Поляна счастья
Прошёл через большую комнату с бледно-зелёными обоями и оранжевым диваном. Заглянул в её комнату с накидкой на горке подушек, с розами над кроватью, вышивкой Риммы Викторовны. Ему очень хотелось броситься на покрывало. Как он мечтал в детстве. В комнате соседей, в коммуналке, стояло такое же кружевное чудо под ковриком с оленем.
Когда он вошёл, она рассматривала себя в зеркале шкафа.
-Работаю над имиджем. Костюм пришлой. В чем явиться пред потомками.
Он опустился на кровать (соседка в прошлом этого не позволила бы). Значит, она заказала себе красные брюки для выступления в лектории.
-Ты же хотела платье.
Она села на покрывало рядом. Она позволяла себе, ему и кому угодно садиться на кровать в одежде. Говорила, что бабушкиных запретов хватит на еще три поколения.
Вытянула ногу в красной штанине.
-Натуральные ткани – моя слабость. Шерсть, нить шёлка, и никакого полиэстера. Оцени вот это, - она подняла руку, на манжете была красно-зелёная повязка, - Я еще в прошлом придумала, когда слушала презентацию Хаббард колледжа.
-Ты и с хаббардистами имела дело?
-И с НЛПистами тоже. С целым мастером-тренером из Питера. Но меня словесные манипуляции и магические пассы уже не впечатлили. Про чтение мыслей по положению рук я прочитала у Алана Пиза, в «Языке телодвижений».
-Очень полезная книга. Тоже читал и своих пацанов в отделе заставлял, - он улыбнулся. Посмотрел на её брюки и ленту на запястье уже без тревоги, - Я правильно понял твой замысел? Чтобы все следили за твоей рукой, когда будешь писать на флипчарте?
-У них обычная тёмная доска и мел. Как объяснили, тонкий лист керамогранита. Вроде столешниц в охотничьем клубе. А флипчаты и маркеры давно обвинили в загрязнении природы. Пластиком и химией. И отправили на свалку истории.
-Во как! А почему именно брючки красные? Может, блузка больше подойдет?
-Неа, на темном фоне не смотрится.
-Коварная лекторша, - он повалил её рядом с собой, вдохнул запах льняного белья, - А почему я не учуял щей, входя в дом? Чем занималась, хозяюшка?
-Хозяин забыл! По соседскому расписанию, сегодня обед готовит Арина Степановна. Страшного Мастера вчера видели с зайцем. На ягдташе, так ваша сумочка для охотников называется? Будут тебе щи и рагу из зайца.
-Кошку не подмешают? – и они оба посмеялись.
Он зажмурился. От осознания, в какую сытную, счастливую жизнь, в какие сказочные места он попал. Легко встал с кровати и поднял её. «Одевайся к обеду!» «Вообще то, я иду слушать критические замечания соседок про брюки. И объяснять, почему я не стала заказывать весь костюм, который Веры Павловны предлагали!» «И почему же?» «Я не собираюсь читать лекции все время, отпущенное нам в новом времени искусственным интеллектом!»
По пути к дому Страшного Мастера, под мерзким осенним дождиком, она объясняла, почему деловой костюм ей в новом времени не нужен. Она не собирается читать лекции постоянно. Расскажет один раз, как в конце 20 века была устроена реклама в далёком Новосибирске. Лекцию записывают на видео, кому интересно, могут слушать и через 100 лет. У неё материала нет для других выступлений. Придется выдумывать, это не честно. А реклама здесь по-другому устроена, она поняла, как.
Да очень просто! Вот, например, я обещала Доктору Дизу нацепить брошь. Любая дама может остановить запись, направить видиокарандаш, и ей всё про брошь расскажут, покажут, кто автор и как заказать.
Если я не собираюсь регулярно выступать перед городом и миром, зачем мне жакет! Здесь так не носят!
Он слушал, и в душе что-то тревожно шепталось. Она говорила она очень бодро. Он знал и без книг по психологии, что так громко и уверенно произносят хорошо продуманную ложь. Будем считать, что она скрывает неуверенность перед лекцией. Он давно понял, какое закомплексованное существо досталось ему в спутницы. Но всё-таки не безнадёжно глупое, не суетливое. Этого он не любил в женщинах прошлого.
На её лекцию собралось много слушателей. Она не испугалась, оглядев ряды стульев в круглом зале Белого дома. Она умела выступать. Ей приходилось вести презентации, когда Вика решала, что на профессиональном ведущем можно и сэкономить.
Её больше занимали наряды, которые здесь считались деловыми. Лидия Юрьевна была в сарафане и белой блузе с воланами. Ариэль Ярославна – в костюме с фижмами, как оделась бы деловая дама екатерининских времён. Большая делегация Горьковской Голландии - в офисной одежде своего времени, в трикотажных пижамах. В их эпоху надо было демонстрировать половой нейтралитет. Коммунары пришли в отглаженной форме. Рита – в темном платье с обязательным белым воротником. Она рассматривала такой фасон для себя, но решила, что в брюках привычнее. К виду жителей Елового Мыса, к толстовкам на мужчинах и платьям с нижними юбками на женщинах она уже привыкла.
Она вдохнула-выдохнула, как учила её когда-то артистка ТЮЗа. Вышла к массивной доске. Она рассказала всё, что могла вспомнить. Всё, что слышала на семинарах новосибирских тризовцев, на семинаре Викентьева в Санкт-Петербурге. Там она досадно провалялась полдня с мигренью в дешёвой гостинице. Досадные воспоминания, но в новом времени она легко справилась.
Она опасалась, что начнётся дискуссия про безнравственность рекламы. Но пришлые считали рекламу неизбежным злом, а потомки умели игнорировать.
Ей аплодировали. Горьковцы потребовали придумать название для дома престарелых в их будущем городе. Пришлось продолжить на следующий день. Признаться, что технология мозгового штурма придумана не ТРИЗовцами.
Она на шурме получились «Серебряный сад» и «Белая обитель». Получилось сделать все по правилам, с записью ассоциаций на доске и на отдельных бумажках. Здесь не было директора, который ткнёт пальцем в самый убогий вариант и скажет: «Да мало ли, какие у вас опросы и штурмы! Мне нравится это!»
Коммунары запустили опрос в ис-ин. Несколько тысяч заинтересованных в Рунете выбрали «Серебряный сад». Горьковцы радостно согласились, что в слове «обитель» меньше позитива. О том, что десять опрошенных достаточно, она узнала от ТРИЗовцев и сама убеждалась. Сотни анкет нужны для доказательства директорам, которые все равно доверяли только собственному мнению.
Он наблюдал за её триумфом со сложными чувствами. Он повторял себе, что должен гордиться. Она доказывала, что далеко не глупая баба.
Она обладала важными качествами для совместной жизни – была искренней в постели, не приставала с ремонтом в доме. Умела готовить. Или быстро освоила эту науку. Она говорила, что годы работы технологом всё-таки научили вникать в суть процесса. А продукты здесь – не то, что в прошлом. Не надо следить, в каком магазине что выбросили.
Впереди долгая жизнь вместе. Если он не разберётся сразу, что его тревожит, будут проблемы. Как с женой. Та Елена была стройной, восторженной в начале их брака. Потом с каждым годом толстела. Рассуждала о культурной жизни без прежнего задора, словно выполняла повинность ленинградской интеллигентки. Её все больше интересовали дурацкие методы оздоровления и похудания. Сплетни. Перед отъездом в ГДР в долгую командировку он застал дома банки с водой перед телевизором. Она объяснила ему, как школьнику, что Чумак их «заряжает».
Хотя ту Елену жизнь не била и не давила. Он обеспечил семье хлеб с маслом и сыр сверху. Он не пил, зарабатывал достаточно, привозил импортные шмотки. Правда, квартирный обмен его однушки и двух тёщиных комнат в коммуналке жена и тёща провернули без него. Что регулярно ставили на вид. Он мало бывал дома, но как бы иначе он добился загранок для молодого специалиста.
Теперь он попал в мир, где всё, ради чего надо было работать на износ в прошлом, выдали сразу. Дом, женщина, интересные друзья, река для рыбалки, лес для охоты. Машина, собака, любая техника – все будет. Ради бытовых благ не надо пить и общаться с малоприятными людьми.
На этом пункте размышлений он улёгся на любимый диван. Погладил завитушку из морёного дуба. Когда-то уцелевший от дореволюционных владельцев диван в комнате, где они жили с мамой в Ленинграде, казался ему королевским.
За окном комнаты свирепствовал осенний ветер с дождём. На пустынных возвышенностях между Окой и Клязьмой вращались савониусы, одобренные защитниками птиц. По трубам со сверхпроводящим сердечником электроэнергия поступала на автоматические фабрики. Из натурального сырья, выращенного на полях, на полосках, создавалось изобилие нового времени.Опять воображает себя лысым супергероем энергетики! А его проблема здесь, за стенкой.
По молчаливому согласию, они встречались не каждую ночь, и расходились спать по своим комнатам. Они хранили тайный восторг. От встречи с нормальным партнёром после разочарований прошлого.
Он вздрогнул от звука катящегося ролика двери-купе, и, как ему показалось, мужского голоса. Даже обрадовался, если кто-то пришел в ненастье. Что-то случилось, позовут в эту ночную неизвестность... Но вошла она с приёмником в руке. Её красная пижама заставила напрячься и встревожиться.
-Ты говорил про звёздное небо над головой и какой-то закон в нас?
-Говорил? Когда?
-Мы однажды сидели на скамейке, смотрели на звёзды, и ты сказал.
-Вслух? Кажется, я только подумал. Подумал, что так кто-то сказал из великих. Заратустра, наверное.
-Эммануил Кант. Послушай, - она увеличила громкость. Отец Рем читал проповедь на «Гороховецком гласе».
«И дьявол всегда был внутри.»
Глава 54 Добрые дела
«Не является дьявол в ночи, не садится напротив, не соблазняет нас властью и златом. Наши неуёмные желания – всего лишь игра гормонов и инстинктов. Наш венец, наш разум – результат нервных сигналов в тонкой плёнке, в новом для живой твари органе, в коре головного мозга. Там зарождается неведомая форма жизнедеятельности – мысли."
Обреченные в слова мысли мы принимали за божественный или дьявольский глас.»
Они слушали речь с гипнотическими интонациями под стук осеннего дождя. В доме горел только один светильник, прикреплённый к спинке дивана. В других, пустых комнатах, лампы давно погасли.
«Никакая внешняя сила не соблазняет нас злом, и никто не сможет отвратить от зла, даже земной тиран с войском. Так почему мы, терзаемые страстями, все-таки совершаем добрые, полезные для выживания человека деяния? Вопреки бурям чувств? Что нас побуждает отказаться от поступков, которые нам доставят удовольствие, но будут губительны для природы и планеты, для всего рода людского? Что заставляет нас утешать и ободрять ближних? Только то, что есть внутри нас, то, что позволяет нам усмирять злость и зависть. То, что мы называем добродетелью.»
-Новая вера, - сказала она, - Махровый атеизм. Слушаем дальше? Просто он начал: «Давайте подумаем над изречением Канта. Поговорим о нравственном законе внутри нас.»
-Дослушаем.
«Внутри нас не умиление твёрдой верой. Внутри нас нравственный закон. Только он удерживает от действий, который вредят окружению и нам самим»
Она свернулась на диване. Он кивнул, предлагая положить голову ему на колени. Не захотела. Так и не научилась спать с ним рядом. Сначала говорила, что он храпит. Но от регулярной физкультуры его живот втянулся и затвердел, и теперь он дышал ровно даже во сне. Специально проверил, на всё ночь включил диктофон. Теперь она уверяла, что не высыпается рядом с чужим телом.
« Мы можем сдержать даже безусловные рефлексы, например, дыхание, мы можем сдержать крик от физической боли, - тут голос в приёмнике завибрировал, - Так почему люди поддаются страстям и порокам?!»
«Нельзя считать нравственным законом внушаемую извне веру, старую и новую, в загробное царство и в коммунизм.»
Почему в коммунизм верить бесполезно, он сам мог рассказать. Он собирался его строить, в самом начале жизни, был грех.
Он сходил на кухню, налил травяную заварку из чайника и кипяток из термоса. Заглянул в его зеркальное нутро. «Очень полезная вещь!»
Сначала взял обе чашки в руки. Спохватился, поставил на поднос. Выключил свет. Хотя здесь стояли датчики движения, и лампы над кухонным столом погасли бы сами. Но сила привычки.
Она чуть улыбнулась подносу, благодарно взяла чашку. Отец Рем на радиоволне объяснял, почему внушаемая извне вера – шаткая основа для работы над внутренним нравственным законом. «Доктрина веры – результат мифотвотворчества группы людей. Или чужой нравственный опыт, пережитый человеком в ситуациях, которые в вашей жизни не случатся, не повторятся, не приведут к таким же результатам и выводам. Вековые споры о правильном толковании слов и снов основателей...»
«Прописать самому себе нравственный закон – работа для зрелого, взрослого разума. С чего начинать? С осознания своего места в огромном мире. С того, что мы - единственное творение природы, способное её уничтожать или переделать. Среди планет и ближайших звёзд человек один наделён разумом, и он отвечает за сохранение своего вида. Вида, познающего вселенную»
Они уже прочитали, что жизнеподобные формы материи нашлись в пробах из океана Европы, спутника Юпитера. Исследования свернули в панике.
«Мы несём ответ за наши деяния на планете, в её недрах, на суше, в океанах. Помним о нашем мусоре, о том, как на загрязнённых землях рождались бесплодные поколения. Время исправлять содеянное.
Вернёмся на землю, к своему виду человека разумного. Родственные связи, законы крови в прошлом, связывали нас, но мы их отбросили. Мы в вольном стаде. Соблазн дать волю звериной натуре велик. И только нравственный закон удерживает от естественных порывов: урвать лучший кусок, унизить ближних, командовать слабым. Сильный духом понимает, что накормить придётся всех.
Добродетель требует остановить зло, когда есть силы. Не совершать зла, когда возможно.»
Он сказал: «Может, пойдешь к себе? Ты уже засыпаешь.» Она сказала «Ага» и медленно вышла. Прокатились ролики двери-купе в её спальне. Он снова вслушался в радиопередачу. Ему казалось, что сейчас скажут о чем-то очень личном и важном для него. Очень не хотелось, что она была рядом в этот момент. Это личное могло коснуться каких-то ошибок прошлого, о которых лучше не вспоминать Почему-то так ему показалось.
« ...и если ближний совершает доброе дело, поддержите его словом. Поддержите участием»
Он выпрямился. Он понял. Ближний, главный электрик Горст Карлович, намеревался сделать доброе дело. Большое дело. Воспитать девочку. Она вырастет, родит ребёнка, и никогда не засунет в бездушный бебирум. Будет сама кормить, мыть, учить всему, что надо уметь деятельному, сильному человеку.
Вадим видел, что Горст не решается оставить работу. Среди электриков, монтёров и монтажников, были хорошие мужики. Был главный энергетик большой стройки в прошлом, но в той жизни он выработался и спился. Он не интересовался достижениями электротехники нового времени. Компьютер увидел только здесь. Он мечтал спокойно пожить в доме на фронтире, с хозяйкой, мотоциклом и собаками.
Потенциальных начальников нового времени выявляли при тестировании в бюро, звали на большие производства и в научные центры. Даже напоминали про ответственность перед потомками за содеянное в прошлом
Вадим решил, что его опыта командировок на объекты, с бригадами случайно набранных монтёров, достаточно для руководства электрохозяйством агрокомплекса. Здесь трезвые люди. Практически ангелы с пассатижами и отвёртками. А в подключении агроагрегатов он разберётся, не первый раз учиться новому. Не сверхпроводимость изобрести.
Его тревожили нелепые сомнения из прошлого. «Лезть в начальство» считалось не по-мужицки. Тех, кто «пролезал» благодаря упорной учебе и честной работе, считали выскочками. Завидовали и ненавидели. К тем, кто занимал должность «по блату», относились терпимо. Ведь каждый устраивается, как может.
Вот он и переживает, поймут ли его знакомые нового времени. Друзья, о которых он не мог даже мечтать в прошлом. Трезвые, разумные, начитанные хозяева. Со здоровыми интересами и увлечениями вне электроузла. С приятными женами-хозяйками.
И даже если они не поймут, почему Горст Карлович ушел из их команды в няньки, а Вадим, дядя Дима, занял его место, он готов пережить. Он внесёт свой вклад в будущее таким образом, если для решения великих проблем энергетики ему не хватает знаний.
Вадим нашёл еще несколько проповедей о нравственном законе. О том, как выбирать образцы поведения из описанного в литературе, как действовать, встретившись со случаем унижением ближних. Как размышлять о последствиях поступков (список вопросов, которые надо задать себе, анализируя ситуацию). Было полезно послушать в плане его решения жить правильно.
Крутя педали по дороге на работу и обратно, он вставлял наушник. Включал проповеди вместо лекций по теоретической физике. Преподавателей и ис-ин он слушал, пытаясь понять, что происходит внутри накопителя под ветряком. Исходя из его институтских знаний по электромагнетизму и квантовой физике, такой аккумулятор невозможен.
Как он понял, в режиме зарядки в камере накопителя формировалась шаровая молния. Как с плазменного сгустка снимается равномерный поток электронов, без гигантских установок для генерации магнитного поля, он прочитал достаточно. Достаточно для контроля и ремонта сети. Просто в сети постоянный ток и она запитана от вот такого экзотического источника энергии.
Елена в наступившую непогоду осваивала новую жизнь. В прошлом она старательно избегала всего, что выглядело «женским». Обсуждений рецептов тортов и салатов, разборов фасона кофточки на женщине из соседнего отдела дружным коллективом технологического бюро ей хватило на всю жизнь. Узнав, что придется жить в деревне, она сначала испугалась.
Деревню и деревенских она видела, прожив два месяца в колхозе, в стройотряде. Там были дома из темных брёвен, ни одного ровного забора. Трактора в лужах на широких улицах. Грубые, некрасивые женщины в ситцевых халатах и калошах. Серые мужики с невнятными разговорами. Деревенские подшучивали над «студентами», шутки повторяли, пока самим не надоедало. Там пахло колхозным свинарником и перегаром.
«Бог во вред мне сдвинул время, и попал я в допотопную деревню, - повторяла она строчки из песни Пименова. Когда узнала, что им предстоит жить в деревне, - С мужиками-кулаками, где у каждого за пазухою камень.»
Они приехали, она увидела красивые дома из сериалов про мисс Марпл и «Чисто английское убийство». Узнала, что здесь проводят деревенские праздники и ярмарки, собираются дамские кружки, комитеты, общества, и испугалась ещё больше. Все сериалы убеждали, что за красивыми фасадами скрываются ужасное. А соседи каждый день доказывали, что сплетничать и плести интриги им не интересно.
Она обнаружила в себе скрытые желания, от которых в прошлом отгораживалась, «отстраивалась», как говорили ТРИЗовцы. Все эти женские бабские тортики-салатики, вазочки-тарелочки, «и что она себе думает». Она в прошлом носила минимум «женского», благо брюки, водолазка и перешитый пиджак считались деловой одеждой.
Создавая интерьер дома в новом времени, она получала огромное удовольствие. Она думала, что просто реализуются знания, полученные при написании статей про ламинат, обои и «евроремонт». Но и в новом интерьере ей по-прежнему было интересно рассматривать картинки. Особенно ей нравилось изучать каталоги посуды в стиле модернизма середины 20 века. Даже интереснее, чем читать про достижения науки и философии нового времени.
Ей нравилось придумывать комбинации вещей из своего нового гардероба. Но с этим понятно. Вкус у неё всегда был. Единственное счастливое воспоминание о дочери – костюмы, которые она придумывала и шила для утренников.
Женское, столь ненавистное в прошлом, вылезало из-под интереса к сравнению фантастики и реалий нового мира. Авторы книг придумывали темную силу, которую надо найти и обезвредить, герой побеждал. Она давно забыла, что темная сила где-то должна быть в новом мире. Её уверяли, что у человека остался только один враг, он сам. Спорить было не о чем.
И она погружалась в обывательщину, в мещанство, в шмоточничество. Сначала она рванулась искать материальную независимость. Вадим добавлял цифры на её ББД. Мегаповар Сергей Платонович увеличил её ББД и КОП, как обещал. Всё для обстановки дома она заказала и получила. Но в прошлом такого не было никогда! Ни один мужчина, даже бывший муж, не давал ей денег! И она вдруг поняла, что думает об этом спокойно и всё реже.
Она теперь просыпалась очень рано. Просто лежала в темноте, в мягкой постели, и ждала, когда Вадим включит свет в своей комнате. Легко вставала, надевала халат поверх пижамы, умывалась, готовила завтрак, варила желудёвый кофе, пока Вадим поднимал гирю, обливался холодной водой в ванной, брился. Если он собирался на работу в Ветровое, она молча накладывала кашу, наливала кофе, клала бутерброды в его коробку для дневного чая на работе. Ей нравилось молчать и мечтать о том, как она останется одна в теплом красивом доме.
Вадим в непромокаемом комбинезоне и шлеме, под холодным дождём вывел велосипед. Уехал, мигая красным фонариком в утренних сумерках. И когда она возвращалась с крыльца в дом, крамольная мысль загремела гимном, хоралом, гласом «Мне не надо ходить на работу!»
Она произносила про себя и вслух: «Не надо ходить на работу!». Впервые без сомнений в душе и с лёгким сердцем еще раз заварила кофе. Достала чайную чашку, полюбовалась минималистичными голубыми и золотыми полосками. Сделала бутерброды с салом, положила на блюдце варенье. Долила в кофе молоко. Отнесла поднос в большую комнату, на столик возле дивана.
Прямо в пижаме и халате устроилась с лептопом. «Мне не надо ходить на работу!».
Глава 55 Простые радости
В прошлом её дни состояли из ежедневных 9 часов, включая обед, в женском коллективе на заводе. Больничные с дочерью были ещё безнадёжнее, с очередями в поликлинике, в бессилии как-то ускорить выздоровление дочери, в ожидании выхода на работу. Где она положит очередной голубой листочек на стол начальника, а у неё за спиной снова будут ворчать тетки, у которых дети уже выросли из соплей и кашлей. Потом она уволилась с завода, ради безрезультатных дней на телефоне в оптово-розничных фирмах. И, наконец, в рекламном агентстве.
Её обязанности в деревне Еловый мыс оказались пушинкой. Она два дня подряд готовила обед на шестерых соседей к 3-4 часам по полудню. Это было по «соседскому расписанию» раз в неделю. Было много продуктов, отличная плита с духовкой и удобная посуда. Зато в другие дни готовили соседи. Они с Вадимом приходили к накрытому столу, за едой обсуждали мировые и местные события. Потом помогали убрать посуду. Вместе с мужчинами убирали быстро.
Регулярно кто-нибудь из соседей приглашал на званый обед к себе, в охотничий клуб или в зал Белого дома. Поводами были достижения разного масштаба.
С меню от Сергея Платоновича отмечали успех научной работы Рисы Герасимовны. На собрании в клубе они в деталях узнали, чем профессор нейрофизиологии занималась ночами, находясь на связи с лабораторией на другом континенте. Она сделала доклад.
«У современных детей большие проблемы с речью. Запоминают слова на любом языке, но с трудом строят предложения.
Выход в естественном воспитании, в общении с живыми людьми в период до пяти лет. Предлагают усложнить программы для бебирумов, практически, создать полноценных и автономных человекоподобных роботов-нянь. Мы, наконец, нашли, какие области мозга отвечают за грамматику. Волновое стимулирование привело к отличным результатам в обучении языкам. Это расширит списки детей на усыновление». Закон, разрешающий усыновлять трёхлетних, все еще обсуждался в мире, хотя Рунет уже проголосовал «за».
На эти темы говорили деревенские женщины за «чаем-кофе» в середине дня. Текущие проблемы деревни, вроде дежурств на кухне клуба, в прачечной, в коровнике и свинарнике, решали быстро и без переходов на личности.
Много эмоций вызывали кандидатуры детей, которых собирались взять на воспитание в хозяйствах Елового Мыса. Договаривались заранее о помощи соседей, о детской в залах Белого дома. Изучали геномы и генетический прогноз детей. Нескольких отвергли, как бесперспективных. Просто перемывать косточки по-соседски всем было неинтересно.
А ещё ей рассказывали про события в Еловом Мысе во времена явления первых пришлых.
История Анны Августы и Раисы Герасимовны
В нулевой год, когда приближалась зима, решили, что надо бы избушку поставить рядом с поляной. На случай, если перенесёт людей в летней одежде.
Но большой цивилизованный мир прислал домики с обогревателями. Прислал большие плакаты на разных языках, чтобы объяснить прибывающим, куда они попали. Приборы для предсказания перехода еще не появились, видеонаблюдение было только в плане. Поэтому еще в третьем году нового времени из Елового Мыса ежедневно отправлялись в дозор, встретить прибывших, появлявшихся на небольшом пятачке среди леса.