Ворон и ключ

— …говорю тебе, Саймон из центральной системы клялся. Она нырнула прямо в воду, когда смотрители задраили шлюзы.

Рэйвен ощутила, как к шее прилил жар. Ей стало нестерпимо неловко. Коллекторы научили ее стараться быть невидимкой, серой массой, на которую никто не обращает внимания, пока она выполняет норму. Этот шепот за спиной душил ее сильнее, чем вода в затопленных коллекторах. Ей вовсе не хотелось, чтобы о ней говорили, не хотелось чужого внимания — в Этереме внимание сильных или равных не сулило ничего хорошего.

Девушка до боли в суставах сжала ключ и ниже склонилась над клапаном, делая вид, что полностью поглощена заклинившим болтом. Стук молотка, шипение пара, скрежет металла — она пыталась изо всех сил спрятаться за этими звуками, заставить себя верить, что ничего не слышит.

Вдруг до нее дошло, что гул голосов вокруг смолк. Шепот прекратился. Слышно было только монотонное буханье тяжелой гидравлики. Рэйвен замерла, удерживая ключ на весу. Сердце испуганно екнуло и заколотилось о ребра. Она медленно, с опаской повернула голову и выпрямила спину.

Все смотрели на нее.

С десяток механиков на ее ярусе оставили свои инструменты. Парень с грязной повязкой на лбу, двое мужчин у топливного привода, рабочие на подвесной платформе — все они застыли, уставившись на нее тяжелыми, немигающими взглядами.

В животе у Рэйвен все неприятно сжалось. Ею мгновенно овладел липкий, первобытный страх. Она слишком хорошо успела понять, как быстро и легко ломается хрупкий мир среди рабов. Новичков, которые привлекали излишнее внимание охраны или получали поблажки, никто не любил.

«Сейчас набросятся, — панически пронеслось в голове. — Побьют… Или чего похуже. Решат, что я выскочка, из-за которой повесили смотрителей».

Она инстинктивно перехватила разводной ключ поудобнее, готовая за дорого продать свою шкуру и вцепиться в любого, кто сделает шаг вперед. Толпа не шелохнулась. Никто не кричал и не делал шага вперед. От этого становилось только хуже. Рэйвен не могла понять, что именно читалось в этих тяжелых взглядах: неприязнь, любопытство или ожидание.

Далтон медленно двинулся с места. Его тяжелые ботинки гулко бухали по решетчатому настилу. Он подошел к ней почти вплотную. Рэйвен напряглась, готовая выставить перед собой локоть, но старший рабочий остановился. Молча опустил взгляд на ее перебинтованные, дрожащие пальцы, которыми она намертво вцепилась в инструмент, затем снова посмотрел ей в лицо. Рэйвен пришлось приложить усилие, чтобы не отступить.

Но мужчина вдруг поднял свою широкую, покрытую шрамами и мазутом ладонь и протянул ее Рэйвен. Никто не начал хлопать и не бросился обнимать ее. Но этот жест — открытая ладонь старшего мастера — в техническом секторе дорогого стоил. Это был знак признания. Скупое, рабочее спасибо от человека, который понимал, чего ей стоило провернуть этот аварийный рычаг в темноте.

Рэйвен несколько секунд растерянно смотрела на его руку. Страх медленно отступал, оставляя после себя лишь усталость. Она сглотнула ком в горле, переложила ключ в левую руку, а правую — дрожащую и в чистых бинтах — несмело вложила в мозолистую ладонь мужчины. Далтон крепко сжал ее пальцы, кивнул и так же молча отвернулся, возвращаясь к своему посту. Остальные рабочие, словно получив беззвучный сигнал, тоже вернулись к своим делам. Застучали молотки, снова повалил пар.

Напряжение спало, но теперь Рэйвен знала: ее только что приняли. Не как друга, но как равного.

Смена пролетела как один бесконечный, изматывающий час. Тело ныло от усталости, содранные пальцы под бинтами нещадно жгло, но Рэйвен работала на износ, чувствуя странное удовлетворение от того, что металл наконец-то подчинялся ей.

Вечером ее под конвоем вернули в жилой барак. Вопреки собственному плану запоминать все, что попадалось ей на глаза, Рэйвен брела за стражником, еле переставляя ноги и не глядя по сторонам. День, пусть и показался ей долгим, прошел куда лучше, чем предыдущие недели в коллекторах вместе взятые. Едва девушка переступила порог, как из полумрака к ней метнулась тень.

Финн с разбегу врезался в нее, едва не сбив с ног.

— Живая! Ты живая! А Марта сказала, что тебя в Верхний город забрали насовсем! — затараторил мальчишка, шмыгая носом.

— Тише ты… раздавишь, — хрипло выдохнула Рэйвен, неловко приобнимая его перебинтованной рукой. Несмотря на усталость, на душе стало теплее от такой искренней и бурной реакции.

Из глубины барака появилась Марта. На ее лице на миг отразилось облегчение, и Рэйвен неожиданно поняла, что успела стать небезразлична своим здешним товарищам. И это тоже оказалось неожиданно приятно. Марта подошла к ней, крепко обняла, а затем отстранила, чтобы внимательно оглядеть с ног до головы. Рэйвен усмехнулась: она будто проверяла, все ли детали на месте.

— Ну и суматоху ты навела, — тихо, но беззлобно проворчала женщина, увлекая ее к их привычному углу. — Мы уж думали, тебя Вейн за твой длинный язык на живодерню отправил. А ты, оказывается, теперь у нас ценный работник!

Из полумрака появился Бад. Он молча прислонился плечом к каменной опоре, но по его расслабившимся плечам было видно: возвращение Рэйвен принесло облегчение и ему.

— В техническом секторе получше будет, — подал он голос, когда Рэйвен присела на койку. — Уж точно плетью поменьше машут.

Она бросила на него укоризненный взгляд за эту безобидную шпильку, и в этот момент Финн сел рядом. Осторожно дотронувшись до ее рукава, он проговорил:

— Я тут ветошь сухую достал. Давай сюда свою штуковину, протру, если там вода осталась. Я аккуратно, честно!

Рэйвен с искренней благодарностью сняла аппарат и передала парнишке. Без прибора мир привычно потускнел, с правой стороны погрузившись в плотную тишину, которая сейчас казалась почти уютной. Марта достала откуда-то из-за пазухи пайковый хлеб и передала ей. Рэйвен хотела было отказаться, потому что свой ужин съела еще в техническом секторе, но побоялась обидеть Марту, которая этот хлеб придержала специально для нее. Она сделала небольшой укус, ощущая, как тепло и простое человеческое участие впервые за долгое время заглушили дикий холод внутри.

Они сидели вчетвером в своем уголке, делясь скудными новостями дня. Но постепенно Рэйвен начала замечать, что атмосфера изменилась.

Она осторожно надела протертый Финном аппарат обратно, плотнее прижала к уху дужку — и сразу уловила, как по всему бараку расползается лихорадочный шепот. Рабы сбивались в плотные группы, но сегодня, воровато оглядываясь, они не обсуждали привычные темы. Слух то и дело вылавливал в их голосах нотки страха, смешанного с безумной… надеждой?

— …в этом году раньше объявят, точно тебе говорю…

— …говоришь, в Верхнем городе уже пошли слухи?

— …да оттуда живыми не возвращаются, смертники они все!

Рэйвен непонимающе сдвинула брови к переносице и посмотрела на Марту.

— О чем это они?

Марта мгновенно сжала губы в тонкую нить, а ее лицо, еще минуту назад казавшееся мягким в тусклом освещении барака, вновь превратилось в каменную маску. Бад отвернулся к стене, тяжело вздохнув.

— Испытания Королевы, — низко произнесла Марта.

Финн рядом вжал голову в плечи и перестал качать ногой.

— Что еще за испытания? — Рэйвен перевела взгляд с одного на другого. Ни о чем подобном она никогда прежде не слышала.

— Кровавая забава Неблагого Двора, — ответил вместо Марты Бад, поворачиваясь к ним. В его глазах стояла мрачная тьма. — Раз в три года королева Мегара устраивает турнир. Собирает всех желающих из Десятины и заставляет проходить через такие ловушки и тварей, что кровь стынет.

— И чего ради рабам в этом участвовать? — удивленно спросила девушка, протянув Финну оставшийся кусочек хлеба. Тот с готовностью сунул его в рот и начал жевать. — Какой смысл идти на верную смерть?

Марта подалась вперед и зашептала ей почти в ухо:

— Потому что награда — свобода, Рэйвен. Единственный способ уйти из Этерема живым. Победитель получает не просто свободу — Мегара лично снимает с него рабское клеймо и исполняет одно любое желание.

У Рэйвен внутри все замерло и затрепетало от волнения. Свобода. Исполнение желания. Домой! Вернуться домой к отцу, в свою мастерскую, стереть этот кошмар из памяти раз и навсегда. И попросить свободу для Файлана!

Бад, заметив выражение, застывшее на ее лице, поспешил потушить эту вспыхнувшую надежду. Будто мысли ее прочитал.

— Не строй иллюзий, девочка. Это не шанс на спасение, а самая настоящая бойня! Выживает один из десятков! А среди участников будут не только рабы, которым нечего терять, но и фейри, жаждущие милости королевы. А мы для них там — просто дичь.

— Говорят, отбирать начнут уже на днях, — тихо добавила Марта, взяв Рэйвен за руку. — Когда я только попала сюда, как раз набирали желающих участвовать. От нашего отсека пошло семь человек. И ни один не вернулся.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь приглушенными голосами других рабов, все еще обсуждавших участие в Испытаниях.

— С годами желающих все меньше… — продолжала Марта, и ее пальцы сжались на руке Рэйвен чуть сильнее. — Теперь идут только совсем отчаявшиеся. Те, кто уже не в состоянии работать, или те, кого со дня на день все равно отправят на убой в нижние шлюзы.

— Или глупцы, которые верят в сказки про добрую королеву, — сурово добавил Бад.

Рэйвен молчала, но мысли в ее голове уже неслись на бешеной скорости.

«Свобода. Вернуться к отцу. Снять клеймо. Спасти Файлана».

Слова Бада про бойню и сказки звучали разумно, правильно и здраво… но внутри все равно вспыхнул опасный, жадный огонек. В коллекторах ее ждала гарантированная медленная смерть в сточной грязи. В техническом секторе все оказалось иначе: нормальная работа, чуть больше еды и даже подобие человеческого отношения. Здесь можно было прожить долго. Возможно, очень долго. Но все равно — рабыней.

А здесь… пусть шанс один на сотню, пусть это кровавая забава для знати, но это шанс. Настоящий, реальный выход. Возможно, та самая возможность, которую она так ждала все это время.

— Когда… когда начнут принимать имена? — тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул, спросила Рэйвен.

Марта резко вскинула голову. По ее взгляду стало понятно: она мгновенно прочитала эту сумасшедшую мысль на лице девушки.

— Даже не думай, — отрезала женщина, и в ее голосе прорезались угрожающие нотки. — Рэйвен, ты только что едва не утонула! Тебя только заметило начальство, тебе дали работу в сухом месте! Живи! Не смей бросаться из огня да в полымя!

— Я просто спросила, Марта, — соврала Рэйвен, отводя глаза.

Бад лишь тяжело вздохнул и покачал головой. Судя по его лицу, он тоже понял: ядовитый сорняк под названием «надежда» уже пустил корни в ее голове, и выдрать его оттуда будет непросто. Финн, дожевывая хлеб, прижался к боку Рэйвен. Девушка тоже склонила голову набок, глядя сквозь полумрак на шепчущихся рабочих.

Ищейка перевел ее в технический сектор, подарив небольшую передышку. Вероятно, он думал, что просто переставил полезный инструмент туда, где он сможет прослужить дольше. Но Рэйвен больше не собиралась быть ничьим инструментом.

Она сунула руку в карман, нащупала пальцами коробочку с мазью, которую ей дал Оуэн. Пальцы все еще жгло от содранной кожи, но прямо сейчас эта боль напоминала ей о главном: она уже совершила невозможное однажды. Рискнула жизнью, чтобы спасти всех остальных, и выжила под водой в кромешной темноте.

Если единственный путь из Этерема лежал через Испытания Королевы, значит, она пройдет через них. А если победителю и правда полагалось одно желание, Рэйвен уже знала, на что потратит свое.