Страшный прапор. Осенняя жара

Пролог

Сижу, пью чай с командиром восьмой заставы восемьдесят первого отдельного Термезского Краснознаменного ордена Красной Звезды погранотряда майором Погранвойск КГБ СССР Савышкиным, Артемом, и командиром отряда сторожевых кораблей капитаном второго ранга Изморосьевым, Савелием. Так же рядом сонно сёрбают «купчика» пара политработников, замы по политической погранцов сухопутных и мокрых. Тех не представляли, потому как я в глазах доблестных охранников границы человек мутный, и насквозь непонятный. Свалился на голову около штабного домика заставы на паре ховербайков, ну, или как у нас в Союзе чаще говорят, глайдерах, назвал старый, но действующий код идентификации. Причем такой, который прямо запрещает без особой на то команды провести шмон, эээ, досмотр. Со мной красивая девчонка-индианка, пара фамилиаров, и пара совершенно невероятных детишек-нагайн, увидев которых маги погранзаставы и отряда кораблей пришли в жуткое состояние и сейчас вместе с моей Амайей находятся в медпункте заставы, где счастливая от созерцания нагов врачиха-целительница, жена командира заставы, и, кстати, мамина ученица, точнее, моей мамы ученица, обихаживают хвостатых крох. Кстати, Настенька, так зовут прелестную блондиночку-крошку, меня вспомнила, и вспомнила как мама плакала, когда я попал под магическое поражение. Она тогда уже стажировку как интерн проходила в одной из бухарских больниц, так что вот так. Блин, вот не люблю, когда мама плачет. Очень жаль, что чаще всего это происходит из-за нас, её детей. Да, она меня вспомнила, и это резко увеличило градус доверия ко мне со стороны командира заставы.

Ждем начальство погранцов, полковника погранвойск КГБ СССР товарища Гурова, Председателей Горисполкома Термеза товарища Жабаралиева и ВРИО Облисполкома Сурхандарьинской области товарища Мордвинова, и командира сто восьмой мотострелковой дивизии генерал-майора товарища Игнатьева. Вот так, именно в таком составе меня решили опросить погранцы, когда я им выкатил номерной шифр о внештатной чрезвычайной ситуации. И именно так назвали начальство, все товарищи, но безымянные.

Оказывается, меня тут уже знают, моя опупея в Лахоре вполне себе транслировалась по нашему Первому каналу, ну, то есть церемония награждения, после чего пару раз мелькал в программе «Время». В «Красной Звезде» была статья-обзор о моей драке с мертвяками, кстати, весьма и весьма грамотная. Вывод был простой – есть силы и возможности – деритесь жестоко и умело. Нет – бегите, но организованно и без паники. В принципе, абсолютно верно.

Вот и выдернул свое начальство погранец, а его начальство, недолго думая, выдернуло районное и областное, плюс оповестило Ташкент и Москву. Получило полный карт-бланш на любые действия по предотвращению проникновения противника на территорию СССР, сыграло тревогу и подняло отряд «в ружье». Кроме того, сейчас на огневых позициях и в секретах сидят все погранцы Среднеазиатского Пограничного Округа, а в кабинах мигов, сушек и илов сидят пилоты в первой готовности. Ну, в принципе правильно. Но как по мне, это после драки кулаками.

Всплеск магического излучения дикой силы был зафиксирован пятью магическими обсерваториями на территории приграничной зоны, но маги пока в недоумении, хотя Силантьеву я «позвонил» в астрале в первую очередь и всё доложил. Тот сейчас докладывает в Москву и Асхабад, поднимает наши боевые звезды и магов-аналитиков. Ну, и будет участвовать в нашем совещании в видеоформате.

Практически одновременно на территорию заставы сели два вертолета, и подъехали горисполкомовская «варшава» и «чекан» погранцов.

В коридоре быстрый и тяжкий топот уверенных в себе людей, вынужденных двигаться много быстрее обычного. Зашли генерал с полковником. Оба высокие, подтянутые, в полевой форме. Гражданские тоже в камуфляже, но серо-синем, гражданском, и далеко не такие подтянутые и высокие.

Поздоровались с нами всеми за руку, уселись за круглым столом (обычай погранцов) и выжидающе уставились на нас. Включился монитор с камерой, откуда на меня глянул Силаньев.

- Здравствуйте, товарищи. Аким, докладывай, из-за чего весь шум и гам. – Силантьев по своему положению и должности старший, ему потом докладывать главе Туркестана и в Москву, прямиком Угову, нашему Предсовмину. Со времен Сталина высшая должность в нашем государстве, запад завет её премьер-министерской.

- Есть, товарищ Силантьев. – тут без политесов, поскольку все абсолютно официально. – Итак. В процессе полета домой, мною над территорией королевства Афганистан, на северном склоне практически посреди между Мазари-Шарифом и Хульмом, случайным образом была уловлена ментограмма, а если точней, крик о помощи. Детский крик о помощи. Ментограмма огромной силы, но направленная строго вверх, и потому я поймал её чисто случайно. Сразу остановился, наложил на себя и сопровождающих лиц чары сокрытия высшей категории, и осмотрелся. В ходе осмотра обнаружил строго под собой подготовленную площадку для жертвоприношения, как мне тогда показалось, человеческого. Более того, указующий луч пентограммы был направлен строго на Термез. – я указал точку на крупной карте-двухвертске приграничья, и продолжил. - Мною было принято решение о десантировании магическим способом, и досмотре происходящего на месте.

На земле мною были обнаружены группа бывших наемников частной военной компании «БлекУот», в количестве восемнадцати человек. После короткого боя мною были ментально допрошены командир группы и маг. После чего я принял решение о ликвидации боевиков, создании помех для подобных жертвоприношений справа и слева от меня, и эвакуации детей нагов на нашу сторону. Все удалось выполнить успешно, попытка создания чрезвычайно мощного торнадо была ликвидирована. Дети-наги сейчас находятся на территории заставы, в лазарете.

К сожалению, помешать самим соседним жертвоприношениям не удалось, кого там убили, неизвестно. В результате моей помехи вектора сил были смешаны, направления ударов стихии удалось закрутить в стоячий смерч.

Доклад закончил.

И я сел. Ну а что? Я гражданский ныне. Не военный, стоять и ждать разрешения садиться не обязан.

- Так, все в основном подтверждается данными инструментального контроля. – Силаньтев чуть пошамкал губами. - Товарищи пограничники и военные, прошу вас организовать, по возможности, агентурную разведку местности. Товарищи Председатели, вы свои дела знаете много лучше меня, старого, делайте их в соответствии с вашими знаниями и умениями. А вы, товарищ Власов, со своей спутницей и нагами немедленно вылетайте в Ташкент. Причем не на ваших летучих мопедах, к вам вылетел грузопассажирский Ан-28, полоса в погранотряде позволяет безопасно сесть самолету, и комфортно взлететь. Через два часа он будет у вас, загрузитесь и не спеша полетите к нам. Не рисковать. Досмотр личных вещей и имущества запрещаю. Нагайн лично заберете, товарищ Власов. С ними возьмете врача из погранотряда, оформите служебную командировку, товарищ майор. Ну, в принципе, все, товарищи. И да, код тайны – «совершенно секретно». Нас то, что случилось в Афганистане, не касается. До свидания.

Ну, на этом совещание закончилось, погранец-полковник и генерал меня выгнали, а старших товарищей вежливо попросили. Ну, их понять можно, потому как служба, и гражданские им помеха.

- Как вы думаете, товарищ Власов, какое-либо продолжение активности противника будет? – Ого, какие слова знает облисполкомовец.

- Не думаю, по крайней мере, не на этом участке. Там все в кашу в радиусе примерно пятнадцати километров. Хорошо хоть крупных населенных пунктов не было поблизости. Мелочь-то, увы, была. – я помню всплески смертей, их было немного, но они были.

- Понятно. Ладно, отдыхайте, у вас была непростая ночь. – мне пожали руки, и чиновники свалили исполнять свои чиновничьи обязанности. Ну а я завалился спать под навесом около байков. Бросил на землю старый ковер-самолет, который, кстати, тоже прихватил как трофей. Я их даже парочку прихватил, чисто на автомате. Хомячий инстинкт сработал. Даже не заметил, как.

Так вот, бросил ковер на землю, попросил воспарить на тридцать сантиметров и увеличить мягкость покрытия, и уснул. Пара часов есть, надо покемарить. Кто его знает, что будет потом.

Глава первая

Летим. Самолетик полугрузовой, потому наши байки с прицепами встали как родные, без проблем. А в небольшом салоне на восемь мест сидим мы, то есть я, Амайя, Настенька и обе нагайны. Змейки спят, устроившись в уютном гнёздышке, что сделали из огромной корзины женщины. Намордники с них сняли я и оружейник заставы, ничего особо сложного, но из-за мифрила штука дорогущая. Подарил один намордник прапору, все-таки коллега. Такая игрушка стоит хорошей квартиры в Москве, коопторговской. А второй отдал Настеньке. Вот только не уверен, что она его продаст, дамочка не бедная, из потомственных целителей, да и муж из старой офицерской семьи, да еще пусть и всего стажер по личной силе, но маг Земли. Таким карьера обеспечена, достаточно просто не косячить очень сильно. Но мужик служака, и умный, потому вверх точно залезет, будет носить штаны с лампасами. Если выживет.

Я дремлю, потому как на земле толком не дали. Сначала намордники, потом снова погранцам потребовался, деталировка нашего с Амайей маршрута им нужна. Скинул запись с бортового компа, кусок от Кабула до Термеза. Потом прибежал дежурный по столовой, и позвал на перекус, мол, повар пирожков с картошкой нажарил. Вот честно, такой вкуснятины разве у мамы и бабушки ел. Атас пирожки. Сожрал полтазика, в благодарность подарил повару трофейный ковер-самолет. А что? Мужик тоже прапор, тоже совсем не молоденький, летать на службу или рыбалку вполне пойдет. Тем более, мне они уже просто не нужны, ну куда мне их столько? У меня с этим вторым трофеем восемь штук, вроде как, уже? Или семь? Надо пересчитать. Так, два осталось от призрака, два от бабули в вире шли, два трофеями с тугов взял в поместье Аниты, три в доме Амайи, еще пару в лавке черта, тут два. Елки, их у меня тринадцать штук уже? Нет, двенадцать, один прапору отдал. Ладно хоть большую часть трофеев отправил домой контейнером, а то ковры как контрабанда могли пойти. Ну и ладно, хозяйство у меня намечается большое, можно сказать – внушительное. Все в дело пойдет.

В Ташкенте сели на Сергелийский аэродром, откуда нас на новехоньком «Гелендвагене», похоже, одном из тех, что я подогнал Силантьевы, всей веселой толпой отвезли в штаб-квартиру нашего главного мага. Мои байки с тележками загрузили в небольшой грузовой фургон, который поехал за нами.

Старый цех старинного заводика, переживший революции, землетрясения, войны. Толстенные кирпичные стены, тишина старого парка, рядом Салар течет, небольшой ныне канал. Вокруг малолюдно, планировка такая. Местность тут болотистая, грунты плохие, строить что-либо серьезное ну никак. Потому выдали участки под частную застройку, отставники построили после войны несколько махалля. А одноэтажки и есть одноэтажки, тем более, кое-какие участки при каждом, пусть по шесть соток, но опять же, на одном гектаре много таких не построишь.

По тихой улочке проехали прямиком в широкие ворота, которые плавно задвинулись после нас. Остановились уже посредине площадки внутри цеха, на антресоли нас ожидает сам Прохор Прохорович, и с ним пара московских товарищей-магов. Одного точно знаю, Кутайсов Варлаам Илларионович, высокий лысый немолодой мужик, маг высшего уровня, маг-наставник. Пожалуй, сильнейший некромант в Союзе. Умный, опытный, прекрасный педагог, отменный маг. Очень сильный маг. Второго, а точнее, вторую, не знаю. Видал как-то однажды, в Варшаве, мельком, но кто такая- без понятия. Видная дама неясных годов, может сорок, а может, и сто восемьдесят. Седые волосы заплетены во французскую косу, одета в прекрасный брючный костюм, фигура сильная, зрелая, взор ясный. На груди, кстати, значок депутата Верховного Совета СССР, а это, ребятки, статус.

- Здравствуйте, здравствуйте. – Изображаю общий полупоклон. Настенька и Амайя синхронно делают книксены, несмотря на малышек, что держат на руках.

- Поднимайтесь сюда, ребята. – Силантьев вполне себе доброжелателен. Ну, примерно, как дракон. А что, тот тоже не особо зол. Ну а что тут городок спалил, тут деревеньку разорил, так случайно, разозлили. Так вышло.

- Пошли. Барышни, вперед. – Я пропустил девчонок вверх по лестнице. Старой, гулкой, еще клепанной из стального профиля.

- Покажите мне, пожалуйста. – у дамы красивый голос. Звучный, сильный, но красивый. – Иди ко мне, маленькая. И ты тоже. Какие вы хорошенькие.

Ну вот, эта дама тоже в утютюшки играет. У всех женщин одна реакция на малышек – разрушенный мимиметр. Мои демоны аккуратно идут сзади меня, стараясь не высовываться из-за моих ног. Они прекрасно ощущают ту ауру могущества, что идет от этих магов.

- Проходите, садитесь. – Силантьев открыл дверь в свой личный кабинет. Я слышал про него, но попал в него впервые в своей жизни.

Большая комната, огромные окна. Здоровенный овальный стол, причем видно, что для Силантьева он рабочий, стол завален книгами, документами, стоят пара компов, поперек него лежит Старая Клюка.

- Я Ковыряло нашел, Прохор Прохорович. Но никому не отдам. Нашел сам, купил сам, он мой. – похоже, я сбил настрой у Силантьева и Кутайсова. Даме пока не до нас. Она тютюшкается с малышами, и о чем-то негромко щебечет с девушками, поставив изящную заглушку.

- Надо же. – маги уселись, ткнули мне в кресло пальцем, мол, садись. Ну, я и сел. Кстати, а они меня за равного приняли. Вот вижу, приняли за равного. Охренеть не встать, мама дорогая. Пусть за молодого и наглого, но за равного. Бля буду, нахуячусь от радости.

- Где нашел, и в каком состоянии? – Кутайсов налил холодного кваса, чуть отпил. Видно, что переваривает информацию. Посох наставника был очень силен, один из самых сильных в своем роде в мире. За него такая драка бы развернулась, коль его смогли бы вытащить вместе с телом Салавата.

- В Лахоре, в оружейной лавке. Стоял в уголке, пылился. Состояние жуткое, древко сгорело почти полностью, лезвие рогатины оплавлено, рунные цепи уничтожены, кристалл-накопитель мертв, но управляющий кристалл жив. Отклик я получил, после того, как сделаю мастерскую, попробую оживить. Допуск к посоху у меня полноценный, мастер его еще семь лет назад сделал. – я тоже налил себе минералки. Поднял стакан. – Доброй охоты Салавату.

- Доброй. Доброй. – практически хором ответили старые маги.

- Ладно, рассказывай, где лялек нашел, и что именно сделал. Такую кучу энергии схлопнуть – вариантов очень мало. – Силантьев хитро прищурился.

- Я не знаю, кому они собирались приносить жертву, фотографии и схемы магических потоков я вам скину, смотрите сами. Незнакомые координаты, неизвестный бог. Что-то еще до Одина, может быть, его отец или дед? Руны-то скандинавские. Я наложил поверх еще пару звезд, начертил рунное поле, благо что руны у скандинавов и русов одни и те же. Так же разместил в остриях лучей наемников, троих бросил в середину, и подорвал над ними пять «клейморов». И принес все в жертву Маре. – а вот тут тишина. Маги не осуждают, обдумывают. Потому как для нас всех главное одно – на нашей земле должен быть мир. Другое дело, что нашей может быть и Земля. Причем вся. Но пока до этого далековато.

- Хитро. – наконец кивнул Кутайсов. – восемнадцать боевиков, в любом случае сильных и смелых, пусть и мразей и подонков, против четырех, предположительно, нагов. Однозначно перехватит. И потом поглотит остальную силу окрест. Браво, идеально исполненное решение. Если не против, включу в закрытые лекции в качестве примера. – и старый некромант пару раз хлопнул в ладоши, обозначив бурные и продолжительные аплодисменты.

- Годное решение. – так же кивнул Силаньтев. Поглядел на все ещё тютюшкающуюся с нагайнами магиню. – Решение Большой Тройки – ты поступил правильно. К тебе нет претензий от государства и магов.

Уф. Гора с плеч. Индульгенция за все, что я сделал. Моя прогулка зачтена и оправдана.

- Только вот на будущее – налоги оплачивай в специальной кассе МАКа. А то навел шороху, пришлось нам тут целую налоговую операцию выстраивать, чтобы вывести из-под интересов налоговой твои поступления. Твои зарубежные покупки здорово возбудили ОБХСС, парень. Пришлось мне вмешиваться. Все вездеходы приняты как оплата налогов товаром, то есть кроме твоих четырех. Самые крутые я отправил Мирзиееву и Брежневу, там пара оказалась в люксовом исполнении. Четыре тебе и твоей семье, как и просил. За двадцать вездеходов денег капнуло столько, что все твои покупки перекрыло, как и твой перевод сестре. Даже излишки остались, их тебе вернут, но рублями. Хорошие машинки, кстати, я их в Ташкентском представительстве оставил. Понты они и в Африке понты. – Силантьев усмехнулся, и поглядел на Амайю. Повернулся ко мне. – Давай, колись, некромант тысячелетия. Рассказывай о своих приключениях, как на духу. Что ты там вообще в Индии натворил, когда летел туда и оттуда?

Интерлюдия первая

Аннет Жапарова улыбнулась крупной полярной сове, которая залетела на открытый проем балкона, и уселась на специальный насест. Дочкин фамилиар прилетела, значит, скоро и она…

Не успела об этом додумать, как с легким гудением «кавасаки», гоночный глайдер, влетел точно в проем и сел на специально для этого выделенный отцом старый ковер. Управляла этим агрегатом, весьма совершенным и очень недешевым, ее дочь. Умница, красавица, магиня. Радость и услада материнского взора. Вот сейчас она сняла шлем, тряхнув головой, и пуская волну волос на свободу, после чего улыбнулась матери, и легко и грациозно слезла с байка.

- Мам, привет. Вот и я. – Дочка подскочила к матери, легко клюнула ее в щеку, и сквозанула в квартиру. – Мам, я сейчас, только в душ и переоденусь. Запарилась по работе, Арферьев гоняет как курьера, мол, у меня много шустрей, чем на ковре-самолете.

- Так оно и есть. – Мать чуть нахмурилась. Гонки дочери над Алма-Атой ей не очень нравились. Да, байк напичкан самой современной техномагической аппаратурой, но все-таки. – закончишь, иди на кухню, ужинать будем. Отец сегодня за полночь придет, сдача объекта.

- Ладно. – донеслось из ванной, и Аннет открыла холодильник. Горячего сегодня она не делала, холодец, салат из жареных баклажанов с острым перцем и помидорами, свежий хлеб вполне достаточно для взрослых красивых женщин. Да, дочка выросла. Взрослая красавица.

- Все, я готова. – Карлыгаш впорхнула на кухню, еще раз обняла мать, и чинно уселась на свое место. – сейчас мы будем кушать, сейчас меня покормят.

- Егоза. – тепло улыбнулась мать, пододвигая тарелку с холодцом поближе к дочери. Салатница уже в оперативно-достижимой зоне, сама наложит, она с мамой росла.

- Да, я такая. – кивнула дочь, накладывая от души застывшее варево. Говядина, свинина, курица, старый семейный рецепт. – Мам, у тебя просто потрясающе выходит, у меня так пока не получается.

- Получится. Выйдешь замуж, все получится. – Мать уселась напротив, и положила перед дочерью газету «Мир путешествий». – Твой отметился? Вроде как здоровенные четырехруки на крутых байках не часто встречаются?

- Ого, Джомолунгма. Надо же, а мне не рассказал. Хотя, не до того было. – девушка чуть порозовела.

- Ты точно решила? Твой Аким отличный парень, но все-таки, слишком необычный. – Нет, мать уже не против. Какая мама будет против богатого, умного, сильного зятя? Ну. Всякое бывает, бесспорно, но среди наличных кандидатов Аким выделяется однозначно, и в лучшую сторону. Вот только… - Он у тебя боевой маг, Кайка. А это навсегда.

- Мам, если б не он… - Карлыгаш помолчала, и продолжила. – Мам, мне двадцать семь лет. Да, сейчас для девушки это совершенно не возраст, но время идет. Лучшего парня я не встречала. Да, он мамсик, тюфяк, опытный убийца и бессовестный пиздобол, но он клевый. Да, у него есть наложница, причем Амайя очень красивая девчонка. Но, мам… ты не обратила внимания? Мне Амайя объяснила, что это. – дочка вытянула руку с парой платиновых тонких браслетов на правом запястье. – Это помолвочные браслеты. Он подарил их мне и Амайе. И меня никто не заставит их снять. Было бы вообще идеально замуж выскочить, пока я не уехала в США учиться. Все-таки статус замужней дамы - это статус замужней дамы. Намекну Амайе, вдвоем легче будет надоумить невзначай Акима.

- Но свадьба?... – мать всплеснула руками.

- Мам, свадьба никуда не убежит. Главное, окольцеваться. Точно, ты у меня умница, отменную идею подала. – Карлыгаш вскочила, сильно обняла мать, и убежала. Звонить своей новой подруге, наложнице этого несносного типа. Так, а если он подарил браслеты обеим, но ее дочь свободная женщина, то она станет старшей женой? Эти восточные браки такие сложные… надо мужа дождаться и уточнить. Тот все знает.

Глава вторая

Четыре часа рассказывал старым магам о своем путешествии. Они, стариканы, народ въедливый, некоторые нюансы рассматривают с таких сторон, что мне в жизни бы в голову не пришло. Но опыт и импотенция приходят с годами, и если второе вполне себе лечится, то без первого никак. Мне, например, не пришло в голову сопоставить большое количество чертей именно в Лахоре и активность террористических актов и крушений поездов. А они обратили. Не бывает нечисти, которая делает что-то запросто, и за просто так. Значит, есть выгода, просто мы не видим. А потому в Лахор негласно вылетит делегация советских магов, и как бы мне не пришлось в ней участвовать, потому как дистанционка дистанционкой, но раз в месяц-другой на три-четыре учебных дня мне обязательно в Лахоре побывать надо, сдать зачеты, получить личную оценку. Личное общение вообще крайне важно для обучения, как выразился Кутайсов. А Силантьев согласно кивнул.

А потом я вытащил атам. Наш, советский, который взял трофеем у бандита из рода Сахукаров.

Настало молчание, долгое, тяжелое. Потом атам взял Кутайсов. Ну, это понятно, он из некросов у нас один из самых главных. Главнее найти сложно.

- Надо бы допросить… - он вопросительно посмотрел на меня.

Ну а я кивнул, и встал. До того моего саквояжа допуска нет ни у кого. Так что пошел к глайдерам, сам достал и самолично принес, вытащил кристаллы с душами бандитов и злодеев.

- Этот главный. Эти маги. – я положил на тряпицу на столе муассанитовые шайбы, подписанные красным маркером. Ну да, они схожи до сотенных долей процента, проще так. – Надо заклинательную залу, и хороший рунный круг. Поработаем?

- Поработаем, господин архимаг. – хищно ощерился-осклабился боевой некрос, за голову которого германский Генштаб и лично кайзер еще в Первую Мировую хорошее вознаграждение обещали.

А Силантьев встал, и молча кивнул, после чего целеустремленно зашагал к выходу из кабинета.

Дамочка, было, встрепенулась, но Прохор Прохорович успокаивающе провел рукой. Мол, это не те дроиды. Ну дамы и остались сидеть с нагайнами и моими няшками, причем сами няшки тут просто были на подхвате. В кои-то веки. И ничего, молчат, активно участвуют.

Заклинательный зал у Силантьева был сделан в чердачном помещении. Надо признаться, что тут он внушал размерами, полста на сорок метров. Пол выложен мраморными плитами, на которых шесть приличных кусков закрыты толстыми кошмами. Сто пудов пентаграммы призыва там, вот зуб даю. Прям сейчас готов поймать какого-либо негодяя, вырвать у него золотой зуб и дать. Ай да скромняшка наш главмаг, ой какой аграрничек.

Силантьев, похоже, или мысли читать навострился, что у меня вряд ли, или просто очень умный и опытный, что скорее. Потому как не оборачиваясь, погрозил мне пальцем. Мол, не балуй. Так я и того, молчу. Хотя интересно аж свербить.

Верстак с тяжелой, толстенной гранитной столешницей, на которой уже (!!!) нанесены три вписанные друг в друга фигуры сдерживания – пентаграмма в оксогоне в эннеаэдре. Промежутки между линиями разных оттенков красного заполняли сложные рунные цепочки, образуя мощнейшее рунное поле. Идеальная клетка для удержания душ. Вот знаешь человека всю свою сознательную жизнь, тот кажется добрым и строгим дедушкой, а тут такое открывается. Я тяжко вздохнул.

- Чего? – обернулся Силантьев.

- Прохор Прохорович, вы сейчас должны слышать звонкий грохот. Это рушатся хрустальные замки вашего имени, обнажая железобетонные крепости оной. – Я печально склонил плечи.

- Балбес. – беззлобно усмехнулся наш главгад, то есть главмаг. – вот из принципа обозначу тебя преемником. Тем более, сильней тебя у нас только целители, а им административные функции даром не сдались. Так что готовься, парень, доживем, через полстолетия передам тебе бразды правления, и уйду на пенсию.

- Правильно. – Неожиданно поддержал его Кутайсов. – готовить себе достойную смену надо с пеленок. Акима ты знаешь уже сколько? Лет тридцать пять?

- Ну да, больше. Мы их семье и помогли новый дом строить, только потому что у него некровыбросы начались из-за сильнейшей линии Смерти около ворот старого.