Ты меня выдумал

«В парче партерной соловей поет о доле сирых,

В слезах клянет жестокий век и черствость душ в мундирах,

Но гаснет свет, и занавес упал — А птица в золоченой клетке

Считает прибыль от зерна, забыв о бедной ветке»

Мин Чжао от души рассмеялся, бережно опускаясь обратно в многострадальное кресло и поправляя полы ханьфу.

— Наивные агенты СИБ еще даже не всосали контекст. Они всё еще ищут в этих строчках зашифрованные координаты складов или коды контрабанды. Но в семье, Чернилка О, в семье уже абсолютно все посмеялись. Даже Жоу Ган нашла минутку и утром прислала мне короткое сообщение, состоящее из одного-единственного смеющегося смайла. Тянь Шу сейчас заперся в своем поместье, исходит желчью и пытается выяснить, кто из его ближайшего окружения слил Плесени детали его личных расходов. Так что пусть СИБ копает дальше. Пока брат занят спасением остатков своей репутации, мы сможем спокойно посмотреть, куда на самом деле уходили деньги «Тяньшу Чжифу».

— Басня действительно недурна, — Чернилка наклонил голову вбок, и в его мягком голосе скользнуло едва уловимое, почти профессиональное одобрение. — Автор на редкость точно уловил разницу между ценой перьев и стоимостью зерна. Полагаю, великий принц Тянь Шу теперь долго не сможет смотреть на соловьёв без легкого нервного тика.

Он сделал небольшую паузу, словно взвешивая следующую мысль, и, заложив руки за спину, неторопливо прошелся вдоль линии книжных шкафов.

— И всё же, Ваше Высочество — Чернилка обернулся, и его взгляд стал чуть более проницательным. — Скажите, вам никогда не было искренне интересно, кто прячется под этим звучным псевдонимом? Чья именно рука выводит эти ядовитые строки? Если бы Вам назвали истинное имя Мо Мэя, Вы бы захотели его услышать?

Мин Чжао снисходительно хмыкнул, взял со стола мундштук и вальяжно откинулся на мягкую спинку качалки.

— Истинное имя? Чернилка, к чему эти пошлые, мещанские приземленности? — в голосе принца зазвучал его излюбленный, театрально-пафосный тон. — Мо Мэй — это не просто человек из плоти и крови, у которого есть прописка на Нижних Палубах и счет в банке. О, нет! Это дух самой Синьюй. Это квинтэссенция имперского сарказма, возведенная в абсолют. Плесень — явление стихийное, как космический шторм или коррозия металла. Зачем мне душить эту прекрасную, чистую иронию грубыми тисками следственных протоколов? Пусть поет, пока его песни бьют точно в цель.

Чернилка смиренно выслушал эту тираду, однако улыбка на его губах стала чуть шире.

— Ваша поэтическая широта души, как всегда, не знает границ, Ваше Высочество, — мягко заметил он. — Жаль только, что Служба Имперской Безопасности ваших восторгов не разделяет. Впрочем, они никогда и не отличались особыми успехами в столь тонких, деликатных материях. Их вольфрамовые лбы привыкли ломать двери, а не разгадывать метафоры. Вот если бы если бы расследование дела Чернильной Плесени официально поручили нашему Оку, мы бы с вами куда быстрее сложили два и два. И, уверяю Вас, этот пасквилянт уже очень скоро давал бы нам автограф-сессию в одной из допросных.

Мин Чжао вяло улыбнулся и согласно кивнул. Он сделал это исключительно из вежливости и бесконечного расположения к своей главной птице. Принц надеялся, что, согласившись, он закроет тему.

— Ладно, уговорил, — принц лениво зевнул, потирая переносицу. — Раз уж тебе так не дают покоя лавры столичных сыщиков, давай попробуем прижать СИБ. Займись этим на досуге. Передай в Канцелярию СИБ официальное прошение о передаче всех архивных дел, связанных с расследованием личности Плесени, под юрисдикцию ВДП. Пусть поделятся макулатурой, раз сами не справляются. Черкни там от моего имени

Мин Чжао не успел договорить.

Чернилка, не изменившись в лице ни на один мускул, с молниеносной, почти фокуснической ловкостью запустил руку в глубокий рукав своего одеяния. Секунда — и на полированную поверхность стола, прямо поверх накладных «Тяньшу Чжифу», лег идеальным почерком расписанный, официальный бланк с гербовой печатью.

Принц осекся на полуслове и уставился на документ. Из-за отточенных формулировок заявления на имя главы СИБ сиротливо выглядывала пустая графа для подписи великого принца.

— Ты

— Превентивная исполнительность, Ваше Высочество, — Чернилка скромно опустил глаза, протягивая принцу перьевую ручку. — Я лишь позволил себе предугадать ход ваших блестящих рассуждений. Зачем терять драгоценное время на бюрократию, когда верное решение очевидно?

Мин Чжао не выдержал и коротко, сочно рассмеялся, качая косматой огненной головой.

— Чернилка, клянусь зубами Сюэ Мо, если бы тебя не существовало, тебя следовало бы выдумать! — принц Мин Чжао, очевидно, процитировал кого-то из легенд сыска, выхватил ручку и размашисто, с эффектным вензелем влепил свою подпись в пустую графу. — Держи, чудовище казенного аппарата. Иди и тешь свое самолюбие архивными папками.

Чернилка аккуратно забрал подписанный лист, спрятал его обратно в бездонный рукав и отвесил глубокий поклон.

Он отступил на шаг назад и бесшумно покинул кабинет.

Мин Чжао еще несколько секунд улыбался, провожая его взглядом. Но затем улыбка медленно сошла с его лица. Взгляд принца снова упал на разбросанные счета «Тяньшу Чжифу». Веселье кончилось, наступала монотонная и скучная, рабочая ночь. Он подтянул к себе верхний лист из папки и снова с головой погрузился в хитросплетения махинаций своего брата.

«Благотворительное общество Тяньшу Чжифу. Зарегистрировано 13 дня 7 месяца в 416 году Эры Исхода»

Четыреста шестнадцатый. Всего шесть лет назад, а кажется — в другой жизни. Тогда они еще не делили Империю на победителей и проигравших. Тогда они еще разговаривали. Взгляд Мин Чжао расфокусировался, скользя мимо иероглифов, и тяжелые стены Ока растаяли, уступая место призракам прошлого.

416 год Эры Исхода. Шесть лет назад.

Жоу Ган только что возглавила Империю. По всем палубам и жилым блокам Синьюй, вибрируя в «Лотосах» граждан, гремел ее новый, грозный титул — «Владычица Дракона». Но здесь, на уединенных террасах Четвертой Палубы, этот грохот казался далеким, почти нереальным.

Поместье великого принца Тянь Шу было чистейшим, вызывающе дорогим воплощением монументального классицизма третьего века. Вдали от грохота портовых доков и вечной технологической суеты нижнепалубных секторов, «Небесная Ось» с маниакальной точностью воссоздал эстетику древних резиденций доисходной знати. Массивные опорные балки из темного, гасящего любые вибрации композита сочетались с настенными панелями из полированного, светящегося изнутри нефрита. За панорамными окнами в фонтане шумела вода.

Застолье было шикарным. Тянь Шу любил пускать пыль в глаза, особенно когда его эго было уязвлено. Столы буквально ломились от редчайших деликатесов суши и глубоководной фауны, выращенной в провинциальных биомах. Все это великолепие подавалось на коллекционном, тончайшем фарфоре, который звенел от малейшего вздоха. Вот только аппетита ни у кого не было. Атмосфера за столом стояла гнетущая, тяжелая, как свинец.

Сюэ Мо здесь, разумеется, не было. Его, добровольно сдавшего позиции и подписавшего отречение, старшие сиблинги просто вычеркнули из списков живых. Слабых не прощали. Жоу Ган тоже отсутствовала: Новая Императрица безвылазно дневала и ночевала в Тронном Зале, намертво закручивая гайки в портах и накладывая свой знаменитый «Стальной Жгут».

Тянь Шу восседал во главе стола, бледный, с хищно заострившимися чертами лица. Он почти не притрагивался к еде, лишь то и дело раздраженно крутил в длинных, холеных пальцах серебряный кубок с красным вином.

— Это позор для династии, — наконец глухо произнес Тянь Шу. Его голос, налитый яростью, мгновенно заставил замолчать музыкантов, перебиравших струны традиционных цитр в углу зала. — Сюэ Мо проявил непростительную слабость. Он испугался Синклита, испугался Хранителей. Но самое страшное — этот слюнтяй обнулил Небесный Порядок. Отдать трон девчонке в обход четырех старших в обход меня! Это не просто каприз, это плевок в лицо самой структуре Синьюй.

— Она еще пожалеет об этом, — подала голос Цзин Вэй, третья в очереди на престол. Она с брезгливым выражением лица ковыряла палочками спинку редкой рыбы. Ее губы были сжаты в тонкую линию. — Управлять СИБ и выжигать мозги шпионам «Синтеза» — это одно. А держать баланс сорока одного ковчега — совсем другое. Травоядная эпоха матушки Чжу Ли закончилась. Сейчас не время для бабьего самодурства.

— Именно! — хмуро буркнул четвертый в очереди, Хань Сюй. — Жоу Ган наивно думает, что её «сталь» и карательные отряды решат проблему с бесчисленным количеством голодных ртов в порту. Нам нужен был системный лидер. Нам нужен был ты, Тянь Шу. Мы все здесь согласны с тем, что этот фарс долго не продлится. Синклит очень скоро завоет от её диктатуры и приползет к тебе.

За столом поднялся одобрительный, согласный гул. Обиженные, обойденные вниманием старшие наследники наперебой соревновались в пророчествах скорого и неизбежного краха новой Императрицы. Атмосфера буквально дышала заговором, уязвленной гордостью и ядом.

И только на самом дальнем конце стола, лениво развалившись на расшитых шелковых подушках, сидел младший ребенок Чжу Ли, Мин Чжао. На нем было слегка помятое, нарочито неформальное светлое ханьфу, контрастировавшее с траурно-парадными одеждами сиблингов. Мин Чжао с абсолютно скучающим видом подбрасывал в воздух спелое наливное яблоко, ловил его одной рукой и с нескрываемым садистским удовольствием наблюдал за этим парадом ущемленного эго.

— Ах, как поэтично — раздался среди общего гневного ропота ехидный, чистый и удивительно звонкий голос Мин Чжао. Он с хрустом откусил кусок яблока, демонстративно прожевал и сладко зажмурился. — Какое великолепное собрание неслучившихся величий. Прямо-таки элитный клуб любителей воображаемых корон.

Тянь Шу резко, по-куриному повернул к нему голову. Его идеальные брови сошлись на переносице, а в глазах полыхнуло опасное пламя:

— Мин Чжао, придержи язык! Ты еще слишком молод и глуп, чтобы понимать священные законы престолонаследия.

— О, куда уж мне до Вашего Высочества, — Мин Чжао притворно вздохнул, сокрушенно покачав головой и приложив ладонь к сердцу. — Мой скромный, зачаточный разум может осилить лишь правления нашей матушки. Вот скажи мне, о великая и незаменимая «Небесная Ось», если бы наш добрый Сюэ Мо не совершил этот уморительный финт ушами и остался на троне когда бы ты получил власть? Ну, чисто теоретически?

— По закону старшинства, после него — высокомерно начал Тянь Шу, расправив плечи.

— После него трон достался бы его детям, дорогой мой старший брат! — Мин Чжао весело, подался вперед всем телом, уперев подбородок в ладони. — У Сюэ Мо пока нет наследников, но поверь мне, его Пульс[2] работает исправно. Давайте наконец снимем эти пафосные маски и признаем очевидное: все мы, сидящие за этим столом — лишь статисты в очереди, которая никогда не должна была до нас дойти.

Лицо Тянь Шу на глазах начало наливаться дурной, багровой кровью. Хань Сюй, Цзин Вэй и другие замерли с открытыми ртами, не в силах переварить такую наглость.

— Жоу Ган не просто забрала Трон, — продолжал издеваться Мин Чжао. — Она совершила настоящее чудо. Она вытащила корону из семейного склепа Сюэ Мо и швырнула её в нашу сторону, подарив нам хоть какой-то шанс. Да, она выбрала себя, но согласись, Тянь Шу, это хотя бы разнообразит наши скучные семейные ужины! Теперь ты можешь до конца дней ненавидеть её лично, а не сетовать на абстрактную генетику и порядок рождения. Какое облегчение для твоей гордости, а?

— Немедленно закрой рот! — прошипел Тянь Шу, в ярости грохнув тяжелым кулаком по столу. Фарфоровые пиалы жалобно звякнули. — Ты защищаешь эту выскочку только потому, что сам ни на что не способен и ни на что не претендуешь! Тебе в этой жизни достались лишь жалкие остатки со стола!

— Мне достались глаза, брат, — Мин Чжао нагло подмигнул ему, ни на секунду не испугавшись вспышки гнева. — И этими самыми глазами я отчетливо вижу, что наша сестричка сидит на вольфрамовом монолите так прочно, будто родилась в нем. Ты ведь ходил отчитывать её вчера, верно? И как успехи? Сильно дуло из её тени? Говорят, дворцовые гвардейцы до сих пор соскребают остатки твоей спеси с пола Тронного Зала.

По столу пронесся тихий, испуганный смешок кого-то из младших слуг, который тут же испуганно зажал себе рот. Мин Чжао бил без промаха, точно в самую рану. Тянь Шу тяжело, прерывисто дышал, его дутый авторитет перед остальными сиблингами трещал и осыпался под бритвенными шутками младшего.

— Скучная эпоха закончилась, Тянь Шу, тут ты абсолютно прав, — Мин Чжао внезапно резко переменился в лице, став пугающе серьезным, хотя на его губах все еще блуждала тень прежней улыбки. Он неторопливо доел яблоко и аккуратно положил огрызок в самый центр серебряного подноса. — Но Жоу Ган — не слабый монарх и не самодур. Она — тот самый болезненный спазм, который заставит одряхлевший организм Синьюй выжить в этой космической глуши. И пока ты здесь пьешь коллекционное вино и театрально жалеешь себя, она строит мир, в котором твоя «Небесная Ось» вообще будет хоть кому-то нужна. Так что кушай рыбку, брат. В ней много фосфора. Говорят, исключительно полезно для ума.

Мин Чжао плавно поднялся со своего места, одернул ханьфу и отвесил присутствующим легкий, подчеркнуто изящный, но глубоко издевательский поклон. Затем, заложив руки за спину и негромко насвистывая старинный мотив, он неторопливо покинул зал, даже не обернувшись.

Тянь Шу так и остался сидеть в тишине. Окружающие его братья и сестры уныло отводили взгляды, не зная, куда деться. Гнетущая атмосфера заговора сменилась трезвым, пугающим осознанием простой истины, которую так цинично и легко обнажил младший принц: Синьюй изменился навсегда. И старые правила больше не защищали никого из них

Мин Чжао резко моргнул, возвращаясь из глубин памяти в холодную, стерильную реальность Высшей Диагностической Палаты 422 года.

Он тяжело вздохнул, потирая виски. Спустя шесть лет Тянь Шу так ничего и не понял. Он все еще пытался играть в свои мелкие, обиженные игры, прикрываясь благотворительностью.

Он подчеркнул красным маркером имя брата в первой накладной. Пора было заканчивать этот затянувшийся семейный театр.

Здесь предпочитали бумагу, запах чернил, и тишину, которую не нарушал писк вездесущих нейро-уведомлений. На стене, словно бесполезный памятник прогрессу, сиротело покрытое слоем пыли стекло терминала общей имперской сети. К нему годами никто не прикасался. Мин Чжао искренне презирал этот безликий ящик, подключенный к вечно шумящему цифровому улью Синьюй.

Но посреди ночной тишины монолитное стекло вдруг ожило. Секундой позже кабинет Мин Чжао залило густым, тревожным алым светом. Этот багровый отсвет рванул по стенам, окрасив полированный нефрит и шелк ханьфу в цвет свежей крови.

Принц резко обернулся, и его пальцы судорожно сжали маркер. Сердце пропустило удар. Специфика этого сигнала была страшной. Алый канал означал, что сообщение пробилось через выключенное питание, через алюминиевые заглушки преемников, через любые локальные блокировки. Это был Высший Императорский Канал Связи. Канал, который активировался лишь в двух случаях: начало тотальной космической войны или

Терминал заговорил. Голос синтезатора был звонким, металлическим, совершенно лишенным человеческих интонаций. Он резал тишину кабинета, как скальпель: «Внимание всем узлам Шэньчжоу.

В два часа сорок три минуты зафиксирована необратимая остановка биологических процессов ее Высочества, Чжу Ли. Императрица-мать скоропостижно скончалась. Официальное заключение Медицинского Корпуса: внезапная деструкция сердечно-сосудистой системы, вызванная хроническими особенностями здоровья Её Высочества. Всем членам Династии предписано немедленно прибыть в Тронный Зал».

---

1. Тянь Шу (天枢) — «Небесная Ось»

2. Сюэ Мо (血脉) — «Пульс Крови» или «Кровеносные Сосуды»