ощущениям девушки, оглушительно.

Когда рука уперлась в кладку стены, сзади раздался грохот — мужчина отбросил одну из лавок. От испуга Аня дёрнулась в сторону, кристалл на цепочке выпал из-под одежды, засиял, словно маячок на собачьем ошейнике.

В тот же момент мужчина сорвался с места.

Мозг будто отключился. Девушка вскочила на ноги, побежала прочь. Куртка зацепилась за выступ резной лавки, дёрнула назад, едва не сорвала с ног. Ткань жалобно треснула. Аня вывернулась, кинулась вперёд. Где-то за ней в витражное окно ударил стул — стекло со звоном осыпалось на пол. Следом над головой пролетел подсвечник, но повезло: в это самый момент девушка споткнулась и пролетела на полусогнутых.

— Отстань! — выкрикнула, не сбавляя скорости. Ещё несколько шагов — и под ногами вдруг не стало пола. Аня вылетела наружу и рухнула в ледяной снег. Задыхаясь, она поползла вперёд, проваливаясь в сугробы.

Её резко дёрнули за шкирку. Снег вырвали из-под рук, потом из-под ног.

— Отпусти! — голос оборвался, когда мужчина встряхнул её. Аня извернулась, вцепилась ногтями в его запястье, рванула до крови. В ответ он замахнулся второй рукой.

Девушка выскользнула из куртки и упала в снег. Секунду спустя её уже схватили за платье и швырнули в сторону.

Аня прокатилась по ледяной корке. Локти, ладони покрыли царапины, по колготкам поползли стрелки.

— Да что за?.. — прохрипела она. И увидела, как он вытаскивает меч. Металл блеснул в лунном свете.

Мужчина крикнул что-то на чужом языке — коротко, резко, как приговор. Шаг, замах — Аня судорожно зарылась рукой в снег и нащупала палку. Сухая ветка, слишком легкая, чтобы нанести увечье, взлетела дугой.

И тут произошло странное.

Вместе с липким, сковывающим страхом, в груди поднялось что-то ещё. Не чувство — волна чистой энергии. Ярким потоком она ударила сначала в кристалл на шее, а затем отрикошетила в ветку. Та вспыхнула голубым пламенем прямо в воздухе.

Мужчина с ужасом дернулся назад, но палка уже дотронулась до мехов. Огонь перебросился на одежду, пополз вверх к волосам, как по бензину.

Меч упал в снег, следом рухнул и воин — он катался, стараясь потушить пламя. Аня вскочила, отбежала на несколько шагов, затем ещё. Она огляделась: вокруг только горы и бесконечная снежная пустошь: ни дорог, ни света фонарей. Взгляд сам вернулся к тёмному храму за спиной мужчины.

Девушка коротко выдохнула и бросилась к зданию, стараясь обогнуть пылающую фигуру. Но стоило ей поравняться со скрюченным воином, как он резко дёрнулся и вцепился ей в лодыжку.

— Да, блин!

Аня снова оказалась в снегу. Нога дёрнулась, второй она начала бить куда придётся. Голубое пламя не грело и не обжигало её, но и хватка не слабела.

— Да отцепись уже! Кто ты такой?!

Отчаянное сопротивление переросло в панику, девушка даже не услышала тяжёлый лошадиный топот. Только вздрогнула, когда из-за храма белым пятном вырвалась всадница.

В два прыжка галопа незнакомка оказалась над воином. Взмах тонкой сабли — и алая кровь брызнула на снег.

— Крхх... — захрипел мужчина.

Пальцы на лодыжке ослабли. Аня выдернула ногу, отползла, потом вскочила и бросилась прочь. Куртку подхватила почти на бегу, прижала к груди и влетела в распахнутые ворота храма.

Только внутри обернулась. Тонкая светловолосая девушка склонилась над неподвижным телом. Пламя на одежде и коже медленно угасало. На снегу темнела кровь.

Аня навалилась на тяжёлые двери всем телом. Створки поддались не сразу, но всё-таки сошлись с глухим ударом, отрезая ветер и снег.

Дикой болью нахлынуло острое ощущение холода. Колени, руки, плечи, всё горело как от ожога. Пальцы с трудом попали в рукава куртки. Молния заела на середине, Аня дёрнула сильнее, застегнулась до самого горла, накинула капюшон и двинулась вглубь храма.

Залетевший снег громко хрустел под ногами, мешая соображать. Аня лихорадочно осматривала зал, кристалл на шее померк, но глаза уже привыкли к темноте. Из мрака проступали лавки, колонны, разбитый витраж, узор белого мраморного пола. Девушка подняла пожелтевший пергамент, обернула им ручку кочерги.

— На всякий случай... — дальше Аня шла уже с оружием.

Мысли вспыхивали обрывками, не успевая сложиться во что-то цельное. Она умерла там, под машиной? Лежит в коме? Застряла в какой-то тонкой материи? Или это просто слишком реалистичный сон? А может, кристалл перенёс её куда-то.

Что-то хрустнуло под ногой, и девушка подпрыгнула от страха. Обернулась на ворота, те оставались закрытыми — хорошо. Только после этого она позволила себе снова осмотреться. Взгляд скользнул по витражам: одно окно теперь зияло чёрной дырой, но рисунок на остальных ещё угадывался. На каждом полотне возвышались женщины, и каждая держала какой-то предмет: шар, меч и молнию. Не было здесь ни крестов, ни месяцев, ни лотосов. Ничего привычного.

Шелест заставил дернуться в противоположную сторону. Девушка вскинула кочергу. Из темноты вышла та самая блондинка. Светлые меха обрамляли утончённое лицо, сабля оставалась при ней, но незнакомка медленно подняла руки — почти насмешливый жест.

— Как ты сюда попала? — Аня не спешила опускать оружие. Кочерга против сабли — расклад сомнительный, но мастеру спорта по фехтованию стыдно сдаваться без боя.

Светловолосая девушка чуть склонила голову набок, прищурилась. Её нежный, мелодичный голос разлился под сводами храма — красиво и совершенно непонятно.

— Я ничего не понимаю... — выдохнула Аня.

Незнакомка улыбнулась и жестом позвала за собой — в узкую арку за обезображенной статуей.

Аня не сразу двинулась с места. Кочерга холодила ладонь даже через пергамент, руку уже ломило, а вариантов оставалось неприлично мало: ворота за спиной, мертвец снаружи, блондинка с саблей впереди. Прекрасный выбор. Она шагнула в темноту.

За коридором скрывался второй зал, поменьше. Окна здесь уцелели, а у стены возвышался камин. Блондинка уже укладывала в топку небольшие бруски, будто не прирезала человека пару минут назад, а просто вернулась с прогулки.

Аня на полусогнутых, не отрывая взгляда от девушки, прошла к нише напротив. Её закрывала плотная бархатная штора — на вид теплая.

Одной рукой, не выпуская кочергу, Аня дёрнула ткань. Штора сорвалась и упала вниз, подняв облако пыли.

Аня закашлялась и отшатнулась, прижимая к себе кочергу. Пришлось на мгновение прикрыть лицо рукавом. Когда она наконец выпрямилась, незнакомка уже стояла рядом — со скрещёнными на груди руками.

На её недовольном лице ясно читалось: «Зачем ломать?». Не говоря ни слова вслух, она легко вытащила кочергу из замерзших рук и отбросила в сторону. Раздался оглушительный звон металла, но Аня услышала другое: за спиной блондинки тихо потрескивал огонь.

— Мне холодно, — твёрдо сказала Аня и, не раздумывая, закуталась в ткань как в королевскую мантию, прямо поверх куртки. С высоко поднятой головой она направилась к камину и уселась рядом. Тепло больно кольнуло онемевшие пальцы.

Белокурая девушка достала нечто из маленькой кожаной сумочки, изящной, словно для похода в театр. Подошла к Ане, протянула ладонь.

На ладони сидел жук. Толстый и блестящий, с хитиновым панцирем цвета старой меди. Девушка указала на рот. «Мол, съешь».

— Спасибо, не голодна, — буркнула Аня. Незнакомка повторила жест и пришлось даже вскочить на ноги и закрыть рот ладонями — на всякий случай.

Любительница съесть жуков пожала плечами и сделала движение назад. Аня расслабленно выдохнула. В тот же миг тонкие пальцы вцепились в её подбородок.

— Ммф—!

Сила в этих фарфоровых руках оказалась совсем не фарфоровой. Челюсть разжали без труда, захлебнувшееся «нет» только помогло, и жук оказался во рту. Панцирь царапнул язык. Ладонь тут же накрыла губы, не позволяя выплюнуть мерзость обратно, а свободная рука показала короткое, безжалостное движение — «Жуй».

Отвращение подкатило к горлу комом. Жук хрустнул. Вяжущее, тягучее, мерзкое ощущение смолой растеклось по языку. Слюна во рту мгновенно пропала, язык и нёбо покрылись плёнкой, скулы свело. Терпеть дальше не было сил. Аня с трудом проглотила липкую, отвратительную массу, давясь и закатывая глаза.

Ноги вдруг стали ватными, в глазах помутнело. Аня осела на свой новый плащ, ещё попыталась удержаться на локте, но тело больше не слушалось. С глухим стоном она легла пластом.

— Отрава?

Мир поплыл, сердце забилось неровно и часто, будто падало в пропасть. Аня не теряла сознания, но лежала, не в силах пошевелиться, глотая воздух и чувствуя, как по телу растекается тяжёлая волна. В мыслях застряла тревога: волосы слишком близко к огню, как бы не вспыхнули.

Примерно полчаса Аня пролежала так, наблюдая, как тени от огня пляшут на потолке. Ей даже начало казаться, что она видит свет больничных ламп. Снующих туда-сюда людей.

— Только бы не в девятую попасть...

Постепенно, очень медленно, свинцовая тяжесть начала отступать. Дрожь в руках утихла, в пальцах вернулось ощущение тепла. Аня сделала глубокий вдох и поняла, что дышать стало легче. Тело, измученное холодом и шоком, наконец-то расслабилось.

Белокурая присела рядом, спокойно наблюдая за её мучениями, а потом принялась копаться в ящиках. Иногда что-то бурчала под нос, иногда довольно резко. И вот, в какой-то момент, сквозь туман в голове, Аня поняла значение слов.

— Это я заберу с собой... — произнесла незнакомка, бережно укладывая увесистый фолиант в тряпичную сумку. Аня приподнялась на локте.

— Я... я понимаю тебя?

Блондинка резко обернулась, её ледяные, ярко-голубые глаза сузились.

— А, — лишь коротко выдохнула она. — Пришла в себя, глупая?

— Глупая? — Аня резко села.

Собеседница фыркнула.

— Торговец обманул, — пояснила она равнодушно. — Жук такой себе, видимо.

Аня заморгала. По вкусу так точно не очень. Блондинка повторила, медленно, по слогам:

— Жук — не о-чень.

— Ещё придётся есть?!

Собеседница вздохнула и продолжила объяснения. На этот раз с лёгкой усталостью, как ребёнку:

— Жук, которого ты съела — Переговорщик. После него можно говорить и понимать любой язык. Со временем мозг адаптируется, акцент и шероховатости пройдут наверное.

Аня застыла. А девушка продолжила:

— И он очень дорогой. Теперь ты должна мне.

Аня в возмущении открыла рот, но собеседница снова перебила:

— Я — Фиона из рода Элени, глупо было бежать в эту страну. Особенно без Переговорщика. Тут опасно.

— Я никуда не бегала.

— Разве в Стране варваров-человекоедов этих жуков не полно? Их же оттуда и привозят

— Варваров-человекоедов? — переспросила Аня с искренним ужасом. — Это страна так называется?!

Фиона задумалась и легко улыбнулась.

— Дословный перевод. Это проделки жука. Но смысл правильный.

Аня обхватила себя руками и подозрительно присмотрелась к Фионе. Меч, меха

— А ты что здесь делаешь?

— Я отсюда, из Страны Синих Кристаллов. — Фиона насмешливо приподняла бровь. - Я гуляла.

— С мечом?

— Вот именно, здесь лучше всего гулять с мечом, а не с занавесками поверх одеяла, - Фиона критически взглянула на дутую куртку. Хотела что-то ещё сказать, но замерла вслушиваясь, снаружи снова кто-то двигался верхом. Фиона раздраженно схватила Аню за локоть.

— Пусть хоть в дом умалишенных, но ты должна попасть в Лазурную столицу. Там я тебя найду. Но лучше, если ты сама придешь в Восточный Дом Гетер.

Аня хотела было возразить, что ничего не поняла, но Фиона быстрым движением сорвала ее колье с потухшим кристаллом.

— Эй! Это моё! — Аня попыталась выхватить украшение, воровка зашипела:

— Меня обыскивать не станут, а тебя за это здесь повесят!

В большом зале раздался грохот открывающихся дверей.

— Арк! Ты здесь? — послышались мужские голоса. Аня кинулась к своему плащу и на всякий случай схватила кочергу.

— Мужчины... Мы не можем убить их всех. — Фиона силой заставила бросить оружие и кинулась к выходу из их теплого убежища. На секунду обернулась в дверях и чуть слышно мурлыкнула, — Среди них может попасться и Эдвард Стоунфилд.

Она подмигнула с таким видом, будто Аня знала, кто это.

— О, слава Единому, здесь кто-то есть! Мы спасены! — голос Фионы стал нежным, с придыханием. Движения из плавных, но сильных и уверенных стали откровенно слащавыми.

Звуки шагов в зале ускорились. В уже теплую комнату зашли двое мужчин. Плащи на них были одинаковые — серо-голубые, с серебряными застёжками на груди. Один — крупный, с круглым, почти детским лицом, второй — постарше, сутулый, с обветренной серой кожей и цепким, недоверчивым взглядом.

Фиона мгновенно преобразилась. Нежная, ранимая, чуть дрожащая — даже свет от огня становился мягче рядом с ней.

— О слава Единому — выдохнула она, прижимая ладони к груди. Сделала шаг, пошатнулась для верности. — Я уже думала, что погибну тут

Голос «несчастной» сорвался, и полноватый мужчина сразу подался к ней. Его яркие рыжие волосы вспыхнули в свете камина.

— Что с вами, госпожа? Что случилось? — он поспешно усадил Фиону на ближайшую лавку, заботливо придерживая под локоть.

— Лошадь! — Фиона виновато опустила глаза. — Моя бедная лошадь обезумела, скинула меня и умчалась прочь. Я так устала, я уже думала — она запнулась, трепетно сжав пальцы. — Я шла, как могла. Ещё немного — и замёрзла бы.

Полный мужчина сжал губы, тяжело кивнул — он был само сочувствие. Суровый же скрестил руки на груди и нахмурился:

— А что вам, госпожа, понадобилось в этих местах?

Фиона вздохнула — смиренно и благородно. Достала из-за пазухи сложенный пергамент и протянула тому, что со строгим взглядом.

— Я — Фиона Элени, и я действую, — гордо начала она, — с разрешения столичного жреца-наместника. Это акт милосердия.

Полный мужчина вспыхнул, он явно узнал имя блондинки:

— Милосердия? Вот как...

Фиона плавно кивнула.

— Брат-хранитель, я узнала, что одна из наших, одна из Гетер, бежала в сторону варваров. Я хотела отговорить её от греха. Это было слишком самонадеянно с моей стороны... — девушка сложила руки. — В итоге сама едва спаслась.

Сутулый мужчина внимательно изучал печати на пергаменте.

— Разрешение в порядке, — пробормотал он. Затем поднял глаза: — Она тоже из вашего дома?

— Я нашла её здесь. Бедная чужестранка. Язык путаный, почти не понимает, — Фиона вздохнула с грустью. — Переговорщик у неё бракованный.

Аня до этого с восторгом наблюдала театр одной актрисы, теперь же, когда речь зашла о ней, вздрогнула и опустила взгляд. Она не понимала, как лучше себя вести, устала и вообще, было уже как будто всё равно.

Полный мужчина удивлённо хмыкнул:

— Бракованный? Разве у них там не полно этих жуков? Они же там как тараканы.

Тот, что с цепким взглядом, спокойно спросил:

— Вы видели комиссара? Он должен был пройти здесь раньше нас, верхом.

Аня сглотнула, но больше ничем не выдала волнение. Фиона лишь удивлённо распахнула голубые, невинные глаза:

— Увы никого не видела. Лишь эту бедняжку.

— Мы нашли вашу лошадь, госпожа — подумав, мужчина добавил, — и лошадь комиссара.

И тут взгляд Ани упал на застёжку плаща одного из Братьев-Хранителей. Там был не просто узор, а очень знакомая эмблема. Кристалл и руны — прямо как в любимой когда-то компьютерной игре. Аня прикусила губу, как будто бы и не так больно. Да и руки в ссадинах совсем не ныли...

И всё. Пелена спала. Обрывки реальности — холод, боль, страх, Фиона, жук, убийство, странные названия — сложились в единственно возможную картину.

«Кома, — с облегчением подумала Аня. — Галлюцинация. Мозг просто травит меня фантазиями, пока тело лежит под капельницей».

С этой мыслью напряжение и дикий страх растворились. Локаця — типичная для ужастика, наполнение... «Мрачненько, конечно. Но она сама виновата — до утра смотрела «Пацанов»».

Плечи сами собой расправились, а на губах появилась дерзкая, вызывающая ухмылка.

— Очень удачно, что нашли лошадей, а то как бы мы поехали. — Аня уверенно поднялась с пола, прихватила и «плащ». Прошла мимо хранителей, но у выхода обернулась:

— Ну, мы едем? В какое-нибудь более приятное место.

Хранители переглянулись. Молодой прошептал старшему с жалостью:

— Ужасы, что ей пришлось пережить в той стране...

— Она права, нам нужно выдвигаться сейчас, чтобы добраться до заката, — темноволосый хранитель закрыл металлической заслонкой камин и последовал за Аней в большой зал. Второй помог Фионе подняться и почтительно предложил свой локоть.

— Госпожа, вы сможете управлять лошадью сами? До Городка Небесного Сияния часов десять, если не больше.

Аня услышала название и рассмеялась. Эхо её смеха заполнило все огромное пространство когда-то великолепной церемониальной комнаты. Девушка ничуть не смутилась громкого звука. А вот от рассветных лучей в окнах зажмурилась. Храм на глазах преображался. Яркие пятна от витражей разукрасили светлый мраморный пол. А так и не скажешь, что еще несколько часов назад Аня пережила здесь смертельно опасную погоню.

— Вы серьёзно? Что дальше? Деревня У Закатного Ручья? Мост В Радужных Брызгах?

— Сестра, твой Переговорщик переводит дословно, это не даёт тебе почувствовать красоту нашего языка — обиженно, но мягко ответил краснощекий хранитель. Второй же даже не обратил внимания на слова девушки, он уже открыл дверь и ждал, когда остальные выйдут из храма.

— А почему я — сестра, а она — госпожа? — почти игриво продолжила Аня. Ответил уже «хмурый» брат, а не «лапушка». Так Аня мысленно обозначила новых знакомых.

— Потому что госпожа Элени имеет род и предназначение. А вы — гостья нашей страны. Но на всё свое время и воля Единого.

На кончике языка вертелась ещё пара дерзких замечаний, но девушка придержала их. На всякий случай.

Аня шагнула на улицу и на секунду замерла. Снег перед храмом был изрыт, но следов от тела или крови не было. Закопала она его, что ли? Хотя так в бреду и должно быть, что-то появляется, потом бесследно исчезает. Облегченная улыбка расплылась на лице Ани.

Рыжий лапушка почтительно помог забраться в седло Фионе, на этот раз она села по-женски, слегка набок. Еще несколько минут очарованный хранитель суетился вокруг своей госпожи, поправляя то одежду, то сумки.

Ане же достался чопорный кавалер, который сухо придержал лошадь комиссара, пока девушка неловко прыгала и карабкалась, в попытках занять место. Когда Аня уселась, от нее не ускользнул неодобрительный выдох — ну, сидеть по-другому в седле она не умела. Поводья Аниной лошади хранитель привязал к своей. Затем он ловко забрался в седло, и наконец их процессия двинулась.

— Я вам не доверяю, но пока доверюсь!

Торжественно объявила рыжеволосая, неуклюжая всадница и заговорщически подмигнула Фионе, что обернулась с суровым выражением лица.

Аня чувствовала необычайный прилив сил, ей было любопытно, что там впереди создал для неё собственный мозг. Правда, надолго этих сил не хватило: через полчаса дороги она заснула прямо в седле, обнимая свой красный плащ-занавеску.

Глава 3. Грязь в ласковыхрассветных лучах

Последнюю неделю столица жила двумя темами — несчастный убитый лорд и счастливая помолвленная пара. Причём, если в первом вопросе к выходным обсуждать было уже решительно нечего — тело похоронили, теории заговора приелись, а детали преступления закончились, — то во втором каждый новый день приносил светскому обществу маленькое откровение. Эдвард Стоунфилд и София Фери стали лучшей иллюстрацией, что брак по расчету может быть удачным. Они будто вышли с обложки журнала о любви и нравственности: были милы, красивы и благоразумно застенчивы. Их видели повсюду вместе: утром — в ботаническом саду, у оранжереи лунных орхидей: он держал её за руку, она смеялась в ответ; вечером — на премьере новой оперы, где София блистала в нежно-голубом платье; на следующий день молодые люди посетили показ мод имперских дизайнеров; а через день — благотворительную выставку собак. Счастливые София и Эдвард с щеночками в руках даже угодили на обложку еженедельной газеты. Эта фотография, как и другие с любимым сыном, была аккуратно вырезана мистером Стоунфилдом и наклеена в секретный альбом, хранимый за огромным томом справочника по алхимии. Вся семья делала вид, что не знает об умилительном хобби главы семейства.