Сибирский мост. Вавилонская башня

Хольм не сдавался.

— Я не предлагаю возвращаться к старому миру. Я предлагаю сделать новый мир более справедливым. Справедливым не только для бедных, но и для тех, кто много отдал. Моя страна отдала почти всё. Мы просим не награду. Мы просим уважения.

— Уважение не измеряется голосами, — тихо сказал Мбеки. — Уважение — это когда тебя слышат. А тебя слышат, господин Хольм. Весь мир слушает тебя сейчас.

Сингх поднялся. Он дал выговориться всем, и теперь настало время подводить черту.

— Коллеги, — сказал он, — я слышал все аргументы. И я предлагаю не голосовать сегодня. Я предлагаю создать рабочую группу, которая разработает механизм учёта не только количественных, но и качественных показателей в распределении голосов. В эту группу войдут представители всех регионов, всех уровней развития. И через три месяца она представит свои предложения. Мы не можем остановить стройку, мы не можем заморозить мобилизацию. Но мы можем сделать так, чтобы каждый чувствовал себя услышанным. Даже если его голос не станет решающим.

Хольм смотрел на него долго. Потом медленно кивнул.

— Согласен. При условии, что группа будет иметь право не только рекомендовать, но и вносить изменения в регламент.

— Согласен, — ответил Сингх. — С изменениями, которые не нарушают базовых принципов мобилизации. Время — единственный ресурс, который мы не можем восполнить. Мы не можем тратить его на бесконечные споры.

Он обвёл взглядом зал.

— Кто за?

Руки поднялись почти все. Группа двенадцати поднялась первой, за ней — остальные. Мбеки поднял руку, не глядя на Хольма. Ана Паула Коррейя — решительно, без колебаний.

— Принято, — сказал Сингх. — Заседание закрыто.

Он сел, вытирая лоб. Рядом с ним Коррейя тихо спросила:

— Вы думаете, это сработает?

— Не знаю, — ответил он. — Но если мы не попробуем, через год эти двенадцать превратятся в двадцать. А через два — в оппозицию, которая будет тормозить всё, что мы делаем. Мы не можем этого допустить. Не потому, что они плохие. А потому, что время не ждёт.

Три часа спустя. Коридор Дворца наций.

Хольм шёл к выходу в сопровождении своих советников. Его лицо было усталым, но довольным — не победой, но хотя бы тем, что его услышали.

— Это не конец, — сказал он своим. — Это начало. Теперь мы должны доказать, что наши аргументы стоят больше, чем просто слова.

— А если они не примут наши предложения? — спросила советница.

— Тогда мы будем искать союзников среди тех, кто тоже чувствует себя забытым. Не для того, чтобы разрушить Совет. А для того, чтобы он стал настоящим, а не фикцией.

Он вышел на улицу. Женева встречала его холодным ветром и низким солнцем. В небе над городом горели огни — гравитационные транспорты, идущие к орбите. Там, наверху, строился новый мир. А здесь, внизу, старый всё ещё не хотел умирать. Но, возможно, они нашли способ сделать его смерть не такой болезненной.

В тот же вечер. Кабинет премьер-министра Индии, временная резиденция в Женеве.

Нарендра Сингх сидел один, глядя в окно на засыпающий город. На столе лежал планшет с отчётами, но он не открывал его. Думал.

Его секретарь, молодой дипломат, тихо вошёл.

— Господин премьер-министр, звонок из Пекина. Чжан Вэй хочет обсудить итоги заседания.

— Передайте, что я перезвоню завтра. Сегодня я устал.

— Слушаюсь.

Секретарь вышел. Сингх остался один.

Он думал о Хольме, о его словах про уважение. О том, что Швеция действительно отдала почти всё. И о том, что Африка отдала не меньше, но не жаловалась. Потому что у неё была только надежда, что новый мир окажется справедливее старого.

«Вот она, цена единства, — подумал он. — Просто умение слышать друг друга, даже когда хочется кричать. И находить слова, даже когда слов не осталось».

Завтра будет новый день. Новые споры. Новые компромиссы. И снова они будут искать баланс между тем, что нужно, и тем, что возможно. Потому что, если этого баланса не найти, всё рухнет, не будучи построенным. От того, что люди на Земле перестанут верить в необходимость этого строительства. А это — единственное, чего он боялся по-настоящему.

Утро после заседания Совета Земли выдалось серым. Низкие облака затянули Женеву, и гравитационные транспорты, поднимающиеся к орбите, исчезали в них, как в молоке. Нарендра Сингх стоял у окна, глядя на пустынные улицы, и думал о том, что даже здесь, в центре новой глобальной власти, старый мир не хочет умирать.

На столе перед ним горели двенадцать голографических экранов. Он связался с лидерами ключевых стран Совета Земли ещё накануне вечером, попросив их выделить время для срочного разговора. Все согласились. Слишком многое было поставлено на карту.

Ровно в девять утра по женевскому времени экраны зажглись один за другим.

Первым появилось лицо президента России. Он сидел в Кремле, в своём рабочем кабинете, заставленном книгами и старыми картами. Седой, с усталыми глазами, но взгляд — острый, цепкий. Он не любил видеомосты, предпочитая личные встречи, но сегодня согласился без возражений.

Следом — председатель КНР. Он был в Пекине, в комплексе Чжуннаньхай, и выглядел так же невозмутимо, как всегда.

Третьей подключилась президент США Майя Рендольф. Она была в Вашингтоне, в своей временной резиденции — бывшем особняке, который теперь использовался для официальных встреч. Она пила кофе из кружки с надписью «Пресса», и её лицо выражало смесь любопытства и раздражения. Она не любила, когда её отрывали от работы.

Четвёртым — президент Бразилии Ана Паула Коррейя. Она уже была в Бразилиа, и за её спиной виднелся сад, залитый утренним солнцем. Она улыбнулась Сингху, но улыбка была напряжённой.

Потом подключились президент ЮАР Темба Мбеки, премьер-министр Великобритании, канцлер Германии, президент Франции, премьер-министр Японии, президент Нигерии, премьер-министр Австралии и президент Аргентины. Двенадцать голографических экранов, двенадцать лидеров, представляющих более половины населения Земли и почти всю промышленную мощь Совета.

— Спасибо, что нашли время, — начал Сингх, возвращаясь к столу. — Вчера мы говорили о единстве. Сегодня я должен рассказать вам о том, что это единство разъедает изнутри.

Он нажал кнопку на пульте. На центральном экране, который был виден всем участникам, появилась карта мира с сотнями красных меток.

— Это данные нашей объединённой разведки за последние триста дней. Красные метки — инциденты, которые были классифицированы как саботаж. Аварии на стройках, сбои в поставках, бракованные компоненты, поступающие на орбитальные верфи. Всего зафиксировано тысяча двести семь таких случаев.

Он сделал паузу, давая цифрам осесть.

— В восьмидесяти процентах из них эксперты нашли следы умышленного вмешательства. Не халатность, не ошибки, не случайность. Диверсии. Целенаправленные, хорошо спланированные, профессионально исполненные.

Майя Рендольф отставила кружку.

— Кто? — спросила она коротко.

Сингх кивнул, и карта сменилась другой — на этот раз с фотографиями, документами, схемами.

— Мы провели анализ. Сравнили данные по всем инцидентам, отследили цепочки поставок, перепроверили кадровый состав на объектах, где происходили сбои. И нашли одно совпадение. В большинстве случаев, когда поступали неликвидные компоненты или происходили аварии, на этих объектах работали выходцы вот из этих стран.

Виртуальный зал загудел. Президент Франции нахмурился, канцлер Германии покачала головой. Мбеки подался вперёд, изучая данные.

— Но эти страны не входит в Совет Земли, — сказал он. — Мы знаем это. Но после окончания конфликта с КСН и интеграции большей части Европы осталась в серой зоне. Они не присоединились ни к нам, ни к тем, кто ушёл в изоляцию. Они сами по себе.

— Сами по себе, — повторил Сингх. — Но, судя по данным, не совсем. Это не хаотичные акты одиночек. Это система. Мы нашли следы координации, финансирования, связи с неопознанными структурами за пределами этих стран. Кто-то использует их как инструмент.

Президент России, молчавший до этого, хмыкнул. Его голос, когда он заговорил, был низким, с характерной хрипотцой.

— Не как не успокоятся, — сказал он. — Горит сарай — гори и хата. Это про них.

Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе.

— Я знаю этих людей. Не лично, но знаю их логику. Они не могут проиграть. Не умеют. Им нужно, чтобы мир вокруг рухнул, если они не могут в нём устроится.

— Вы думаете, это инициатива их правительства? — спросила Ана Паула Коррейя. — Или отдельных групп?

— Правительство там сейчас — понятие условное, — ответил президент России. — Там вообще всё условно. Но кто-то их координирует. Кто-то даёт деньги, ресурсы, цели. Сами они на такое не способны — слишком разобщены. Значит, есть заказчик.

Майя Рендольф откинулась в кресле.

— Если есть заказчик, его надо найти. И уничтожить вместе с сетью.

— Уничтожить — не вопрос, — сказал председатель КНР, впервые подавая голос. — Вопрос — как, не создав новых проблем. Если мы начнём охоту на них открыто, это может спровоцировать тех, кто пока колеблется. Нас обвинят в агрессии, в подавлении независимых государств. А это — пиар, который нам не нужен.

— Предлагаете терпеть? — спросил премьер Великобритании.

— Предлагаю найти заказчиков, — ответил председатель КНР. — Убрать корень, а ветви отпадут сами.

Сингх кивнул.

— Согласен. Мы должны выяснить, кто стоит за этой сетью. Кто даёт деньги, кто координирует, кто поставляет информацию. Это явно не их инициатива. Это чей-то чужой план.

Он посмотрел на Майю Рендольф.

— Госпожа президент, у США были тесные связи с этими странами. Есть ли у вас контакты, которые могут помочь? Люди, которые знают, что там происходит сейчас?

Майя задумалась. Её лицо стало жёстче.

—Насколько мне известно контакты есть. Но они старые. После того как мы ушли, наши каналы там... деградировали. Честно говоря, я не уверена, что те, кого мы знали, ещё живы или на своих местах. Насколько мне известно, после окончания конфликта там всё перевернулось. Они как пауки в банке — перегрызлись. Власть менялась по три раза в год. Кого-то убили, кто-то бежал, кто-то переметнулся к новым хозяевам.

— К новым хозяевам? — переспросил президент России.

— Не знаю, к кому. Может, к тем, кто их сейчас нанял. Может, просто к тем, у кого есть деньги и оружие. Сейчас — это чёрная дыра. Там нет единой власти, есть кланы, группировки, полевые командиры. И все они ищут, где бы заработать.

— Значит, нам придётся искать самим, — подытожил Сингх.

— Или подождать, пока они выйдут на нас, — сказала Ана Паула Коррейя. — Но если они уже устроили тысячу диверсий, ждать нельзя.

— Нельзя, — согласился Сингх. — Поэтому я предлагаю создать оперативную группу из специалистов наших разведок. Цель — выявить заказчиков и ликвидировать сеть. Без лишнего шума, без публичных обвинений. Тихо, профессионально, быстро.

— Поддерживаю, — сказал президент России. — Но с условием: если выяснится, что за этим стоят государства, которые формально входят в Совет, мы будем действовать жёстко. Нельзя оставлять безнаказанными тех, кто играет двойную игру.

— Согласны, — кивнул председатель КНР.

Майя Рендольф тоже кивнула.

— Хорошо. Я дам вам все контакты, которые у нас есть. И свяжусь с теми, кто ещё может работать. Но не обещаю чудес. Эти люди, — она покачала головой, — они не привыкли работать на общее благ