Циани. Полное издание
— Чего надобно, отче?
— Я лишь Брат-Хранитель — растерялся Арсин. — У меня важное дело. Церкви больше не к кому обратиться.
— Мне для этого нужно куда-то идти?
— Да.
— Тогда я — пас.
Дверь захлопнулась. Арсин не ожидал такого исхода: да, о Блэквуде мало говорили приятного, по правде говоря, служитель вообще не слышал ни одного положительного слова о Его Светлости. Но так грубо отказать Церкви... Молодой человек машинально отряхнул мантию, медленно развернулся и двинулся по коридору к лестнице, собираясь с мыслями. И тут:
— Подожди! Я передумал! Прогулка мне не повредит — герцог в теплом плаще поверх одной рубашки без сюртука быстро приближался к Арсину. На ходу он обернулся и крикнул в сторону своего номера:
— Милая, дождись меня, и не плачь так громко, ведь тут никого нет! Тебя никто не услышит.
В нижнем зале таверны, герцог не последовал за Арсином, а подошел к барной стойке.
— Где же Заврус?
— Он придёт... хорошо, если через час только, скончалась «Свободная», говорят, там замешан кузнец Вот Заврус и побежал свежие слухи собирать, — хохотнул полный мужчина за стойкой и продолжил заполнять учётные журналы. Герцог недовольно цокнул и развернулся к Арсину.
— Что ж, Брат, у нас с вами есть немного времени. Хотите, расскажу о девушке в моём номере?
Аня не поняла, когда успела заснуть. Только что она лежала, свернувшись клубком в мехах, разглядывала потолок, ища подтверждения нереальности происходящего И вот — глухой лязг, резкая звенящая трель ключей, и чьё-то ленивое:
— Принесите кресло... поудобнее.
Девушка приподнялась на локтях, морща глаза от серого света. У двери стоял высокий загорелый мужчина. Он облокотился на стену с таким выражением лица, будто сам этот мир держится только благодаря его скуке. Чёрные волосы собраны в небрежный низкий хвост. Кожа лица — обгоревшая, местами шелушилась. Руки — обветренные, сильные. А глаза чёрные и насмешливые, внимательно смотрели на неё.
— Вы очень красивый. — улыбнулась девушка. Наконец, что-то годное в коме. Гость сощурился, наклонил голову набок.
— Я знаю.
Арсин, открывающий решётку покраснел и закашлялся.
Пока он проводил Аню за стол, Патрик, красный как варёный рак, тащил огромное нелепое кресло — махину с резными подлокотниками, нежно-розовой обивкой и валиком для поясницы, будто предназначенную для какого-то короля-инвалида.
— Его Сиятельство, Кайл Блэквуд, будет вести ваш опрос, — вежливо представил незнакомца Арсин. «Его Сиятельство» смотрел, как бедный Брат-Хранитель пытается протиснуться через дверной проём, как кресло застревает, и лишь ухмылялся:
— Чуть левее, брат. Нет, правее. Ещё. Ещё вот, идеально.
— Благодарю Ваша э светлость — пыхтел Патрик.
— Значит, не Эдвард Стоунфилд? — чуть разочарованно скривилась Аня, наблюдая как меж бровей мужчины появляется недовольная складка.
— Выйдите, — приказал герцог, как только развалился в кресле.
Арсин вздрогнул, словно его ударили, но молча поклонился. Патрик засуетился:
— Дверь должна остаться открытой! По правилам допроса! Но я мы будем наверху.
— Отлично, — согласно махнул рукой Блэквуд. Аня благодарно улыбнулась Патрику. Переживает за неё.
Когда служители вышли, и в помещении остались они вдвоём, повисла короткая, почти интимная тишина. Кайл рассматривал варварку с ленивым интересом.
— Вы используете магию, — сказал он без предисловий. — От вас несёт сильнейшей вспышкой.
Аня устало фыркнула:
— О да, пытаюсь. Только выходит криво.
Вдруг Аня достала клочок бумаги, что оставила ей Фиона.
— Что тут написано?
Герцог едва взглянул на клочок и засмеялся.
— Вам советуют бежать. Но это самоубийство, вы читать даже не умеете. Как вы преодолеете Колыбель Света?
— Колыбель Света? — Аня сглотнула.
— И кто вам дал такого испорченного Переговорщика...
— Да вот, одна особа обменяла на мой чокер
Мужчина медленно облокотился на ладонь, хищно вглядываясь в лицо собеседницы. Аня в ответ встала со своего скрипучего стула и заходила по комнате.
— Меня зовут Аня Анна Синичкина. Синичкина — это род. Я из Гильдии журналистов. Я ужасно стара, мне целых 27 лет. И детей у меня нет. У меня первая группа крови. Если обожрусь клубники, будут прыщи Не знаю, можно ли это назвать аллергией.
— А что за гильдия журналистов? Что они делают в вашей стране? — Кайл Блэквуд, казалось, не против инициативы девушки. Он ничего не записывал, лишь улыбался.
— О! Я вам покажу! — Аня с энтузиазмом достала телефон, включила его и открыла одно из последних видео.— Сохраняю иногда самые забавные
Девушка положила устройство на стол перед герцогом, он удивленно вскинул брови и внимательно смотрел на новостной сюжет. На экране была сама Аня с микрофоном в руке, позади девушки гигантский столб коричневой жижи, бьющий из колодца: «За моей спиной вы видите новый фонтан прямо в центре нашего города. Но жители ему не рады: вонь и...»
— Это что, фонтан из говна? — скривился Его Светлость. Он потянулся к телефону, но девушка его опередила: схватила гаджет и быстро спрятала в шубу.
— Впечатляет, правда?
— Завораживающий артефакт.
Герцог цокнул. Хочет её телефон. Повисло молчание. Такое, что Аня слышала, как в коридоре где-то капает вода. Кайл сидел почти неподвижно, лишь кончиком пальца водил по подлокотнику. Его сосредоточенные размышления выглядели нелепо в обрамлении розового кресла. Аня тихо поднялась, вышла в коридор посмотрела направо, налево прошлась немного, зашла в какой-то кабинет со столами и полками и вернулась в комнату.
— Что, не нашли выход? — лениво уточнил Кайл, даже не поднимая глаз.
— Но вы же не советовали мне бежать. А что тогда делать? Мне не нравится ваш мир. Ваши названия дурацкие. Фамилии — тупые. Блэквуд. Чёрный лес? Почему вообще на английском?
Кайл наконец поднял взгляд.
— С названиями всё нормально. Это ваш Переговорщик чудит. Вы говорите так же смешно, как и слышите.
Вдруг Кайл стал серьезным:
— Я советую вам не пить «женское лекарство». Не подходить к красным кристаллам. И — он пожал плечами, — не ввязываться ни во что. Я бы вас купил прямо сейчас. Но не у кого. Дурак-наместник уехал и будет в пути по меньшей мере две недели.
Аня приподняла брови.
— Я не корова на продажу.
— Вы стоите дороже, — согласился мужчина. — Но у меня нет времени ждать Откуда вы? Не из страны варваров-летяг И точно не людоед.
— К счастью, я — не людоед, — фыркнула Аня. — Я из Саратова.
Ответом был непонимающий взгляд.
— А мне вы можете сказать, где я нахожусь?
Блэквуд вздохнул. Поддел взглядом край стола, будто собирался сказать что-то неприятное.
— Вы в стране, где иногда лучше родиться коровой, чем женщиной.
Прежде чем девушка успела что-либо ответить, Кайл резко потянулся — и выдернул у неё волос.
— ЭЙ! — Аня подпрыгнула. Кайл невозмутимо завернул волос в тонкий тёмный платок и спрятал в карман плаща.
— По волосу можно узнать многое.
Аня сузила глаза. Потом медленно протянула рукуи столь же резко выдернула волос у него.
— Теперь мы квиты, — заявила она и торжественно затолкала трофей в карман дублёнки. Кайл моргнул. Ещё раз И улыбнулся.
— Он всё равно седой, — отметил герцог. — Вы оказали мне услугу.
Скрестив руки на груди, Аня фыркнула. Кайл поднялся, на мгновение стал снова очень серьёзным:
— Вам нужно в столицу. Я попробую повлиять, но местные власти очень неблагонадежны.
Он подошёл к двери и снова цокнул в сомнениях.
— Желаю вам удачи в выживании, Анна Сини
Он запнулся.
— Чика?
— Си-ни-чки-на, — протянула девушка по слогам.
— В любом случае я не могу задержаться.
Герцог вышел в коридор. Аня прислушалась к звуку удаляющихся шагов, затем вернулась в свою клетку и легла на лавочку. Вот вроде бы и был разговор, а толку никакого. Одна каша в голове осталась, и тревога. Тут девушка снова услышала голос герцога.
— У этой женщины сильнейший магический дар. Вам повезло, что она безграмотна. Дождитесь наместника и передайте ему мой наказ: её необходимо отправить в Королевскую Канцелярию, не в Церковную. Только там могут принять верные дальнейшие решения. Утром я пришлю обращение к Брату-Наместнику.
Похоже, теперь герцога сопровождали Арсин и Патрик.
— Ваша Светлость, вы так помогли нам, спасибо вам!
Но на следующее утро никакого письма не пришло. Кайл Блэквуд уехал из Городка Небесного Сияния на рассвете — тихо, поспешно, оставив Брату-Наместнику полную свободу действий.
Глава 5. Невеста исполняет обещанное
Целый месяц Аня жила в здании управы, словно бродячая кошка, которую зачем-то приютили: братья заботились о ней, но всё-таки побаивались.
Дни были похожи друг на друга, как высотки в спальных районах. Утром Аня выходила в коридор управы и делала небольшой обход. После обхода был завтрак — всегда одинаково простой, но утешающий в своей предсказуемости. Утренний туалет занимал целый час. И не потому, что Аня любила нежиться в ванной, здесь её и не было, — просто скудные удобства превращали базовую гигиену в квест. Аня бережно хранила свой единственный крем для рук, как сокровище. Стала заваривать травы и умываться отварами.
А ещё каждый день Аня занималась гимнастикой и йогой — единственное, что напоминало о прежней жизни. Иногда Патрик заглядывал в дверной проём и поражённо удивлялся, как она делает «что-то странное с руками и ногами».
Когда выпадала возможность Аня изучала быт управы. Она нашла что-то вроде нагревателя — гибрид печи и магического прибора. Конечно, разобрала его. Никакого электричества, просто внутрь был вставлен красный кристалл, дающий стабильное тепло. В маленькой кладовой обнаружила полку с кристаллами, были тут и маленькие камешки и с голову.
Временами городок трясло, не сильно, только мелкие предметы падали. Арсин проговорился, что землетрясения начались, как только в город вошла Анна и местные жители уже окрестили её ведьмой. Девушка отмахнулась от обвинений.
— Но мы приехали вместе: с вами и Фионой. Почему виновата я?
Вечерами Аня расспрашивала Патрика о том, как устроена Империя. Ночью, когда всё в управе затихало, девушка упражнялась в магии, но все её способности как будто бы исчезли. Иногда девушка часами сидела и гипнотизировала какой-нибудь предмет, но ничего не происходило. Правда, время от времени, она улавливала речь на знакомом языке — из её мира. Обычно это происходило прямо перед сном и эти моменты укрепляли уверенность в том, что всё происходящее вокруг — выдумка больного мозга.
Письмо от герцога Блэквуда так и не пришло. Но после его визита кое-что, да изменилось. Арсин стал относиться к варварке так почтительно, будто она уже получила благословение Верховной Канцелярии. Он сам, один, притащил ей кровать — тяжёлую, деревянную, с новым матрасом. Переставил лавку к стене, долго двигал её, чтобы та не шаталась. А затем принёс первый магический артефакт девушки. Светильник: как керосиновая «Летучая мышь», только внутри не фитиль, не лампа, а просто сгусток света с легким голубоватым оттенком.
— Если нужно сделать ярче или слабее свет, то дотроньтесь до неё и подумайте об этом.
Игрушка заняла девушку аж часа на три. Понравилось ей, что хоть что-то в это мире полностью понимает ее мысли.
Патрик остался собой: наивным и разговорчивым. Он ежедневно приносил девушке газеты, журналы и томики со священными писаниями. Это очень бы пригодилось, если бы она умела читать. Увы, но жук исправляться не собирался и девушка так и осталась где-то между знанием и незнанием местного языка. Когда она наконец сообщила об этом Братьям, то Арсин не скрыл усмешки, а Патрик вызвался заниматься с ней грамматикой. Признаться, она надеялась, что просто дадут другого жука, хоть ощущения от первого ещё не выветрились.
Со своим положением Аня смирилась. Даже если всё вокруг — кома, то она максимально реалистичная. Здесь больно, холодно, голодно, скучно — всё как в обычной жизни. А значит… нужно учиться жить в новой реальности. И она оказалась… ну, так себе. Герцог был прав: тут действительно лучше родиться коровой, чем женщиной.
Первое, что по слогам прочитала Анна, лёжа в своей новенькой удобной кровати под светом магического светильника, было сказание «О женском падении». Легенда эта, как поняла Аня, служила фундаментом местной религии. Если кратко, то три века назад, могущественные женщины-маги так возгордились своей силой, что прогневали самого Бога — Единого. Тот обрушил на них проклятье: наслал болезнь. Мужчины взмолились за своих матерей, сестер, дочерей и жен и Единый позволил найти лекарство, что вынуждены теперь пить женщины Империи каждый день.
— А из-за чего именно разозлился Единый? — спросила в один из дней Аня у Патрика. Брат на корточках мыл полы в допросной. Решетчатая дверь в камеру теперь обычно была открыта, но девушка предпочла оставаться на кровати.
— Они решили, что сами как боги… — затараторил пунцовый от усилий Патрик. — Делали храмы во имя каких-то странных явлений, а не Богам. Перестали заводить семьи и…
Парень с тяжелым вздохом скрутил грязную тряпку над ведром.
— И людям приходилось даже жить до ста пятидесяти лет, ведь детей было меньше.
— А теперь вы преспокойненько умираете в пятьдесят? Потому что «пора»?
— Бывает и в сорок…
— Звучит так, Патрик, что раньше здесь была цивилизация и наука, а сейчас… — Брат-Хранитель поднял голову, явно приготовившись оскорбиться, и Аня не стала заканчивать мысль.
— Мы же в магическом мире… Империи… — вздохнула она. — Почему ты не произнесёшь заклинание и не заставишь тряпку делать всё самой?
— Очень немногие владеют настоящим даром. — серьезно ответил Патрик. — На всё мудрость Единого.
— Тогда давай я немного помогу.
— Будем мыть вместе? — радостно заулыбался Патрик.
— Ну, уж нет, — отрезала Анна. — Во-первых, давай изобретем с тобой швабру. Палку для тряпки.
— А… Есть у нас такие, но мне удобнее и быстрее руками.
Но Анна не унималась: она нашла несколько вёдер разного размера. Они стали основой для устройства отжима без рук. Тряпки она порвала на лоскуты и прикрепила к местной швабре. Пока девушка всё это мастерила, наступил вечер и уборка давно была закончена. Уставший Патрик едва ли взглянул на изобретение. Аня не обиделась, она знала: каждому изобретению — свой звездный час. С чувством выполненного долга девушка вышла подышать в закрытый двор управы. За Аней давно никто не следил и, если бы она хотела, то могла сбежать. Но куда бежать? Зачем?
Небо заволокло огненным заревом, сливаясь с красным светом от кристаллов. «Закат — он везде прекрасен», — подумалось, как вдруг Аня обратила внимание на странность небосвода. Девушка резко вскочила и побежала в кабинет, где видела Патрика. Парень заснул в кресле с книгой в руках.
— У вас, что … два Солнца? — Аня не сжалилась над сном Брата-Хранителя.
— Три! — резко вскочил Патрик.
Как ни пыталась Аня добиться от Патрика более-менее внятной схемы их звёздной системы, Брат упорно рисовал на обрывках бумаги нечто подозрительно похожее на алхимические печати.
— Это солнце? — спрашивала Анна, глядя на круг, обведённый треугольниками.
— Нет. Это символ силы Единого, — важно объяснял Патрик.
— А это что? Планеты.
— Это… э-э… стихии.
― А где сами ваши три солнца?
Патрик задумался, почесал щёку и нарисовал ещё один треугольник.
— Это нам в школе объясняли, — сказал он с уверенностью человека, который абсолютно ни в чём не уверен. Аня уставилась на лист и вспомнила схему власти, которую Патрик нарисовал вчера — такие же каракули.
— Понятно, — наконец, вздохнула она и вернулась в свою «комнату». Она ходила по полу босиком, прикидывая: может, эти три солнца и создавали какую-нибудь особую «физику». Может, магия — всего лишь побочный эффект давления, радиации, чего-нибудь странного и космического? Вот тебе и разгадка. Всё-таки с каждым днём теория о собственной коме таяла. Но и теория о параллельном мире или просто другой планете не внушала надежд. Аня уже расспрашивала Братьях о путешествиях между мирами и те её просто не поняли. Телепорты переносят между городами, особо мощные между странами, но за пределами Кристальной планеты, разве может быть там жизнь? Ни о каких «пришельцах» из других миров Братья тоже не слышали. А желание отправиться в другой мир и вовсе приняли за суицидальные наклонности.
Девушка с досадой швырнула толстенный том «Сказаний о Благочестивых Женах» на каменный пол. Книга шлёпнулась с самым обычным, скучным глухим стуком. Сила притяжения работала «по Земному».
На следующее утро Аня попросила Патрика:
— Возьми меня с собой в город. Если у тебя будут дела. Мне нужно… ну… понять, где я живу.
Патрик просиял:
— Я спрошу у брата Арсина! Может, можно. Может, и нет. Но я спрошу.
И с таким благоговением произнёс «спрошу», будто собирался просить у короля разрешения вынести мусор. К удивлению Ани, Арсин согласился. Видимо, рассудил, что под присмотром Патрика и на виду у всего города она вряд ли сбежит или натворит чего. Да и куда, собственно, бежать варварке, не знающей языка?
После обеда они вместе с сияющим от какой-то непонятной радости Братом-Хранителем вышли из здания управы — впервые за долгое время днём. На небосводе Аня увидела только одно солнце.
— А где остальные два?
— Они показываются в нужное время, — отрезал священнослужитель, омрачившись. Не только Аня размышляла всю эту ночь.
— Мы идём в школу для девочек, она обычная, городская, для совсем простых девочек, которым разрешили учиться. — переключился на объяснения Патрик.
Анна для себя перевела: для бедных.
— Я иногда помогаю им, — продолжал он. — Таскаю, что попросят. Чиню... Доставляю. Это… ну… доброе дело.
Аня была слишком занята разглядыванием города, чтобы ответить. Впервые она видела мир не через решётку и не во время ночных вылазок в коридор. Не считая первой ночи в городе, но тогда она увидела совсем чуть-чуть.
Городок был серым и давящим. Каменные дома, кое-где даже с украшениями в виде резных фигурок. На массивных деревянных дверях — выжженные или высеченные магические символы, похожие на те, что рисовал Патрик. Красный свет от кристаллов бликами ложился на талый снег даже днём, придавая окружающему болезненный, воспаленный оттенок. Женщины и мужчины в одинаковых мехах. Женщины на пути попадались сплошь покалеченные, сгорбившиеся, с шрамами, иногда с сыпью. Аня старалась не пялиться и все же взгляд сам собой тянулся к изможденным лицам.
Система власти в одежде не проявлялась. Аня не увидела ни шапок боярина, ни особых платков, ни колец, ни каких-то знаков — ничего, что указывало на статус или роль. Дети — худые, шумные, как воробьи носились по улицам, не обращая внимания на кареты с лошадьми, но как только увидели чужестранку, остановились словно вкопанные и зашептались. Аня робко улыбнулась им и ребятня засмеялась в ответ. Без злобы и насмешки, а из чистого любопытства.
Не только дети так отреагировали на варварку: всюду встречали настороженные быстрые взгляды — изучающие, оценивающие и пугливые. Девушка явно выделялась своей огненной копной волос, ростом и уверенной походкой. Перед Патриком же местные замирали в поклоне, бормотали: «Благослови, Брат».
— Принесла беду нам… и выглядит как огнеголовая... — услышала вдруг Аня позади. Обернулась: с лопатой у покосившегося дома стоял пожилой мужчина. Скрюченный, с желтоватой кожей, он злобно смотрел прямо на девушку. Патрик заметил и подтолкнул спутницу вперёд.
— Не обращайте внимания, сестра. Это глупые суеверия. Землетрясения случаются в наших краях.
— Им не нравятся рыжие волосы? — Аня подозревала, что переговорщик буквально перевёл какое-то местное ругательство.
— Огнеголовые — древний народ, — брат-хранитель отчего-то смутился.
Наконец, Патрик и Аня подошли к невзрачному одноэтажному каменному зданию. Оно выглядело не хуже, но и не лучше остальных домов городка — такое, что терялось бы из виду, не будь во дворе ряда странных деревянных фигур. Тотемы, вырезанные грубыми инструментами: какие-то птицы, женщины с крыльями, мужчины с факелами. Аня замедлила шаг, но спросить о них не успела. Задумчивый Патрик обернулся так, будто хотел о чём-то предупредить девушку, но не нашёл слов. Он только почесал нос рукавом и поспешил вперёд.
Внутри школа оказалась ещё проще. Узкий коридор, впереди большая застеклённая веранда с видом на сад и две комнаты: налево и направо. В обе вели двустворчатые распахнутые двери.
Справа виднелась столовая: несколько низких столов, лавки, кое-где стулья и мягкие диваны, вытянутые вдоль стены — словно из другого мира, слишком изящные для такого учреждения. В углу возвышалась стойка, а за ней ещё одна дверь, наверное, в кухню.
Слева по коридору располагалась классная комната. Там как раз шёл урок — только начался, судя по тому, как девочки удивительно ровно сидели, почти по-солдатски, в одинаковых шерстяных платьях. У доски туда-сюда прохаживалась девушка — лет восемнадцать, не больше. От неожиданности Анна даже замерла. Учительница была так красива: рыжие волосы, как осенний огонь, мягкие веснушки по переносице, карие глаза — тёплые, почти сияющие. Она была очень похожа на Патрика, но при этом невероятно привлекательна. Аня сразу поняла, что она — сестра Брата-Хранителя.
Патрик застыл у порога, облокотился на косяк. Он смотрел на девушку и тепло улыбался. Аня чуть подалась вперёд, вслушиваясь.
Учительница снова сделала пару мягких шагов вдоль доски, её рыжие волосы вспыхнули в свете окна, она указала мелом на написанное слово. Анна сразу узнала его — то самое, которое жук переводил как «призвание», «предназначение», «судьбу»… всё сразу.
— Девочки, — произнесла она спокойным, ободряющим голосом, — скоро каждая из вас пройдёт Ритуал Определения призвания. (Жук, видимо, снова перевёл буквально.)
Учительница тепло улыбнулась:
— И каждая из вас попадёт в ту Гильдию, что лучше всего подойдёт вашей душе и вашим силам.
В первом ряду поднялась маленькая рука.
— Да, Мила?
Девочка смущённо теребила край рукава.
— А… я не буду проходить ритуал в четырнадцать… Папа сказал, что только в двадцать.
Учительница многозначительно кивнула, будто это объясняло сразу много.
— Так бывает, — мягко ответила она. — Ваш отец, или… — она чуть замялась, — будущий муж, могут оплатить вам стандартное обучение до двадцати лет. А уже потом попросить у Единого знака.
Аня побледнела. «Будущий муж»? В четырнадцать? Оплатить? Она почувствовала, как внутри поднимается ледяная волна. Но она заставила себя сосредоточиться на происходящем в классе — первая вылазка в город, и столько информации, пусть и чудовищной.
Учительница хлопнула в ладони:
— Ну что же. Скажите мне, сколько вы знаете женских Гильдий?
Девочки вытянулись на стульях.
— Пять! — почти хором.
— Правильно. Созидания, Мира, Хранения очага, Священного служения и...
— Гетеры. — пробормотала девочка за первой партой.
Класс притих так, будто прозвучало что-то очень взрослое и немного запретное. Или желанное? Учительница только сдержанно улыбнулась.
Аня замерла, будто кто-то положил ей руку на затылок. Пять гильдий. И все — для женщин. И все — по сути, варианты рабства. Девушка чувствовала, как внутри медленно формируется холодное понимание: в этом мире её судьба будет решена не ею.
Учительница — сияющая, как солнечный луч в сером классе — сделала шаг вперёд и положила мел на стол.
— Прежде чем продолжим, девочки… — её голос стал мягче, почти исповедальным. — Мы с вами уже давно знакомы. Но вы пока не знали, что сама я… нахожусь под покровительством Гильдии Гетер. Я расскажу об обучении.