Белый Янтарь Тени Альбертины

Одна из теней отделилась от стены и двинулась к ней. Алиса замерла. Тень была в мантии, с капюшоном, скрывавшим лицо. Но голос - голос она узнала. Это был Кальп. Или его отпечаток.

- Ты пришла, - произнёс он. - Я ждал тебя. Я верил, что ты придёшь. Но готова ли ты? Готова ли ты увидеть то, что скрыто внизу? Готова ли ты заплатить цену?

- Я готова, - ответила Алиса.

Тень Кальпа покачала головой.

- Все так говорят. Но когда они доходят до двери, многие поворачивают назад. Потому что дверь требует крови. Крови оператора. Ты готова отдать свою кровь?

- Я уже отдала, - ответила Алиса. - Больше, чем ты можешь представить.

Тень замолчала. Затем медленно растаяла, растворилась в мерцающем свете янтарных панелей. Алиса продолжила спуск.

Ещё двадцать метров вниз - и лестница кончилась. Алиса стояла перед массивной дверью. Она была сделана не из камня, не из металла - из чёрного янтаря. Того самого, который она так хорошо знала. Того самого, который поглощал свет, а не отражал его. Дверь была огромной - метра три в высоту и полтора в ширину, - и на её поверхности были вырезаны барельефы. Деревья. Корни, уходящие вглубь. Ветви, тянущиеся к небу. И в центре - символ. Стилизованная буква «К» в круге, перечёркнутая молнией. Знак Круга Альбертины.

По бокам двери были бронзовые засовы - массивные, покрытые патиной, с рукоятками в виде змей, кусающих собственный хвост. Уроборос. Символ вечности. Алиса вспомнила, что говорил Эвальд: дверь требует биометрической идентификации. Крови. Она знала, что делать.

Она достала скальпель из аптечки, которую всегда носила с собой, и сделала небольшой надрез на ладони - той самой, где пульсировал шрам-лабиринт. Кровь выступила мгновенно - не красная, а с золотистым отливом, результат действия Крови Предтеч. Алиса приложила ладонь к двери, туда, где был вырезан символ Круга. Дверь вздрогнула. Засовы заскрежетали, приходя в движение. И дверь начала открываться - не распахиваться, а словно таять, осыпаться песком, как будто время, застывшее в янтаре, вдруг потекло в обратную сторону.

Через несколько секунд от двери не осталось ничего, кроме горстки тёмной пыли на полу. Перед Алисой открылся проход - и то, что она увидела, заставило её замереть.

За дверью была анфилада залов. Не пещера, не катакомбы - именно залы. Высокие, с арочными сводами, уходящими в темноту, они напоминали интерьеры старинных университетов. Библиотеки. Лаборатории. Лекционные аудитории. Но всё это было под землёй, на глубине почти ста метров, и вместо электрических ламп здесь царил другой свет - призрачный, синеватый, исходящий от колоний биолюминесцентного мха, который покрывал стены и потолки. Того самого мха, который питался энергией распада древних книг. Того самого, который она уже видела в катакомбах.

Алиса сделала шаг вперёд - и оказалась в огромном круглом зале. Это была ротонда. Вдоль стен, уходя вверх на двадцать метров, стояли стеллажи. Не деревянные, не металлические - янтарные. Сделанные из цельных блоков прессованной смолы, они светились изнутри, и на их полках лежали книги. Сотни, тысячи книг. Некоторые были в кожаных переплётах, другие - просто стопки пергамента, третьи - янтарные пластины с выгравированными символами. Это был Архив Альбертины. Тот самый, который Кальп и его коллеги создали двести лет назад. Тот самый, который хранил знания, способные изменить мир - или разрушить его.

В центре ротонды, на возвышении, стоял массивный стол, заваленный бумагами, приборами и алхимическими инструментами. Рядом со столом - кресло, в котором кто-то сидел. Вернее, что-то. Это был не человек. Это была проекция, голограмма, сотканная из света и тени. Архивариус. Он поднял голову - его лицо, как и в прошлый раз, постоянно менялось, принимая черты разных людей, - и посмотрел на Алису.

- Добро пожаловать в Архив, оператор, - произнёс он. - Ты прошла через дверь. Ты доказала своё право. Теперь ты можешь задавать вопросы. Но помни: каждый ответ имеет цену. Готова ли ты платить?

Алиса кивнула.

- Я готова. Расскажи мне всё.

Архивариус поднялся из кресла. Его проекция стала ярче, чётче, словно он собрал энергию из окружающего пространства. Он начал говорить - и его голос, как всегда, был многоголосым, составленным из десятков, сотен голосов.

- Я был создан в 1804 году, - начал он. - Сразу после смерти Канта. Мой создатель - Теодор Кальп. Он взял фрагмент своего сознания и загрузил его в янтарную матрицу. Так я родился. Моя задача - охранять Архив. Следить, чтобы знания, хранящиеся здесь, не попали в руки тех, кто использует их во зло. Я делал это двести лет. Я проверял каждого, кто приходил. Задавал три вопроса. И большинство не проходило.

- Три вопроса, - повторила Алиса. - Эвальд рассказывал мне о них. Но он не сказал, что будет после того, как я на них отвечу.

- После того, как ты ответишь, - произнёс Архивариус, - ты получишь доступ к Архиву. Ко всем книгам, ко всем записям, ко всем артефактам. Ты сможешь читать, изучать, понимать. Но ты также возьмёшь на себя ответственность. Ответственность за знание. За то, как ты его используешь. Многие до тебя брали эту ответственность - и не справлялись. Они становились призраками. Тенями. Ты видела их на стенах. Это они - те, кто не прошёл до конца.

- Призраки Альбертины, - сказала Алиса. - Я знаю о них. Кальп предупреждал меня. Я должна остановить их.

- Да, - подтвердил Архивариус. - Ты должна. Но сначала ты должна понять, что они такое. И для этого тебе нужно пройти испытание. Я задам тебе три вопроса. Если ты ответишь честно - ты пройдёшь. Если солжёшь - останешься здесь навсегда. Как они.

Алиса глубоко вздохнула.

- Я готова. Задавай.

Архивариус кивнул. И вокруг них начала сгущаться тьма.

Тьма сомкнулась, и Алиса оказалась в белой пустоте. Ни стен, ни пола, ни потолка - только бесконечное белое пространство, в котором не было ничего, кроме неё и голоса Архивариуса.

- Первый вопрос, - произнёс Архивариус. - Если ты узнаешь, что твой друг через год станет убийцей, убьёшь ли ты его сейчас?

Алиса ожидала этого вопроса. Эвальд предупредил её. Но одно дело - знать вопрос заранее, и совсем другое - отвечать на него, чувствуя, как каждое твоё слово взвешивается на невидимых весах. Она закрыла глаза и подумала. О ком спрашивает Архивариус? Об Игоре? О Дмитрии? Об Ольге? Кто из них мог бы стать убийцей? Или это абстрактный вопрос, проверяющий её этические принципы? Она не знала. Но она знала: ложь здесь смертельна. Нужно отвечать правду. Какой бы она ни была.

- Я не знаю, - сказала она. - Я не знаю, что бы я сделала. Я могу сказать, что попыталась бы изменить будущее. Поговорить с ним. Предупредить его. Сделать всё, чтобы предотвратить убийство. Но если бы ничего не помогло... если бы я знала наверняка, что он убьёт невинного человека... я не знаю, смогла бы я убить его. Наверное, нет. Потому что я люблю своих друзей. И я не могу представить, чтобы кто-то из них стал убийцей. Возможно, это слабость. Возможно, это слепота. Но это правда.

Архивариус молчал. Пауза длилась, казалось, вечность. Затем он произнёс:

- Ответ принят. Переходим ко второму вопросу.

Белая пустота изменилась. Теперь Алиса стояла на берегу моря - того самого, янтарного, которое она видела во сне о Предтечах. Волны, золотые и светящиеся, накатывали на песок. Над водой висели три луны. А на песке, у самой кромки, лежал камень. Обычный булыжник. Серый, невзрачный.

- Второй вопрос, - произнёс Архивариус. - Является ли камень разумным, если он помнит прикосновение каждого дождя?

Алиса подошла к камню и присела рядом с ним. Она понимала, о чём этот вопрос. О лесе. О Матери-Смоле. О памяти, которая хранится в янтаре. Память - это разум? Или разум - это нечто большее?

- Я думаю, - медленно произнесла она, - что память - это необходимое, но не достаточное условие для разума. Камень может помнить. Янтарь помнит всё, что происходило на Земле за пятьдесят миллионов лет. Но помнить - не значит осознавать. Не значит чувствовать. Не значит выбирать. Лес, который создали Предтечи, не просто помнил. Он мыслил. Он чувствовал. Он любил. Он был разумен - не так, как человек, но всё же разумен. А этот камень... - она коснулась булыжника. - Он просто камень. Его память мертва. В ней нет жизни. Нет воли. Нет любви. Поэтому нет, камень не разумен. Даже если он помнит.

Архивариус снова замолчал. Затем:

- Ответ принят. Переходим к третьему вопросу.

Берег моря исчез. Алиса оказалась в пустоте. Но это была не белая пустота, как в прошлый раз. Это была чёрная пустота. Абсолютная. Бесконечная. Не было ни света, ни звука, ни тепла, ни холода. Не было времени. Не было пространства. Было только ничто - то самое ничто, которое, согласно некоторым космологическим теориям, наступит после тепловой смерти Вселенной. Вечность пустоты. Вечность одиночества.

Алиса стояла - или висела? - в этой пустоте и чувствовала, как страх подступает к горлу. Третий вопрос Архивариуса был невербальным. Он не спрашивал словами. Он просто оставил её здесь. И она знала: если она не справится, если она сломается, то останется в этой пустоте навсегда. Как призраки Альбертины. Как те, кто не прошёл испытание.

Она закрыла глаза. Она подумала о тех, кого любила. О матери, которая пожертвовала всем, чтобы защитить её. О деде, который верил в неё до последнего вздоха. Об Игоре, который отдал за неё жизнь. Об Ольге, Дмитрии, Эвальде - обо всех, кто всё ещё ждал её наверху. Она подумала о лесе. О Матери-Смоле. О Предтечах, которые засеяли Землю янтарём и надеялись, что однажды появится оператор, способный завершить начатое. Она подумала о себе. О том, кем она была и кем стала. О том, что она прошла через ад и выжила. И она поняла: эта пустота - не конец. Это испытание. И она пройдёт его. Не потому, что она сильнее других. А потому, что она не одна. Даже здесь, в абсолютном ничто, она чувствовала связь с теми, кто ждал её. С лесом. С Кругом. С самой реальностью, которую она поклялась защищать.

- Я не боюсь, - сказала она вслух, и её голос прозвучал в пустоте неожиданно громко. - Я не боюсь одиночества. Я не боюсь смерти. Я не боюсь ничего. Потому что я - оператор. Я - ключ. Я - страж. И я не сдамся. Никогда.

Пустота исчезла. Алиса снова стояла в ротонде, перед Архивариусом.

- Ты прошла, - произнёс он, и в его голосе звучало что-то похожее на уважение. - Ты ответила честно. Ты не сломалась. Ты достойна. Теперь ты можешь войти в Архив. Все двери открыты для тебя. Вся мудрость Альбертины - твоя. Используй её. И помни: знание - это не власть. Это ответственность.

Алиса кивнула. Она знала. Она всегда это знала.

После того как Архивариус признал её достойной, он указал Алисе на проход в дальнем конце ротонды. Там, за аркой, начиналась анфилада залов - тех самых, которые она видела мельком, когда только вошла. Теперь они были открыты для неё. Освещённые всё тем же синеватым светом биолюминесцентного мха, они простирались вперёд, насколько хватало глаз. Архив Альбертины был огромен. Гораздо больше, чем она себе представляла. Это был не просто склад книг - это был целый подземный университет, построенный алхимиками и учёными XIX века для сохранения знаний, которые не должны были попасть в неподготовленные руки.

Алиса шла по анфиладе, и её шаги гулко отдавались под высокими сводами. Она проходила мимо стеллажей, заполненных книгами. Некоторые были на латыни, другие - на немецком, третьи - на языках, которых она не знала. Но, к её удивлению, она понимала их. Имплант, настроенный на язык Предтеч, каким-то образом расшифровывал и человеческие языки - возможно, потому, что все они в конечном счёте восходили к одному источнику. К тому самому мета-языку, который был записан в четвёртом блоке файловой системы «Мозга». Она читала названия: «Трактат о природе времени», «О взаимодействии сознания и материи», «Квантовые свойства балтийского янтаря», «История Круга Альбертины от основания до раскола», «Дневники Теодора Кальпа, том I–XII». Всё это было здесь. Вся мудрость, накопленная поколениями операторов, ждала её.

В одном из залов она нашла то, что искала. Отдельный стеллаж, помеченный символом «К» в круге, перечёркнутым молнией. Здесь хранились личные вещи Кальпа: его лабораторные журналы, переписка с Амалией, чертежи первых Пси-призм. И здесь же - небольшой янтарный ларец, запертый на замок. Алиса прикоснулась к нему, и замок открылся сам собой. Внутри лежала книга. Не рукописная, не печатная - янтарная пластина, на которой был выгравирован текст на языке Предтеч. «Сердце Альбертины. Инструкция по активации». Та самая, о которой говорил Эвальд. Та самая, которая должна была помочь ей остановить призраков.

Она взяла пластину и прижала к груди. Теперь у неё было всё, что нужно. Знание. Ключ. И цель.

Когда она вернулась в ротонду, Архивариус ждал её.

- Ты нашла то, что искала, - произнёс он.

- Да, - ответила Алиса. - Но у меня есть ещё вопросы. Кто такие призраки Альбертины на самом деле? Почему они пробудились именно сейчас? И как их остановить?

Архивариус долго молчал, прежде чем ответить.

- Призраки - это не просто операторы прошлого, - сказал он наконец. - Это частицы сознания, которые были оторваны от своих носителей и заперты в сети. Они были созданы «Фатум-инжинирингом». Каждый раз, когда кто-то использовал Комнату для изменения реальности, часть его души оставалась в янтаре. Эта часть не могла уйти. Не могла умереть. Не могла забыть. Она была обречена вечно скитаться по сети, помня всё, что сделала, и не в силах ничего изменить. Кальп называл их «тенями». Он пытался освободить их, но не смог. И теперь, после рассеивания «Мозга», они пробудились. Их тысячи. И они жаждут мести.

- Мести кому?

- Всем, кто ещё жив. Всем, кто не разделил их участь. Всем, кто, как они считают, виновен в их страданиях. Они не различают правых и виноватых. Для них все люди - враги. И если они вырвутся из сети в реальный мир, начнётся катастрофа.

- Как их остановить?

- Есть только один способ, - ответил Архивариус. - «Сердце Альбертины». Это артефакт, созданный Кальпом незадолго до того, как он запер себя в симуляции. Он находится в самой глубокой части подземелий. Там, где бьётся сердце леса. Если ты активируешь его, он поглотит всех призраков. Вернёт их в сеть. Упокоит. Но для этого тебе придётся отдать часть себя. Часть своей души. Готова ли ты?

Алиса вспомнила слова Кальпа: «Ты должна стать любовью». Она поняла, что это значит. Она должна отдать свою любовь тем, кто её лишён. Призракам. Теням. Всем, кто страдает в сети. Это и есть последняя жертва. Не смерть. Не растворение. А сострадание.

- Я готова, - сказала она.

Архивариус кивнул.

- Тогда иди. И пусть лес хранит тебя.

Глава 4: Лабиринт вопросов

Часть 1. Порог Архива

Алиса стояла на пороге центрального зала Архива и смотрела в темноту. Позади неё осталась анфилада залов с тысячами книг, впереди - просторное помещение, залитое всё тем же призрачным синеватым светом биолюминесцентного мха. В центре зала, на массивном постаменте из цельного янтаря, лежала книга. Не рукопись, не кодекс - это был оригинал «Кодекса Альбертины», та самая книга из янтарных пластин, копию которой она держала в руках несколькими месяцами ранее. Она светилась, и её свечение было тревожным, пульсирующим, словно книга знала, что её сейчас откроют. Словно она ждала этого момента двести лет.

Архивариус, чья проекция парила над постаментом, наблюдал за ней. Его лицо, как всегда, менялось, но в нём угадывалось напряжение. Он знал, что сейчас начнётся. Знал, что от следующих нескольких минут зависит всё. Не только судьба Алисы, но и судьба Архива. Судьба сети. Судьба реальности.

- Ты готова, - произнёс он. Это был не вопрос, а утверждение. - Ты прошла долгий путь, чтобы оказаться здесь. Ты сражалась с врагами, теряла друзей, жертвовала собой. Всё это привело тебя к этому моменту. Но знай: то, что ждёт тебя за этой дверью, - не просто испытание. Это трансформация. Ты выйдешь отсюда другой. Или не выйдешь вовсе.

Алиса кивнула. Она знала, на что идёт. Знала с того самого момента, как Эвальд рассказал ей о трёх вопросах. Знала, что Архивариус не прощает лжи. Знала, что третий вопрос - самый трудный, - может сломать её. Но она была готова. Потому что у неё не было выбора. Потому что призраки Альбертины уже начали просачиваться в реальный мир, и если она не остановит их сейчас, будет поздно.

Она сделала шаг вперёд. Переступила невидимую черту, отделявшую вестибюль от центрального зала. И в тот же миг реальность погасла.

Мир исчез. Не было ни стен, ни пола, ни потолка. Не было Архивариуса, не было постамента с Кодексом. Была только пустота - белая, бесконечная, абсолютная. Алиса висела в этой пустоте, не чувствуя ни верха, ни низа, ни собственного тела. Она была просто сознанием, точкой в океане ничто. Но она не испугалась. Она уже бывала здесь - или в похожем месте, - когда проходила тест Архивариуса в свой первый визит. Тогда она тоже оказалась в белой пустоте, и Архивариус задавал ей вопросы. Сейчас всё повторялось. Но с одним отличием. В прошлый раз она была новичком, только начинавшим свой путь. Теперь она была оператором. Она прошла через ад и выжила. И она была готова ко всему.

В пустоте начали появляться символы. Математические формулы, написанные на языке Предтеч, закружились вокруг неё, как снежинки в метели. Это были не просто абстрактные знаки - это были концепты. Идеи. Мысли, обретшие форму. Алиса узнала некоторые из них: уравнение Шрёдингера, преобразование Фурье, матрицы плотности. Но были и другие - те, которые не имели аналогов в человеческой математике. Формулы, описывающие структуру мультивселенной, законы вероятностных ветвей, принципы «Фатум-инжиниринга». Всё это кружилось вокруг неё, и она понимала: это не случайность. Архивариус готовит её. Настраивает её сознание на восприятие того, что последует дальше.

Из белой пустоты проступила фигура. Архивариус. Здесь, в этом виртуальном пространстве, он выглядел иначе - не как мерцающая голограмма, а как человек. Высокий, худощавый, в старомодном сюртуке, с лицом, которое наконец-то перестало меняться. Он был похож на Кальпа - каким Алиса видела его в своих видениях. Те же горящие глаза. Тот же высокий лоб. Та же печальная улыбка. Он был создан по образу и подобию своего создателя. И сейчас он смотрел на Алису с выражением, которое она не могла точно определить: смесь надежды, тревоги и... гордости?

- Добро пожаловать, оператор, - произнёс он. - Ты переступила порог. Теперь начнётся испытание. Я задам тебе три вопроса. От твоих ответов зависит, останешься ли ты в живых и получишь ли доступ к Архиву. Если ты солжёшь - пустота поглотит тебя. Если ты ответишь честно - ты пройдёшь.

- Я готова, - сказала Алиса. - Задавай.

Архивариус поднял руку, и белая пустота изменилась. Вокруг них возникли образы - нечёткие, как старые фотографии, но достаточно ясные, чтобы понять, что на них изображено. Алиса увидела себя. И Игоря. Они стояли на маяке, за несколько часов до штурма. Игорь смеялся, рассказывая какую-то историю, а она улыбалась, слушая его. Это было хорошее воспоминание. Одно из последних.

- Представь, - произнёс Архивариус, и его голос звучал безжалостно, - что ты знаешь будущее. Не вероятности, не ветви - точное, определённое будущее. Ты знаешь, что через год этот человек - твой друг, твой соратник, тот, кто спасал тебе жизнь, - станет убийцей. Не по своей воле. Не по случайности. Он будет вынужден убить - чтобы защитить кого-то, кого любит. Но он убьёт невинного. Того, кто не заслуживал смерти. И ты знаешь это сейчас. За год до того, как это произойдёт. У тебя есть выбор. Ты можешь убить его сейчас - и спасти невинного. Или ты можешь оставить его в живых - и позволить убийству свершиться. Что ты выберешь?

Алиса смотрела на образ Игоря, и её сердце разрывалось. Она знала, что это всего лишь симуляция. Знала, что Архивариус испытывает её. Но вопрос был не абстрактным. Он был о ней. О её принципах. О том, как далеко она готова зайти ради того, что считает правильным. Она вспомнила, что говорил Кальп. Вспомнила, что говорил дед. Вспомнила, что чувствовала, когда Игорь погиб, прикрывая её. И она ответила.

- Я не убью его, - сказала она. - Не сейчас. Не за год до того, как это произойдёт. Потому что будущее не определено. Даже если я знаю его - оно может измениться. Я попытаюсь изменить его. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы предотвратить убийство. Я поговорю с ним. Предупрежу его. Найду того, кого он должен будет убить, и защищу. Я потрачу этот год не на то, чтобы выбрать между двумя убийствами, а на то, чтобы не допустить ни одного. Если у меня не получится - тогда я приму ответственность. Но я не стану убийцей заранее. Потому что это против всего, во что я верю. Против того, ради чего я сражаюсь. Против леса, который хочет сохранить жизнь, а не отнять её.

Архивариус молчал. Образ Игоря растаял. Формулы, кружившиеся вокруг, замерли. Затем он произнёс:

- Ответ принят. Ты не пыталась угадать «правильный» ответ. Ты сказала то, во что веришь. Это честно. Переходим ко второму вопросу.

Пустота снова изменилась. Теперь Алиса стояла в библиотеке - той самой, которую она видела в одном из своих снов. Бесконечные стеллажи, уходящие в темноту. Книги, сделанные из янтаря. И на одном из стеллажей - камень. Обычный, серый, невзрачный. Тот самый, который она уже видела во время первого испытания.

- Второй вопрос, - произнёс Архивариус. - Ты уже отвечала на него однажды. Но теперь у тебя больше знаний. Больше опыта. Ты знаешь, что такое информация. Знаешь, что она не умирает. Знаешь, что янтарь хранит память о каждом событии, которое когда-либо происходило. И теперь я спрашиваю тебя снова: является ли информация живой? Может ли камень, помнящий прикосновение каждого дождя, считаться разумным существом? И если да - то заслуживает ли он защиты? Заслуживает ли он любви?

Алиса подошла к камню и положила на него ладонь. Он был холодным. Но она знала: если бы это был кусочек янтаря, он был бы тёплым. Потому что янтарь живой. Не в биологическом смысле - в информационном. Он хранит память. Он реагирует на прикосновение. Он общается. А этот камень - просто камень. Его память - если она вообще есть - мертва. Она не порождает новых мыслей. Не создаёт новых связей. Не развивается.

- Я думаю, - медленно произнесла Алиса, - что информация может быть живой. Но не всякая информация. Жизнь - это не просто хранение данных. Это способность к самоорганизации. К эволюции. К творчеству. Лес, созданный Предтечами, обладал этими качествами. Он не просто помнил прошлое - он создавал будущее. Он мыслил. Он чувствовал. Он любил. Поэтому он был жив. И поэтому он заслуживал защиты. Но этот камень... - она убрала ладонь. - Он не живой. Он - просто запись. Архив. Памятник. Его можно уважать, но нельзя любить. Нельзя защищать как живое существо. Потому что в нём нет искры. Нет воли. Нет души.

- А если бы в нём была искра? - спросил Архивариус. - Если бы каждая частица информации, записанная в этом камне, была частью большего целого? Частью сети? Частью леса? Заслуживала бы она тогда защиты?

Алиса задумалась. Она поняла, куда клонит Архивариус. Он говорил не о камне. Он говорил о ней. О том, чем она стала. О её сознании, распределённом по сети. О её душе, разлитой в миллионах кусочков янтаря. Она сама теперь была информацией. Живой информацией. И вопрос Архивариуса был о том, считает ли она себя достойной защиты. Достойной любви.

- Да, - ответила она. - Заслуживала бы. Потому что искра - это и есть жизнь. Не важно, где она находится. В камне, в дереве, в человеке, в операторе. Если есть искра - есть и право на существование. Есть право на защиту. Есть право на любовь.

Архивариус кивнул.

- Ответ принят. Переходим к третьему вопросу.

На этот раз переход был не плавным, а резким. Белая пустота исчезла, и Алиса оказалась в абсолютной тьме. Не было ни звука, ни света, ни тепла. Не было даже ощущения собственного тела. Она была точкой сознания, парящей в бесконечном ничто. Она знала, что это такое. Архивариус показывал ей тепловую смерть Вселенной. Гипотетическое состояние, в котором вся энергия равномерно распределена, все звёзды погасли, вся материя распалась, и не осталось ничего, кроме вечной, неизменной пустоты. Это был не просто образ. Это была симуляция - настолько реальная, что Алиса чувствовала холод, пронизывающий каждую клетку её несуществующего тела. Чувствовала одиночество - такое глубокое, такое абсолютное, что оно грозило поглотить её.

Она знала, что это испытание. Третий вопрос Архивариуса всегда был невербальным. Он не спрашивал - он показывал. И тот, кто не выдерживал этого зрелища, кто ломался под тяжестью бесконечного ничто, оставался здесь навсегда. Становился призраком. Тенью. Алиса не хотела становиться тенью. Она хотела жить. Она хотела вернуться. Она хотела завершить начатое.