Вольный лекарь. Ученик. Том 5
— Эй, ты чего раскомандовался тут? — вновь вступил толстяк, в то время как остальные потянулись к двери.
— Пошел вон! — взвизгнула старуха и пошла на него. — Уйди, пока все глаза не выцарапала!
Ох и бойкая бабка! Даже гордость за нее взяла. Теперь понятно, почему она внука не оставила умирать, а купила билеты на один из самых дорогих пароходов и везет его в другой город.
Толстяк отступил и вышел последним, нарочно с силой захлопнув дверь. Мы остались втроем.
«Исцеление» с гангреной не справится, но была у меня одна руна, которая помогла вылечить почерневший палец плотника, запустившего рану настолько, что палец начал гнить.
— Пить. Хочу пить, — пересохшими губами произнес юноша.
— Сейчас-сейчас, миленький, — старуха торопливо вышла из каюты, а я проверил уровень энергии — все хорошо, должно хватить.
Прежде чем приступить к лечению, я решил узнать, что произошло, ведь от этого зависит, нужен ли дополнительный осмотр всего тела в поисках других болезней.
— Заболели ноги. Потом начали опухать. Дальше — больше. И вот, — Леня посмотрел на свои ноги, которые при ближайшем рассмотрении оказались не черными, а красно-сиреневыми.
— Ясно. Может, еще где-нибудь болит?
— Нет, не болит, — подумав, ответил он.
— Хорошо. Приступим, — я присел на край кровати, когда дверь открылась и вместе с пожилой женщиной, несшей кувшин с водой и кружку, зашел Андрей. Увидев меня, он с облегчением выдохнул.
— Вот ты где. Я тебя обыскался. Уж было подумал, что за борт свалился, — сказал он и, взглянув на юношу, ошарашенно выдохнул. — Вот те на. Это же гангрена.
— Почти, но еще не она, — ответил я. — Закройте дверь и никого не впускайте, чтобы не отвлекать. Хочу использовать сложную руну.
Андрей плотно закрыл дверь и встал рядом с ней, а пожилая женщина опустилась на пол у головы Лени и принялась поить его водой.
Мысленно воссоздав руну, я начал ее рисовать. Первым делом изобразил вертикальную линию — символ жизненной силы и потока энергии в теле, следом — расходящиеся «ветви». Эти ветви являются знаками выбора пути к исцелению. Затем внизу нарисовал небольшой круг, который обозначает целостность, заживление и восстановление тканей.
Эта руна, которую я назвал «Лифгард», укрепляет жизненную силу, помогает отторжению гниющих элементов и способствует восстановлению здоровья. Если она не поможет, то… Об этом не хочу даже думать.
«Лифгард» вспыхнул и пропал, а я принялся наблюдать за ногами Лени с помощью способности духогляда. Черная сущность сначала раздулась, словно бычий пузырь, затем покрылась красными прожилками и разлетелась на мелкие ошметки, которые тут же пропали, будто ничего и не было. Ко мне полетел шар энергии.
— Невероятно, — выдохнул ошеломленный Андрей и медленно приблизился к кровати, не спуская взгляда с ног юноши, которые из сиренево-красного приобретали здоровый цвет кожи. — Как тебе удалось?
— В этом и есть моя способность, — улыбнулся я.
— Все прошло. Здоровы ноженьки твои, Ленечка, — всплеснула руками старуха и бросилась мне под ноги, кланяясь и гулко стуча лбом об пол. — Благодарствую, знахарь! От всего сердца благодарствую! Проси все, что хочешь. Последнее отдам, жизни не пожалею.
— Встаньте, — я с усилием поднял ее на ноги. — Мне от вас ничего не надо.
— Нет-нет, так нельзя. На, бери, последнее, — она порылась в кармане цветастой жилетки и вытащила три рубля.
— Не надо, — строго сказал я, ведь прекрасно понимал, что у этих людей денег нет.
— Как же не надо? Как не надо? Ведь внучка моего спас, — она снова прослезилась и с умилением посмотрела на внука, который сидел на кровати и осматривал ноги так, будто не верил своим глазам.
— Я сам с ним расплачусь, — вмешался Андрей. — Будьте здоровы и берегите внука.
Он открыл дверь и качнул головой, зовя меня за собой, но тут пришел в себя излечившийся юноша, который по примеру бабки рухнул на колени и принялся благодарить. В общем, я еле вырвался и, оказавшись на палубе, вместе с Андреем поспешил в трюм к нашей каюте.
— То, что ты сделал, просто невероятно, — продолжал восторгаться Андрей. — О тебе должны все знать. Вся империя должна…
— Не надо, — прервал я его. — У меня нет права лечить людей, поэтому могу загреметь в тюрьму. Направляюсь в Москву именно для того, чтобы поступить в медицинскую академию и, отучившись, получить разрешительные документы.
— А-а, ясно, — приуныл он.
Мы зашли в каюту, умылись и разошлись по кроватям. Время было уже полночь.
— Ты любую болезнь можешь вылечить? — вполголоса спросил Андрей.
— Пока не встречался с болезнью, которую не смог бы победить. Но были случаи, когда болезнь достигла пика, и тогда смерть неизбежна. Я не могу вылечить того, кто на грани смерти, — ответил я и провел пальцем по потолку каюты, ведь спал на втором ярусе.
— Но ведь этот мальчик Леня... Он был серьезно болен, — возразил Андрей
— Да, еще несколько дней, и его невозможно было бы спасти.
Андрей ничего не ответил, и я почти уснул, когда через время он заговорил вновь:
— Может, попробуешь вылечить меня?
— Почему бы нет? Что тебя беспокоит?
— Спина, но не всегда, а только по ночам. Иногда так скрутит, что дышать не могу. Хоть волком вой.
— Если хочешь, могу прямо сейчас посмотреть, только зажги свечу, а то ничего не видно.
— Я лучше тебя разбужу, когда прихватит.
— Ладно, — я повернулся к стене, накрылся одеялом и под монотонный шум двигателя и плавное покачивание на воде быстро заснул.
Мне приснилась Полина. Будто мы стоим с ней на берегу Ангары и…
— Эй, Степа, просыпайся, — услышал я сквозь сон и почувствовал толчок снизу. — Началось.
Глава 4
Я сначала не понял, где нахожусь и кто меня будит.
— Степа, скрутило. Снова скрутило, — сдавленно проговорил кто-то, и я снова почувствовал толчок откуда-то снизу.
Потребовалось несколько секунд, чтобы все вспомнить.
— Сейчас, — хрипло ответил я, спустился со второго яруса и первым делом подошел к столу, на котором стояла керосиновая лампа.
— Ох-х, фух-х, — стонал Андрей, пока я чиркал спичкой и поджигал фитиль.
Когда свет озарил каюту, я подошел к мужчине, который лежал, выгнувшись назад, и от боли сучил ногами.
— Где болит?
— Спина. Спину скрутило, — выдавил он и снова заохал.
— Поворачивайся, — велел я и помог ему перевалиться на бок.
— Фух-х, кажись, отпустило. В этот раз было особенно больно, — сказал он и задрал свою ночную сорочку. Я переключил зрение и… ничего не увидел. Не было даже зачатков болезни.
— Где именно у тебя болело? — уточнил я.
— Прямо вот здесь, — он указал на область между лопатками, но я по-прежнему ничего не видел.
— Болезни нет. Ты меня проверяешь? — сухо поинтересовался я, поднялся и сложил руки на груди.
— Ты подумал, что я обманываю? — Андрей развернулся и возмущенно уставился на меня. — Я о своем здоровье не шучу. Меня эти приступы мучают уже лет десять. Как схватит, так даже, бывает, слезы из глаз брызнут. Правда, держит недолго — минуты две-три, потом отпускает.
Говорил он убедительно, но это ничего не меняло — болезни я не увидел.
— Ты здоров, а приступы… Даже не знаю, что это может быть, — признался я, подошел к лампе и сдул пламя. Каюта снова погрузилась в темноту.
— Степа, ты не думай, я не соврал, — настойчиво продолжал он. — Знал бы ты, скольких докторов и лекарей я обошел, чтобы причину найти. Массажи мне делали, горячим парафином грели, примочки и отвары прикладывали, лекарствами отпаивали — все без толку. Вот, понадеялся, что ты вылечишь. Но, видимо, не судьба.
Я взобрался на свою кровать, лег и погрузился в раздумья. Во-первых, я видел, что Андрей корчится от боли. У него даже лицо побелело, и на лбу выступил холодный пот. Во-вторых, я не понимал, зачем взрослому мужчине выдумывать такие небылицы. Вероятно, его на самом деле прихватывает, но там, где он указал, ничего не было.
— Приступы бывают каждую ночь? — поинтересовался я.
— Да. Если сильно устану, то даже три раза за ночь может схватить, но обычно один. Бывает, мне даже страшно спать ложиться, ведь знаю, что меня ждет, — признался он, и я поверил в его искренность.
— Ладно, завтра еще проверю, но уже более тщательно. Возможно, в полутьме чего-то и не разглядел, — сказал я, повернулся на бок и прислушался.
За бортом плескалась вода, механизмы и двигатели приглушенно шумели, где-то вдали слышались голоса. Интересно, сколько сейчас время?
Здесь, в трюме, в носовой части корабля, окон не было, поэтому невозможно определить время. Снова зажигать лампу не хотелось, поэтому спустился с кровати и на ощупь двинулся к двери.
— Будь осторожен, — сонно пробормотал Андрей, когда я открыл дверь, и в каюту проник свет из коридора.
— Буду, — ответил я и вышел.
В коридоре было прохладно, поэтому, поежившись, я обхватил себя руками и двинулся голыми ногами по холодному полу в сторону лестницы.
Как оказалось, только начало светать, а мне показалось, что уже утро. Получается, что проспал всего пару часов. Я огляделся, но вокруг был такой густой туман, что даже берегов не было видно. Уже хотел вернуться в каюту, как вдруг от надстройки, где жили пассажиры третьего класса, пробежала сгорбленная темная фигура и скрылась за мотком каната.
Выглядело это подозрительно, поэтому я принялся наблюдать. Время шло, но человек больше не появлялся. Что он там делает? И, главное, кто это такой и почему прячется?
Я уже хотел пойти за ним, но тут понял, что от холода ноги начало сводить. Ночь выдалась на удивление морозной. Кажется, даже ресницы покрылись инеем.
Развернувшись, торопливо двинулся к каюте, но тревожное чувство внутри осталось. Кто этот человек, что на полусогнутых бегает по палубе и прячется? Явно не член команды. Пассажир? Возможно, но зачем ему прятаться?
Только когда я зашел в теплую каюту и взобрался на свой второй ярус, как мне показалось, я понял, кем мог быть тот человек: незаконный пассажир, который пробрался на пароход и бесплатно плывет туда, куда ему надо. Успокоив себя этой догадкой, я быстро заснул.
— Вставай, а то завтрак проспишь, — услышал я над самым ухом.
Приоткрыв глаза, увидел Андрея, который завязывал на шее синий шелковый платок.
— Завтраки здесь строго по времени: с восьми до десяти. Если не успеешь, придется ждать обед, а это уже с двенадцати до трех. Хотя, думаю, для пассажиров первого класса могут пойти навстречу и приготовить какой-нибудь перекус помимо основного приема пищи.
— Сколько время? — потянувшись, спросил я.
— Полдесятого, — ответил он, взглянув на свои карманные часы. — Ресторан сам найдешь или подождать тебя?
— Найду.
— Кстати, сколько я тебе должен за лечение того парня?
— Не надо платить, — зевая ответил я.
— Как скажешь, — пожал он плечами, посмотрел на себя в круглое зеркальце, висящее на стене, и вышел.
Я нехотя вылез из-под одеяла, спустился со второго яруса и, натянув сапоги, вышел из каюты.
— Молодой человек, вам следовало бы привести себя в порядок, прежде чем выходить на люди, — послышался сбоку недовольный женский голос.
Оглянувшись, заметил взрослую женщину у каюты номер два. Она с недовольным видом осматривала меня и качала головой. Ее я видел впервые, но уже слышал ее приглушенный голос через стенку.
— Доброе утро, — натянул я улыбку и кивнул в сторону гальюна. — Именно этим я и хочу заняться.
Женщина закатила глаза, развернулась, чуть не задев меня пышной юбкой с оборками, и двинулась в сторону лестницы.
Сделав все утренние процедуры, надел чистую рубашку, шерстяные штаны и, набросив жилетку, поднялся на палубу. Туман уже рассеялся, и я заметил, что мы как раз проплываем мимо большого поселения, расположенного на пригорке. Женщины на берегу полоскали белье, детишки плескались рядом, мужчины поодаль ловили рыбу.
— Доброго утречка, господин знахарь, — ко мне торопливо подошла старушка — бабка больного юноши, и низко поклонилась. — Как спалось на новом месте?
— Выспался, а вы как? Как ноги у Лени?
— Тьфу-тьфу-тьфу, — переплюнула она через левое плечо. — Благодаря вам все хорошо. Вот же силушка в вас живет, — произнесла она с восхищением. — Кому рассказать — не поверят.
— Лучше никому не рассказывать.
— Но… Э-э-э, я как бы... — замялась она и указала взглядом на толпу, которая внимательно следила за нами.
— Уже рассказали, — догадался я.
— Вы уж простите, коли что не так, но ведь я без злого умысла. Я же не могла не поделиться с земляками о том, что вы, господин знахарь, сделали для Лени.
Она заметно расстроилась, поэтому пришлось ее успокоить:
— Ничего страшного. Так вы поплывете до Тюмени?
— Нет, нам уже не надо. При первой же остановке выйдем и домой вернемся. Знали бы вы, как я вам благодарна. Вы хоть полное имя свое назовите и адрес, чтобы я переводом вам деньги отправила, когда накоплю.
— Зовут меня Степан Устинов, а денег не надо, ведь я сам пришел к вам на помощь. Вы меня ни о чем не просили.
— Если б только я знала, что есть такой знахарь, то всю землю бы пешком обошла, но вас нашла, — она потянулась, несмело взяла мою руку и крепко пожала. — Благодарю вас, Степан… А как по батюшке?
— Алексеевич.
— Благодарю, Степан Алексеевич. А меня Прасковья Васильевна зовут, — она отпустила мою руку и поклонилась. — До самой смерти буду добрым словом вас вспоминать. Ведь так страшно, когда дети на глазах умирают. Я ж в молодости троих своих детей похоронила. В малолетстве от болезней умерли. Когда с Ленечкой беда случилась, я стала сама не своя. Не знала куда бежать и к кому обращаться. А тут вы. Будто с неба спустились. Как же я вам благодарна, — она прижала руки к груди, с обожанием и восхищением глядя на меня. Даже неловко стало.
— Будьте здоровы, а мне на завтрак пора, а то опоздаю, — я торопливо двинулся к еще одной надстройке, откуда доносилась музыка.
На входе мое имя снова проверили в списке. Очень уж я не походил на тех, кто занимал каюты первого и второго класса.
Ресторан и в самом деле был рестораном, а не трактиром или харчевней: на стенах, обитых деревянными панелями из красного дерева, висели зеркала, пол устилал цветастый ковер, заглушающий шаги, с низкого потолка свисали люстры, столы накрыты белоснежными скатертями, стулья — с мягкой обивкой и высокими спинками.
Здесь было многолюдно, хотя время завтрака уже подходило к концу.
— Степа! — махнул мне рукой Андрей. — Иди к нам!
Он сидел за столом с двумя молодыми женщинами, с которыми до этого премило ворковал.
— Милые дамы, позвольте представить вам моего попутчика Степана Устинова, — сказал Андрей, когда я подошел к столу.
Я чуть склонил голову, улыбнулся и поздоровался:
— Доброе утро, дамы.
— Доброе утро, Степан. А вы случайно не родственник Аркадия Устинова, который владеет птицефабрикой? — спросила белокурая красотка с пухлыми губами и неприлично глубоким декольте.
— Нет, с Аркадием не знаком, — я опустился за стол, и ко мне тут же подбежал слуга, который вчера в салоне разливал вина за стойкой.
— На завтрак у нас остались лишь блинчики с осетриной, поджаристый хлеб с маслом и икрой, омлет и овсяная каша на молоке, — скороговоркой выпалил он. — Но, если вам ничего не подходит, наш повар может приготовить вам что-то другое. За отдельную плату, конечно.
— Мне все подходит, несите, — кивнул я.
Слуга скрылся, а на меня продолжили сыпаться вопросы.
— Скажите, Степан, чем знаменита ваша семья? — спросила вторая — брюнетка с маленькими, но пронзительными глазами темно-зеленого цвета.
— Мою семью знают лишь в узком кругу, — улыбнулся я.
— Ой, как интересно! Такая секретность, — хлопнула в ладоши белокурая. — То есть вы из военных или даже из древнего боярского рода?
— Все возможно, — вновь ушел я от ответа, а Андрей с видимым удовольствием наблюдал за нами и попивал кофе из маленькой чашечки.
В это время слуга принес мне завтрак и, быстро разложив передо мной тарелки, уточнил, что я буду пить, и снова ушел на кухню.
— Куда вы направляетесь? — спросила брюнетка.
— Сначала в Тюмень, а оттуда в Москву.
— В Москву, — одновременно выдохнули девушки и переглянулись.
— Вы по делам в Москву или планируете там остаться? — блондинка подалась вперед и почти коснулась меня своей пышной грудью, готовой выскочить из тугого корсета.
— Планирую остаться, — я отломил кусок омлета и засунул в рот под пристальными взглядами очаровательниц.
— Чем будете заниматься?
— Степан едет поступать в медицинскую академию, и я уверен, что он станет великим лекарем, — вставил Андрей.
— Лекарем, — разочарованно выдохнула брюнетка и вмиг переключилась на Андрея.
Это понятно, ведь все знали, что лекари или доктора, как их теперь называли, зарабатывали мало. Взять хотя бы Илью, который вынужден жить под крышей в старом доме.
— А мне кажется, что эта профессия очень романтичная, — белокурую, похоже, не отпугнули мои планы. — Взять хотя бы тех отчаянных докторов, что едут в глушь и спасают жизни бедных крестьян. В этом столько самопожертвования и величия, что аж дух захватывает.
Красотка продолжала щебетать без умолку, а я ел и кивал.
— Предлагаю выйти на палубу и прогуляться. День сегодня замечательный, — сказал Андрей, поднимаясь с места.
— Неужели прямо-таки замечательный? — брюнетка сделала недовольное лицо. — Я бы так не сказала, ведь ночью мне было довольно холодно. Пришлось звать служанку, чтобы та вытащила мой пуховый платок. Кстати, — брюнетка понизила голос и заговорщически прошептала: — она видела на палубе какого-то странного человека.
— Что же странного в нем было? — уточнил я.
— Глашка сказала, что он шел так, будто крался, а когда увидел ее — бросился прочь. Если честно, мне после ее рассказа стало не по себе. А что, если на пароход забрались разбойники?
— Не думаю, что такое возможно. Каждого пассажира проверяют и перепроверяют.
— Да, но только не пассажиров третьего класса, — возразила брюнетка, которую, как позже оказалось, звали Лидией.
Андрей на мгновение насторожился, но тут же махнул рукой и усмехнулся.
— Вам нечего бояться, милые дамы, ведь рядом с вами есть такие бравые молодцы, как мы со Степой. Скажу по секрету, у меня есть револьвер, поэтому никакой разбойник мне не страшен.
— Хорошо, если так, — Лидия стрельнула глазками и подхватила его под руку.
Блондинка, которая шепнула мне свое имя — Дарья, тоже взяла меня под руку, и мы все вместе вышли на палубу.
Ночная прохлада еще чувствовалась, поднимаясь от воды и расходясь от густого темного леса, но солнце припекало, поэтому, похоже, все пассажиры высыпали на улицу и заняли места в креслах и кушетках, расставленных по всему периметру.
В течение двух часов мы бесцельно слонялись по палубе и болтали о всякой ерунде. Если честно, я бы лучше позанимался арифметикой или прочитал одно из произведений, что рекомендовала Полина, раз представилась такая возможность, чем слушать бестолковый щебет барышень. Однако посчитал, что нехорошо Андрея оставлять с ними одного, поэтому продолжал ходить вдоль перил и слушать о том, как какой-то конезаводчик заработал крупную сумму на новой породе или как какая-то портниха придумала новый костюм, и все модные девушки только и мечтают заказать себе такой. В общем, бесполезное словоблудие.
Только когда девушки пошли наряжаться к обеду, мы с Андреем освободились.
— Я тебе скучать не дам, — сказал он мне, когда мы проводили девушек до их каюты и снова поднялись на палубу.
— Вообще-то мне и так скучно не бывает.
— Да ладно тебе. Женское общество всегда вносит какую-то новизну и пикантность. По-моему, Дарья в восторге от тебя. Она так на тебя смотрит, — Андрей улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня.
— Не заметил, — равнодушно пожал я плечами.
— Да ладно врать, — махнул он рукой, но тут же с серьезным видом уточнил: — Может, у тебя невеста есть или возлюбленная?
Ответить я не успел. В двух метрах от нас остановился моряк и, схватившись за горло, захрипел.
— Эй! Ты чего? Подавился? — встревожился Андрей и первым бросился к нему.
Однако моряк замотал головой и, схватив его за рукав, продолжал хрипеть и показывать на горло.
— Степа! Помоги! — запаниковал Андрей, я же переключил зрение и дернул ворот синей суконной рубашки моряка.
— Нет, он не подавился. Это что-то другое, — заключил я, глядя на то, как из груди вверх поднимаются синие прожилки. — Нужно раздеть его.
Как только мы уложили моряка на влажные доски только что вымытой палубы, со стороны трюма, где находятся механизмы, раздались крики:
— Здесь человеку плохо!
— Лекаря! Лекаря! Быстро!
— Сделайте же что-нибудь! — послышался пронзительный женский крик.
В это время мимо нас пробежал командир корабля с чемоданом, с каким обычно ходят лекари, и выкрикнул на бегу:
— У нас нет лекаря! На «Графине» нет лекаря! У меня есть все необходимое. Все здесь!
Андрей хотел схватить его за полы мундира, чтобы привлечь внимание, но тут еще один моряк, что намывал палубные доски, захрипел и сдавленно вскрикнул:
— Задыхаюсь! Задых... Кхе-кхе-кха!
— Это что — эпидемия? — выдохнул Андрей и испуганно вытаращился на меня.
— Не похоже, — решительно мотнул я головой и рванул рубашку моряка посильнее, оголяя его грудь.
Хм, что же это такое?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов