Одиночество кота Фобоса

Она распахнула окно.

Холодный ноябрьский воздух ворвался в комнату. Утро было серым, сырым, с низким небом, обещавшим мокрый снег. Внизу — двор-колодец, мусорные баки, чёрный асфальт. Где-то каркнула ворона.

Кирилл прижался к стене. Он дрожал всем телом. Шерсть стояла дыбом, хвост раздулся в два раза. Он смотрел на распахнутое окно, на полотенце в руках соседки, на её неумолимое лицо — и не мог поверить.

— Ну, давай, — сказала Марья Степановна и шагнула к нему. — Пошёл.

Полотенце ударило по спине. Хлёстко. Больно.

Он прыгнул.

Не потому что хотел. Не потому что решился. Тело прыгнуло само — инстинкт, древний и слепой, бросил его в единственную открытую щель, подальше от опасности, от шума, от хлопающей ткани. Лапы оттолкнулись от подоконника. На мгновение он завис в воздухе — распластанный, невесомый, с выпученными глазами.

Второй этаж. Невысоко.

Но для кота ростом в тридцать сантиметров это была пропасть.

Время замедлилось. Он видел серое небо. Чёрные ветки тополя. Окно соседнего дома. Чью-то кошку на подоконнике — она смотрела на него с ленивым любопытством. Он летел и думал: «Я умру. Я сейчас умру. Я прожил тридцать три года человеком и три часа котом. И вот так это кончится».

Лапы сами развернулись в воздухе. Хвост описал дугу. Тело изогнулось — и он приземлился.

На все четыре.

Удар отозвался в лапах, в позвоночнике, в зубах. Но лапы сработали как пружины — сжались, погасили импульс, выдержали. Он стоял на асфальте. Мокром. Холодном. Жёстком.

Живой.

Сверху хлопнуло окно. Марья Степановна закрыла створку, даже не выглянув.

Кирилл сидел во дворе-колодце, на голом ноябрьском асфальте, и смотрел на серое небо, которое висело над ним, как крышка гроба. Сердце колотилось где-то в горле. Лапы дрожали. Уши звенели от криков — своих собственных, человеческих, которые никто не услышал.

Он брёл по городу уже час. Может, два. Может, целую вечность — время текло иначе, когда ты размером с ботинок, а мир вокруг состоит из ног, колёс и бесконечного серого неба, которое даже не пытается притвориться добрым.

Петербург ноябрьский — не лучшее место для прогулок. Особенно если ты кот. Особенно если ты кот, который ещё вчера был человеком, а сегодня даже не знает, как правильно переходить дорогу.

Он жался к стенам домов. Так было безопаснее: с одной стороны — кирпич, с другой — открытое пространство, которое он учился читать заново. Каждая лужа отражала небо и его собственную морду — серую, с белой отметиной на груди, с круглыми глазами, которые всё ещё смотрели на мир по-человечески. Каждая тень заставляла вздрагивать. Каждый звук — а звуков было столько, что голова шла кругом, — требовал расшифровки. Шаги. Машина. Голубь. Чья-то собака вдалеке. Хлопнула дверь парадной. Где-то заплакал ребёнок. Мир орал на него со всех сторон, и он не мог сделать потише.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.