Проект Восхождение. Безумец. Книга первая.
Она не стала тратить время на дальнейшие объяснения. Достав из сумки несколько серебряных штифтов и моток тонкой, мерцающей нити (астральный проводник), Полуночница начала методично размечать на земле круг, окружающий все три дыры. Её движения были точными, выверенными, без суеты. Клементий наблюдал, и его астральное зрение показывало, как каждый воткнутый штифт и натянутая нить создают в пространстве тонкую, упорядочивающую сетку, которая начинала давить на хаотичные вихри, заставляя их замедляться.
Когда круг был замкнут, Полуночница встала в его центр. Она подняла руки, и её аура вспыхнула ярким, холодным серебром. Она заговорила на языке, напоминавшем шелест листьев и звон хрусталя - язык снов и лунного света. Воздух вокруг дрогнул. Три «дыры» в астральной ткани замерли. Поток из них не прекратился, но стал ровным, предсказуемым, как вода из крана.
- Теперь, - её голос прозвучал напряжённо, но чётко. - По порядку. Первые два - световые капли. Быстро.
Клементий подскочил к первой дыре. Капли чистого астрального света теперь падали с регулярным интервалом. Он ловко подставил под струю открытый цилиндр. Капли, попадая в свинец, гасли с тихим пением, оставляя внутри цилиндра слабое, теплое свечение. Через несколько секунд оба цилиндра были наполнены, и он закрутил крышку.
- Потом - туман холода.
У второй дыры он собрал конденсирующийся сизый иней. Он струшивал его с невидимой «кромки» разлома прямо в цилиндр. Тот покрылся изнутри ледяными узорами.
- И на последок - тени. Будь осторожнее. Лови их в момент материализации.
Третья дыра была самой опасной. Призрачные тени-насекомые теперь появлялись не хаотично, а одна за другой. Клементий, с фокусированным вниманием, ловил их цилиндром, как сачком. Каждая тень, попадая в свинец, издавала неслышный писк и рассыпалась в чёрный порошок. Всё шло по плану.
И тут его астральное зрение, всегда бдительное, уловило аномалию. Не в разломах, а за кругом. В тени самой мельницы, там, где раньше была лишь пустота, появилась аура. Знакомая, землисто-коричневая, с твёрдыми чёрными вкраплениями. Та самая, что он видел у особняка Морозова. Человек с ящиком. Он стоял неподвижно, наблюдая. Ждал.
Клементий почувствовал, как леденеет кровь. Они были не одни. Их выследили.
- За нами… - начал он, но не успел закончить.
Человек из тени сделал шаг вперёд. Он был невысок, коренаст, одет в рабочую одежду кузнеца или литейщика. Его лицо было грубым, бесстрастным. В руках он держал не ящик, а странный инструмент - нечто вроде жезла из тёмного, полированного камня.
- «Уплотнитель», - сквозь зубы произнесла Полуночница, не прерывая ритуала, но её голос дрогнул. – Восходящий по… пути Земли и Формы. Он может… уплотнять астральную материю. Делать временное постоянным. И наоборот.
Незнакомец поднял жезл. Он не атаковал их. Он направил его на круг стабилизации, созданный Полуночницей.
- Прекратите, - сказал он хриплым, лишённым интонаций голосом. - Это место находится под наблюдением. Образцы принадлежат Хозяину.
Его жезл вспыхнул тусклым, землистым светом. И сеть из серебряных нитей, натянутая Полуночницей, застыла, стала видимой физически, а затем начала… кристаллизоваться, превращаясь в хрупкую, каменную структуру. Ритуал стабилизации ломался изнутри. Три астральные дыры дрогнули, и из них хлынуло неконтролируемое, хаотичное извержение. Световые капли превратились в слепящие вспышки, туман - в ледяной ураган, тени - в рой шипящих, полуматериальных тварей, которые стали метаться по кругу.
- Держись! - крикнула Полуночница, её аура сжалась в защитный кокон. - Он хочет, чтобы разломы разбушевались и поглотили нас! Или вынудили бежать, бросив образцы!
Клементий действовал на инстинктах. «Уплотнитель» был врагом, но его атака была направлена на ритуал, создавая хаос. И в этом хаосе сила Безумца могла быть неожиданным ключом. Он не стал пытаться атаковать уплотнителя напрямую - тот был явно сильнее и защищён. Вместо этого он сфокусировался на самом хаосе.
Он увидел, как три типа извергающейся энергии - свет, холод, тени - сталкиваются, создавая взрывную нестабильность. И он направил свою силу не на их подавление, а на усиление диссонанса между ними. Он взял своё восприятие чудовищной, неестественной скрежещущей дисгармонии (воспоминания о звуках ломающегося металла, криках умирающих животных на бойне, какофонии фабричных гудков) и впрыснул эту концепцию прямо в эпицентр столкновения трёх потоков.
Эффект был подобен броску горсти песка в сложный механизм. Хаотичные, но всё же природные энергии разломов, столкнувшись с абсурдным, «техногенным» диссонансом, взорвались не с увеличением силы, а с полной дезориентацией. Слепящий свет погас, сменившись тусклым, больным свечением. Ледяной ураган закрутился на месте, замораживая сам себя. Рой теней начал атаковать друг друга.
Это был не контроль. Это было доведение хаоса до абсурда, до самоуничтожения. Но это дало передышку.
Уплотнитель, наблюдавший за этим, нахмурился. Его бесстрастное лицо выразило лёгкое недоумение. Его метод - упорядочивание и контроль - столкнулся с чем-то принципиально иным. В его тактике возникла брешь.
Этим воспользовалась Полуночница. Её ритуал был разрушен, но её личная сила нет. Она резко сменила тактику. Вместо стабилизации разломов, она направила свою силу, силу лунного света и снов, не на уплотнителя, а на землю под его ногами. Она не атаковала его тело. Она атаковала его связь с реальностью, на которую он опирался.
Камень под ногами уплотнителя стал… зыбким. Не мягким, а неопределённым, как поверхность воды в тёмной ночи. Его уверенная стойка пошатнулась. Он инстинктивно опустил жезл, пытаясь «уплотнить» землю под собой, чтобы восстановить опору.
- Бежим! Сейчас! - Полуночница схватила Клементия за рукав и рванула от мельницы, в сторону густого папоротника у реки.
Клементий, не раздумывая, побежал за ней, сжимая в одной руке три драгоценных свинцовых цилиндра, а другой, нащупывая в кармане медальон-маячок. Они влетели в чащу, ветки хлестали по лицам. Сзади раздался не крик ярости, а низкое, гудящее ворчание - звук раздражённой, но не побеждённой силы. Уплотнитель не стал преследовать. Он отстоял территорию. Образцы, которые они собрали, были лишь малой частью утечки. Главное - он их видел. И он знал, с кем имеет дело.
Они бежали, пока не выбежали на глухую просёлочную дорогу в паре вёрст от мельницы. Только там остановились, тяжело дыша. Туман от их дыхания клубился в холодном воздухе.
- Спасибо, - выдохнула Полуночница, её ледяной тон наконец дал трещину, обнажив усталость. - Твой метод… отвратителен. Но эффективен. - Она посмотрела на цилиндры в его руках. - Добыча есть. Делим пополам. Один свет и холод - мне. Один свет и тени - тебе. Они могут пригодиться для… творческого беспорядка. - Она взяла два цилиндра. - Теперь мы в долгу не только информационно. Ты спас мой ритуал и, возможно, больше. Хозяин, за которым стоит тот уплотнитель… это большая сила в городе. Теперь они знают о нас. Будь осторожнее, чем когда-либо.
Она кивнула и растворилась в ночи, двигаясь с неестественной, скользящей быстротой, оставляя за собой лишь слабый лунный след в астрале.
Клементий стоял один на пустынной дороге, сжимая тёплый цилиндр со светом и холодный - с чёрным порошком из теней. Он был измотан, его голова раскалывалась. Но внутри горело холодное пламя. Он не просто собрал образцы. Он прошёл боевое крещение в совместной операции, столкнулся с новой, могущественной силой («Хозяин») и выжил. Он стал игроком, с которым начинают считаться, которого атакуют и которому предлагают союз.
У него теперь были ресурсы (образцы), обязательства (перед Полуночницей) и новый, могущественный враг. Игра вступала в среднюю стадию. Следующий ход должен был быть не импульсивным, а продуманным. Возможно, пришло время собрать все нити - от Звягинцева, от Полуночницы, от его собственных наблюдений - и попытаться понять общую картину. Что за «Хозяин» контролирует точку просачивания? Как это связано с Церковью Глаза и безумием на фабрике? И где во всём этом его место - не как пешки, а как фигуры, способной менять правила? Ответы ждали его в свинцовых цилиндрах, в старых книгах и в тёмных водах Архангельских тайн.
Глава 8
Цилиндр с белым светом у Клементия выкупил Звягинцев, плюс добавил небольшую сумму в счёт будущих доходов. Получилось неплохо. Климентий не скрывал, на что ему нужны деньги. Дальше по улице от доходного дома в котором они снимали комнаты, освободился небольшой домик (кухня и три комнаты) в глубине двора, не слишком заметный среди деревьев. По оплате он выходил не намного дороже, чем они платили Прасковье Федотовне, поэтому погасив ей долг за два месяца, они собрали весь свой нехитрый скарб, и перебрались в отдельный дом.
Цилиндр с чёрным порошком теней стоял на столе в комнате Клементия, рядом с потёртым корешком латинского словаря. Он не решался его открывать. Этот порошок был материализованной аберрацией, осколком чужих кошмаров, просочившимся сквозь разлом. По наводке Звягинцева, через двусмысленные намёки в переписке («сущности эфирного плана, подверженные фиксации при контакте с проводящей средой»), Клементий понял, что подобные материалы используются в ритуалах иллюзий, проклятий или для создания временных астральных ловушек. Ценный, но опасный актив. Хранить его дома рядом с Мироном было безрассудством.
Эта мысль, как и воспоминание о землисто-коричневой ауре Уплотнителя, заставляла его чувствовать уязвимость своих «корней». Его дом, его семья - были слабым местом, ахиллесовой пятой в мире, где враги могли прийти не только в виде монстров, но и в облике судебного пристава, пожарного инспектора, или просто бандитов, подосланных «Хозяином». Нужна была не только личная сила, но и защита для своих.
Именно с этой просьбой он пришёл к Звягинцеву на следующий день после встречи с Уплотнителем. Доктор выслушал его, не перебивая, протирая линзы своего астрального лорнета кусочком замши.
- Защита жилища, - произнёс он наконец, - это комплексная задача. Физическую охрану можете обеспечить только вы, через связи в мире спящих - наняв сторожа, укрепив двери. Но это против людей. Против внимания восходящих… нужны иные меры.
Он повернулся к полкам, уставленным склянками.
- Существуют пассивные барьеры. Обереги, отводящие случайный взгляд, делающие дом «неинтересным», подобно вашему «Покрову», но постоянные. Для их создания нужны ингредиенты. Часть у меня есть. Часть… - он посмотрел на Клементия, - вам придётся добыть самостоятельно. Это будет вашим вкладом и обучением. В частности, для основы барьера нужна «кожа, забывшая жизнь» - фрагмент естественно мумифицированной кожи, желательно с места силы. Такие иногда находят на старых кладбищах, в склепах. И второй компонент - «пепел отожжённого внимания» - продукт сжигания определённого типа астрально-активной бумаги, на которой были записаны, а затем стёрты сильные тайны. Первое - вопрос поиска и смелости. Второе… у меня есть клиент, который может таким пеплом располагать. Но он просит взамен не денег, а услуги.
- Какую? - спросил Клементий, чувствуя, как попадает в очередную цепь обменов.
- Он коллекционирует… своеобразные автографы. Не подписи, а астральные отпечатки уникальных существ или событий. Его интересует отпечаток того хаоса, который вы вызвали в гостинице «Северная». Остаточный след вашего вмешательства в ритуал охотника. Его можно запечатлеть и сохранить вот в таком цилиндре, и протянул ему уже знакомый свинцовый цилиндр.
Клементий сглотнул. Это значило вернуться на место преступления, которое, возможно, ещё находилось под наблюдением полиции или других восходящих.
- Это опасно.
- Всё в нашем мире опасно, - равнодушно констатировал Звягинцев. - Но без риска нет прогресса. Соберите отпечаток. Принесите мне. Я оформлю обмен. А пока… вот карта старого Иоанно-Предтеченского кладбища. Я отметил три склепа XVIII века, где условия могли способствовать естественной мумификации. Ищите. Будьте осторожны со «спящими» стражами - духами места, они там должны быть сильнее, чем на перекрёстке.
Таким образом, вечер застал Клементия снова на кладбище, но на сей раз - с конкретной целью. Карта Звягинцева была подробной, с пометками на латыни. Он выбрал склеп семейства Богдановых - купцов-судовладельцев, чья усыпальница, по слухам, была заброшена после того, как род пресёкся. Склонённые ели отбрасывали густые тени, а полная луна (опять она) бросала на землю резкие, чёрно-белые узоры.
Склеп представлял собой небольшую каменную постройку с тяжёлой железной дверью, заваленной снаружи хворостом и опавшими листьями. Аура места была тяжёлой, спокойной, как вода в глубоком колодце, но в ней плавали сгустки более тёмного, почти чёрного свечения - следы давней, укоренившейся печали. Духи здесь не проявляли агрессии; они были пассивными хранителями, частью самого пейзажа.
Дверь поддалась после долгих усилий с ломом. Внутри пахло сыростью, пылью и сладковатым запахом тлена, смешанным с ароматом кипариса от рассыпавшихся веточек, брошенных когда-то давно. В лунном свете, падающем через дверной проём, стояли три каменных саркофага. Клементий зажёг зелёный фонарь. Его астральное зрение показало, что от саркофагов исходит слабое, серебристое свечение - нейтральное, угасающее. Но в углу склепа, за самым дальним саркофагом, он увидел иное: пятно тёмно-охристого, почти коричневого свечения, лишённого всякой эфемерности. Оно было плотным, материальным даже в астрале. «Кожа, забывшая жизнь».
Осторожно подобравшись, он увидел то, что искал. В нише, защищённой от влаги и насекомых, лежали обрывки погребального облачения, а под ними - несколько кусочков пергаментной, сухой, но прочной кожи. Не просто высохшей, а именно превратившейся в другой материал, потерявшей всякую связь с живым существом. Он аккуратно, с помощью пинцета, взял самый большой фрагмент, размером с ладонь, и положил в подготовленный холщовый мешочек, посыпанный внутри солью и высушенными травами полыни.
Задание было выполнено почти без происшествий. Почти. Выйдя из склепа, он почувствовал, как из тени старой часовни на него упал взгляд. Не астральный. Обычный, человеческий, но полный такого напряжённого, хищного внимания, что по спине пробежали мурашки. Он резко обернулся, но увидел лишь мелькнувший край чёрного плаща и услышал тихий, быстрый шаг, удаляющийся вглубь кладбищенских аллей. Не Уплотнитель. Другая аура - острая, колючая, пахнущая медью, кровью и… теперь ещё и старой кожей. Охотник. Но не Яков. Другой. И он явно не просто так прогуливался среди могил.
Преследовать было безумием. Схватив мешочек, Клементий быстро, но не бегом, покинул кладбище, постоянно оглядываясь. Он не видел никого, но чувствовал взгляд между лопаток до самых ворот.
На следующий день он должен был выполнить вторую часть - добыть астральный отпечаток из «Северной». Он выбрал время ближе к полудню, когда уличное движение максимально. Гостиница выглядела закрытой, на дверях висел полицейский шнур. Обойдя здание, он нашёл подсобный выход. Дверь была заколочена грубо, одной доской. Оглядевшись, он выдернул гвоздь (сила, которая начала расти в теле после открытия дара, оказалась кстати), проскользнул внутрь и через приоткрытую дверь задвинул доску на место.
Внутри царил беспорядок и стоял запах гари. Поднялся на верхний этаж, вышел в пустой коридор. Комната Якова была опечатана, но печать сорвана - кто-то уже побывал здесь. Полиция? Другие охотники? Клементий не стал заходить. Ему нужно было не физическое свидетельство, а астральный след. Он прошёл мимо, и через маленькую дверцу выбрался на чердак, встал напротив стены, где когда-то лежал, прильнув к щели. Закрыв глаза, он отпустил «Покров» и полностью открыл своё восприятие, настроив его не на текущие потоки, а на эхо.
Это был новый, мучительный навык. Он пытался уловить не то, что есть, а то, что было - отпечаток сильного астрального события. Головная боль нарастала мгновенно. В ушах зазвенело. Но постепенно, словно проявляясь на фотопластинке, в астральном пространстве комнаты начали проступать контуры прошлого: искажённая, разорванная меловая окружность, клубящееся багровое облако от взорвавшейся чаши, рваные, болезненные вспышки - следы мучений Якова. И среди всего этого - слабый, но характерный отпечаток его собственного вмешательства. Он был похож на завиток дыма, состоящий из мелких, острых символов дисгармонии и статики, вплетённый в ткань хаоса. Этот отпечаток не имел силы. Он был лишь «подписью», уникальным паттерном того, как именно он, Клементий-Безумец, исказил реальность в этом месте.
Собрав всю волю, он «сфотографировал» этот паттерн в своём сознании, а затем, используя пустой свинцовый цилиндр как сосуд, мысленно перелил туманной дымкой это воспоминание-отпечаток внутрь, запечатав крышкой. Цилиндр стал слегка тёплым и начал издавать едва слышное, раздражающее гудение. Готово.
Он выбрался с чердака, идя по коридору мимо комнаты Якова уже собирался уходить, когда его взгляд упал на пол у его двери. Там, среди пыли и осколков, валялся небольшой предмет, который он не заметил раньше. Медная пуговица, но не простая. На ней был вычеканен тот самый символ: глаз в треугольнике, но с дополнительной деталью - из уголка глаза стекала стилизованная слеза. Тот самый знак собирателей Церкви Глаза, о котором писала Полуночница.
Лёд сковал его. Значит, Яков был не просто вольным охотником. Он был связан с Церковью. Или, по крайней мере, имел с ними контакт. Его внимание к Клементию могло быть не случайной охотой, а целенаправленной акцией. А его нейтрализация… могла сделать Клементия главной мишенью для мести фанатиков.
Он поднял пуговицу, сунул в карман рядом с тёплым цилиндром, и поспешно ретировался.
Встреча с коллекционером прошла на нейтральной территории - в читальном зале Губернской публичной библиотеки, в самом дальнем и пыльном углу, среди фолиантов по церковному праву. Коллекционер оказался тщедушным, болезненного вида мужчиной в очках с толстыми линзами. Его аура была странной - не яркой, но невероятно жадной, она тянулась тонкими щупальцами к любому предмету, несущему хоть крупицу истории или тайны. Он представился как Аристарх Евгеньевич, антиквар. Не сказав ни слова, он взял у Клементия цилиндр, приложил к виску, закрыл глаза на несколько секунд, и на его лице появилось выражение почти чувственного наслаждения.
- Да… да… интересный диссонанс. Любопытный метод. Неэлегантный, но эффективный. - Он открыл глаза. - Сделка состоялась. - И передал Клементию маленький, изящный флакон из тёмного стекла, наполненный серым, невесомым пеплом. «Пепел отожжённого внимания».
Вернувшись к Звягинцеву с добычей - кожей и пеплом, - Клементий получил одобрение и обещание, что через три дня барьер для его нового дома будет готов. Доктор также, выслушав про пуговицу, нахмурился.
- Это меняет дело. Церковь Глаза - не просто фанатики. Это организация с иерархией. Собиратели - их низший эшелон, добытчики материалов и… кандидатов. Если охотник был с ними связан, то ваш конфликт вышел на новый уровень. Будьте готовы к тому, что они попытаются выйти на вас через мир спящих. Через вашу работу, ваших знакомых.
Именно это предупреждение стало последней каплей. Клементий понял, что время пассивного сбора информации и обороны закончилось. Нужно было действовать на опережение. И у него теперь были для этого инструменты: знания от Звягинцева и Полуночницы, образцы астральных материалов, барьер для дома (скоро) и главное - понимание, что все нити, кажется, начинают сходиться. Церковь Глаза (пуговица), тайны Морозова (Уплотнитель), охотники… Всё это была одна большая, грязная паутина, опутавшая Архангельск. И где-то в её центре сидел тот самый «Хозяин».
У него созрел рискованный, почти безумный план. Не прямой штурм часовни. Нет. Что-то более изощрённое, использующее его специфические способности. Он решил инсценировать «просачивание» - создать видимость нового, спонтанного астрального разлома, причём в таком месте, которое привлечёт внимание всех заинтересованных сторон: и Церкви Глаза (жаждущей контакта с иным), и людей «Хозяина» (контролирующих такие точки), и, возможно, других игроков. В хаосе, который за этим последует, можно будет разглядеть истинные лица и намерения, а возможно - и нанести удар по ослабевшим или зазевавшимся звеньям цепи.
Местом он выбрал пустырь недалеко от фабрики Морозова, но вне её охраняемой территории. Время - ближайшее полнолуние, когда активность всех мистических сил и так повышена. Для инсценировки потребуются все его накопленные ресурсы: порошок теней для создания видимости сущностей, его собственная способность к искажению восприятия, чтобы усилить эффект, и… возможно, помощь Полуночницы, чтобы сделать иллюзию астрально достоверной.
Это была авантюра. Но Клементий, сидя в своей каморке и глядя на пуговицу с плачущим глазом, чувствовал, что иного выхода нет. Он больше не мог просто ждать следующего удара. Чтобы защитить Мирона, Анфису и себя, ему нужно было самому стать источником непредсказуемого, контролируемого хаоса. Стать не просто Безумцем, а режиссёром всеобщего помешательства. И первым шагом к этому станет послание к Полуночнице с предложением о новом, ещё более опасном сотрудничестве. Игра переходила в активную фазу, и Клементий готовился сделать свой самый смелый и безрассудный ход.
Глава 9
Мысль об инсценировке разлома казалась бредовой даже ему самому. Но именно этот бред, эта готовность играть с огнём, делала план психологически верным. В мире восходящих, где всё строилось на тайных знаниях и расчёте, самое неожиданное - это чистая, безудержная импровизация. Безумец как раз и был её олицетворением.
Клементий изложил свою идею Полуночнице в новом послании, на сей раз не на бересте, а на обороте театральной афиши, найденной в мусоре, - подходящий фон для грядущего спектакля (использовать бумагу из конторы Клементий не хотел, что бы в случае попади записка не в те руки, не сужать круг поисков). Он описал суть: создать иллюзию спонтанного «просачивания» в назначенную ночь. Он обеспечит «спецэффекты» из порошка теней и искажения восприятия. Её задача - сделать иллюзию астрально достоверной для сканирования со стороны, наложив на место лёгкий, но убедительный лунный отпечаток настоящего разлома. Цель: приманить заинтересованных сторон, посеять панику и взаимное недоверие, а в суматохе - возможно, выяснить больше о связях между игроками. Он не писал о тайной надежде спровоцировать столкновение между Церковью Глаза и людьми Хозяина.
Ответ пришёл быстро и был лаконичным, выжженным на полоске бересты, вложенной в ту же щель пакгауза: «Безумно. Поэтому может сработать. Согласна. Лунный отпечаток обеспечу. Условие: я наблюдаю издали. Не вмешиваюсь, если не будет прямой угрозы мне. Место и время согласовано. - П.»
Она согласилась. Значит, план имел хотя бы призрак рациональности. Теперь нужно было готовить «сцену».
Пустырь у фабрики Морозова был идеален: вид на мрачные корпуса, закрытые окна которых походили на слепые глаза, кучи шлака, проросшие бурьяном, и полуразрушенная кирпичная стена бывшего склада. Место было достаточно уединённым, но не настолько, чтобы на него не обратили внимание ночные сторожа или патрули. Клементий провёл здесь несколько вечеров, изучая астральную карту. Потоки здесь были слабыми, прерывистыми, загрязнёнными промышленной тоской и усталостью сотен рабочих - идеальный фон для внезапной «вспышки».
Он разметил место мысленно. Центр «разлома» - за стеной склада. Зона видимых эффектов - перед ней. Укрытие для себя - груда битого кирпича в двадцати шагах, откуда открывался хороший обзор. Он спрятал там фонарь с зелёным стеклом, несколько горстей обычной сажи (для физических «следов») и, самое главное, свинцовый цилиндр с порошком теней.
Полнолуние наступило с неестественной, театральной ясностью. Небо было чёрным бархатом, на котором висел ослепительно-белый, до синевы диск, заливавший мир холодным, безжалостным светом. Тени были резкими, как ножи. В такую ночь даже спящие чувствовали беспокойство, а у проснувшихся звенело в крови.
Клементий пришёл за два часа до полуночи. Он был одет во всё тёмное, лицо закрыто шарфом. В карманах - медяки, флакон с солёной водой (на всякий случай) и медальон, который в такую ночь был едва тёплым, словно дремал, набираясь сил. Он занял позицию за грудой кирпича и начал готовиться, раскладывая перед собой порошок теней на листе бумаги.
Перед ним, на отмеченном месте, уже лежал едва заметный знак - серебряная булавка, воткнутая в землю. Метка Полуночницы. Она уже побывала здесь и, видимо, начала свою работу. Клементий, включив астральное зрение, увидел, как от булавки тянется тончайшая, почти невидимая паутина лунного света, наброшенная на участок перед стеной. Это был «отпечаток» - не настоящий разлом, но его изощрённая подделка, которая при сканировании должна была давать те же фоновые колебания, что и слабое просачивание. Работа мастера.