Тень Лианет
Мы опять замолчали.
— Лиам поцеловал меня.
— Как это было? — Скарлетт сжала мою ладошку и мягко улыбнулась.
— На крыше, пока не пришли патрульные, он наговорил мне кучу приятных слов и поцеловал. — Мой голос звучал так, словно у меня в груди надрывно и болезненно клокотала засорившаяся труба.
— То есть пока я терпела Томса, ты лизалась с красавчиком на крыше?
— Да, есть такое, — я попыталась выдавить улыбку.
— Не осуждаю.
— Что было, когда я ушла?
— Мы где-то час сидели, болтали, а потом еще раз поцеловались. И еще...
— Ли! — Скарлетт сжала мои пальцы. — Это здорово! И как он целуется?
— Потрясающе... — я перевернулась на спину и посмотрела в потолок. — Просто потрясающе, Скар.
Из меня вышел рваный выдох, когда перед глазами всплыли воспоминания вчерашней ночи: Лиам прижимает меня к себе, Лиам нежно скользит языком по моей нижней губе...
— Я рада за тебя.
— Спасибо, — прошептала я.
В голове также появилось другое воспоминание: белые ноги матери на темном полу. Я закрыла глаза и зажмурилась, пытаясь прогнать его.
— Скарлетт, мне очень страшно.
— Чего ты боишься? — она придвинулась ближе.
— Мне кажется, что она придет ко мне.
Скарлетт на секунду задумалась.
— Мама?
— Да.
— Почему она должна прийти к тебе?
— Гретта была у нас утром, я слышала их разговор с Надин на кухне. Она сказала, что душа мамы все еще здесь. Пока мы не похороним ее, она будет скитаться по дому в поисках утешения.
Скарлетт сморщила нос.
— Я думала, мы считаем Гретту безумной.
— Так и есть.
— Тогда почему ты веришь в ее бредни?
— Не знаю, — сдавленным голосом зашептала я. — Но я не хочу, чтобы дух мамы приходил ко мне во сне.
— Значит, этого не будет, — твердо сказала Скарлетт. — Если она правда тут, она услышит тебя и не будет пугать.
— Думаешь?
— Уверена. Хочешь поспать? Я побуду здесь.
— Да, я бы поспала немного... — пробормотала я, уплывая в объятия Морфея.
Неоново-зеленые звезды на потолке уже год не горели, но я все ленилась их снять, поэтому, когда открыла глаза, в комнате было темно. Передо мной встала картина с мамиными ногами под покрывалом. Сердце подпрыгнуло в горло, и я рвано задышала, суетясь в темноте.
— Я здесь, — Скарлетт успокаивающе положила руку мне на предплечье.
— Включи, пожалуйста, ночник.
Она потянулась к розетке у ее ног и зажгла ночник в виде львенка.
— Так лучше? — она легла обратно, пряча мои пальцы в своих теплых ладонях.
— Да, спасибо. Который час?
— Почти девять.
— Тебя, наверное, дома ждут.
— Пару часов назад заходил Дэнни, я попросила его сходить к моим и передать, что я останусь на ночь тут.
В глазах защипало.
— Спасибо.
— Абсолютно не за что.
Мы молча лежали несколько минут.
— Надин спросила меня, где ты была ночью.
— И что ты сказала?
— Что мы ходили смотреть на свадьбу Брауна.
— Вдвоем?
— Да.
— Спасибо.
— Она сказала, безопасники не стали выписывать вам штраф из-за тебя.
— Какое великодушие, — холодно фыркнула я.
Мы снова затихли, каждая думая о своем.
— Хочешь есть?
— Нет.
Прошло полчаса, прежде чем я вдруг спросила:
— Можно кое в чем признаться?
Скарлетт снова повернулась на бок:
— Конечно.
— Поклянись, что не будешь осуждать меня. Даже в мыслях.
— Клянусь.
Я собралась и тихо выдавила:
— Как ты думаешь, это нормально, что где-то в глубине души я чувствую облегчение из-за того, что она сделала?
Скарлетт немного помолчала и произнесла:
— Все чувства нормальны.
Я повернулась на бок, сжав под щекой промокшую насквозь подушку:
— Мне кажется, я ужасный человек. Я не радуюсь, что она умерла, но... испытываю что-то вроде... освобождения.
Скарлетт нахмурилась:
— Ли, ты не ужасная, твоя реакция абсолютно естественна, она всю жизнь издевалась над тобой.
— Но мне ужасно стыдно.
— Тебе нечего стыдиться.
Мои пальцы до того напряглись, что ногти впились в ладони, и я почувствовала, как лопается кожа в этих местах.
— Раньше я часто размышляла: вот если она умрет, я почувствую хоть что-то? — в тишине мой голос звучал до странного громко. Я понизила голос: — Когда я узнала о болезни Надин, я думала: «Ну почему не заболела мать? Почему заболела Надин?». Мне казалось, что мне будет все равно, если она умрет, настолько сильно я ее презираю... А когда это на самом деле случилось, меня разрывает от боли.
Глаза Скарлетт налились сочувствием, а я тихо всхлипнула и продолжила:
— Оказалось, что переживать утрату человека, которого ты половину жизни ненавидел — ужасно тяжело. Меня просто ломает на части изнутри. У себя в голове я спрашиваю у нее: «Как ты могла так со мной поступить?», а в следующую секунду злюсь: «Как можно быть такой бессердечной сукой, чтобы покончить с собой накануне моего дня рождения?!»
Я не спрашивала «почему», ведь и так догадывалась о причине. Несчастная алкоголичка, мечтавшая построить семью с достойным мужчиной и никогда не работать. Она вечно жаловалась на жизнь и была всем недовольна. Наверное, ее разбившиеся мечты привели ее к депрессии. А депрессия — в могилу.
Из моего горла вышел громкий всхлип, и я горько разрыдалась. Скарлетт, тоже плачущая, прижала меня к себе, поглаживая по спине:
— Ли, нет правильного и неправильного способа проживать горе. Не кори себя.
— Мне так больно!
— Я знаю, Ли, знаю, — крепче сжала меня Скарлетт.
— Как она могла так поступить? Как?! — всхлипывала я, уткнувшись лицом в ее шею. — Как она могла? Как же... Ну как же...
Грудь Скарлетт задрожала от беззвучных слез.
Так мы пролежали в обнимку до самого рассвета, пока серое пасмурное утро не заглянуло в окно.
— Ли, мне надо в туалет.
Я отодвинулась, и тупая боль прострелила мое затекшее тело. Я размяла шею и плечо, которые беспокоили особенно сильно, и перекатилась на свою подушку. Скарлетт тихо вышла и прикрыла дверь.
Я полежала пару минут и поняла, что не смогу больше терпеть сухость в горле. Соскребла себя с кровати, тихо прошла на кухню и налила себе стакан воды. Пока я пила, окно поймало мое отражение. Я выглядела ужасно. Гнездо спутанных длинных волос и осунувшееся лицо.
— Львенок.
Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.
Надин стояла на пороге кухни ни жива, ни мертва. Призрак прежней активной женщины.
— Поешь, пожалуйста... Хотя бы ради Скарлетт, она отказывается есть без тебя, ходит голодная со вчерашнего дня.
— Хорошо, — кивнула я.
Я поставила кружку и включила электрический чайник.
— Ты будешь?
— Нет, милая.
Я снова кивнула и начала разогревать киш. Надин ушла в свою комнату, а через пару минут вернулась Скарлетт и села за стол.
— Тебе помочь?
— Нет, сиди, я справлюсь.
Завтрак вышел заунывным. Мне самой было тошно от царящей вокруг атмосферы. Будто умерла не только мама, но и все живое внутри дома. Проталкивая песочное тесто в горло по маленьким кусочкам, я взглянула на посеревшую Скарлетт.
Почему она тоже выглядела как труп?
— Скарлетт, — позвала ее я, и она быстро повернула голову, сморгнув эту жуткую безжизненную поволоку с глаз. — Тебе пора домой.
— Что за глупости? — насупилась она, и тесто с глухим стуком упало на край тарелки. — Я побуду столько, сколько нужно.
— Ты уже сделала достаточно. Думаю, нам с Надин нужно побыть вдвоем.
Скарлетт понимающе посмотрела.
— Хорошо, если тебе так будет лучше. Но сначала я хочу, чтобы ты открыла мой подарок.
Сказав это, она быстро доела и принялась мыть посуду, а я ошарашенно пялилась ей в спину, ведь только сейчас вспомнила, что вчера прошел мой день рождения... и что Лиам не поздравил меня. Может быть, он не знал о нем? Как не знал, ведь Скарлетт при нем обмолвилась об этом вчера... Или не вчера? Или этого не было? На долгие, бесконечные секунды мой мозг вдруг превратился в вязкую субстанцию, не способную трезво мыслить. Шум воды из-под крана действовал, как белый шум, и спустя несколько минут я все же пришла в себя и решила, что, должно быть, что-то напутала, и Лиам просто не знал, ведь если бы знал, то обязательно пришел... Непременно пришел бы... Да.
Мы вернулись в комнату, и Скарлетт протянула мне розовую коробку с тумбочки.
— С прошедшим, Ли.
Открыв ее, я лишилась дара речи, а когда вновь обрела его, то накинулась на нее с упреком:
— Ты с ума сошла?
— Нравится? — Скарлетт с надеждой заглянула в мои глаза.
Я достала из розовой, такой девчачьей и такой неподходящей к презенту коробки, потрясающе красивый складной нож. На конце рукояти из черной зернистой кожи красовалась серебристая вставка с узорами в виде языков пламени. Я нажала на боковой выступ и идеально гладкое лезвие блеснуло в слабом свете.
— Переверни.
У меня перехватило дыхание.
— Это...
— Львица. Я сама выгравировала ее на станке, — гордо произнесла Скарлетт.
Я погладила пальцем металлическую пластинку с филигранно выполненной головой хищницы. Она была изображена в профиль с яростно рычащей пастью. Даже малюсенькие клыки были вырезаны невероятно мастерски.
— Это потрясающе, Скар, — на выдохе сказала я, не в силах оторвать глаз от этого произведения искусства.
— Это ты потрясающая, Ли. Всегда помни, что для меня и для многих других ты именно такая — смелая, ловкая, гибкая, решительная. Ты часто недооцениваешь себя, не видишь себя со стороны, но когда ты дерешься в спарринге, ты такая яростная, такая красивая. Все в зале восхищаются тобой. Ты рождена львицей. Помни об этом и никогда не сомневайся в себе.
В горле образовался ком размером с планету. Слова Скарлетт так глубоко тронули меня, что я не выдержала и расплакалась.
— Спасибо... Никто никогда не говорил мне ничего подобного. Это очень важно для меня.
Скарлетт крепко обняла меня.
— Используй по назначению, — она отстранилась и кивнула на нож в руке. — Кроши им врагов или отрезай члены всяких идиотов, которые посмеют тебя обидеть.
Я рассмеялась сквозь слезы.
— Так и сделаю. Спасибо еще раз.
— Пожалуйста. Я зайду завтра. Если буду нужна, ты знаешь, где меня найти.
Я проводила Скарлетт, вернулась в комнату и убрала нож обратно в розовую коробку. Подумала пару секунд и спрятала под кровать.
Весь оставшийся день я провела в комнате Надин. Мы лежали с ней на кровати и в основном молчали, изредка переговариваясь.
— Прошло всего два дня, а я уже безумно скучаю по ней, — с тоской произнесла Надин.
— Я тоже.
Как только эти два слова вылетели из меня, я почувствовала на языке горьковатый привкус лжи. Я даже поджала губы и сморщила нос, стараясь выдавить из себя правильные эмоции. Мне хотелось убедиться, что во мне еще осталась хоть капля человечности. Но я осталась бесстрастной. Статуей, высеченной из холодного камня.
Глава 9
Я стояла в тесной комнате, где пахло сыростью и дешевыми сигаретами. Обшарпанные обои освещал тусклый свет, подчеркивая каждую борозду. Передо мной сидела маленькая девочка, лет шести, с тонкими косичками и глазами, полными слез. Она прижимала колени к груди и смотрела на меня снизу вверх. Мои руки сжались в кулаки. В груди бурлила злость. Из меня вырвался хриплый и чужой голос: «Ты никчемная, только портишь мне жизнь! Лучше бы я вообще тебя не рожала!»
Девочка всхлипывала, ее плечи дрожали. «Мамочка, прости! Пожалуйста, прости!» — кричала она. Мое тело не подчинялось мне, оно будто принадлежало кому-то другому. Я возвышалась над малышкой, и моя большая тень падала на ее съежившуюся фигурку. Я хотела остановиться, но моя рука сама поднялась. Девочка закрыла лицо ладошками и истошно закричала, разрывая мне сердце.
Мой кулак опустился на голову ребенка — и я проснулась. Сердце колотилось. Простыни были мокрыми от пота. Я лежала в темноте, задыхаясь, а в ушах звенел ее плач. Мой плач. Я сбросила одеяло, пытаясь стряхнуть кошмар, но образ меня в роли матери не уходил. Грудь сдавливал страх: я стану такой же?
Отдышавшись несколько минут, я встала, сжала медальон на шее и посмотрела в окно. Раннее субботнее утро встретило яркими лучами солнца. Желтая листва кленов во дворе сияла на солнце множеством оттенков. Легкий ветер шевелил волосы на моем затылке, охлаждая разгоряченное после кошмарного сна тело.
Я вышла из комнаты. От кухонной плиты в доме разносилось тепло, в коридоре висел запах выстиранного белья, чисто вымытого пола и свежеиспеченного хлеба.
За четыре месяца, что прошли со дня смерти мамы, многое изменилось.
Теперь большую часть еды мы готовили сами, в том числе пекли хлеб, потому что денег стало катастрофически не хватать. Зарплаты Надин едва хватало на самые простые продукты и оплату коммунальных счетов. Она брала на работе дополнительные смены, но этого все равно было недостаточно, чтобы поддерживать прежний уровень жизни. Поэтому месяц назад я устроилась на подработку в сортировочный пункт при фармцентре. Каждые выходные с десяти до семи я проверяла поставки лекарств.
Сегодня меня ждала седьмая смена, а значит, уже завтра я получу первую зарплату и смогу купить нормальную еду. Мясо. Несколько килограммов курицы, галлон молока и шоколад... Две плитки! Нет, три плитки! И шоколадное печенье! Теперь я ела мясо только в школе, а сладости, если кто-нибудь угощал. Это было ужасно. Я никому не рассказывала, что нам нечего есть. Даже друзьям. Даже Скарлетт.
Мысли о еде так раздразнили меня, что я за считанные минуты слопала треть свежеиспеченной буханки, запивая мятным чаем. На часах было почти девять, значит, Надин ушла на смену час назад, перед этим позаботившись, чтобы мне было чем позавтракать. Завтра куплю ей ее любимый мармелад. Две пачки!
Я надела черный спортивный костюм и бомбер. Волосы убрала в высокий пучок и вышла на улицу. В воздухе приятно пахло опавшей листвой. Я слушала музыку в плеере, наслаждаясь погодой, когда меня кто-то окликнул.
Я повернулась и увидела Эрана. Он шел ко мне через дорогу, застегивая коричневую куртку. Темные волосы с проседью, как всегда, были небрежно зачесаны назад.
— Я как раз шел к тебе поговорить, — он остановился в нескольких шагах от меня.
Я удивилась. Последний наш разговор состоялся около месяца назад. Я тогда пришла к Эрану и сообщила, что больше не могу позволить себе наши занятия. В ответ он незамедлительно предложил заниматься бесплатно. Я отказалась. Жалостливые подачки мне не нужны. Вот заработаю и вернусь в секцию.
— Я хотел узнать, как у тебя дела, — начал он.
— Эм-м, все хорошо, я устроилась на подработку в сортировочный пункт, как раз туда иду. У меня мало времени.
— Хорошо, я провожу тебя.
И мы пошли рядом в сторону фармцентра.
— Давно устроилась?
— Почти месяц назад.
— Это здорово.
— Да, спасибо.
Разговор был на редкость неловким. Я никогда не чувствовала себя так глупо рядом с Эраном.
— Ты не передумала? — наконец перешел он к делу.
— Заниматься бесплатно?
— Да.
— Не передумала.
— Лиа, ты достигла больших успехов за такой короткий срок, тебе нельзя бросать, — настаивал Эран.
— Я не могу заниматься бесплатно.
— Я не обеднею без твоих денег.
— Эран, я просто так не могу.
Он замолчал и остановился. Я обернулась к нему.
— Подумай об этом еще раз. И приходи. Я буду тебя ждать.
Он так пронзительно посмотрел, что мне стало неловко, отказывая ему.
— Спасибо, Эран. Я подумаю.
— Я буду тебя ждать, — повторил он.
Я кивнула. Он развернулся и ушел. Глядя ему вслед, я думала о том, как мне не хватает наших занятий. Как не хватает боли в теле, запаха ринга и ощущения внутреннего огня. Сердце сжалось от тоски. Я скучала по Эрану.
С тяжелым камнем на душе я продолжила путь. До КПП добралась всего за двадцать пять минут. Улыбчивый охранник просканировал меня ручным металлодетектором, проверил карманы и пожелал хорошего дня. Настроение сразу улучшилось.
Я зашагала вдоль протяженной полосы кленов, которые скрывали фармцентр от основной части города, и спустя минут десять добралась до небольшого белого здания с красной крышей.
— Привет, Чед!
— Доброе утро!
Чедвик был моим боссом. Славный мужик. В свои тридцать он выглядел на двадцать, причина тому — низкий рост и миловидное круглое лицо в ореоле густых русых волос.
— Как настроение? — он оторвал глаза от маленького пузырька с таблетками, который держал на расстоянии вытянутой руки из-за плохого зрения, и бросил его в коробку.
— Просто прекрасно! Завтра я получу свою первую зарплату! — я обошла длинный металлический стол и скинула бомбер на коробки в складской зоне.
— Поздравляю тебя! — Из зала послышался звонкий голос Чедвика, а когда я вернулась, он мечтательно произнес, улыбаясь смешными кривыми зубами: — Помню свою первую зарплату... Мне тогда было пятнадцать. Я работал курьером, развозил на велосипеде посылки с лекарствами. На первые заработанные деньги купил новый велосипед и сводил девчонку в кино. Это было улетно.
Я скривилась.
— Чед, так уже не говорят.
— Зачетно?
— Тем более нет.
Он рассмеялся и поднял руки:
— Сдаюсь, я слишком стар для этого дерьма.
Я рассмеялась в ответ.
— А ты что купишь на первые деньги?
Смех застрял у меня в горле. Я быстро прокашлялась и судорожно придумывала, что ответить. Не скажешь ведь, что накупишь продуктов, ведь мы нищие и нам нечего есть.
— Еще не придумала, — я выдавила улыбку.
— Так нельзя! Тебе обязательно нужно себя как-нибудь порадовать, иначе пропадет мотивация работать!
Ох, Чедвик, знал бы ты, как мотивирует голод и вечно уставший любимый человек, который пашет сверхурочно.
— Я что-нибудь придумаю.
— Умница, а теперь отнеси это на склад, — он достал из-под стойки небольшую коробку. — Проверь, чтобы артикулы совпадали и у всей партии был одинаковый срок годности.
— Будет сделано.
Я взяла коробку и отправилась на склад.
Половина дня прошла в привычном режиме. Работа была несложной и в какой-то мере даже интересной. Я стояла у большого стола и сортировала блистеры с таблетками, перекладывая их в нужные контейнеры.
Вдруг кто-то вынул наушник из моего уха и прошептал:
— Эй, красотка!
Сначала я дернулась, но следом расплылась в широкой улыбке и повернула голову, встретив изумрудные глаза с золотистыми крапинками.
— Привет!
Лиам развернул меня, прижал к столу и впился в мои губы. Я деликатно отпихнула его:
— Я же на работе!
— Здесь никого нет, — улыбнулся он, прикусывая мою нижнюю губу.
Мне стало чертовски жарко, его аромат с нотками цитруса и черного перца проник в нос и пробудил все самые горячие фантазии.
— Все равно, это непрофессионально, — на сей раз мне удалось оттолкнуть его на расстояние вытянутой руки.
— Я скучал по тебе.
— И я очень скучала.
Я заметила небольшой бумажный пакет в его руках. Он поднял его и произнес:
— Я принес обед!
— Лиам, ну не надо было!
— Что значит «не надо»? Ты со своей работой и так совсем исхудала.
«Это не из-за работы» — хотелось сказать мне, но вместо этого я ответила:
— Спасибо, что заботишься обо мне, — я поднялась на носочки и легко чмокнула его в нос.
Он расплылся в широкой белозубой улыбке и сказал:
— Так-то лучше. Пошли.
Я надела бомбер, и мы вышли в главный зал. Чедвик так увлеченно читал книгу, качаясь на стуле и задрав ноги на стойку, что даже не заметил нас.
— Чед, я на обед.
Он дернулся и чуть не свалился назад, в последний момент ухватившись рукой за стол.
— Давай.
Вернув узкие очки на переносицу и поправив съехавшую за ухом сигарету, он вновь уткнулся в книгу.
Мы устроились на нашей привычной полянке под раскидистым кленом в глубине лесной полосы. Как только Лиам положил пакет с едой рядом, то тут же накинулся на меня. Его теплые руки проникли под толстовку, а губы накрыли мои. Он ласково водил пальцами по голой спине, вызывая табуны мурашек. Я отвечала ему так же яростно, притягивая его за воротник куртки ближе. В конечном итоге мы опустились на ковер из листьев. Лиам устроился у меня между ног, нависая сверху. Наши языки вели какую-то борьбу, а зубы кусали губы друг друга. Внизу живота стало горячо. Я закинула ноги, прижимаясь к Лиаму так близко, как только могла.
— Детка... — прохрипел Лиам, вбиваясь в меня через одежду. По телу пробежала волна удовольствия, и я потерлась своей промежностью о его пах.
— Я так хочу тебя... — прошептал он в мои губы.
— И я тебя, — задыхаясь, произнесла я.
Лиам нехотя отстранился и серьезно посмотрел на меня:
— Если мы продолжим в таком духе, ты не успеешь поесть.
— Это неважно, — я потянула его голову к себе.
— Нет, важно, — он облизнул мои губы, но снова быстро отодвинулся.
Я разочарованно выдохнула, выпуская его из захвата ног.
— Знаю, детка, я тоже тебя люблю, — ухмыльнулся он.
Он помог мне сесть и разместился рядом, поправив задравшуюся куртку и кофту. Бросил последний томный взгляд на меня и прокашлялся, прогоняя возбуждение.
— Итак, сегодня в меню, — громко начал он, раскрывая пакет.
Я хихикнула, когда он стал вытаскивать еду.
— Сэндвич с грудинкой!
Я торжественно захлопала, и он поставил контейнер мне на колени.
— Овощной салат!
Следующий контейнер под овации приземлился мне в руки.
— Печенье с шоколадной крошкой!
Вспышка восторга пронеслась в мозгу, когда я взяла в руки желтую пачку и положила ее рядом на землю, не желая, чтобы «самая божественная еда в мире» соседствовала с «просто едой».
Лиам заметил, что я спрятала пачку подальше от него, и, широко улыбаясь, покачал головой.
— Тут все для тебя, я не претендую, — засмеялся он.
— Знаю, просто на всякий случай, — игриво бросила я.
В последнюю очередь он достал вилку и термос.
Я открыла контейнеры и принялась за еду. Старалась есть медленно, чтобы Лиам ни о чем не догадался, но, как ни старалась, все равно слишком быстро отправляла вилку в рот. Он не замечал или делал вид, что не замечал, болтая о школе и работе. Мистер Эшвуд владел единственной в городе автомастерской, и Лиам помогал ему время от времени.
Я пыталась внимательно слушать, пробиваясь через мысли «Господи, как вкусно», «Я хочу еще» и «Жаль, что так мало». Лиам готовил для меня сам, и у него это получалось просто превосходно.
— Я так тебя люблю, — внезапно вырвалось у меня.
Лиам с понимающей улыбкой посмотрел мне в глаза.
— Детка, я тоже тебя люблю. Все в порядке?
Я отмахнулась.
— Да, просто очень рада тебя видеть, мне так тебя не хватает.
Я положила пакет с печеньем и термос на землю. Перебралась к нему на колени и обхватила руками, уткнувшись носом в шею. Вдыхала бы этот аромат каждую минуту жизни. Лиам обнял меня в ответ, поглаживая спину.
— Я тоже очень скучаю. Постоянно думаю о тебе. Дома, в школе, на работе. Ты всегда в моей голове. Засыпаю с мыслями о тебе и просыпаюсь тоже.
Каждое его слово било под дых.
— Как же это чертовски взаимно, — я сжала его крепче, пытаясь слиться с ним в единое существо.
— Ты придешь сегодня в Башню? — его голос наполнился хрипотцой. Вот уже пару месяцев мы регулярно встречались с ним в той самой квартире, откуда смотрели на свадьбу Брауна. Там случился наш первый раз, который мне даже вспоминать больно. Лиам старался сделать все как можно бережнее и мягче, но я была страшно зажата, поэтому вышло как вышло. Зато спустя время наш секс стал поистине восхитительным — нежным и чутким.