Некромант на полставки, или Покойся с миром, дорогая!

Я стояла у стойки с напитками, наблюдая за танцующими, и чувствовала, как усталость наваливается на плечи. Семь часов на ногах, бесконечные проверки, переговоры, улыбки. Я почти забыла о Бриоше. Почти забыла о пионах. Почти забыла, что я вообще могу уставать.

— Алиса, — мама подошла ко мне, в руке — бокал с шампанским. — Ты сегодня — просто чудо. Всё идеально.

Я взяла у неё бокал, сделала глоток. Шампанское было тёплым — только что из холодильника, но мне показалось, что оно горячее, обжигает горло, и я чуть не поперхнулась.

— Спасибо, мам.

— Я горжусь тобой, — сказала она. — Хотя иногда мне кажется, что ты слишком себя загоняешь.

— Это моя работа.

— Это не работа, Алиса. Это твоя жизнь. Ты не можешь всё контролировать.

— Могу, — сказала я, улыбнувшись. — И я докажу это.

Мама посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. Она хотела что-то сказать. Я знала. Но она не сказала. Она просто улыбнулась и ушла к гостям.

День продолжался. Фотограф щёлкал, гости танцевали, ведущий шутил. Всё шло по плану. Я проверяла время, координировала смену блюд, следила за уровнем алкоголя в бокалах. Идеально. Идеально. Идеально. Слово, которое я повторяла про себя как мантру. Идеально. Всё идеально.

Вечер опустился на сад. Зажглись гирлянды, и свет стал золотым, как мёд. Первый танец — медленный вальс, под старую песню, которую Ксюша выбрала ещё в детстве. Я наблюдала, как они кружатся, светящиеся, счастливые, забывшие обо всех проблемах. На их лицах было то, чего у меня никогда не было — безмятежность. Я завидовала ей, Ксюше, этой девушке, которая всегда была первой. Но я, наверное, и не хотела быть второй. Я хотела быть лучшей.

— Алиса, — мама снова была рядом. — У нас проблема.

Я повернулась к ней, чувствуя, как сердце сжимается.

— Что?

— Торт. Орхидеи на торте начинают вянуть. Они не живые. Искусственные, я думаю. Или просто не свежие. Они... капают.

— Что значит «капают»? — я подошла к столу с тортом. Орхидеи, которые казались живыми час назад, теперь выглядели так, будто их полили клеем. С них стекали капли прозрачной жидкости, и торт начинал размокать. Я посмотрела на Ксюшу, которая в этот момент подняла бокал для тоста. В её глазах я увидела вопрос — «что случилось?».

Я не паниковала. Я была профессионалом. Я подошла к ведущему, шепнула ему что-то про «историю любви как торт, который может немного подтаять, но остаётся прекрасным» — и он, гениальный ведущий, который всё-таки приехал, начал шутить о том, как жизнь иногда течёт в другом направлении. Я же тем временем подозвала официанта и попросила убрать орхидеи, пока никто не заметил. Мы заменили их свежими розами из моей личной коллекции, которые лежали в багажнике на случай «непредвиденных обстоятельств».

Я снова спасла день. Я всегда спасала дни.

Всё успокоилось. Гости начали расходиться. Ксюша и Андрей уехали в свадебное путешествие — в Италию, куда я когда-то мечтала поехать. Я махала им вслед, улыбаясь, и чувствовала, как усталость становится осязаемой, как свинцовые латы, которые спадают с плеч, оставляя только боль в мышцах и странную пустоту внутри.

Мама уехала на такси, обещав присмотреть за Бриошей до утра. Я осталась на площадке, чтобы проверить, что всё убрано. Я ходила по пустому саду, слушала, как ветер шелестит листьями, и думала о том, как быстро всё проходит. Свадьба — это всего лишь день, а подготовка — шесть месяцев. Шесть месяцев жизни. И остаётся только воспоминание и красивая открытка в соцсетях.

Я пошла в комнату для невесты, чтобы забрать свои вещи. Свет был выключен, но луна светила в окно, заливая комнату серебряным светом. Я подошла к столу, где лежал мой ежедневник, и увидела, что он открыт на сегодняшней странице. Я не открывала его, когда была здесь. Но он был открыт. На странице, где я записала расписание, появилась надпись, сделанная другим почерком. Не моим.

«Ты ищешь не ту гармонию, Алиса. Иди туда, где кончается свет».

Я выронила ежедневник, как будто он обжёг меня. Сердце бешено забилось. Я оглянулась. В комнате никого не было. Только моё отражение в огромном зеркале — бледное, испуганное, с широко раскрытыми глазами.

Я схватила ежедневник, проверила все страницы. На нескольких из них, там, где я писала планы на будущее, появлялись те же слова: «Иди туда, где кончается свет», «Всё не так, как ты думаешь», «Ты не контролируешь реальность, Алиса». Я вырвала эти страницы, скомкала, хотела выбросить, но остановилась. Какой-то голос внутри, тихий и холодный, сказал мне: «Оставь их. Посмотрим, что будет дальше».

Я сунула ежедневник обратно в сумку и вышла из комнаты. На площадке уже никого не было. Только охранник у входа и уборщики, которые молча собирали мусор. Я села в машину, завела двигатель и поехала домой.

Ночь была тёмной, безлунной — луна спряталась за тяжёлыми облаками, и только фары выхватывали из мрака полосу асфальта. Я ехала медленно, осторожно, хотя город был пустым. Почему-то не было машин на дороге. Никаких. Только я одна, и тишина, которая давила на уши, как вата.

Я включила радио. Приём был плохим, только шипение. Я переключила на другую станцию — та же помеха, только с лёгким гулом, похожим на голоса, но слов не разобрать. Я выключила радио. Тишина стала ещё плотнее, почти осязаемой.

Дорога казалась бесконечной. Я смотрела на указатели — «Осталось 5 км», потом «Осталось 10 км», хотя я ехала уже полчаса. Я поняла, что заблудилась. Я поехала знакомой дорогой, но её просто не было. Вместо привычного проспекта — узкая улочка, по бокам — старые дома с заколоченными окнами и облупившейся краской. Я остановилась, чтобы достать телефон и включить GPS.

Экран был черным. Мертвым. Я нажала на кнопку включения — бесполезно. Внутри начала подниматься паника, и я подавила её знакомым способом — глубоким вдохом и мысленным списком дел на завтра. Завтра я разберусь с этим. Я куплю новый телефон. Я выясню, как я попала сюда. Я найду дорогу.

Я снова нажала на газ, медленно двигаясь вперёд. Улочка вывела меня к небольшому особняку, светящемуся тусклым жёлтым светом. Я припарковалась у входа, вышла из машины и постучала в дверь.

Никто не ответил. Я толкнула дверь — она была открыта. Внутри пахло сыростью и чем-то сладковатым, похожим на цветы. Я шагнула внутрь и увидела комнату, которая была копией зала, где проходила свадьба. Те же люстры, те же стулья, но всё было старым и потёртым, как будто время не двигалось, а стояло на месте.

В центре стояла арка. Та самая арка. С красными пионами. Но пионы были живыми, их лепестки двигались, и они, казалось, шептали что-то на непонятном языке. Я шагнула к ним, заворожённая этим движением, и протянула руку.

И тогда я услышала его. Голос у меня в голове. Глухой, тягучий, похожий на шелест газеты.

«Ты готова, Алиса? Ты всегда готова. Но готова ли ты к тому, что не входит в твой план?»

Я отшатнулась, ударилась спиной о стену и потеряла равновесие. Арка наклонилась, цветы посыпались на меня, и я почувствовала, как что-то острое, похожее на ветку, впивается в голову. Боль пронзила меня, как молния, и я упала на пол, теряя сознание.

Последнее, что я видела, — это потолок, который мерцал, как будто был сделан из тысяч и тысяч светлячков. И последнее, что я слышала, — тот самый голос, который теперь звучал торжествующе:

«Добро пожаловать в Изнанку, Алиса. Теперь ты будешь играть по нашим правилам».

Я провалилась в темноту. И всё закончилось. Или только началось.

Я проснулась за три минуты до будильника.

Это не было случайностью. Это было результатом двадцати восьми лет тренировок, семи лет профессиональной деятельности и трёх лет работы над собственным брендом «Слёзы ангела». Мой внутренний хронометр работал с точностью швейцарских часов, и я гордилась этим так же, как гордилась своей коллекцией ежедневников, системой цветовой кодировки для разных сфер жизни и способностью за пять минут собрать идеальный капсульный гардероб для любой поездки. Я открыла глаза ровно в 6:57. Потолок моей спальни был выкрашен в нежно-кремовый оттенок — «Сливочная ваниль» по каталогу, который я выбирала четыре месяца, потому что «просто белый» — это слишком скучно, а «слоновая кость» — слишком желтит в определённом освещении. Идеальный оттенок для идеального утра идеального дня.

Сегодня был день, который я планировала последние полгода.

Свадьба Ксюши.

Я села в кровати, ощущая привычную утреннюю бодрость, и потянулась к ежедневнику на прикроватной тумбочке. Кожаный переплёт, золотое тиснение, внутри — идеально ровные строчки, заполненные моим аккуратным почерком. Я выводила буквы с лёгким наклоном вправо, потому что психологи говорят, что это признак оптимизма, а я, чёрт возьми, была оптимисткой. Токсичной, как говорила моя мама, но это был комплимент, просто она не знала.

«7:00 — Подъём. Ритуал утренней благодарности».

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Воздух пах лавандой — я специально ставила саше на батарею по вечерам, чтобы просыпаться в атмосфере спокойствия и гармонии. Лаванда снижает уровень кортизола, я читала статью. Правда, иногда мне казалось, что от неё у меня болит голова, но это, наверное, было просто совпадение.

«Я благодарна этому дню, — прошептала я. — Я благодарна за возможность создавать красоту. Я благодарна за то, что моя жизнь — это холст, на котором я пишу шедевр. Я благодарна за кофе. За Бриошу. За то, что я не опоздала на встречу с флористом на прошлой неделе и успела сменить поставщика пионов, потому что те, первые, были просто ужасны — с бледными, безжизненными лепестками, как будто их вырастили в подвале. Я благодарна...»

Я запнулась.

Что-то было не так.

Тишина. В квартире стояла абсолютная, неестественная тишина. Я прислушалась. Нет, не абсолютная — где-то вдалеке сигналила машина, ветер шевелил листву за окном, самолёт гудел в небе. Но в квартире...

— Бриоша? — позвала я.

Моя кошка, рыжая пушистая бандитка с белыми лапками и наглым выражением мордочки, обычно просыпалась вместе со мной. Вернее, она просыпалась за пять минут до меня — её внутренний хронометр был настроен на «когда эта дура наконец откроет банку с влажным кормом». Но сегодня Бриоша молчала. Не было её тягучего, требовательного «мяу», которое звучало как «ты опять проспала, бездарь, я тут голодаю уже целую вечность». Не было звука её лапок по паркету — сначала лёгкого, почти бесшумного, а потом тяжёлого, когда она начинала прыгать на дверную ручку, чтобы напомнить мне о моих обязанностях.

Я встала с кровати, ощущая, как прохладный воздух касается босых ступней. Полы с подогревом, конечно, я установила их в прошлом году, когда ремонтировала квартиру, потому что что может быть лучше, чем ступить утром на тёплый пол? Но сегодня он казался холоднее обычного. Или это просто мои ноги озябли.

— Бриоша! — повторила я громче, направляясь в коридор.

Тишина.

Я заглянула на кухню. Там было пусто. Миска с кормом стояла нетронутой — вчерашний ужин даже не был съеден до конца, что было абсолютно нетипично для моей обжоры. Я провела пальцем по краю миски. Сухой корм, премиум-класс, с уткой и клюквой, который Бриоша обычно уплетала за минуту. Сегодня он лежал, как будто его даже не нюхали.

Странно.

Я прошла в гостиную, заглянула в спальню, в ванную, даже в кладовку, где Бриоша иногда пряталась, если ей казалось, что она совершила преступление и её будут судить. Её не было. Я открыла балконную дверь, хотя знала, что она никогда туда не выходит — боится высоты. На балконе пахло утренней сыростью и бензином с проспекта. Пусто.

— Ну и где ты, дурочка? — пробормотала я, чувствуя, как под рёбрами начинает разрастаться что-то холодное и липкое, похожее на беспокойство.

Я не была из тех людей, которые паникуют. Я была из тех, кто составляет план на случай паники. Поэтому я достала телефон и проверила сообщения. Ничего. Ни от соседей, ни от консьержки, ни от Ксюши, которая обязана была сегодня прислать мне пятьсот вопросов и три истерики по поводу цвета салфеток. Тишина.

Я набрала мамин номер. Она должна была приехать через час, чтобы помочь мне с финальными приготовлениями, потому что мама была моей главной ассистенткой, хотя иногда я подозревала, что она просто хочет посплетничать с гостями.

— Алло? — голос мамы звучал сонно, и я поняла, что разбудила её. Семь утра — для неё это было неприлично рано.

— Мам, у тебя Бриоша не появлялась?

— Что? — Она зевнула в трубку. — Алиса, ты с ума сошла? Семь утра! Какая Бриоша? Она у тебя дома, наверное, спит.

— Её нет, — сказала я, чувствуя, как беспокойство становится острее. — Мам, её нет в квартире. Я проверила все комнаты, все шкафы, даже балкон. Еды не тронута.

— Может, она где-то забилась, — мама говорила таким тоном, каким говорят с детьми, которые потеряли любимого плюшевого мишку. — Ты же знаешь, кошки любят прятаться.

— Она никогда не прячется. Она — кошка, которая думает, что она собака. Она всегда выходит ко мне, когда я просыпаюсь. Всегда. Ты же знаешь, мама, это ритуал.

Я услышала, как мама вздыхает на том конце провода. Она знала про ритуалы. Она выросла в семье, где всё делалось по расписанию, и передала эту любовь к порядку мне, хотя я, наверное, превзошла все её ожидания.

— Алиса, солнышко, у тебя сегодня большой день. Ты нервничаешь. Кошка где-то спит. Соберись. У тебя свадьба, помнишь? Ксюша будет в истерике, если ты опоздаешь.

— Я не опаздываю, — автоматически ответила я, взглянув на часы. 7:14. Я была на пятнадцать минут позже своего графика. — Я просто... ладно. Ты права. Наверное, она в шкафу залезла. Я ещё посмотрю.

— Вот и молодец. Я приеду в девять, как договаривались. Всё будет хорошо, Алиса.

Я сбросила звонок и ещё раз обошла квартиру. Заглянула в каждый угол. Открыла каждый шкаф, заглянула под каждую кровать. Бриоши не было. Она просто исчезла, как будто её никогда и не существовало. Исчезла вместе с запахом своего влажного корма, вместе с наглым «мяу» и с клочками рыжей шерсти, которые она оставляла на моём чёрном платье, которое я носила на деловые встречи. Я любила её до безумия, хотя никогда никому в этом не признавалась, потому что признаться в любви к кошке в моём возрасте — это как признаться, что ты всё ещё веришь в Санта-Клауса. Но Бриоша была моим якорем, моей маленькой рыжей вселенной, которая не давала мне окончательно превратиться в ту самую «токсичную оптимистку», о которой предупреждала мама.

Я набрала номер консьержки.

— Здравствуйте, Людмила Петровна, это Алиса из 43-й. Вы не видели мою кошку? Рыжая, пушистая, белые лапки. Она не выбегала в подъезд?

— Нет, Алисочка, не видела, — голос Людмилы Петровны скрипел, как несмазанная дверь. — А что, потерялась?

— Похоже на то. Если увидите, позвоните, пожалуйста.

Я положила телефон и застыла посреди кухни. Солнце уже заливало стол, золотило розы в вазе, которые я купила вчера, потому что «свежие цветы поднимают настроение». Розы пахли сладко, но их запах не перебивал странного ощущения пустоты, которое разрасталось у меня в груди.

Я решила, что справлюсь с этим позже. У меня был план. У меня был чек-лист. У меня была свадьба, которую я должна была сделать идеальной. А Бриоша... Бриоша найдётся. Кошки всегда находятся. Они просто любят драму.

Я включила кофеварку. Она заурчала, выпуская ароматный пар, и я почувствовала, как привычный ритуал утреннего кофе возвращает мне контроль над реальностью. Кофе. Чек-лист. План. Всё остальное — просто шум.

Я открыла ежедневник. Сегодня был не просто день, сегодня был день, когда я должна была доказать, что я лучшая. Ксюша была моей однокурсницей, моей подругой в прошлом, моей конкуренткой в настоящем и моей самой сложной клиенткой. Она выбрала меня своим свадебным организатором не потому, что я была лучшей, а потому что она хотела, чтобы я видела, как она выходит замуж первой. Ксюша всегда была первой. Первой на курсе, первой в карьере, первой в личной жизни. Она не завидовала мне — она просто хотела быть впереди. Я не завидовала ей — я просто хотела сделать её свадьбу такой, чтобы она поняла, что я тоже могу быть первой. В своём деле. В создании красоты.

Я открыла список задач.

«8:00 — Прибытие на площадку. Проверить установку арки. 8:30 — Встреча с флористом. Пересчитать цветы. 9:00 — Мама привозит платье Ксюши и букет невесты. 9:30 — Подключить свет и звук. 10:00 — Прибытие команды декораторов. Проверить рассадку гостей. 10:30 — Встреча с ведущим. Проверить тайминг. 11:00 — Репетиция. 12:00 — Сбор гостей. 13:00 — Церемония. 14:00 — Фуршет. 15:00 — Банкет. 17:00 — Первый танец. 18:00 — Торт. 20:00 — Завершение. 21:00 — Разбор и уборка».

Идеальный график. Идеальный день. Я выписала его на отдельной карточке, заламинировала и положила в нагрудный карман, потому что я выучила наизусть, что «успех — это когда подготовка встречается с возможностью», и моя подготовка всегда была безупречной.

Я сделала глоток кофе. Горьковатый, с лёгкой кислинкой, идеально сваренный. Я купила зёрна в Италии в прошлой поездке, когда снимала материал для блога о свадебных традициях Тосканы. Тревел-блог был моей второй жизнью, моей отдушиной, моей возможностью быть не просто «Алисой, организатором свадеб», а «Алисой, которая видела мир». Правда, в последнее время я больше сидела за компьютером, монтируя видео, чем путешествовала. Но это было временно. После свадьбы Ксюши я планировала поездку в Японию — цветущая сакура, традиционные церемонии, идеальный контент.

Я допила кофе, ополоснула чашку и поставила её на сушилку. Всё должно было быть идеально. Даже мытьё посуды.

Я пошла в ванную, чтобы принять душ. Вода была тёплой, пахла гелем с запахом апельсина и имбиря — бодрящий, утренний аромат, который должен был окончательно разогнать остатки сна и беспокойства. Я стояла под струёй, закрыв глаза, и представляла, как всё пройдёт идеально. Арка из белых пионов и эвкалипта, как я нарисовала в проекте. Свет, мягкий и тёплый, как закат. Ксюша в платье из кружева, которое она выбирала четыре месяца и которое мне всё-таки пришлось перешивать за три дня до свадьбы, потому что Ксюша решила, что хочет «чуть больше открытости в декольте». Андрей, её жених, счастливый и немного растерянный, как все женихи перед алтарём. Гости, которые будут восхищённо ахать и говорить, что это лучшая свадьба, которую они видели. Моя работа. Мой шедевр.

Я выключила воду и выбралась из душа. Завернулась в халат — белый, мягкий, с вышивкой «А» на кармане. Заказала в интернете за пять тысяч, потому что «мелочи имеют значение». Я посмотрела на своё отражение в зеркале. Двадцать восемь лет. Светлые волосы до плеч, которые я красила раз в три месяца, чтобы поддерживать идеальный оттенок «пшеничный блонд». Зелёные глаза, которые мама называла «изумрудными», а я — «обычными, просто хорошо подсвеченными». Чуть заметные веснушки на носу, которые я ненавидела до двадцати лет, а потом смирилась, потому что бороться с ними было бесполезно. Идеально ровные брови, которые я выщипывала каждую неделю. Идеально накрашенные ресницы, потому что я красилась всегда, даже дома. Это был ритуал.

Я улыбнулась своему отражению. Оптимистичная улыбка. Уверенная. «Ты справишься, Алиса. Ты всегда справляешься».

Я нанесла на лицо сыворотку, крем, базу под макияж. Каждое движение было отработанным, автоматическим, успокаивающим. Я включила свет на зеркале — специальная подсветка для макияжа, которая не искажала цвета. Нанесла тональную основу, консилер под глаза, румяна, хайлайтер. Лёгкий макияж, «нюдовый», как говорится в бьюти-блогах. Не перегруженный, но с акцентом на глаза, потому что глаза — это зеркало души, и моя душа должна была сиять профессиональной уверенностью.

Я сделала лёгкую укладку — волны, как будто я только что с моря. Это был мой фирменный образ. «Алиса с моря», шутили друзья. Я шутила в ответ, что море — это моя стихия, хотя на самом деле я боялась воды и плавать не умела.

Я надела платье — идеально отглаженное, цвета слоновой кости, с V-образным вырезом, которое сидело как влитое. Туфли на небольшом каблуке, потому что я должна была быть на ногах весь день. Часы — серебряные, которые мама подарила мне на выпускной, с надписью «Время — лучший подарок, который ты можешь сделать себе и другим».

Я была готова. Идеально готова. Как всегда.

Я взяла сумку — большую, вместительную, в которой лежали запасные наушники, пауэрбанк, мини-аптечка, блокнот, три ручки (чёрная, синяя и красная — для разных типов заметок), запасные колготки, пластыри, булавки, нитки с иголкой и мой любимый планер. Планер был моим сокровищем — толстый, с мягкой обложкой, на каждый день, с разделами для целей, заметок, идей и «уроков дня». Я заполняла его каждый вечер.

Я вышла из квартиры, закрыла дверь на два оборота — ритуал, который я выполняла всегда, потому что однажды оставила дверь незапертой, и Бриоша сбежала в подъезд. Тогда я нашла её через час, но с тех пор я проверяла дверь трижды.

Лифт спускался медленно, поскрипывая на каждом этаже. Я посмотрела на часы. 7:45. Я всё ещё была в графике. На площадку я должна была приехать ровно в 8:00, и у меня было пятнадцать минут запасных. Идеально.

Я вышла из подъезда. Утро было прохладным, но обещало теплеть к полудню. Небо — чистое, голубое, без единого облачка. Идеальная погода для свадьбы. Я заказала погоду, ну, в смысле, я выбрала дату с учётом прогноза, и прогноз не подвёл. Ещё один пункт в моём списке «всё по плану».

Я села в машину — белый «мерседес», который я купила два года назад, когда бизнес пошёл в гору. Машина пахла кожей и кондиционером — искусственный, но приятный запах успеха. Я включила зажигание, посмотрела в зеркало заднего вида, чтобы выехать, и замерла.

В зеркале я увидела кого-то на заднем сиденье.

Сердце пропустило удар.

Я резко обернулась. Никого. Конечно, никого. Просто тень, игра света, утренние глюки. Я же не спала почти шесть часов — я заснула вчера в два часа ночи, потому что проверяла список гостей в третий раз, чтобы убедиться, что никто не пропущен. Я устала. Это просто усталость.

Я глубоко вздохнула, завела машину и выехала со двора.

Дорога до площадки заняла двадцать минут — я выбрала ресторан за городом, с большим садом и верандой, идеальное место для летней свадьбы. Я объехала все пробки, потому что знала город как свои пять пальцев, и у меня был GPS, который я обновила накануне.

Я припарковалась на служебной стоянке, выключила двигатель и вышла из машины. Воздух пах свежей зеленью и цветами — ресторан утопал в розах. Тысячи роз. Красных, белых, розовых. Я выбирала их сама, каждую, потому что «день свадьбы должен быть идеальным».

На площадке уже суетились рабочие. Арка, которую я заказала, стояла почти готовая — конструкция из металла и гирлянд, на которую должны были навесить цветы. Я подошла к ней, осмотрела. Всё было идеально. Сварные швы ровные, гирлянды свежие, цветы... Цветы были не те.

— Простите, — я подошла к флористу, который разбирал коробки с букетами. — Это не те пионы. Я заказывала белые, с едва заметным розовым оттенком. А эти... — я поднесла один цветок к лицу, — эти почти красные.

— Алиса, — флорист, молодой парень с вечно испуганным выражением лица, вытер пот со лба. — Мы получили только такие. Поставщик сказал, что белые пионы зацвели слишком рано и уже осыпались. Мы еле нашли эти.

— Но мы же договаривались! — я почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Это свадьба, а не Хэллоуин. Красные пионы — это слишком агрессивно, они не подходят к общей цветовой гамме.

— Простите, — повторил флорист, глядя на меня с мольбой. — Мы не можем вернуть их. Поставщик отказывается брать обратно.

Я закрыла глаза, взяла паузу, как учила на курсах по управлению гневом. «Выдох. Вдох. Представь, что ты плывёшь по морю спокойствия». Я представила. Море оказалось штормовым, и я поняла, что эта визуализация никогда не работала.

— Ладно, — сказала я, открывая глаза. — Мы сделаем из них акцент. Повесим их в центре арки. Добавим белых роз по краям. Это будет... необычно.

Флорист выдохнул с облегчением. Я достала блокнот и сделала пометку: «Выяснить, как аннулировать контракт с этим поставщиком».

Я пошла проверять рассадку гостей. Столы были расставлены идеально, как я и планировала. Скатерти — белые, с серебряной вышивкой, которую я заказала в Польше. Салфетки — из того же комплекта. Карточки с именами гостей — каллиграфия, ручная работа, каждая буква выведена с любовью. Я проверила несколько карточек. Всё было на месте, всё соответствовало списку.

— Алиса! — раздался голос сбоку.

Я обернулась. Мама. Она была в лёгком летнем платье, с сумкой, из которой торчали какие-то коробки. Она улыбалась, но улыбка её была напряжённой — я знала эту улыбку, она означала «у меня есть новости, и они тебе не понравятся».

— Мам! — я подошла к ней и обняла. — Ты рано. Я думала, ты в девять.