Школьные Чародеи: Котёнок

Глава 12

Утро пятницы началось с шёпота в соседней комнате.

– Мне снова нейросеть снилась, – услышал Коля, просыпаясь. – Только сегодня было… по-другому. Я не просто ходил по комнатам и двигал гирьки, а ещё и мостики достраивал… ну связи между слоями. Я просто смотрел на неё во сне и понимал: вот здесь получается тупик, а должна быть связь вон туда – и она сразу появлялась. Сама. Как будто я не придумывал, а просто видел, где её не хватает, и она сразу вставала на место.

Коля сел на кровати, сунул ноги в тапки. Артур сидел напротив и, прикрыв глаза, проверял нейросеть.

– Арик, – сказал он через несколько секунд. – Ну да, ты реально это делаешь. Нейросеть стала… точнее, что ли. И изменения в слоях действительно есть. А ещё она начала генерировать запросы.

– В смысле?

– Она сама предлагает слова и образы для обмена с котёнком. Раньше мы ей вручную скармливали материал, а она только переваривала. А сейчас она выдаёт списки: вот это слово пока не подтверждено, вот этот корень нужно уточнить, вот в этой области не хватает данных – предлагаю обменяться такими-то понятиями.

– Это она из-за моих исправлений?

– Может быть. А может, просто набралась критическая масса данных, и она перешла на следующий уровень. Это как в мозгах: пока знаний мало – это просто одиночные факты. А когда их становится больше, то понимаешь, как они связаны и почему всё именно так устроено.

– А скорее всего и то, и другое. – Коля окончательно проснулся. – Арик ускорил развитие нейросети, и она быстрее перешла на следующий уровень. Только девочек предупредите, чтобы не готовили следующий пакет для котёнка. Пусть теперь нейросеть этим занимается.

* * *

В обед девочки появились в столовой с горящими глазами.

– Грибы! – выпалила Кира, ставя поднос на стол.

– Что – грибы?

– У нас было занятие про грибы, и это невероятно.

– Рассказывай нормально, – попросил Арик. – С начала.

Кира набрала воздуха.

– Ладно. Так вот, во-первых, грибы – это не растения. Это вроде как все знают, но никто не задумывается, насколько. У всех растений есть фотосинтез, они питаются солнечным светом, водой и углекислым газом. А грибы так не умеют. Они получают энергию совсем по-другому.

– Как?

– Они выделяют пищеварительные ферменты наружу. Прямо в почву, в дерево, в то, на чём растут. Ферменты расщепляют органические вещества снаружи, а грибница всасывает готовые питательные вещества. Преподаватель это так объяснила: представьте, что у вас желудок вывернут наизнанку. Вы не кладёте еду в рот, а перевариваете снаружи.

– Фу, – сказал Артур. – Как-то неаппетитно…

– Зато они могут переварить опавшие листья, гниющую древесину, а некоторые – даже пластик. Но это не так важно, интереснее дальше. То, что мы видели вчера в лесу – шляпка на ножке – это не гриб. Это плодовое тело, как яблоко на яблоне. Сам гриб – это грибница, мицелий, и он находится под землёй. И вот тут начинается странное.

Она взяла вилку и начала чертить на салфетке.

– Грибница – это сеть тонких нитей, гифов, которая пронизывает почву. Она может занимать огромную площадь. Самый большой известный организм на Земле – это гриб, опёнок, он растёт в Америке. Его грибница занимает площадь почти девять квадратных километров. Это больше, чем тысяча футбольных полей. И всё это – один организм.

– Подожди, – сказал Артур. – Один? Один гриб?

– Один. Одна грибница. Ей, по оценкам, от двух до восьми тысяч лет. Она растёт, расширяется, поглощает деревья. И это всё один организм, гигантская подземная сеть.

– Вот вам и грибочки, – пробормотал Арик.

– А теперь самое удивительное. – Кира не дала себя перебить. – По нитям грибницы могут передаваться сигналы. Электрические импульсы. Грибница реагирует на повреждения, на изменения влажности, на присутствие питательных веществ, и эти реакции распространяются по всей сети. Как нервная система, только без нервных клеток. Деревья в лесу соединены грибницей, и они обмениваются через неё питательными веществами и сигналами о вредителях.

– Деревья разговаривают через грибы? – Саша поднял голову.

– Не разговаривают. Передают сигналы. Химические и электрические. Если одно дерево атаковано насекомыми, соседние деревья, связанные через общую грибницу, могут начать вырабатывать защитные вещества ещё до того, как жуки до них доберутся. Грибница работает как интернет. Подземный, лесной, грибной интернет.

– Это ещё не всё. – Добавила Алиса. – Грибница может хранить информацию. Если сигнал прошёл по определённому пути – этот путь усиливается, и в следующий раз сигнал идёт быстрее. Ничего не напоминает?

– Обучение, – сообразил Арик. – Нейросеть обучается точно так же: чем чаще связь используется, тем сильнее она становится. Это же абсолютно тот же принцип!

– И ещё одна вещь, – добавила Алиса. – Грибы невероятно выносливы. Споры грибов выживают в вакууме, при экстремальных температурах, при жёсткой радиации. Эксперименты на МКС показали, что некоторые виды грибов выживают в открытом космосе. Когда в Чернобыле взорвался реактор, первыми организмами, которые начали расти внутри разрушенного энергоблока, были грибы. Причём они не просто выжили – некоторые виды используют радиацию как источник энергии. Вместо фотосинтеза – радиосинтез.

– Грибы на радиации, – повторил Коля. – Это как солнечные батареи, только для гамма-лучей.

– Примерно, – кивнула Алиса. – Меланин в их клетках поглощает радиацию и преобразует её в химическую энергию.

Артур отложил вилку и задумался:

– Подождите. Вы хотите сказать, что в лесу под ногами – гигантская распределённая нейросеть, которая миллионы лет обучается, соединяет деревья и перерабатывает всё, что падает? И вообще ведёт какую-то свою, неизвестную нам жизнь? Это же… А если к ней подключиться и расшифровать её сигналы? Мы же можем…

Коля закатил глаза:

– Только не начинай. Мы ещё язык котёнка не выучили, а ты уже хочешь выращивать мыслящий гриб.

– Не мыслящий, а обучаемый, – поправил Артур. – Это разные вещи. Хотя…

– Что – хотя?

– Хотя если грибница действительно работает как нейросеть, то, может быть, Арик смог бы… ну, как с нашей нейросетью. Сниться грибнице.

Арик пожал плечами.

– Ладно, – Кира вздохнула. – Давайте пока оставим грибницу в покое. Пусть себе растёт. Главное, что теперь мы знаем: принципы, по которым работают нейросети, природа изобрела задолго до нас. Миллионы лет назад.

* * *

После обеда разошлись по факультативам. Коля и Саша отправились на факультатив по сверхнизким температурам. Виктор Павлович обещал показать эксперименты с жидким азотом – замораживать фрукты, которые потом можно будет разбить молотком, как стеклянные, превращать мыльные пузыри в мячики и попробовать сделать сверхпроводник.

Коля, Артур и Саша продолжали обмен данными с котёнком. Каждые полчаса Саша ненадолго замирал, принимая очередной пакет, а потом Саша загружал его в нейросеть.

Ближе к концу факультатива на связь неожиданно вышла Кира: «Есть новости по шаперону. Всё классно!».

За ужином Алиса рассказал подробности. Во время факультатива преподаватели получили новость из университета: по алисиной формуле ДНК действительно получился новый белок. Похожий на шаперон, но с совершенно новой конфигурацией, которой нет ни в одной базе данных. Учёные говорят: «Этого не может быть, но оно работает». Белок уже передали физикам, они будут пробовать вырастить на нём плёнку перовскита.

Кира дополнила:

– Алиса скромничает. Наша преподаватель сказала: «Если дефектов перовксита станет хотя бы немного меньше, чем обычно – это уже будет научная публикация. Но в любом случае, университетская лаборатория не каждый день синтезирует белок по формуле, которую написала десятилетняя девочка.»

Алиса покраснела и принялась теребить кончик косы.

– Это не я, это мы все, – сказала она, глядя в стол. – Ничего не получилось бы без нейросети, без математики с дихотомией, без физики с перовкситом, без всех наших способностей.

– Тогда не мы, а учёные в лаборатории, – поправил Саша. – Мы только формулу придумали.

– «Только формулу», – передразнил Арик. – Саша, ты вообще слышишь себя?

– Я слышу, – Саша улыбнулся. – Я просто не хочу зазнаваться. Если начнём о себе слишком хорошо думать, что мы такие уникальные, рано или поздно сделаем глупость.

– Это точно, – согласилась Кира. – Но всё равно. У нас получилось. Мы – все вместе – создали несуществующий в природе белок, который теперь, возможно, изменит солнечную энергетику. Если ты не хочешь зазнаваться, то хотя бы признай: это круто.

– Это круто, – согласился Саша.

– Слушайте, – решил озвучить свою идею Артур. – А если так же – дихотомией – найти лекарство от какой-нибудь болезни? Ну, белок, который лечит? Или антибиотик новый?

– Вообще-то, – медленно сказала Алиса, поднимая глаза, – это возможно. Теоретически. Но только если знать, какой именно белок искать и какой механизм болезни нужно сломать. С шапероном было проще: мы знали, что он должен помогать кристаллической решётке, знали, какой карман искать. С болезнью сложнее – там нужно понимать биологию процесса.

– Но это же решаемо? – Артур не унимался. – Если мы разберёмся с биологией?

– Если разберёмся – да. Технически задача та же самая: перебор вариантов дихотомией.

– И если рядом будет нейросеть, которая поможет формулировать вопросы, – добавил Артур.

– И если Арик продолжит ей сниться, – закончил Коля.

Они переглянулись.

В этот момент Саша в очередной раз замер. Пакет информации от котёнка. Через несколько секунд посмотрел на Колю и Артура:

– Подключайтесь и загружайте в нейросеть. Там очень большой текст. Это именно текст, а не ребус, как в прошлый раз, и не обычная обучающая таблица с образами, звуками и словами. Похоже, у нас уже достаточно изученных слов, чтобы передавать нормальный текст. Ну или котёнок так думает.

– А сколько у нас уже изученных слов? – поинтересовалась Кира. – Считается, что для бытового общения достаточно две-три тысячи слов, а для научного разговора – и десяти тысяч иногда мало.

Пока Артур передавал пакет нейросети, Арик ответил:

– Час назад было чуть больше трёх, – ответил Арик, не отрывая взгляда от Артура. – Маловато для связного текста. Но если он использует только знакомые слова…

– Загрузил, – сказал Артур тихо. – Она обрабатывает. Сейчас… Есть! Коля, раздавай!

На несколько минут все замолчали, читая.

Перевод был не идеален. Некоторые фразы нейросеть пометила как «низкая уверенность», но общий смысл не вызывал сомнений.

Котёнок был учёным. Настоящим, взрослым учёным. По человеческим меркам – примерно двадцать-двадцать пять земных лет. То есть это всё же не котёнок, а взрослый кот. Но размером он действительно был меньше земных котов, и, видимо, поэтому способность Саши когда-то определила его как «котёнка» – для их расы это был нормальный размер, а для земных кошек мелковатый.

Но теперь он специально уточнил: я взрослый, я учёный, моя специализация – физика высоких энергий.

Чуть меньше трёх месяцев назад он проводил в своей лаборатории эксперимент, связанным со сверхвысокими плотностями энергии. Что-то пошло не так. Вспышка, потеря сознания. Когда он очнулся, то был всё ещё в своей лаборатории. Но сама лаборатория находилась на незнакомом астероиде, в поясе обломков, вращающихся вокруг неизвестной звезды. Вокруг нашего Солнца.

Точнее, не вся лаборатория, а её часть: научный модуль, в котором он и находился во время эксперимента, а также склад. Остальные модули остались на родной планете.

Где его родная планета – он не знает. С этого астероида он не смог найти ни одного знакомого созвездия, ни одной узнаваемой звезды. Он проверил все известные ему ориентиры, но ничего не нашёл. Либо его забросило невероятно далеко, в другую галактику. Либо вообще оказался в другой вселенной, если это в принципе возможно (нейросеть пометила эту фразу как возможный юмор или метафора).

Коля перечитал этот кусок дважды. В другую вселенную? Да нет, Коля знает, что это не совсем шутка.

Дальше шло описание текущей ситуации. Научный модуль, в котором оказался котёнок (Коля поймал себя на том, что всё равно думает о нём как о котёнке, несмотря на все уточнения), имел автономную систему жизнеобеспечения. Тепло, воздух, вода – всё было. Энергии модуля хватит на сотни земных лет. На складе было оборудование, инструменты и запасы еды.

Проблема была в другом.

При аварии между модулями автоматически закрылись герметичные переборки. Так положено по протоколу безопасности: чтобы пожар или взрыв в одном модуле не уничтожили остальные.

Обычно эти двери можно разблокировать, введя команду на пульте. Но команды проходят через центральный модуль управления, который остался на родной планете.

Есть ещё кнопка аварийной механической разблокировки, но она снаружи, на корпусе модуля. А снаружи – открытый космос. Без скафандра туда не выйти, а скафандра в лаборатории никогда не было – это же не космический корабль, он здесь просто не нужен.

Получается, что склад – вот он, виден в иллюминатор, но попасть в него нельзя, дверь заблокирована. В научном модуле есть небольшой аварийный запас еды. Если экономить – одному «котёнку» хватит примерно на два земных года. Все остальные припасы, ещё на десятки лет, лежат на складе за герметичной переборкой.

Коля смотрел в стол. Два года. Цифра крутилась в голове, как заевшая пластинка. Он вспомнил, как папа рассказывал про будущие марсианские миссии: подготовка занимает десятилетие, перелёт – месяцы. Даже если все правительства Земли объединятся и бросят все силы на спасение. Два года на всё, включая постройку корабля, запуск и перелёт – это слишком мало, нереально.

– Надо собраться в домике, – сказала Алиса тихо. – Здесь нельзя обсуждать.

Они быстро убрали за собой подносы и направились к домикам. Вечерний воздух был холоднее, чем час назад. Или это так казалось.

Алиса первая нарушила молчание:

– Слишком много совпадений. Авария у котёнка случилась примерно тогда же, когда у нас появились способности, и когда Коля умел открывать порталы. Не похоже на случайность.

– Может, его эксперимент как-то… резонировал с порталами? – предположил Арик. – Высокие энергии, разрыв пространства… что-то совпало, и его лабораторию засосало в портал.

– Если так, то это моя вина, – потупился Коля.

– Это не твоя вина, – резко сказала Кира. – Ты вообще не знал, как управлять порталами. Да и не просил себе эту способность, её кое-кто другой тебе случайно выдал.

– Да, но…

– Никаких «но», – отрезала она. – Сейчас не время винить себя. Сейчас время думать, как помочь.

– Два года – это же не так мало! – эмоционально заявил Артур. – За два года можно столько всего придумать!

Арик категорически не согласился:

– Артур, ты вообще представляешь масштаб задачи? Чтобы отправить космический корабль в пояс астероидов, нужны годы подготовки. Разработка, испытания, постройка. Даже если привлечь правительство, даже если все страны мира объединятся – это займёт минимум лет пять. А может, и десять. А перелёт туда займёт ещё месяцев восемь.

– Но…

– А теперь представь, что мы расскажем спецслужбам про котёнка. Первый вопрос, который они зададут: откуда вы вообще про него узнали? И что мы ответим? Что у нас телепатия? Что Саша разговаривает с котами на астероидах, а Артур мысленно влезает в нейросети? Мы это уже обсуждали. И решили, что это плохая идея.

Артур сник.

– Тогда нельзя никому рассказывать. А если без государства и спецслужб? Если сами?

– Сами построить межпланетный корабль? – Арик скептически поднял бровь. – За два года? Артур, мы даже до Туапсе два с половиной часа на «Ласточке» ехали. А ты хочешь в пояс астероидов.

– Но должны же быть варианты! – Артур почти кричал. – Не может быть, чтобы вариантов не было!

Коля посмотрел на брата. Он правда верит, что есть какое-то решение, подумал Коля. И я тоже хочу верить. Но решения пока не вижу.

– Давайте по порядку, – сказала Алиса. – У нас есть два года. Это мало, и даже если построим космический корабль, то запускать его надо намного раньше, но всё же пока какое-то время есть. У нас есть способности, которых нет ни у кого на Земле. У нас есть доступ к научным лабораториям через Сияние. У нас есть нейросеть, которая учится. У нас есть возможность общаться с котёнком и узнавать, что именно ему нужно.

Она загнула пять пальцев одной руки.

– Это не так уж мало. Мы не можем за два года построить ракету и отправить пилотируемую миссию на астероид. Но может быть получится сделать что-то другое? Например, не лететь к нему, а переместить его сюда? Или открыть ему дверь на склад дистанционно? Или найти способ передать ему больше еды?

– Это можно было бы сделать через портал. Но способность с порталами уже исчезла навсегда. – напомнил Коля.

– Я помню. Но моя способность подсказывает, что у нас есть какой-то способ ему помочь. Надо только придумать – как именно.