Предел реальности

— Спасибо, — сказал он скелету. Голос прозвучал странно — глухо, задавленно. — Не знаю, как тебя звали. Спасибо.

Он постоял ещё минуту и пошёл обратно к лестнице. Ведро со спиртом, бутылки с водой, молоток, зажигалка. Первый день выживания. Неплохо.

На выходе из подвала он задержался. Посмотрел на дверь. Потом на скелет в углу. Этот человек закрылся здесь. Спрятался. Задвинул засов и не вышел. Может, ждал помощи. Может, просто хотел умереть в тишине. В любом случае — он проиграл.

Андрей перешагнул порог, закрыл дверь и задвинул засов снаружи. Пусть подвал будет складом. А складу не нужны мёртвые хозяева.

Он выбрался из торгового центра и посмотрел на небо. Солнце стояло в зените — белое пятно в зеленоватой дымке. Жарко. Влажность под сто процентов. Пот тёк ручьями, не испаряясь, смешиваясь с конденсатом на коже. Он снял куртку, обвязал вокруг пояса. В одной руке — ведро спирта, в другой — молоток. В карманах — бутылки с водой. Пора возвращаться в автобус, пока не стемнело.

Он пошёл обратно. Раз-два. Раз-два.

На полпути он заметил, что цветы на обочине закрылись. Днём они были раскрыты, белые лепестки тянулись к солнцу, а теперь сжались в бутоны. Андрей не сразу понял, что его насторожило. Потом дошло: время. Ещё светло. Солнце даже не начало клониться к закату. Почему цветы закрылись?

Он остановился.

И услышал треск.

Не корневой хруст — другой. Сухой, ритмичный треск, похожий на то, как ломается фанера. Звук приближался.

Андрей огляделся. Улица была пуста. Растительность колыхалась, но это обычное колыхание — ветер? Какой тут ветер? Воздух здесь стоял, густой и неподвижный, как желе.

Треск повторился. Ближе.

Андрей опустил ведро на землю и перехватил молоток.

Он стоял и ждал, глядя в ту сторону, откуда шёл звук. Заросли у тротуара шевелились. Что-то двигалось внутри. Что-то небольшое, но быстрое — листья вздрагивали рывками, метрах в десяти, потом в пяти, потом в двух.

И вдруг из зелени вылетел шар.

Размером с футбольный мяч. Бурый, чешуйчатый, покрытый слизью. Он катился рывками, вращаясь вокруг своей оси, и трещал — сухо, ритмично, — потому что лопались чешуйки на его поверхности. Шар ударился о бордюрный камень и взорвался.

Облако спор.

Жёлто-зелёное, маслянистое, оно взметнулось вверх и в стороны, заполняя воздух удушливой взвесью. Андрей успел задержать дыхание, но споры уже попали на кожу — горячие, липкие, они оседали на лице и руках, впитывались в поры. Кожа зачесалась мгновенно.

Он отшатнулся, закашлялся. Споры попали в глаза — резь, слёзы, мир расплылся. Он вытер лицо рукавом, но стало только хуже — споры размазались, втёрлись глубже. Кожа на ладонях вздулась волдырями.

Нужно уходить. Немедленно.

Он подхватил ведро со спиртом и побежал. Раз-два-раз-два — быстрее, не считая, просто переставляя ноги, перепрыгивая лужи, огибая наросты. Воздух жёг лёгкие. Споры осели на слизистой — горло горело, язык онемел, во рту появился вкус ржавого железа. Он бежал и чувствовал, как волдыри на коже лопаются и сочатся сукровицей.

Автобус. Где автобус? Проспект, перекрёсток, светофор без огней. Здесь. Здесь!

Он ввалился внутрь, упал на мох, раздирая волдыри о грубую зелень. Дышать становилось всё труднее — бронхи сужались, каждый вдох давался с хрипом. Он чувствовал, как горло отекает изнутри. Аллергическая реакция. Анафилаксия. Если отек перекроет дыхательные пути — он умрёт.

Спирт. Он плеснул спирт на ладони — ожог дикий, ослепляющий, но боль перебила зуд, и это было спасением. Он стянул куртку, облил спиртом, начал протирать лицо, шею, грудь. Спирт испарялся мгновенно, холодил, уносил с собой споры. Дышать стало чуть легче.

Он прислонился к стене автобуса и закрыл глаза. Лёгкие работали со свистом. Сердце колотилось где-то в горле. Кожа горела.

Он не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Солнце начало клониться к закату, когда он снова смог нормально дышать. Волдыри на ладонях подсохли, стянулись корочкой. Он посмотрел на свои руки — они выглядели как после химического ожога.

Надо было думать.

Споры реагируют на движение. Или на тепло? Или на углекислый газ от дыхания? В любом случае — цветы закрылись перед выбросом. Значит, растения как-то чувствуют приближение опасности. Можно использовать это как индикатор.

Он сел, привалившись спиной к стенке, и начал сортировать трофеи. Вода — четыре бутылки. Спирт — пять литров, минус потраченное на обработку. Молоток. Зажигалка.

Он достал зажигалку и снова чиркнул. Огонёк вспыхнул, осветил салон автобуса, заставил тени дёрнуться. Снаружи, в сгущающихся сумерках, что-то зашуршало громче, и тут же стихло — словно испугалось.

Андрей улыбнулся. Первая улыбка за всё время.

Огонь. Вот чего они боятся.

Он задул пламя и убрал зажигалку в карман. Потом лёг на мох, подложив куртку под голову. Тело болело. Кожа зудела. Но он знал две вещи: где вода и как добыть огонь.

Остальное можно решить завтра.