Тень Лианет

Глава 10

Дни пошли своим чередом.

Надин еще несколько раз пыталась убедить меня не воровать ради нее, но я пресекала любые разговоры о таблетках и своей работе.

Спустя две недели я посчитала капсулы и осознала, что их хватит на шесть дней. А когда будет следующая поставка L-5 — неизвестно. Спрашивать Чедвика я, конечно, не стала. Это сразу навело бы на меня ненужные подозрения. Пришлось просто ждать.

К выходным препарат так и не попал в сортировочный пункт, и приступы тревоги стали одолевать меня по несколько раз в день. Все валилось из рук, цифры не складывались, а перед глазами плыло.

Через два дня Надин выпьет последнюю таблетку, и, если я ничего не придумаю, она продолжит пить лекарство, которое ни черта не помогает.

Так, на волоске от панической атаки, я проработала весь день, а ближе к семи обнаружила, что перепутала коробки препаратов с похожими названиями. Я сильно распереживалась и принялась распаковывать все, что упаковала за день. На часах было почти восемь, когда на проверке оказалась последняя коробка на складе. Я сидела на стеллаже прямо у выхода в основной зал и читала оставшиеся этикетки на пузырьках.

Когда скрипнула входная дверь, я подумала, что Чедвик вышел покурить, но из зала послышался грубый мужской голос:

— Ты один?

— Да, помощница уже ушла, — как-то нервно отозвался Чедвик.

Я замерла с лекарством в руке.

— Какого черта в прошлый раз было всего четыре коробки?

— Н-н-невозможно было дать больше, начальник и так уже что-то подозревает, — ответил дрожащий Чедвик.

— Да мне срать! Этого мало. Не хочешь проблем — доставай нормальные партии, как договаривались: семь коробок в неделю.

— П-простите.

Что-то с грохотом упало на пол и, судя по звукам суеты и извинениям, сыплющимся с уст Чедвика, это он уронил одну из коробок.

— На сегодня все готово?

— Да, да, сейчас принесу.

Его шаги приближались.

Отмерев, я бесшумно спрыгнула со стеллажа и на цыпочках побежала за огромный шкаф. В последнюю секунду в складскую зону вошел Чедвик. Я аккуратно выглянула и увидела, как он тащил мои перепроверенные коробки к черному ходу, который с моего ракурса был не виден.

Раздались тихие голоса, стало понятно — кто-то принимал у него партию. Когда Чедвик вытащил все семь коробок и вышел в главный зал, мужик что-то грубо рявкнул и покинул здание.

Что здесь происходит?

Любопытство было сильнее меня. Я схватила бомбер, брошенный на коробки в углу, вынырнула на улицу через черный ход и быстро спряталась за стоящими рядом мусорными баками. На улице было уже темно, никто меня не заметил.

Мужик в черной куртке грузил коробки в неприметный серый фургон без опознавательных знаков. Он быстро заполнил какой-то бланк и положил его на одну из коробок. Я прищурилась, пытаясь прочитать едва заметное светлое название на коричневом картоне. Либо я выдавала желаемое за действительное, либо из букв правда складывалось название «Нейростабилизатор L-5»…

Грузчик спрыгнул на землю и направился за угол сортировочного пункта. Когда он скрылся за поворотом, началась нешуточная борьба с самой собой.

«Даже не думай! — говорила я себе, гипнотизируя надпись на коробке. — Не делай этого! Ты в своем уме?! Ладно, тут всего ярдов пятнадцать...»

Я ринулась к фургону, запрыгнула внутрь и начала листать бланк, чтобы убедиться, что в коробке именно тот препарат, что мне нужен. В темноте было трудно что-то разобрать, еще и почерк был катастрофически корявым.

Послышались шаркающие шаги, пришлось бросить бланк и нырнуть в темноту фургона. Когда за мной резко захлопнулась дверь, я чуть не закричала. В последний момент мой мозг решил не делать глупостей, но тело вздрогнуло. Я стояла в кромешной темноте и пыталась придумать, что делать: открыть дверь и сбежать? Куда? Здесь некуда бежать! Меня сразу поймают! И тогда прощай, работа! Прощайте, таблетки! Прощайте, деньги и нормальная еда! Решено. Доеду до пункта назначения и там попытаюсь незаметно вылезти… Но что, если фургон едет за пределы города? Ох, твою ж мать… Меня бросило в ледяной пот.

Ладно, ладно… Ничего страшного. Вылезу на первой остановке и, если что, проберусь в город через тоннели. Но из-за страха я не подумала о маленьком нюансе — я не знала, где в лесу находятся люки, ведущие под землю…

Спустя несколько минут мы подъехали к КПП, и дверь фургона с шумом открылась. Я забилась в самый дальний угол, сжавшись в комок нервов, и старалась взять дыхание под контроль, как учил Эран. Вдох на четыре счета, задержка на четыре счета, выдох на четыре счета и снова задержка. Так квадрат за квадратом, пока дверь вновь не закрылась. Я с облегчением выдохнула.

Раз уж я уже попала в патовую ситуацию, то решила использовать ее максимально. На ощупь, почти бесшумно, открыла нужную мне коробку и вытащила целых три пачки L-5, чтобы хватило надолго.

Дальше фургон двигался около часа в неизвестном направлении. Я успела вытащить все капсулы из блистеров и высыпать их в карманы. Опустевшие пачки аккуратно запечатала и сложила обратно в коробку.

Когда дверь наконец открылась, послышались нервные голоса. Люди о чем-то спорили. Я сидела и ждала, когда разговоры стихнут, чтобы осторожно выглянуть из-за коробки и… Мой взгляд оказался пойман черными глазами лысого мужика.

Твою ж мать.

Я застыла на месте, не моргая. Тогда меня поманили пальцем, и я медленно покачала головой.

— Выходи по-хорошему, или я прострелю тебе башку, — бросил мужик. Его голос прозвучал так низко, что мог бы разбудить мертвых.

Я не сделала и шагу.

— Считаю до трех. Раз. Два… — он поднял пистолет и в тишине щелкнул предохранителем, — т…

— Я выхожу! — воскликнула я.

Подняв руки над головой, как это показывают в фильмах, я на негнущихся ногах спрыгнула на землю. Меня сверху вниз разглядывал мужик в два раза старше меня. Судя по внешности, его предки были мексиканского происхождения. Между темными бровями залегла хмурая морщина, а от уголков рта вниз шли глубокие борозды. Он был одет в черный бадлон, джинсы и кожаную куртку. Взгляд и поза говорили, что я в полной заднице.

К нему приблизились два упыря: один с убогой бородкой и вытянутым лицом, второй — здоровый лоб два на два ярда, со шрамом поперек лица. Его живот, затвердевший скорее от жира, чем от натренированных мышц, устрашающе выпирал над штанами.

Я готова была упасть в обморок. Мы находились в незнакомом мне месте: какие-то ангары, гаражи… Кажется, это была промзона на востоке города.

Лысый закончил меня осматривать, опустил пистолет и спросил:

— Ты кто?

— Никто.

— И что же ты делаешь в моем фургоне, Никто?

Думай, думай, думай!

— Искала еду.

— В фургоне с лекарствами?

«Может, двинуть ему, и побежать?» — судорожно пронеслось в голове, и я неосознанно встала в стойку.

— Даже не думай. Я задам вопрос последний раз. Что. Ты. Делала. В моем. Фургоне?

Мой пульс все разгонялся и разгонялся.

— Я же говорю вам: искала еду. Я думала, этот фургон направляется в больницу с пайками… Хотела украсть.

— Ты не похожа на бездомную.

— У меня есть дом, — проглотив страх, ответила я. — У меня просто нет денег.

— Заработать не пробовала?

— Пробовала.

— И как?

— Дерьмово, как видите.

Я старалась держаться ровно, в образцово уверенной позе. Эран бы мной гордился.

— Терпеть не могу лжецов. Назови хоть одну причину, почему я не должен пристрелить тебя прямо сейчас? — его темный властный взгляд вспыхнул раздражением и… вызовом.

Я икнула от испуга, как законченная идиотка.

— Н-не надо стрелять! Не надо… — выдохнула я, разглядывая всех мужчин по очереди. С тремя мне не справиться. Если бы был один, то был бы шанс. А так… — Я работаю в сортировочном пункте вместе с Чедвиком, я его помощница. Сегодня мне пришлось задержаться… Я перепутала препараты... Чед думал, я уже ушла, и начал общаться с каким-то стремным типом…

Судя по гортанному рыку здоровяка со шрамом, я говорила о нем.

— Прошу прощения, — пискнула я. — Так вот… После разговора с этим господином Чедвик загрузил коробки в фургон. Мне просто стало интересно, куда их везут, и забралась сюда, — я указала пальцем на авто позади себя. — И вот я здесь.

Я выдала все как на духу. Мой голос почти не дрожал. Я держалась с достоинством под изучающими взглядами трех амбалов. И очень гордилась собой.

Лысый наклонил голову набок, сверля меня взглядом своих жутких черных глаз.

— Тебе лет-то сколько?

— Шестнадцать.

— Почему пошла работать?

— Мама умерла, и нам с бабушкой не хватает денег на жизнь.

Мужики переглянулись, и я невольно отступила назад. Их взгляды были нечитаемыми, но помня, что случилось на заднем дворе Ру, я оставалась начеку. Пусть только попробуют меня тронуть, я буду бороться, я буду…

— Сколько тебе платят? — прервал мои размышления голос главного.

— Двадцать дастов за смену.

— Сколько выходит в месяц?

— Сто шестьдесят.

Лысый долго смотрел на меня, а затем выдал:

— Предлагаю тебе работу. Плачу сто дастов за первое задание. Справишься хорошо — за следующие будешь получать сто пятьдесят.

Сколько?!

— Я не буду заниматься проституцией, — агрессивно выплюнула я.

— Я и не предлагаю.

— Тогда что за работа?

Мужчина прищурился. Амбалы рядом топтались на месте, оглядываясь по сторонам.

— Брать медикаменты и сырье со складов и лабораторий и приносить мне.

— То есть воровать.

— То есть воровать, — согласился лысый.

Я задумалась.

— Нет.

— Тогда я пристрелю тебя.

— Ну, стреляйте, — вырвалось у меня.

Чего?! Мои глаза полезли на лоб. Что я только что сказала?!

Амбалы тоже нехило удивились, вернув на меня взгляды. Только лысый держал морду кирпичом. Он резко поднял пистолет и направил на меня.

— Стойте! Стойте! Стойте! Я не это хотела сказать! — заверещала я, подняв руки и отходя на несколько шагов назад. Ноги стукнулись о край фургона.

— Выбирай.

— Я согласна! Согласна! — крикнула я, в ужасе пялясь на черную дыру, откуда вот-вот вылетит пуля.

Лысый резко опустил пистолет, щелкнув предохранителем, и засунул его за пояс джинсов.

— Твое настоящее имя.

Я сморгнула мокрую пленку с глаз.

— Лиа.

— Я Чи́ко. Еще раз соврешь мне, и бабушка будет собирать твои мозги с асфальта. Усекла?

Я задрожала всем телом и кивнула.

— Не слышу ответ.

— Да, усекла.

— Тогда завтра в восемь вечера жду тебя здесь.

— П-поняла.

— Опоздаешь — сдохнешь.

Я моргнула.

— Расскажешь кому-то обо мне — сдохнешь.

Я прикусила щеки, чтобы не разрыдаться.

— К завтрашнему вечеру я буду знать все о твоих близких. Решишь нагнуть меня, сдохнешь сначала ты, а потом и все, кого ты любишь. Усекла?

Мои губы еле шевелились, когда я прошептала:

— Усекла.

Чико бросил на меня последний взгляд и зашагал в другую сторону.

— Проводите ее на выход, — бросил он напоследок.

— Да, босс, — синхронно сказали мужики и кивнули мне, указывая следовать за ними.

Мои стопы будто вросли в землю, но пришлось заставить их двигаться. Пройдя немного, я убедилась, что находилась в восточной части города, где бывала крайне редко: промышленная зона со складами, гаражами и амбарами, которую освещали редкие тусклые фонари. Я шла за амбалами, пока мы наконец-то не достигли металлических ворот. Тот, что с бородкой, открыл ворота ключ-картой и кивнул мне на выход. Не прощаясь, я вылетела наружу и обернулась, когда ворота с тихим лязгом закрылись. Впереди были какие-то покосившиеся здания и кромешная темнота. Ни одного фонаря.

И куда идти?

Выбора особо не было, поэтому я пошла прямо, надеясь выйти к цивилизации. Уже на подходе к невысоким старым зданиям я поняла, что иду по границе города. За домами, параллельно дороге, находилась высоченная бетонная стена с колючей проволокой под напряжением. Где-то там, в лесах, прямо сейчас бродят Пыльники и Люминофоры. Охотятся на людей и жрут их плоть, жадно причмокивая. Я содрогнулась от образов, которые начали всплывать в голове, от звуков, которые, казалось, долетали из-за стены.

«Просто игра воображения», — успокаивала я себя.

Выбитые окна зданий зияли чернотой, из которой вот-вот кто-то точно вылезет. Я собрала страх в кулак и заставила себя смотреть прямо. Когда впереди замаячили первые огни города, я побежала, чтобы скорее до них добраться. За неширокой дорогой стояли темно-коричневые дома района, где жил Дэнни. Слава богу! Но комендантский час начался двадцать пять минут назад, поэтому единственным вариантом не попасться патрульным был забег по чужим дворам.

Как по заказу, через несколько минут я увидела приоткрытую калитку. И только я нырнула в нее — рядом на медленной скорости проехала патрульная машина. Ее огни скользнули по моему лицу, пока я отсиживалась в кустах. Стоило машине скрыться, я принялась тихо бежать по периметру участка, прячась среди наполовину облетевших деревьев и кустарников.

Пятьдесят два шага, пятьдесят три, пятьдесят четыре…

Вскоре я вышла на участок семьи Томсов. Их кирпичный двухэтажный дом был в идеальном состоянии: белые оконные рамы сияли новизной, а свежая коричневая краска выглядела безупречно даже в темноте.

Возникла мысль отсидеться у Дэнни. Нет, не вариант, Надин с ума сойдет, если не вернусь домой…

Я обошла дом Томсов и побежала к другим участкам. Сухие листья живых изгородей предательски шумели, когда я продиралась сквозь и молилась, чтобы никто не выглянул в окно и не заметил нарушительницу.

По-осеннему прохладный воздух уже резал легкие. Я почти задыхалась, перебегая дорогу к дому миссис Роуч. До дома оставалось всего-ничего, как вдруг из-за угла вывернула патрульная машина.

Я тут же развернулась и посмотрела на глухой забор, который перелезла десять секунд назад. Рядом не было ничего — ни куста, ни деревца, — только жухлый ковер травы и два мусорных бака. Огни становились все ближе. Отбросив брезгливость и ухватившись за мокрый край металлического бака, я подтянулась и с грохотом упала внутрь. Бутылки в мусорных мешках больно ударили по ребрам. Я сжала зубы и замерла. Патрульные медленно прокатились мимо, я сделала короткий вдох облегчения и тут же пожалела об этом. В нос ударил такой смрад тухлятины, что глаза заслезились, а к горлу подкатила рвота. Прикрыть нос было не вариант. От любого движения стекло подо мной звенело. Поэтому я начала дышать ртом и прислушиваться к удаляющемуся звуку колес.

Не заметили!

Я начала вставать и вляпалась рукой в какую-то жидкую субстанцию.

Только не это!

Я поднялась, перекатилась за край бака и приземлилась на ноги. Даже не хотелось смотреть, чем были испачканы руки. Так что я просто вытерла их как можно тщательнее о траву и продолжила путь.

Свернув на знакомый двор, где трава росла проплешинами на сухой земле, я застыла. Передо мной стоял сарай. Тот самый сарай.

Я не видела его уже давно. Дэнни два года назад помог пересадить два больших куста жасмина, чтобы из окна моей комнаты его не было видно.

Деревянные стены потемнели от времени, краска сильнее облупилась, но силуэт оставался прежним: низкий, покосившийся, с ржавым замком на двери, от которого давно был потерян ключ. Лунный свет падал на щели в досках, и я видела тени внутри, будто призраки прошлого. Здесь мы с девчонками прятались, смеялись, шептались о мечтах. А потом… тот вечер. Я сидела внутри, затаив дыхание, пока снаружи доносились приглушенные крики. Ру звала на помощь и плакала, а я не могла пошевелиться, не могла ничего сделать.

Сарай стоял как немой укор. Я хотела отвернуться, но взгляд был к нему прикован. Горло сдавило, слезы обожгли глаза. Огни патрулей приближались к нашим домам, а я стояла как статуя… И прошлое ядовитыми щупальцами тянуло меня обратно, в тот день, когда я потеряла Ру. И часть себя.

С силой оторвав взор от сарая, я пролезла к дыре в заборе и в последнюю секунду забралась в окно своей спальни. Стоило мне ввалиться внутрь, как свет в комнате тут же зажегся.

— Лианет Роуз Скай! — вдруг громко вскрикнула Надин, что я даже на месте подпрыгнула от неожиданности. — Где тебя носило?!

Она стояла, занеся руку над выключателем, и смотрела на меня широко открытыми, испуганными глазами.

Обращается по имени. Дело плохо. Я встала с пола и произнесла виноватым тоном:

— Прости! Пришлось задержаться на работе, я перепутала препараты.

— Одиннадцатый час!

— Я знаю, прости!

— В чем ты?

Я повернула голову направо и увидела свое отражение в длинном зеркале. Я вся была в грязи, на штанах висели куски капусты и чего-то мерзкого, коричневого. На бомбере расползались мокрые темные пятна, а руку стягивала вонючая засыхающая субстанция.

Мне поплохело.

— Пришлось спрятаться от патрулей в мусорке, — протянула я, подняв скорченное лицо на ба.

— Иди бегом мойся, а то уже здесь пахнет.

Я кивнула и проследовала в ванную. Там сняла грязную одежду, достала из карманов таблетки и высыпала их в большую банку к последней оставшейся капсуле. Хорошо, что этот стремный тип не заставил меня вывернуть карманы…

Тело пришлось намыливать три раза, чтобы наверняка. И, когда я чистая вышла в коридор, меня встретила Надин.

— Иди ешь, я приготовила фасоль в томатном соусе.

Терпеть не могу фасоль…

— Спасибо, ба.

Мы сели за стол под теплый свет абажура. Надин сверлила меня знакомым предупреждающим взглядом, какой у нее бывал, когда она всерьез или понарошку намеревалась кого-нибудь прижучить. Боясь ее вопросов, я с аппетитом отправляла в рот ложку за ложкой.

— А ты уже поела? — на опережение пошла я.

— Да, на работе. Там был суп. Сытный. Ешь, не отвлекайся, — сухо обрубила она, а я даже не думала раниться об ее остро заточенный тон. Мысли были только о том, что это была уже третья неделя, в течение которой Надин якобы «ела на работе» или «перекусывала раньше».

Я не верила ей, но доказательств не было. Надин неизменно выглядела бодрой, хоть и худела с каждым днем, под глазами иногда появлялись темные тени.

— Я знаю, что ты не любишь фасоль. Прости. Ничего другого нет.