Громовержец

Он пристально следил за шкалой прибора, регистрировавшего приближение гигантских метеоров в радиусе ста тысяч миль, так как вскоре ожидал появления этой группы космических странников, летящих своим бесцельным маршрутом. Если бы он разминулся с ними, пришлось бы совершить посадку на Марсе и запросить в обсерватории новые координаты, прежде чем возобновить погоню. Но Яну этого очень не хотелось – это отняло бы лишнее время и бросило бы тень на его профессионализм. А ведь Ян упорно работал ради продвижения по службе – он мечтал перевестись на пассажирский экспресс между Венерой и Марсом.

Метеорный поток

В кабине раздался звон! Ян взглянул на циферблат и увидел, что стрелка указывает прямо перед ним, по курсу движения. Рой метеоров мчался прямо на него. Он направил флайер под углом и на протяжении нескольких часов непрерывно снижал скорость, пока она не упала до двадцати миль в секунду. Он уходил в сторону под острым углом, чтобы избежать возможного столкновения.

Следя за стрелкой, он понял, что вскоре метеорный поток окажется на одном уровне с ним. Ян предусмотрительно зашёл со стороны солнца; окажись он с противоположной стороны, метеоры прошли бы в нескольких футах от флайера, и он даже не заметил бы их, если бы не приборы, сигнализирующие о близости объектов.

Теперь он следил за циферблатом, фиксировавшим меньшие расстояния, и увидел, что до метеоров осталась тысяча миль. Развернув флайер в обратном направлении, он пошёл параллельно курсу небесных тел, снизив скорость до десяти миль в секунду. Дистанция, как сообщал прибор, стремительно сокращалась за счёт догоняющего метеорного потока. Теперь до него оставалось всего пятьсот миль – опасно близко, учитывая, что он не был полностью уверен в их скорости.

Астронавт двигался со скоростью десять миль в секунду в том же направлении, что и метеоры, а скопление, составлявшее метеорный поток, настигало его, из чего он сделал вывод, что их скорость составляет примерно пятнадцать миль в секунду. Он проверил это, разогнав свой космический флайер до той же скорости; поток всё ещё слегка опережал его. Молодой астронавт решил пропустить его вперёд, а затем зайти сзади. Продолжая двигаться со скоростью пятнадцать миль в секунду, он ожидал их прохождения в пяти милях от его курса.

Голова потока состояла из трёх огромных метеоров диаметром более двухсот футов, с неровными, похожими на горы краями, несущимися сквозь пространство. Вслед за первыми тремя шли те, что поменьше.

Он увидел лишь внезапный размытый блик, так как они пронеслись мимо со скоростью, превышающей его собственную на три тысячи миль в час. Увеличив скорость, он начал нагонять метеорное скопление сзади, готовясь к опасной работе: поравняться с одним из метеоров на абсолютно той же скорости и зацепиться за него захватами. Это требовало стальных нервов, точности и ловкости – немало астронавтов нашли свою смерть, пытаясь «оседлать» метеор в космических морях.

Вскоре он догнал космических странников и пронёсся рядом с ними. Настроить скорость точь–в–точь под скорость метеорной группы оказалось непросто и когда он сбавил ход, метеоры снова промелькнули мимо, отражая падающий на них солнечный свет. Лишь благодаря ювелирному управлению маленьким космическим кораблем астронавту наконец удалось пойти вровень с метеорным потоком всего в ста ярдах от него.

Молодой астронавт выбрал ближайший из крупных метеоров и направил свой космический корабль по пологой траектории, которая постепенно сближала курс флайера с траекторией метеора, сводя их вместе. Одна его рука лежала на переключателе захватов, а другая – на рычагах управления. Вся непосредственная опасность будет позади, когда он зацепится за небесное тело, но это была рискованная работа, требовавшая опыта, мастерства и крепких нервов, чтобы успешно пришвартоваться к гигантскому метеору.

Солнце изливало свой ослепительный свет на суровую, неровную поверхность исполинского метеора, резко высвечивая каждую деталь. Залитые солнцем участки пестрели на его поверхности, перемежаясь многочисленными тенями, поскольку из–за изрезанного рельефа солнечные лучи не могли осветить всю обращённую к светилу сторону метеора. Поскольку у огромной глыбы не было атмосферы, эти тени были прорисованы с невероятной резкостью, так что залитая солнцем сторона метеора предстала перед молодым астронавтом чередой глубоких провалов и ярко освещённых утёсов.

«Вероятно, обломки старой кометы», – подумал Ян, задумчиво глядя на метеор, к которому он медленно, но верно приближался.

Удивительно, насколько странной была его форма: раздутая сверху и сужающаяся книзу. Почему–то она неприятно напоминала ему о чём–то, что он когда–то видел, но не мог вспомнить в данный момент. Он находился уже в ста футах от огромного обломка скалы, и расстояние постепенно сокращалось, пока они вместе неслись сквозь пространство со скоростью шестнадцать миль в секунду.

Внезапно неприятное открытие поразило разум молодого астронавта. Приблизившись к метеору, он понял, на что тот похож и почему так странно потревожил его память. С небольшого расстояния глыба имела идеальное сходство с человеческим черепом – «мёртвой головой»! Здесь был и белый выпуклый лоб, и покатые челюсти, и две огромные круглые тени с третьей чуть ниже посередине, удивительно похожие на запавшие глазницы и впадину носа. С резко прорисованным ртом, метеор являл жуткий застывший оскал смерти! Оскаленный череп злобно уставился на него, словно изрекая зловещее предупреждение!

Ян Трентон не был суеверен. Суеверия полностью вымерли на Земле сотни лет назад. Но внезапность этого открытия и его мертвенный вид потрясли молодого астронавта, и впервые за всю свою карьеру пилота–одиночки он почувствовал, как его придавило непреодолимое чувство одиночества. Здесь, в бездонных глубинах бесконечного космоса, в миллионах миль от друзей и любых проявлений жизни, его единственным спутником было это ухмыляющееся изваяние – одна из причудливых случайностей Вселенной. Откуда прилетел этот метеор? Вероятно, из области астероидов, соседствующей с Юпитером, а возможно, и из–за пределов Солнечной системы, из какого–то другого мира, летя к своей судьбе последнюю пару миллиардов лет или даже дольше.

У него возникло сильное искушение отвернуться от намеченной посадки на этот гигантский метеор и пришвартоваться к одному из двух других, но он мысленно посмеялся над собой и своей вдруг возникшей робостью. Высмеяв собственные страхи, он разогнал мрачные фантазии, навеянные видом «мёртвой головы». Он приготовился довести до конца свой первоначальный план, несмотря на то, что задача теперь казалась странно неприятной.

Молодой астронавт был уже совсем близко – так близко, что метеор возвышался над маленьким космическим кораблем исполинской стеной. Ян замер у рычагов управления захватами, ожидая высшего момента контакта. Тот наступил с ужасающим толчком, который выбросил его из кресла и швырнул на борт флайера, сильно ушибив, как раз в тот момент, когда он перевёл рычаги захватов.

«Должно быть, я совершил небольшую ошибку в расчёте углов», – подумал Ян, так как не был готов к столь сильному удару при столкновении. Как бы то ни было, захваты сработали, и теперь он был, по крайней мере, в безопасности. Однако он опасался, что часть внешнего оборудования пострадала при ударе, но если осталось достаточно для работы на метеоре, это его не заботило – он сможет починить всё по возвращении на Землю или, если уж на то пошло, заглянуть на одну из марсианских станций.

В ловушке!

Он проверил управление захватами, буры для скальных пород и железные захваты и обнаружил, что больше половины механизмов на флайере со стороны метеора были либо сломаны, либо искорёжены. С помощью оставшегося внешнего оборудования он взял образцы вещества метеора, высверлив небольшие куски и поместив их в контейнеры вдоль борта. Следующим шагом было выяснить, содержит ли метеор ценные металлы, неизвестные вещества или драгоценные камни.

Перед ним в верхней части приборной панели в ряд располагались три циферблата. Центральный прибор был огромным, а два его соседа по бокам – гораздо меньше. Каждый из двух малых циферблатов был оснащен небольшим регулятором, перемещавшим стрелку по шкале.

Циферблат слева служил для того, чтобы определять, скрываются ли в метеоре алмазы, сапфиры или другие ценные камни. По всему ободу шкалы были нанесены названия всех известных науке драгоценных камней. Медленно переводя стрелку по кругу и указывая на название каждого конкретного самоцвета, можно было установить наличие одного или нескольких камней. Над циферблатом располагалась маленькая лампочка, которая загоралась всякий раз, когда стрелка указывала на тип камня, присутствующий в массе метеора.

Маленький циферблат справа работал по тому же принципу, но предназначался для поиска различных металлов.

Вокруг ободка большого центрального циферблата были перечислены все элементы, составляющие Вселенную. Напротив названия каждого элемента находился небольшой индикатор, который мог отклоняться к центру; снаружи располагался ряд маленьких кнопок, каждая из которых была связана с одним из элементов, указанных на шкале.

Нажатие кнопки заставляло крошечный индикатор выйти из нейтрального положения и указать на элемент, при условии, что этот элемент присутствовал в составе метеора. Таким образом, можно было проверить огромное количество комбинаций, не указанных на двух меньших циферблатах, чтобы установить их возможное наличие внутри метеора.

Ян проверил метеор на наличие различных камней. Драгоценностей в нём не оказалось вовсе. Если бы он обнаружил запасы самоцветов внутри этого космического странника, астронавт выбурил бы их (при условии, что они залегали близко к поверхности), так как маленький космический флайер был оснащен функцией определения точного местоположения камней, а также фиксации их близости. В случае, если бы они находились слишком глубоко для поверхностных буров, он занёс бы курс метеора на карту, и, если бы месторождение камней или металлов оказалось достаточно ценным, через несколько дней выслали бы промысловую бригаду, чтобы догнать метеор и извлечь его сокровища.

Теперь он перевёл внимание на правый циферблат, положив руку на регулятор, который двигал стрелку по шкале короткими периодическими рывками. Как он и ожидал, лампочка над прибором вспыхнула, когда стрелка указала на «железо». Он обнаружил, что массивная глыба также содержит никель и небольшое количество платины, однако её было так мало, что она не оправдывала затрат на извлечение. Центральный циферблат подтвердил, что основными составляющими метеора были железо, и, за исключением залежей никеля и платины, он был совершенно лишён других минералов.

Покончив с метеором «Мёртвая голова», Ян решил отцепиться и исследовать два других небесных странника, составлявших метеорный шлейф. Астронавт ослабил захваты и задействовал механизмы управления, которые должны были оттолкнуть его от метеора.

К его удивлению, космический флайер не сдвинулся с места. Он прибавил мощности, но флайер всё равно не поддавался, хотя пилот точно знал, что его атомный двигатель работает безупречно – об этом свидетельствовала приборная панель. Очевидно, сила удара при столкновении с метеором была настолько велика, что маленький космический аппарат намертво застряла в его борту, либо искорёженные части сломанных захватов и другого внешнего оборудования, поврежденного при ударе, намертво заклинило в породе метеора, когда они сошлись вместе. Было ясно, что он крепко застрял и ему необходимо найти способ освободиться из этой ловушки. Теперь он жалел, что не внял мрачным предчувствиям, которые пробудил в его душе вид жуткого метеора, и не избежал контакта с ним. Но с другой стороны, подобное могло случиться с любым пилотом, занятым столь же опасным делом.

Он тщетно манипулировал рычагами управления повреждёнными захватами и шарнирными внешними приспособлениями, но все его попытки были бесполезны – они оставались столь же неподвижными, словно были отлиты в стальной форме. Он стал пленником, добычей метеора «Мёртвая голова», который каждую секунду уносил его всё дальше, несясь со скоростью шестнадцать миль в секунду. Вскоре они пройдут мимо Марса, продолжат путь по траектории где–то посредине между Землей и этой планетой и в конце концов покинут пределы Солнечной системы, устремляясь к далёким звёздам.

Какова будет его судьба? Умрёт ли он от голода или у него закончится запас кислорода? Ян ни на секунду не допускал подобных мыслей. Метеорологическое бюро, видя, что он не вернулся в положенное время, свяжется по радио с Марсом, и обсерватории обоих миров нацелят свои гигантские телескопы на метеорный поток и обнаружат его бедственное положение. Без сомнения, они следят за ним прямо сейчас, и самые мощные телескопы видят его космический корабль как маленькую яркую точку на одном из трёх крупных пятен. Таким образом, его спасение и освобождение были лишь вопросом времени.

Его размышления были внезапно прерваны сокрушительным ударом, который снова выбросил его из кресла перед приборной панелью, точно так же, как это случилось при посадке на метеор. Что произошло? Метеор, должно быть, столкнулся с чем–то, и это могло быть только одним из двух его спутников, ведь больше в этой бескрайней пустоте сталкиваться было не с чем. Если бы это был другой рой метеоров, его приборная панель сообщила бы об их приближении задолго до этого.

Логическое мышление Яна и его хладнокровие перед лицом тревожной ситуации привели его к следующему объяснению. Когда его космическая машина пришвартовалась к метеору, сила удара оказалась достаточной, чтобы слегка сбить небесного странника с курса. Всё это время тот медленно, но верно сближался в плоскости своего движения со своим более близким соседом, пока они не сошлись под острым углом, вызвав толчок, который он только что ощутил.

«Если это так, – подумал молодой астронавт, – значит, курс метеора, на котором заточён мой космический корабль, после второго столкновения должен был снова измениться».

Он изучил приборную панель и выглянул в коричневое стекло иллюминатора, в чёрную космическую бездну. Зрелище, представшее его глазам, потрясло его своим ужасающим видом, полным зловещей угрозы! Прямо под ним находилась планета Марс, и метеор, изменив свой курс, на полной скорости мчался прямо к ней! Красная планета выглядела огромным полукругом света, и на её диске со стороны неосвещённой половины проступали новые контуры.

Лицо молодого астронавта исказилось от напряжения. Он повернулся к приборной панели и обнаружил, что расстояние между ним и планетой Марс составляет чуть более ста тысяч миль. Он быстро подсчитал, что если ему не удастся освободить космический флайер из плена гигантского метеора, жить ему осталось всего два часа!

Метеор «Мёртвая голова», который по первоначальным расчётам должен был пройти мимо Марса, теперь, из–за двух незначительных столкновений – сначала с космическим флайером, а затем со вторым метеором – на всех парах нёсся прямо на Марс! Ян ясно представил свой конец. Космический странник вместе со своим пленником, мчащийся со скоростью шестнадцать миль в секунду, врежется в марсианскую атмосферу. И хотя она гораздо разреженнее земной, трения будет вполне достаточно, чтобы превратить метеор в пылающий огненный шар, который с пронзительным воем пронесётся сквозь воздух, подобно неумолимому джаггернауту, и с ужасающим грохотом зароется в недра Марса!

Отчаянная надежда

Ещё за много миль до того, как метеор врежется в Марс, в верхних слоях разреженной атмосферы молодой астронавт погиб бы от невыносимого жара, вызванного трением воздуха. Под воздействием этой жуткой температуры космический флайер в долю секунды взорвался бы и превратился в пепел, оставив метеору «Мёртвая голова» продолжать свой безумный полёт к гибели!

Ян Трентон быстро вырвался из плена мрачных, леденящих душу мыслей, которые одолевали его разум, сковав его на краткий миг. По земному времени у него оставалось почти два часа до того, как метеор достигнет Марса, и он собирался умереть как мужчина – борясь за свою жизнь до самой последней минуты. Он взглянул в иллюминатор со стороны метеора, чтобы оценить своё положение и понять, каким именно образом он застрял. Холод пробежал по его спине от иронии судьбы! Маленькая космическая машина была намертво зажата как раз в той тёмной расщелине, которая напоминала рот «Мёртвой головы»! Со стороны казалось, будто оскаленный череп зажал флайер в своих зубах, стремительно унося его в небытие!

Если бы только он мог вырвать застрявшие захваты... Но это было невозможно, поскольку они находились снаружи, где он не мог до них добраться. Он направил атомную энергию во всех направлениях, пытаясь высвободиться, но флайер оставался столь же неподвижным, как если бы был частью самого метеора. Он задействовал колоссальную мощность двигателей позади себя – силу, способную заставить его мчаться сквозь космос на максимальной скорости, будь он свободен. Хорошо, что у прочного маленького корабля не было уязвимых мест, иначе он просто разлетелся бы в щепки. Космическая машина была сделана на совесть, и этот мощный выброс атомной энергии не освободил корабль и не изменил курс метеора, а привёл к совершенно неожиданному результату – метеор начал вращаться вокруг своей оси, медленно поворачиваясь в направлении, противоположном вектору тяги.

Планета Марс с короткими интервалами мелькала в иллюминаторе, её светящийся полукруг отливал тусклым багрянцем. Всматриваясь в окно на протяжении нескольких полных оборотов гигантской глыбы, Ян заметил, что остальная часть метеорного потока исчезла – без сомнения, остальные метеоры продолжали свой прежний путь мимо Марса в безвоздушном пространстве.

У молодого астронавта оставался последний план, и он, не теряя времени, принялся приводить его в исполнение. Он попытался прорубить себе путь наружу с помощью внешних буров, расположенных на той стороне флайера, которой он прижимался к метеору. Вопрос заключался в том, успеют ли буры освободить его до того, как метеор рухнет на Марс. Он быстро потянулся к рычагам управления бурами и обнаружил, что на стороне, обращённой к метеору, неповреждёнными остались всего три устройства. Остальные были либо отломаны, либо искорёжены. Ян запустил их, направив острые наконечники вглубь скалы вокруг точки, за которую цеплялся флайер. Крошечные фонтанчики пыли забарабанили по бортам корабля, когда буры вгрызлись в исполинский метеор, который медленно вращался, неумолимо сокращая расстояние до огромного мира, где ему суждено было погибнуть.

Молодой астронавт наблюдал за работой трёх буров, управляя ими изнутри кабины, и поминутно бросал взгляды то на хронометр, то на Марс, который постепенно заполнял всё его поле зрения. Чувство тоскливого отчаяния сжимало его сердце, а надежда угасала: он видел, что у него осталось меньше трёх четвертей часа. Он высверлил ряд отверстий в метеоре по всему периметру застрявших захватов на расстоянии нескольких дюймов друг от друга. Стальными пальцами на шарнирных штангах снаружи кабины он отламывал разрыхлённую породу, но флайер всё равно цеплялся за поверхность вращающегося метеора, который нёсся к Марсу с пугающей скоростью, сокращая дистанцию почти на тысячу миль в минуту.

И всё же он упрямо работал у рычагов управления; холодный пот выступил на его лбу, пока он наблюдал, как минутная стрелка медленно ползёт по циферблату хронометра. Взглянув на три своих бура, он заметил, что один из них нужно переставить, и изменил его положение. Настроение пилота было на самом дне, но пока в его теле теплилась жизнь, молодой астронавт не прекращал попыток освободить застрявший флайер и спастись. Ян чувствовал, что в своей опасной профессии он слишком долго обманывал смерть, и на этот раз у костлявой в руках были все козыри. Стрелки хронометра подобрались к отметке, показывающей, что у него осталось менее пятнадцати минут. Вибрация буров всё ещё ощущалась внутри корабля, и до ушей пилота доносился непрерывный шорох метеорных осколков, трущихся о борта флайера.

Ян тупо смотрел в иллюминатор, противоположный метеору, вращение которого открывало ему круговой обзор всего небосвободу. Теперь он был так близко к Марсу, что, когда планета проносилась перед глазами, мог чётко различить некоторые горные хребты и плоские красные пустыни. Он с тоской посмотрел на далёкую ярко–зелёную звезду – свой дом, вращающийся на своей орбите где–то в глубинах космоса. Он покинул её в последний раз. Искрящиеся звёзды ярко сияли во тьме, а из раскалённой массы солнца вырывались огромные столбы пламени. Метеор завершил очередной свой «день», длившийся чуть больше минуты, и неизбежность гибели становилась всё более зловещей.

Когда на хронометре пошла последняя минута, Ян Трентон приготовился к концу. Заставив три бура работать на максимальной скорости, он врубил полную мощность двигателей в тот самый момент, когда корабль вместе с метеором в своём бешеном полёте ворвался в марсианскую атмосферу. В иллюминаторах резко вспыхнуло ослепительное сияние, а жуткий свист перерос в заунывный вопль. Перед тем как потерять сознание, молодой астронавт ощутил, как его накрыла мощная волна жара, словно из открытого жерла доменной печи.

Метеор врезался в неосвещённую сторону Марса в часы, незадолго предшествующие рассвету. Марсиане, видевшие это, позже описывали его как огромный огненный шар, который пронёсся по небу подобно комете, озарив небеса своим сиянием. Ещё высоко в воздухе он взорвался с оглушительным грохотом, который был слышен за сотни миль. Массы разлетевшихся осколков со свистом вонзились в содрогающуюся землю, взметнув каскады грязи и камней, с корнем вырывая деревья и оставляя огромные кратеры. Казалось, метеор раскололся на два крупных центральных ядра, окружённых осколками поменьше. Те, кто находился вблизи места падения, сообщали об огромной волне удушающего жара, которая накрыла окрестности в момент приземления.

Спасение

Когда Ян пришёл в себя, первое, что он почувствовал стали головокружение и удушливое тепло внутри космического флайера. Он попытался собраться с мыслями. Разве столкновение ещё не произошло? Не могло же быть так, чтобы метеор разминулся с огромной планетой, к которой нёсся столь стремительно. Он растерянно огляделся по сторонам, ещё не до конца придя в чувство. В голове всё ещё туманилось, и он чувствовал себя совершенно измотанным, когда его блуждающий взгляд упал на приборную панель. Она фиксировала предельную скорость!

С огромным трудом он мучительно подтянулся к коричневому стеклу иллюминатора и выглянул наружу – в непроглядную тьму космоса, усыпанную мириадами мерцающих звёзд. Он посмотрел в другую сторону, ища метеор «Мёртвая голова», но того и след простыл. Всё, что от него осталось, – это обломок породы толщиной и длиной около трёх футов, вокруг которого обвились искорёженные остатки захватов. Над этим метеорным фрагментом всё ещё вращались три бура, один из которых был сломан пополам. Ян оглянулся назад и в иллюминаторе смог различить маленькое красное пятнышко – Марс остался далеко позади и продолжал уменьшаться.

Какое–то мгновение он не мог понять, какое чудо произошло. Затем до него постепенно дошло, что он был вырван из когтей смерти в самый последний момент. Присутствие обломка метеора и удушливая жара внутри кабины свидетельствовали о том, что его избавление произошло прямо перед входом в атмосферу Марса.

Космический флайер с потерявшим сознание молодым астронавтом пронёсся по касательной сквозь самые верхние слои марсианской атмосферы и снова устремился в ледяной космос. Это и объясняло удушливый зной внутри корабля, где из–за сильнейшего трения о тонкий, разреженный воздух обшивка флайера раскалилась. Должно быть, на вылете он преодолел атмосферу на ужасающей скорости. Он пробыл в беспамятстве всего каких–то пять минут, но уже находился почти в пятидесяти тысячах миль от Марса. Он запустил регенератор воздуха, чтобы очистить горячую, спёртую кабину корабля, после чего развернул флайер и взял курс обратно на Марс.

На наземной станции радиоприёма на Земле большая стеклянная лампа в стене над головой оператора внезапно вспыхнула, и электрическая искра с треском замкнула зазор между двумя металлическими цилиндрами. Оператор механически отрегулировал циферблаты и переключатели, и цилиндр с алюминиевым листом начал вращаться, наполняя комнату монотонным гулом. Когда лампа снова погасла, а ролик остановился, алюминиевый лист отделился от вала и упал на стол перед оператором.

Прежде чем положить его на пластину передатчика и нажать кнопку с надписью «Метеорологическое бюро», оператор в серебряной шапочке с любопытством пробежал глазами текст сообщения. Это был рапорт одного из астронавтов, работающих на правительственное Метеорологическое бюро, по имени Ян Трентон. Судя по всему, он совершил вынужденную остановку на Марсе для проведения некоторого ремонта своего корабля и обещал вернуться к исполнению обязанностей на следующий день.