Данж без правил: Крафт, NPC и война

Если труда живого мастера нет, почему вес профессии продолжает поднимать цену почти на сорок процентов?

Он раскрыл строку.

Интерфейс мигнул и выдал красное предупреждение.

Системный интерфейс показал: доступ ограничен.

Системный интерфейс показал: индекс — Craft прайм.

Системный интерфейс показал: составная профессия — архитектор душ.

Системный интерфейс показал: профессиональный класс — архитектор душ.

Системный интерфейс показал: рыночный статус — вымерла.

Системный интерфейс показал: вес крафтового индекса — активна.

Системный интерфейс показал: залоговая ссылка — скрыта.

В мастерской потянуло холодом.

Не настоящим. Системным. Так менялась температура, когда под обычной логикой обнаруживался финансовый протокол.

Артём прочитал строки ещё раз.

Системный интерфейс показал: рыночный статус — вымерла.

Системный интерфейс показал: вес крафтового индекса — активна.

Мёртвая профессия не должна иметь активного веса. Память о профессии могла увеличивать цену предметов. Лицензия на шаблоны — тоже. Но активный индексный вес означал, что где-то в расчётах существует обеспечивающий объект. Что-то, на что рынок ссылается как на сохранённую ценность.

Нокс перестал улыбаться.

— Ты это видишь?

— Да.

— Не должен.

— Уже поздно.

Хардвен шагнул ближе.

— Что вы видите?

Нокс посмотрел на Артёма, затем на сломанный стабилизатор.

— Дыру в сказке о вымерших мастерах.

Артём провёл запрос глубже.

Системный интерфейс показал: залоговая ссылка — скрыта.

Системный интерфейс показал: запрашивается юрисдикционное основание.

Системный интерфейс показал: основание — повреждённый сертифицированный предмет обнаружен в аварийной мастерской Суверенного Данжа.

Системный интерфейс показал: основание — профессиональное повреждение NPC произошло во время извлечения под защитой данжа.

Системный интерфейс показал: частичное раскрытие разрешено.

Воздух над лепестками изменился.

Сначала появились цифры. Потом — закрытые поля. Потом — одна строка, вырванная из реестра, как кусок кости из старой раны.

Системный интерфейс показал: идентификатор души — скрыто.

Системный интерфейс показал: профессиональный класс — архитектор душ.

Системный интерфейс показал: ранг мастера — прайм.

Системный интерфейс показал: статус залога — активна.

Системный интерфейс показал: форма актива — замороженный профессиональный актив.

Системный интерфейс показал: источник долга — запечатано.

Системный интерфейс показал: вес крафтового индекса — зафиксирован.

Системный интерфейс показал: держатель — коалиционный пул ремесленных инструментов.

Марн наконец поднял голову.

Может, он не понимал строк. Может, в нём сработала остаточная реакция NPC на слово «профессиональный класс». Но его пальцы сжались на алебарде чуть крепче.

Хардвен смотрел на интерфейс так, будто тот заговорил на языке, где каждое слово стоило чужой жизни.

— FrozenSkillAsset, — медленно прочитал он. — Что это?

Нокс ответил не сразу. Он отвёл взгляд от строки и посмотрел на стены мастерской. На старые цепи, пустые формы, сломанные держатели. Впервые за всё время он не пытался оценить предметы.

— Замороженный профессиональный актив, — сказал он наконец. — Так это переводится на рыночный язык.

— Не рыночный. Человеческий.

Нокс усмехнулся без звука.

— На человеческом языке такое не придумывают.

Артём поднялся.

Сломанный стабилизатор лежал между ними, аккуратный и дорогой, с семью лепестками сертифицированной ошибки. Рейд выжил. Не весь и не целым. Марн дышал, но его профессия была вывихнута из души. Хардвен уже считал будущие претензии. Дэвиан с почерневшими пальцами молча гасил остатки чужого агро-модуля в собственных каналах. Игроки проверяли слоты, боясь найти там не потерю здоровья, а чужую жизнь, случайно попавшую в их интерфейс.

Артём смотрел только на одну строку.

Системный интерфейс показал: форма актива — замороженный профессиональный актив.

Профессия не умерла.

Её похоронили в индексе, оставив торговаться надгробие. А где-то под слоями финансовых протоколов хранилась душа мастера, не живая и не мёртвая, достаточно сохранённая, чтобы обеспечивать цену, и достаточно закрытая, чтобы никто не задавал вопросов.

Система выдала последнюю строку частичного доступа:

Системный интерфейс показал: предупреждение — взаимодействие с заложенными профессиональными душами может вызвать претензии уполномоченных держателей.

Артём закрыл ладонью интерфейс, но буквы всё равно остались перед глазами.

— Нокс.

— Да?

— Найди мне всё, что можно найти по «Craft прайм».

— Это закрытый индекс.

— Значит, найди то, что вокруг него.

— Это будет дорого.

Артём посмотрел на Марна, который снова пытался вспомнить хват.

— Дорого уже было.

Нокс кивнул. Без шутки. Без торговли.

Хардвен поднял сломанный лепесток стабилизатора и сжал его в кулаке. Металл не погнулся. Хороший материал. Идеальный материал. Предмет, которому не хватило только одного — живой руки, способной понять, что правильный чертёж убивает, если мир перед ним изменился.

Артём развернул перед собой старую карту аварийной мастерской. В дальнем углу, под слоем отключённых ремонтных линий, нашлась запечатанная дверь без названия. На ней не было коалиционной печати. Только стёртая метка прежнего цеха и пустой паз под инструмент, которого здесь больше не существовало.

Система попыталась классифицировать дверь.

Системный интерфейс показал: доступ к архиву мастерской.

Системный интерфейс показал: требуемая профессия — архитектор душ.

Системный интерфейс показал: статус — unavailable.

Затем, после задержки, поверх старой строки появилась новая.

Системный интерфейс показал: обнаружен связанный замороженный профессиональный актив.

Системный интерфейс показал: возможный территориальный след — не разрешён.

Артём медленно убрал руку от интерфейса.

За дверью не было ответа. Только первый след. Старый, залоговый, спрятанный под словом «вымерла».

И этого оказалось достаточно, чтобы весь рынок редких профессий на краю зрения дрогнул едва заметной красной линией.