Междумирье. Последняя Морена

Глава 7. Не балуй лешего

Меня отчаянно хлопали по щекам. Рука приводившего в чувство была настолько тяжелой, что я непроизвольно замычала, хватаясь за занывшие зубы. Словно деревом плашмя приложили.

Деревом. Леший.

Мгновенно села, резко распахивая глаза и молясь, чтобы увиденное оказалось лишь плодом больного воображения. Мало ли, напекло солнышком, пока по деревне гуляла. Или помутилось в глазах после потрясений прошедшего дня.

Вот только лохматое чудо никуда и не думало исчезать. Оно стояло рядом с занесенной для похлопывания ладонью и смотрело на меня испуганными глазами. Фантастическое существо явно не понимало, чего еще можно ожидать от столь впечатлительной особы.

— Фух, — наконец выдохнул леший, отступая, и затараторил. — Я уж думал, за живой водой бежать придется, а кикиморы меня ох как не любят. Русалки жалуются, а я ведь что?!

— Что? — непонимающе хлопнула я глазами.

Мысли никак не хотели собираться в кучку, и разговор клеился больше на автомате. Бессвязная нелепица какая-то: кикиморы, русалки, живая вода… и я, лежащая на полу в кухне, которая не так давно принадлежала местной Яге.

— Да в том-то и дело, что ничего! — воскликнул он, активно жестикулируя. — Кто же знал, что горецвет, брошенный в озеро, покрасит русалок в фиолетовый на целую неделю. Я ж просто пошутить хотел, без злого умысла. Скучно у них там, в болоте этом. Позеленели уже от однообразия, а тут такое представление для них забабахал. Жаль, никто не оценил!

Он глубоко вздохнул, а я еще раз непонимающе хлопнула глазами. Произнесенная с таким вдохновением речь звучала для меня тарабарщиной.

— Да ты не переживай, Яга, — продолжил тем временем леший. — Мы тут смирные. За лесом присматриваем, путников проверенными дорожками водим, местных не шугаем. А вот про прорывы сразу тебе докладывать будем. В таком нам не разобраться! Ни в жисть!

Он крутанулся на месте, закатывая глаза. Настроение лесного духа резко пошло вверх. Непонятно только, что послужило тому причиной. Или кто.

— Меня Маша зовут, — пискнула я, протестуя против «Яги», и, вспоминая записку, тут же добавила уже строже: — Мария Александровна.

— Александровна так Александровна, — пожал тот плечами. — Ты тут начальник. Как скажешь, так и будет. Когда проверять ворота пойдем? Надо бы их сегодня на предмет протечек просмотреть. Время подходит. Нельзя никак упускать, иначе штрафы придут, вовек не расплатимся.

Зеленые глаза подозрительно лукаво блестели. Все три. Чутье не просто предостерегало, а отчаянно вопило против того, чтобы соглашаться на внезапное предложение от лохматого лесного духа. Чему-чему, а интуиции я привыкла доверять. Редко когда она меня подводила.

— Шустрый больно, я посмотрю, — теперь прищурилась уже я. — Пока с документами передачи дел не разберусь, никуда уходить не собираюсь. Ишь, разогнался!

Леший мгновенно сник, но блестеть глазами не перестал, явно готовя очередную подставу.

Голова разрывалась от количества свалившихся странностей. Мне, как человеку практичному, происходящее казалось настоящим бредом. В психиатрической клинике и то, думаю, истории попроще рассказывают.

Однако многолетний опыт работы в качестве руководителя диктовал свои правила. Рефлексы включились мгновенно. Лишние эмоции были задавлены, и железной хваткой я уже отчаянно цеплялась за детали, которые могли помочь мне решить поставленную задачу. На данный момент она была одна: выбраться из сельской дыры как можно скорее. Сбежать подальше от странных существ, пугающих должностей и мистических событий. Вернуться в нормальный, адекватный мир здорового человека.

И пусть Яга предупреждала о невозможности покинуть пост местного сторожа по собственному желанию, я верила, что мне удастся найти выход. Уверена, произошла ошибка. Ну какая из меня колдунья? Я же о магии ничего вразумительного не знаю.

— Что? Она уже наябедничать успела? — Леший выглядел обиженным. — Я ж ей ничего плохого не сделал. Так только, попугал чуток, может, но больше ни-ни. Хорошо себя вел.

— Не наябедничала, а ввела в курс дела, — серьезно поправила я, поднимаясь наконец с пола. — А как иначе дела передавать?

Записка от Ядвиги красноречиво предупреждала о последствиях, и если представить на минуту, что лохматое недоразумение действительно в моем подчинении, как и многочисленная нечисть, раскиданная по местным болотам, то терять лицо было нельзя. Не в первый день. Не тогда, когда мне кровь из носу необходимо выбраться.

Леший и так стал свидетелем позорного обморока, если меня еще и одурачить удастся — местные потеряют доверие. Чем подобное может грозить, даже боюсь предположить, но, справедливости ради стоит заметить, послушная нечисть под боком в разы лучше нечисти зловредной.

— Почем мне знать, как у вас тут всё устроено, — бесенок почесал в затылке. — Обычно новая Яга приходит, а я для нее развлечения устраиваю. Помогаю влиться в коллектив, так сказать, и прочувствовать атмосферу нашей лесной жизни. Старая же сбегает — ищи-свищи. Некоторые даже прощаться не успевают. А мы, между прочим, прикипаем к каждой всей душой. Неблагодарные.

Та-а-ак… Вдох-выдох. Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула через нос. Всё как учили на курсах по стресс-менеджменту, однако новость все же сумела меня в очередной раз выбить из едва найденной колеи.

Из сказанного лешим получалось, что пост местной хранительницы, или кого там еще, существует уже не один десяток лет, если не больше. Местные обитатели, судя по всему, новеньких недолюбливают и стремятся насолить. Оно и понятно: жизнь устоялась, а тут перемены словно снег на голову.

— Погоди, — запоздало спохватилась я. — Так сколько же тебе лет?

— Так сколько прорыв существует, столько и я здесь живу. Магия же не просто так между мирами перетекает, она их перестраивает. Вот и появляются возле границы разные существа. Ну и я в том числе, первым был. За мной уже водяной пришел, русалок притащил. Потом кикимора заявилась со своим выводком лягушек, а там уже и полевой пришлепал, кикимора его дери. Тьфу! Со своими холодильными яблочками!

— Ты хотел сказать «молодильными»?

— Если бы! Бракованный он у нас, за что ни возьмется — всё через дурное место. Поэтому, если яблоками угощать будет, — не бери. Иначе инеем покроешься на пару недель точно. Не особо приятные ощущения, — он поморщился.

Я еще раз ошалело хлопнула глазами.

Та-а-ак.

Похоже, здесь важно подключать уже не только навыки стресс-менеджмента, но и управления разношерстным коллективом, который не сильно-то любит своего руководителя. Ну что ж, мне не привыкать — и не таких строили.

— Ну что ж, пошли давай тогда на этот твой обход. Будем разбираться по ходу дела, — мрачно кивнула я и, кряхтя, поднялась.

Нет, к неприятностям в своей жизни за последние пару лет я уже успела привыкнуть, а тут вроде и кольцо сняла, а в такую за… передрягу попала — до сих пор не понимаю, как выбраться.

Кстати, о кольце. Обернулась и обнаружила его всё на том же месте в углу.

— Собраться надо бы мне, на улице подожди, — кивнула я лешему.

Тот покривился, но вышел. Я же спешно подняла кольцо, а затем, выдернув из спортивных брюк шнурок, повязала его на шею. Потом разберусь, где хранить, а пока ближе к телу — самое надежное место.

Пора принимать должность.

И искать, как спешно с нее сбежать.

Решив, что обход обходом, а без бумажки я не начальник, первым делом собралась поискать какие-нибудь документы. Леший остался переминаться за порогом, я же, закатав рукава, направилась прямиком в спальню прошлой хозяйки с решением обшарить Ягинины закрома. Теперь уже внимательно и более вдумчиво, на правах следующей владелицы.

Спальня была небольшой, как и в целом весь дом. Широкая кровать, заправленная вязаным покрывалом, стояла у самого входа, а стеллаж с книгами и письменный стол расположились у окна, подоконник которого украшали заросли домашних цветов. Их, я так понимаю, тоже на мое попечение сбросили, и даже совесть не дрогнула? Вообще понятия не имею, как за такой оранжереей ухаживать. Надо будет спросить инструкций у лешего, хотя с него станется подкинуть мне подлянку.

Хмыкнула про себя. Слишком уж быстро я начала привыкать к наличию в этом мире магических существ.

Комната выглядела совсем обычно, человечно, я бы сказала. Разве что среди имеющихся в доступе книг иногда попадалась совершенно незнакомая мне письменность. И, судя по изображениям, ее сопровождающим, это были какие-то яды для особенно изощренных пыток или сто и один способ убить врага, ни разу не повторясь.

— Жуть какая, — пробормотала себе под нос, перелистывая очередную страницу, и убрала книгу на стеллаж. — Н-да... надеюсь, что жизнь моя до такого не докатится. По крайней мере, в ближайшее время.

Тут взгляд зацепился за аккуратный дубовый комод, стоящий между столом и кроватью. Слишком новый на фоне ретро-обстановки и стыдливо прикрытый вязаной кружевной салфеточкой. И правда ведь, в записке Ядвига велела начинать именно с верхних ящиков комода, но встреча с лешим выбила наставления из головы.

Комод встретил меня ароматом летних трав и моря. Среди пучков высушенных растений и склянок, заполненных растворами, лежали несколько тоненьких кожаных блокнотов и тяжелый фолиант в потертом переплете с воодушевляющей надписью «Учет доходов и расходов. Главная книга», который вызвал у меня нервный смешок.

— Ну конечно, как же еще назвать книгу о финансах в обители Яги.

Раскрыв ее на первой попавшейся странице, я тут же попыталась продраться через непривычную бухгалтерию и давно устаревшие выражения, чтобы понять, что вообще здесь происходит, и нахмурилась.

В графе «Приход» красовались жалкие крохи: «от благодарного путника — кузовок малины», «от водяного за починку плотины — пара сушеных карасей», «от путника иномирного за добычу кварцита — пять сребреников».

Зато графа «Расход» пестрела внушительными суммами, выведенными старательным писарским почерком, и пугающими словами «ШТРАФ». «За несвоевременный осмотр западных врат — пеня в казну Межмирья: триста златников». «За допущение прорыва на болотной топи — взыскание в пользу Кикиморской общины: пять сотен серебром». «За жалобу от иномирного путника на грубое обращение — взыскание в пользу казны Межмирья: десяток жемчужин».

Чем дальше я листала пожелтевшие страницы, тем мрачнее становилась. Долги здесь копились последние лет сто и росли с годами подобно снежному кому. Последняя же запись, сделанная, судя по всему, уже перед самым бегством Яги, гласила: «Итоговая задолженность перед инстанциями в триста златников, пятнадцать сотен серебром, десяток жемчужин и один изумруд передана преемнице. Сроки выплаты штрафа — до конца текущего года».

— Вот же ж… Ядвига! — вырвалось у меня с чувством, и я добавила еще несколько слов покрепче, которые в приличном обществе не произносят. — Мало того что вляпала меня в должность, так еще и с хвостом долговым! А ведь такой приятной женщиной мне сперва показалась.

Настроение испортилось окончательно. Работка та еще и судя по количеству назначаемых штрафов, начальство сотрудников недолюбливает. Да и перспектива выплачивать штрафы, которые я не копила, радовала примерно так же, как перспектива остаться в этой глуши до старости. Интересно, а если не выплачу? Может, меня уволят, да и дело с концом?

Хотя нет, судя по тому, что прошлая хранительница работала здесь до самой старости, увольнения местная магия не приветствует.

Я захлопнула книгу и решительно встала. Сначала инспекция вверенного хозяйства, потом разработка плана по выходу из этого болота. В прямом и переносном смысле.

Глава 8. Знакомство с коллективом

— Ну что, веди, давай знакомиться, — вышла я на крыльцо и сразу окликнула лешего.

Хотя звать его особо не нужно было: он настолько интенсивно подпирал стену дома, словно без него она тут же рухнет. По тому, как он вздохнул, я сразу поняла, что он хотел было что-то сказать, но, заметив мою кислую мину, передумал и примирительно поднял руки, мгновенно входя в роль проводника:

— Понял-понял, Александровна, — он закивал как болванчик. — Идём и лишний раз не вякаем.

Я удивлённо на него покосилась. С какого перепуга вдруг такой понятливый? Неспроста. Подозрительность внутри росла, подпитываемая предупредительным письмом от прошлой хранительницы. Что-то он явно задумал, и это «что-то» мне заранее не нравилось.

Мы зашагали вдоль кромки леса, постепенно углубляясь в чащу. Если честно, я ждала, что невидимая преграда снова появится и перекроет мне путь, но, похоже, она работала только на выход из деревни, а на попытки углубиться в лес не реагировала. Что, впрочем, логично: как иначе территории инспектировать да порядки наводить.

— Итак, первый пункт программы — наше волшебное болотце, — воодушевлённо известил меня леший. — К кикиморе заскочим.

Ветви деревьев понятливо расступились, и мне открылся округлый водоём, затянутый ряской. Пахло тиной, лягушками и чем-то неуловимо склочным. На берегу, под ивой, сидело нечто зелёное, тощее и страшно недовольное жизнью.

— А-а-а, явился, негодник?! — проскрипело существо и потрясло кулаками. — И как только совести хватило?! И кого это ты с собой приволок?

— Так Яга новая, Александровна, — ответил леший и повернулся уже ко мне. — А это кикимора, собственной персоной.

Кикимора смерила меня презрительным взглядом с ног до головы и, не придя в восторг от увиденного, поджала губы так, что они фактически исчезли.

— Вот и явилась, новая Яга, — затянула она нудным, тонким, скрипучим голоском, который, судя по всему, считался у неё торжественным. — Полюбуйся вот на моё житьё-бытьё. А вот этот… этот лесной проходимец, — узловатый палец ткнулся в сторону лешего, — опять вчера в мой омут шишки кидал. Говорит, проверял, как лягушки прыгают. А они у меня нервные, теперь икру нормально метать отказываются! Уже второй год! Управы на него нет!

Под конец своего длинного монолога она ускорилась, повысила голос и снова принялась грозить в нашу сторону кулаками. Хорошо хоть, верхних конечностей было, как и полагается, две. Да и глаз, к счастью, тоже. Один в один наша Светлана Викторовна из бухгалтерии, только зелёная и в болоте с лягушками. Я даже ностальгически улыбнулась, чем заставила кикимору поперхнуться на полуслове.

— Второй год — это преувеличение, — тут воспользовался её заминкой леший.

— Второй! — отрезала кикимора, заводясь дальше. — И не спорь, у меня всё записано. Я с тобой ещё сочтусь, допрыгаешься!

Леший меланхолично пожал плечами с видом человека (или не человека), которого несправедливо обвиняют в том, что он действительно делал. А я мысленно открыла в голове внутренний файл «Претензии сотрудников. Входящие» и внесла туда первую запись, пообещав себе разобраться.

Если вдруг буду вынуждена задержаться здесь дольше ожидаемого.

— И вообще, — кикимора повернулась уже ко мне и окинула очередным презрительным взглядом, — мелковата ты будешь для Яги. Прошлая хоть покрупнее была. Солиднее. А ты, тьфу, срамота одна!

Вот так со знакомства мы и перешли к взаимным оскорблениям. Быстро, ничего не скажешь.

— Тебя усмирить хватит, — осадила её я. — А будешь оскорблять начальство, оштрафую. Лешего вот поселю на соседней поляне на постоянное место жительства и без права переезда.

И леший, и кикимора воззрились на меня с таким ужасом, словно я предложила им как минимум семью создать да детишек нарожать побольше.

— Чур тебя, Яга, — плюнула в сторону кикимора и отвернулась обратно к болоту, давая понять, что аудиенция окончена.

Леший опасливо на меня покосился и повёл дальше. Я сочла это за проявление корпоративной солидарности и мысленно занесла ему плюсик в отдельный столбец активов. Молодец, ведёт себя хорошо, как и полагается понятливому сотруднику.

Дальнейший наш путь проходил через речную заводь, где и обнаружился искомый водяной. Ну, как обнаружился… Сначала мне показалось, что из воды торчит замшелый валун, но валун засопел и недовольно шевельнул усами. Он сидел на коряге по пояс в воде — суровый, округлый и частично поросший мхом. Борода из тины развевалась вниз по течению, серебристые глаза сурово сверкали по сторонам, а сам он выглядел весьма довольным жизнью, но ровно до того момента, как появилась я с сопровождающим. При виде лешего его лицо заметно перекосило.

— Водяной, — торжественно представил его леший.

— Вижу, — сказала я, с удивлением разглядывая духа реки.

Всё же не каждый день видишь мистических существ, о которых раньше читала лишь в сказках. И они оказались совсем не такими, какими я себе их представляла в детстве. Водяной смотрел на меня. Я смотрела на водяного. Затем он молча коротко кивнул и без лишних слов отвернулся обратно к своей заводи.

— Привыкнет, — шепнул мне леший. — Когда привыкнет, будет кивать дважды. А то и заговорит, но это если только довести. Пару раз мне удавалось.

— Не сомневалась, что ты даже каменный валун доведёшь, — хмыкнула я. — Кто там у нас ещё остался?

— Так это… — почесал за ухом леший. — Полевой да русалки.

— А разве русалки не с водяным должны быть? — искренне удивилась я, оглядываясь.

И правда, в заводи никого, кроме нас, больше не было.

— Так говорю же, бракованный он, — пожал тот плечами. — То заморозит, то воды на целое озеро нальёт. Но русалкам нравится, живут у него при комфорте, как в настоящем полевом СПА. Он им даже настоящее джакузи соорудил.

— Слова-то какие знаешь, мудрёные.

— Не дремучий, чай. Телевизор в посёлке посматриваю, — мне показалось, или леший засмущался, рисуя круги носком сапога на песчаной лесной дорожке.

Искомый же полевой неожиданно выкатился из-за куста. Этакий коренастый колобок: круглый, суетливый и с охапкой яблок в руках. Ростом он едва доходил мне до плеча и был одет в простую льняную рубаху, подпоясанную пучком колосьев, и широкие порты, заправленные в мягкие сапоги из войлока.

— Молодильные! — провозгласил полевой, протягивая мне самое красивое из своих яблок.

— Я, пожалуй, откажусь, — быстро отодвинулась я. — Наслышана.

— Это ты, негодник, уже всё разболтал? — полевой обиженно прижал яблоки к груди и обернулся к лешему.

— Да уже весь лес знает, — парировал тот. — Не удивишь.

— Я работаю над исправлениями. Прогресс есть. В прошлом году инеем покрывало на неделю, теперь только на двое суток.

Полевой насупился, но яблоки убрал. После чего протянул мне ладонь для рукопожатия.

— Ну-с, будем знакомы.

Широкая ладонь полевого оказалась на удивление тёплой и мягкой. Кожа чуть шероховатая, пахнущая прелой листвой и едва уловимым яблочным соком. Рукопожатие вышло энергичным и совершенно искренним: он тряс мою руку так рьяно, будто заключал торговую сделку века. Я невольно улыбнулась.

— А я-то думал, опять старая придёт с проверкой, — пробасил он, не выпуская моей руки. — А тут вон какая! Свежая! Молодая! Надолго к нам?

— Как пойдёт, — дипломатично отозвалась я, не раскрывая своих планов скорого побега.

— Ой, так ты, Александровна, погоди тогда прощаться-то, — засуетился полевой, подхватывая меня под локоток с хозяйственной бесцеремонностью. — Раз уж пришла, покажу свои угодья. Всё чин-чинарём. Не то что некоторые, — и он покосился на лешего, который демонстративно закатил глаза.

Угодья полевого начинались сразу за усыпанной клевером поляной. Они плавным изгибом уходили вниз, к разливу заводи, окруженному плакучими ивами.

Разлив же этот оказался не простым, а старательно обустроенным. Толстые корни деревьев были переплетены в мостки. Между ними, в обрамлении дикого камня, пузырилась тёплая вода - и правда, настоящее джакузи, как и говорил леший.

— Добро пожаловать в «Луговое СПА», — с гордостью объявил полевой. — Все удобства, полный релакс. Клиентура довольна. Русалки вон вообще переселились, и назад их палкой не загонишь.

Я присмотрелась. В теплой воде, развалившись на сплетённых из водорослей лежанках, нежились три молодые русалки.

Вид у них был откровенно курортный. Одна лениво перебирала зелёные пряди, вторая рассматривала что-то в маленьком зеркальце, приспособленном на ветке, третья, приоткрыв один глаз, следила за нашим приближением с выражением крайней незаинтересованности.

Хвосты длинные, с переливающейся радужной чешуей, свисали в воду, периодически взбивая пену. Пахло речной свежестью, мятой и чем-то отчётливо цветочным: не иначе, настоем ромашки.

— Вот, знакомься: Аглая, Злата и Мира, — бесцеремонно ткнул пальцем леший. — Только они на тебя вряд ли обратят внимание. С гостьями высокородными общаются, а свои для них пустое место.

И точно: русалки меня откровенно проигнорировали - та, что держала зеркальце, лишь фыркнула и отвернулась, а остальные и бровью не повели. Я же мысленно сделала пометку: коллектив капризный, требует особого подхода.

— Пойдём, — тронул меня за плечо леший, — всё равно здесь пока не рады. Тебе ещё Врата осматривать.

Пока леший тащил меня к следующей точке маршрута, я мысленно подвела итоги первого знакомства с коллективом.

Итак, что мы имеем.

Кикимора — склочная, с накопленными претензиями и хорошей памятью на обиды. Таких в любом офисе процентов двадцать, и работать с ними можно, если вовремя выслушивать и не давать спускать ситуацию на тормозах. Водяной — молчун-интроверт, делает своё дело, в чужие не лезет, на корпоративах не появляется. Золото, а не сотрудник, если не ждать от него светской беседы. Полевой — энтузиаст, иногда с кривыми руками, но искренней верой в собственный прогресс. В целом, работу выполняет неплохо, а то, что иногда чудит не повод для увольнения.

В общем, сотрудники как сотрудники. Подумаешь, зелёные. Подумаешь, некоторые с хвостами. В конце концов, я и не с такими работала.

Тем временем леший, словно пытаясь скомпенсировать холодность большей части коллектива, развил бурную деятельность. Носился вокруг меня, как электровеник, показывая то заговорённый муравейник, то дерево, на котором совы по ночам проводят свои летучки, то тропинку, ведущую строго в одну сторону, а обратно — ни-ни.

— А зачем тропинка только в одну сторону?

— Так для блуждающих туристов, - почесал тот в затылке. - Чтобы не скучали.

— Понятно... - протянула я.

Похоже, развлекается леший не только с местными, но и с забредающими иногда путниками.

- Ну вот, - торжественно провозгласил мой проводник, - Главные Врата.

Передо мной высилось переплетение нескольких вековых сосен, чьи стволы срослись в причудливую арку. Между ними колыхалась, слегка мерцая, полупрозрачная плёнка, как мыльный пузырь невиданных размеров, только вместо радужных разводов в ней плескались золотые искры.

А по ту сторону… Море! Самое настоящее бескрайнее синее море с белыми барашками волн. Солёный ветер ударил в лицо, и я, забыв обо всём на свете, сделала шаг вперёд, желая окунуться в этот другой мир, такой манящий и свободный.