Город у Бездны: ЛитРПГ и власть

— Четвёртое: я.

Артём задержал фокус.

Нокс поднял ладони.

— Я мог заранее поставить отложенную проверку и забыть тебе сказать. Или не забыть. Или считать, что неважно. Но конкретно вчера после выхода я ничего не активировал. Можешь не верить.

— Не верю.

— Правильно. Но внеси в список. Честный список с собой внутри лучше красивого списка врагов.

Артём внёс.

— Доступ при первом споре будет ограничен. Ты стоишь вне маршрута или в безопасном кармане. Все твои каналы записи отключены. Любая попытка скрытой метки — пожизненный отказ в проходе.

Нокс поднял палец.

— Пожизненный для игрока — громкая формулировка. У меня есть альты.

— Отказ по сигнатуре поведения.

Игрок впервые выглядел искренне впечатлённым.

— Вот теперь похоже на власть.

— Нет. На память.

— Разница тонкая.

— Разница в том, что власть забывает, когда ей выгодно.

Нокс медленно кивнул.

— Ладно. Принимаю. Временный консультант без права решения, без записи, под угрозой поведенческого бана. Звучит хуже работы и лучше казни.

Система выдала строку.

ВРЕМЕННАЯ РОЛЬ СОЗДАНА: ТЕХНИЧЕСКИЙ КОНСУЛЬТАНТ ИГРОВЫХ ПОТОКОВСУБЪЕКТ: НОКС РИФТПРАВА: СОВЕЩАТЕЛЬНЫЕДОСТУП К МАРШРУТУ: ОГРАНИЧЕНR_TRUST: БЕЗ ИЗМЕНЕНИЙRISK_CONTROL: +0,04

Нокс прочитал только ту часть, которую Артём вывел наружу, и усмехнулся.

— Совещательные права. Мама гордилась бы, если бы не продала мой первый аккаунт за долги.

— Кристалл остаётся изолированным.

— Я хочу его забрать после завершения расследования.

— Под декларацию опасного груза.

— С акцизом?

— Если будешь проводить через маршрут — да. Если унесёшь наружу, без входа в маршрут, только под наблюдением.

— Сурово. Но чисто.

Он встал.

— Через полчаса придут двое крафтеров. У одного стеклянные матрицы, у второго алхимический закрепитель. Закрепитель не запрещён, но пахнет как трупная вода. Падальщики могут заинтересоваться. Я бы потребовал упаковку в известь.

— Это консультация?

— Бесплатная проба.

Артём добавил требование к входной метке: пахучие алхимические грузы — только в двойной упаковке с известью или пеплом.

Нокс заметил обновление и тихо сказал:

— Вот так всё и начинается. Один совет — одно правило. Один идиот — один запрет. Через месяц у тебя будет кодекс толщиной с коалиционный тарифный справочник.

— Тогда ты напомнишь мне эту фразу.

— Я продам тебе эту фразу как обучение.

— Нет.

— Попытаться стоило.

Он ушёл, оставив кристалл в нише и свой риск в системе.

Артём проводил его до выхода из зоны. Потом переключился на реальность.

Канал Лены был пуст.

Это оказалось хуже сообщений.

Когда человек пишет, он ещё имеет доступ к двери. Когда молчит, неизвестно, дверь закрыли или ему просто нечего сказать.

Артём пытался отправить наружу короткий сигнал уже двадцать раз. Каждый раз получал отказ. Он менял форму: сообщение, медицинское подтверждение сознания, юридический запрос, технический пинг, жалобу на некорректный статус. Система блокировала всё на одном основании.

КОНТРАКТНЫЙ NPC НЕ ЯВЛЯЕТСЯ СТОРОНОЙ ВНЕШНЕГО ОБМЕНАДОСТУП К КОРПОРАТИВНОМУ КАНАЛУ: ТОЛЬКО ВХОДЯЩИЙ

Он не мог сказать Лене, что жив.

Зато корпорация могла сказать кому угодно, что он сам отказался от диагностики.

В белом дата-центре где-то наверху его тело лежало достаточно близко к сестре, чтобы она, возможно, стояла за дверью, и достаточно далеко юридически, чтобы её не пустили.

Мысль о теле всегда приходила не образом, а инвентаризацией.

Кожа под датчиками. Фиксаторы на запястьях. Катетер. Питательный контур. Глаза под закрытыми веками. Мозг в сессии. Договор в спорном режиме. Жизнь, разбитая на обслуживаемые компоненты.

Артём выключил реальный слой не потому, что стало легче, а потому что у входа появились два крафтера.

Нокс не соврал.

Первый был игрок-гном с ником Брамм_Семь_Петель, широкими ладонями и ящиком стеклянных матриц, которые звенели при каждом шаге так, будто несли маленькую люстру. Второй — высокий худой алхимик в маске с фильтрами. За его спиной висела бочка с закрепителем. Даже через обзорную руну Артём видел запаховой след: густой, зелёный, липкий. Падальщики в боковой жиле начали шевелиться сразу.

— Стойте у метки, — сказал Артём.

Гном поднял голову.

— Нам Нокс сказал: бесплатно, быстро, без коалиционных рож.

— Нокс не управляет маршрутом.

— Уже нравится меньше.

Алхимик постучал пальцем по бочке.

— Груз легальный.

— Пахучий алхимический закрепитель. Требуется двойная упаковка с известью или пеплом.

— Это не было в условиях, когда мы вышли.

— Условие добавлено до входа. Можешь отказаться.

Гном фыркнул.

— Вот она, живая бюрократия. Даже быстрее городской.

Алхимик снял маску, открыв узкое лицо с раздражёнными глазами.

— У меня срок поставки. Закрепитель закиснет, если я буду бегать за известью.

— Если ты войдёшь так, падальщики пойдут за бочкой. Риск для тебя и следующего каравана вырастет.

— Следующий караван — не моя партия.

— Поэтому правило есть.

Гном посмотрел на алхимика.

— У меня есть пепел в прокладках.

— Мне нужно много.

— Сколько?

Артём вывел расчёт.

МИНИМАЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ ЗАПАХА: 2 МЕШКА ПЕПЛА ИЛИ 1 МЕШОК СУХОЙ ИЗВЕСТИАЛЬТЕРНАТИВА: ОЖИДАНИЕ ОТДЕЛЬНОГО ОКНА ПОСЛЕ ОЧИСТКИ ЖИЛЫТАРИФ: 0ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ АКЦИЗ: НЕ ПРИМЕНЯЕТСЯ, ГРУЗ НЕ ОПАСНЫЙ ПРИ УПАКОВКЕ

Алхимик посмотрел на строку «акциз не применяется» и немного остыл.

— То есть ты не деньги выжимаешь.

— Нет.

— Только время.

— Да.

— Время тоже деньги.

— Здесь время ещё и кровь.

Гном снял с ящика две прокладки, высыпал пепел в кожаный мешок. Этого было мало. Алхимик ругался, но в итоге достал из бокового кармана сухую глину-абсорбент, которую пытался не показывать. Артём разрешил как замену после расчёта.

Они обмотали бочку, промазали стыки, поставили её на отдельные салазки. На всё ушло двадцать семь минут. Гном ворчал. Алхимик считал убытки. Падальщики в боковой жиле потеряли интерес.

Проход прошёл без нападения.

В центральном зале гном остановился и поднял голову к колонне ядра.

— Слушай, говорящая дырка. У тебя тут рельса старого типа. Если я на обратном пути принесу скобы, могу починить платформенный стопор. Не бесплатно. Но не дорого.

— Оплата после результата.

— Половина вперёд.

— Нет.

— Материал мой.

— Риск мой.

Гном почесал бороду.

— Четверть вперёд и запись в твоём каменном списке, что Брамм Семь Петель ремонтировал первый стопор Бездны.

Артём задумался.

Репутация как оплата. Для крафтера — валюта не хуже монеты. Для маршрута — риск рекламы. Но ремонт стопора снижал DeathRisk для всех следующих потоков.

— Запись после ремонта. Материал компенсируется из фонда только в пределах заранее согласованного расчёта. Работа оплачивается добровольными взносами будущих потоков, если они подтвердят пользу.

Гном нахмурился.

— Это что за нищее краудфинансирование?

— Честное.

— Ненавижу честность. В ней всегда мало денег.

— Да.

— Ладно. На обратном пути принесу скобы. Только не развали платформу до того, как я успею на ней заработать.

Алхимик молчал почти до выхода. У самого водоотвода он остановился, достал одну медную монету.

— В фонд. Не Ноксу говорить.

— Почему?

— Он будет ржать, что я заплатил стене за задержку.

— Принято.

Система зафиксировала проход.

ФАКТИЧЕСКИЙ ТРАНЗИТ ЗАВЕРШЁНПОТОК: ИГРОВОЙ КРАФТЕРСКИЙ ГРУЗПОТЕРИ: 0НАРУШЕНИЯ: 0ПРЕДВХОДОВАЯ КОРРЕКЦИЯ ГРУЗА: УСПЕШНОСИСТЕМНЫЙ МИКРОСБОР: 0,39 МЕДНОГОДОБРОВОЛЬНЫЙ ВЗНОС: 1 МЕДНЫЙR_TRUST: 0,46 0,52ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ФАКТОР: УСПЕШНОЕ ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ РИСКА БЕЗ ОТКАЗА В ПРОХОДЕ

Половина.

R_TRUST перевалил за 0,5.

Система изменила цвет маршрута на карте. Не сильно. Синий стал чуть плотнее, меньше похожим на аварийную подсветку и больше — на линию, которую можно найти повторно.

Артём не успел изучить новый слой.

Пришло уведомление Коалиции.

КОМИТЕТ ШЛЮЗОВОЙ СТАБИЛЬНОСТИПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ КЛАССИФИКАЦИЯ: НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ ОБХОДНАЯ АКТИВНОСТЬТРЕБОВАНИЕ: ПРЕКРАТИТЬ ИНФОРМИРОВАНИЕ ПОТОКОВ О ВОЗМОЖНОСТИ АЛЬТЕРНАТИВНОГО ПРОХОДА ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОВЕРКИОСНОВАНИЕ: УГРОЗА ЖИЗНИ NPC-ПОТОКОВ, ОТСУТСТВИЕ ЛИЦЕНЗИИ, НАРУШЕНИЕ СТАБИЛЬНОСТИ ШЛЮЗОВОЙ СЕТИ

Артём прочитал дважды.

Они не требовали закрыть проход. Ещё нет. Они требовали прекратить информирование. Не убирай дорогу — убери знание о дороге. Старый метод любой монополии: пока люди не знают, что выход есть, дверь можно не запирать.

Ниже шла приписка.

НА ПЕРИОД ПРОВЕРКИ ДЛЯ СОСЕДНЕГО ЛИЦЕНЗИРОВАННОГО ШЛЮЗА ВВОДИТСЯ ВРЕМЕННЫЙ СТАБИЛИЗАЦИОННЫЙ КОЭФФИЦИЕНТРЕГИОН: ПРИКРОМЬЕИЗМЕНЕНИЕ КОМИССИИ: +17%ПРИЧИНА: КОМПЕНСАЦИЯ РИСКОВ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ОТТОКА

Вот он, первый настоящий удар.

Не по данжу. По тем, кто ещё сомневается.

Коалиция подняла цену официального шлюза, чтобы посмотреть, что сделает рынок. Если потоки всё равно останутся у них, значит, обход незначим. Если потоки пойдут в Бездну, значит, аномалия доказала себя. В обоих случаях платят не они.

Артём вывел прогноз.

ПОВЫШЕНИЕ КОМИССИИ СОСЕДНЕГО ШЛЮЗА НА 17%ОЖИДАЕМЫЙ ЭФФЕКТ:— МАЛЫЕ NPC-КАРАВАНЫ: РЕЗКОЕ УВЕЛИЧЕНИЕ ИНТЕРЕСА К ОБХОДУ— СРЕДНИЕ КУПЕЧЕСКИЕ ПАРТИИ: ТЕСТОВЫЙ ПЕРЕХОД— ИГРОВЫЕ КРАФТЕРЫ: РОСТ АРБИТРАЖА— РИСК ПЕРЕГРУЗКИ МАРШРУТА: КРИТИЧЕСКИЙ— РИСК САНКЦИЙ ПРОТИВ ПЕРВЫХ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕЙ: ВЫСОКИЙ

Коалиция делала его популярным быстрее, чем он мог стать безопасным.

Самый дешёвый способ уничтожить молодой маршрут — направить в него слишком много людей.

Артём добавил на входную метку новое предупреждение.

ЛИМИТ: 3 ПОТОКА В СУТКИОЧЕРЕДЬ НЕ ПРОДАЁТСЯПРИОРИТЕТ НЕ ПРОДАЁТСЯПОВЫШЕНИЕ КОМИССИИ КОАЛИЦИОННОГО ШЛЮЗА НЕ ОЗНАЧАЕТ ГОТОВНОСТЬ МАРШРУТА ПРИНЯТЬ ВСЕХ

Система предложила:

ВВЕСТИ РЕГИСТРАЦИЮ ОЧЕРЕДИ?

Он принял.

И сразу остановился перед формой.

Регистрация очереди — это уже власть над ожиданием. Кто стоит первым? Кто подтверждает срочность? Как избежать фальшивых медицинских грузов? Как не дать Ноксу скупить места через подставных NPC? Как не превратить живую очередь в аукцион без названия?

Он создал простое правило.

ОЧЕРЕДЬ НА ПРОХОД1. ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЕ ГРУЗЫ: МЕДИЦИНА, ПРОДОВОЛЬСТВИЕ ДЛЯ ПОСЕЛЕНИЙ, ВОДА, СЕМЕННОЙ ФОНД2. МАЛЫЕ РЕМЕСЛЕННЫЕ ГРУЗЫ С НИЗКИМ РИСКОМ3. КОММЕРЧЕСКИЕ ПАРТИИ4. ОПАСНЫЕ ГРУЗЫ ТОЛЬКО В ОТДЕЛЬНОЕ ОКНО ПОСЛЕ СПОРА ПРОДАЖА МЕСТА В ОЧЕРЕДИ: ЗАПРЕЩЕНА ПОПЫТКА СКУПКИ ОЧЕРЕДИ: ПОНИЖЕНИЕ ПРИОРИТЕТА

Он почти добавил штраф, но остановился. Штрафы без суда — язык Коалиции. Пока достаточно понижения приоритета и публичной записи.

Мирра пришла на закате.

Не одна. За ней шёл второй соляной караван — меньше первого, но аккуратнее. Шесть мулов, четыре погонщика, один охранник, два мешка сухой извести, один лом, кожаные полотнища, бочонок воды и маленькая связка медных гвоздей. На последнем муле лежал аптекарский заказ в деревянной клети, чтобы груз не бился о камень.

Мирра остановилась перед входной меткой и долго читала новые строки.

— Уже очередь, акциз и опасные грузы, — сказала она. — Быстро растёшь, аварийный проход.

— Коалиция подняла комиссию соседнего шлюза на семнадцать процентов.

Погонщики зашумели. Охранник сплюнул в сторону, но не на синюю линию.

Мирра не шевельнулась.

— Проверяют, побежим ли мы к тебе.

— Да.

— И ты ограничил три потока.

— Да.

— Люди будут злиться.

— Да.

— Хорошо.

Артём вывел перед ней отдельную строку.

ПРЕДСТАВИТЕЛЬ КАРАВАНОВ: МИРРА ТОНКАЯ СОЛЬПОДТВЕРДИТЬ РОЛЬ?

Она посмотрела на текст без удивления. Видимо, Самек рассказал.

— Что это даёт?

— Право видеть причины отказа и закрытия маршрута. Право оспаривать допуск опасных грузов. Право помечать жизненно важные грузы. Право оставлять публичное возражение против моих решений.

— А обязанности?

— Говорить караванам полный риск. Не продавать очередь. Не скрывать потери. Не подтверждать фальшивую срочность. Если нарушишь, роль будет снята публично.

Один из погонщиков тихо присвистнул.

Мирра усмехнулась без веселья.

— Ты мне доверяешь так же, как ножу на столе.

— Нож полезен, пока видно, где лезвие.

— А если я скажу, что не хочу роль?

— Тогда спорные решения останутся только за мной. Это хуже.

Она посмотрела в тёмную глубину Нижней жилы. Там уже не было вчерашнего плотного мрака. Световой карман, метки, запаховый отвод, первые полотнища на стенах — всё это не делало путь безопасным, но делало его названным.

— Я принимаю роль, — сказала Мирра. — Но не присягаю тебе.

— Присяга не требуется.

— И если ты начнёшь продавать срочность богатым, я скажу это у каждого колодца.

— Для этого роль и нужна.

— Не радуйся. Я умею говорить мерзко.

— Верю.

Система зафиксировала.

РОЛЬ ПРИНЯТА: ПРЕДСТАВИТЕЛЬ КАРАВАНОВR_TRUST: 0,52 0,58ФАКТОР: ВНЕШНИЙ УЧАСТНИК ПОЛУЧИЛ ПРАВО ОСПАРИВАНИЯJURISDICTIONAL_ATTENTION: +0,02

Мирра увидела рост доверия.

— Система любит, когда власть делится?

— Система любит устойчивые процедуры.

— То есть не власть делится, а очередь становится предсказуемой.

— Да.

— Честный ответ. Неприятный.

Она передала лом Самеку, который сегодня шёл замыкающим, и указала на мешки извести.

— Мы принесли, что ты просил.

— Добровольно.

— Не начинай. Конечно, не добровольно. Если мы не принесём, риск будет выше. Просто ты не назвал это сбором.

— Могу записать как материальный взнос в безопасность маршрута.

— Запиши. И укажи, что без него проход был бы хуже.

Артём записал.

МАТЕРИАЛЬНЫЙ ВЗНОС В БЕЗОПАСНОСТЬ МАРШРУТАИСТОЧНИК: ВТОРОЙ СОЛЯНОЙ КАРАВАНСОСТАВ: ИЗВЕСТЬ, КОЖА, ЛОМ, ВОДА, МЕДНЫЕ ГВОЗДИНАЗНАЧЕНИЕ: СНИЖЕНИЕ ОБЩЕГО РИСКАКОМПЕНСАЦИЯ: ПРИОРИТЕТ РЕМОНТА СОЛЯНОГО СЕКТОРА БЕЗ ДЕНЕЖНОЙ ВЫПЛАТЫСТАТУС: ПУБЛИЧНО

Мирра прочитала и кивнула.

— Веди.

Второй соляной караван прошёл лучше первого настолько, что это почти злило.

Падальщики не решились атаковать у Нижней жилы: известь сбила след, ложный запах увёл двух тварей в пустой колодец. В безопасном кармане погонщики сами распределили вес по схеме, которую Артём вывел на стене. На грузовой платформе Самек с другим парнем заранее закрепили третий мул так, чтобы тот не рванул к краю. В центральном зале Мирра задержала караван на четыре минуты, заставив всех пить воду и проверять ремни, хотя Артём предлагал идти дальше.

— Люди не мулы, — сказала она в зал. — Если они падают от усталости, твоя скорость врёт.

Он изменил формулу DeliveryTime, добавив обязательные короткие остановки для живых участников. Система отметила снижение скорости и одновременное снижение риска.

На выходе не погиб никто.

Один мешок соли прорвался, потеря составила меньше двух процентов. Охранник поранил ладонь о старую скобу. Мул укусил Самека за рукав. Всё это Система посчитала мелкими событиями. Мирра заставила записать каждое.

— Мелкое становится крупным, если его забывать, — сказала она.

Артём записал.

Лог завершился.

ФАКТИЧЕСКИЙ ТРАНЗИТ ЗАВЕРШЁНПОТОК: NPC-КАРАВАН СОЛЯНОГО ПОСЕЛЕНИЯПОТЕРИ УЧАСТНИКОВ: 0ПОТЕРИ ГРУЗА: 1,8%НАРУШЕНИЯ: 0МАТЕРИАЛЬНЫЙ ВЗНОС: ПРИНЯТСИСТЕМНЫЙ МИКРОСБОР: 0,68 МЕДНОГОR_TRUST: 0,58 0,66ФАКТОР: ПОВТОРНЫЙ NPC-ПРОХОД БЕЗ СМЕРТЕЙФАКТОР: УЧАСТИЕ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ КАРАВАНОВФАКТОР: УЛУЧШЕНИЕ ПОДГОТОВКИ ВХОДА

0,66.

Линия маршрута стала толще.

Не только визуально. Артём впервые получил новый слой восприятия: не карту данжа, а слабые внешние тени будущих потоков. Не конкретные люди, не имена, не грузы. Поведенческое давление. Где-то в Прикромье, в соляном поселении, у ремесленных рядов, у аптекарской башни, у дешёвых ночлежек игроки и NPC говорили о проходе. Система не читала слова, но видела подготовку: покупку извести, пересчёт маршрута, отказ от коалиционного терминала, запросы цен, перенос времени отправки.

Маршрут начал существовать до входа в маршрут.

Вот это и был кластер.

Не караван на карте. Не отдельная сделка. Повторяемый выбор разных людей, ещё не согласованных между собой, но уже смотрящих в одну сторону.

Артём увидел это и на миг не нашёл, где заканчивается он сам. Данж, галерея, входная метка, очередь, долг Дорсу, Миррина роль, Ноксов риск, Ленина юридическая атака, коалиционный запрос — всё сцепилось в один механизм, который мог либо стать дорогой, либо перемолоть тех, кто его запускает.

Мирра на выходе повернулась к каналу.

— Третий соляной пойдёт завтра. Малый. Без срочного аптекарского. Если поставишь нас после еды для Северной слободы, я не спорю.

— Северная слобода в очереди?

— Будет. У них зерно застряло из-за нового коэффициента шлюза. Коалиция подняла цену, поставщик требует доплату, слобода режет рацион. Они уже считают мулов.

— Кто сообщил?

— Все.

— Это не источник.

— Для караванов «все» — первый источник. Потом проверяем.

Артём внёс Северную слободу в ожидаемые потоки с пометкой «проверить продовольственную срочность».

Мирра заметила.

— Не веришь?

— Проверяю.

— Хорошо. Жалость тоже продаётся.

Она ушла.

Через два часа пришёл третий караван без Мирры.

Не соляной. Северная слобода.

Шесть телег нельзя было провести через Бездну, поэтому они пришли с салазками, мешками зерна и тремя исхудавшими мулами. Во главе стоял молодой староста с лицом человека, который последние сутки учился выглядеть старше. С ним была девочка лет двенадцати, державшая учётную дощечку. Она считала мешки быстрее взрослых и всё время поправляла ремень на плече.

— Зерно для Северной слободы, — сказал староста. — Коалиционный шлюз поднял комиссию. Поставщик не отдаёт без доплаты. Мы забрали часть пешком. Если не доведём до утра, хлебная печь станет.

Артём запросил декларацию.

Груз был жизненно важным. Не потому, что они так сказали. По косвенным данным: население слободы, текущий запас зерна, прошлые поставки, повышение шлюзовой комиссии, погодные задержки на верхнем тракте. Всё сходилось.

Очередь на сегодня уже была заполнена.

Три потока прошли.

Лимит — три.

Если открыть четвёртый, риск рос: ремонтные механизмы перегреты, платформа требовала осмотра, падальщики начали менять поведение после ложных следов, а резерв ядра снова просел до 8,9%.

Если отказать, Северная слобода потеряет ночь.

Артём вызвал Мирру через роль представителя. Система отправила ей короткий сигнал по караванной метке. Ответ пришёл не сразу.

«Если зерно настоящее — веди. Запиши как превышение лимита по жизненно важному грузу. Завтра минус один коммерческий поток. И не делай из исключения привычку».

Он вывел это старосте.

— Проход разрешён как превышение лимита по жизненно важному грузу. Завтра один коммерческий поток будет снят с очереди. Потери и задержки будут записаны публично.

Староста кивнул слишком быстро.

Девочка с дощечкой спросила:

— А если коммерческий будет уже ждать?

— Ему покажут причину.

— Он может купить место?

— Нет.

— Тогда он будет кричать.

— Возможно.

— У нас тоже кричали, когда зерно делили.

Староста тихо сказал:

— Тиса.

— Что? Он же спрашивает правду.

Артём оставил девочку в отдельной пометке. Не как риск. Как будущего человека, который понимает очередь лучше взрослых.

Зерновой проход был самым медленным.

Мулы слабые, мешки плохо перевязаны, салазки цеплялись за камень. Дважды приходилось останавливаться и чинить крепления. На платформе один мешок сорвался и едва не ушёл в шахту; Тиса легла животом на металл и удержала верёвку обеими руками, пока взрослые тянули. Падальщики не атаковали, но шли параллельно по верхней трещине почти весь путь. Артём держал паровой контур готовым и терял энергию только от ожидания удара.

В центральном зале староста увидел кости и побледнел.

— Здесь погибло много?

— Да, — сказал Артём.

— От тебя?

— До меня. При мне — один.

Тиса подняла голову.

— Ты считаешь одного отдельно?

— Да.

— Правильно.

Она сказала это так, будто проверила его счёт и признала допустимым.

К выходу они пришли за полночь. Все живые. Груз цел на 96%. Один мул упал уже в овраге, но поднялся после воды.

Система зафиксировала:

ФАКТИЧЕСКИЙ ТРАНЗИТ ЗАВЕРШЁНПОТОК: ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЙ NPC-ПРОДОВОЛЬСТВЕННЫЙ ГРУЗПОТЕРИ УЧАСТНИКОВ: 0ПОТЕРИ ГРУЗА: 4%ПРЕВЫШЕНИЕ СУТОЧНОГО ЛИМИТА: ДАОСНОВАНИЕ: ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ СРОЧНОСТЬСИСТЕМНЫЙ МИКРОСБОР: 0,51 МЕДНОГОR_TRUST: 0,66 0,74ФАКТОР: ТРЕТИЙ NPC-ПРОХОД БЕЗ СМЕРТЕЙФАКТОР: ЖИЗНЕННО ВАЖНЫЙ ГРУЗ ДОСТАВЛЕНФАКТОР: ПУБЛИЧНОЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ С ОБОСНОВАНИЕМ

0,74.

Та же цифра, с которой началась война. Теперь она была доверием, не медью.

Поверх карты всплыло новое уведомление.

STABLE CARAVAN CLUSTER: DETECTEDBEHAVIORAL REPETITION: CONFIRMEDNPC_FLOW_SUBSTITUTION: LOCALPLAYER_FLOW_INTEREST: EMERGINGROUTE TRUST: LOW-MEDIUM / GROWINGCANDIDATE FUNCTION: TRANSIT ORGANOBSERVATION PERIOD: ACTIVE

Артём не закрыл окно.

Transit Organ.

Ещё не TransitDungeon. Но уже не аварийный проход. Система рассматривала Бездну как орган, через который движется не рейд, не добыча, не смерть, а чужая экономическая жизнь.

Он хотел зафиксировать всё, пока не отключится. Но в этот момент реальный канал открылся резко, без предупреждения.

Свет был белым.

Не в данже. Там всё оставалось чёрным и синим. Белый пришёл из внешнего мира, через медицинский контур, вместе с шумом дверного замка и голосом Лены.

— Я имею право хотя бы увидеть его через стекло. Не трогать, не входить в стерильную зону. Просто увидеть.

Мужской голос ответил:

— Посещение ограничено регламентом безопасности. Пациент находится в активной нейросессии.

— Пациент или оператор? В ваших документах оба статуса. Вы сами не определились, что подписали.

— Я не уполномочен обсуждать юридические формулировки.

— Тогда позовите того, кто уполномочен.

Пауза. Шаги. Шуршание одежды. Лена дышала ровно, но в этом ровном дыхании было усилие, как у человека, который держит дверь плечом.

Потом прозвучал женский голос.

Раума Хесс.

— Елена Соколова?

— Да.

— Я доктор Хесс, медицинский директор контура. Ваш брат получает необходимое наблюдение. На данный момент очный доступ невозможен.

— Почему?

— Нестандартная активность сессии.

— Это не причина для запрета родственнику видеть тело через стекло.

— Это причина для ограничения любых внешних стимулов.

— Он в капсуле. Какие внешние стимулы от моего взгляда через стекло?

— Визуальное присутствие родственника может быть зафиксировано периферийными датчиками, если пациент находится в пограничном состоянии.

— То есть он может меня воспринять?

Пауза была короткой, но Артём услышал её как сбой.

— Я сказала: если пациент находится в пограничном состоянии.

— Вы только что сказали достаточно. Он не просто объект сессии. Он может реагировать.

— Вы неверно интерпретируете медицинский комментарий.

— Тогда дайте письменный.

— Мы подготовим официальный ответ.

— Сегодня.

— В установленные сроки.

— Нет. Сегодня. Потому что вы уже повысили риск-профиль, подсунули ему добровольное прерывание и зафиксировали отказ, хотя он не может получить независимую консультацию.

В голосе Хесс не появилось злости. Только холодная гладкость.

— Ваш брат самостоятельно отказался от рекомендованной диагностики.

— Самостоятельно? У него есть исходящий канал связи?

Молчание.

Лена нажала туда, где документная кожа была тонкой.

— Он может написать мне? Может запросить адвоката? Может получить объяснение последствий? Или вы считаете согласием на отказ нажатие внутри среды, где вы контролируете интерфейс?

— Вы сейчас делаете серьёзные обвинения.

— Я сейчас задаю простой вопрос.

Артём пытался отправить хоть что-то. Один бит. Один знак. Любую ошибку, которую Лена могла бы увидеть как ответ. Система блокировала.

ИСХОДЯЩИЙ КАНАЛ НЕДОСТУПЕНИСХОДЯЩИЙ КАНАЛ НЕДОСТУПЕНИСХОДЯЩИЙ КАНАЛ НЕДОСТУПЕН

Доктор Хесс сказала:

— Мы не можем предоставить доступ к телу до завершения внутренней оценки.

Тело.

Лена ухватила слово.

— Значит, тело существует в обслуживаемом статусе. Покажите мне визуальное подтверждение, что оно здесь.

— Это невозможно.

— Тогда я фиксирую отказ в подтверждении местонахождения моего брата.

— Вы можете фиксировать всё, что считаете нужным.

— Я так и сделаю.

Шаги. Ближе к микрофону. Возможно, Лена подошла к стеклу, за которым её не пустили дальше.