Карантинная зона Земля

Егор прошел в центр круга, чувствуя, как от начертанных линий исходит едва заметное, покалывающее кожу тепло.

— Древняя магия Чертога, — продолжил Матвей, доставая из кожаного тубуса старинную рукопись Хроник, — это не фокусы с огнем или исчезновением. Это магия Истинной Воли. Мир вокруг нас — Грязь — податлив. Он материален, а материя — это лишь застывшая, замедленная энергия. Твой внутренний свет — это частица первозданной силы Чертога Равновесия. Ты должен научиться проецировать его через свое нынешнее физическое тело.

Старик раскрыл рукопись на странице, покрытой светящимися лазурными символами.

— Закрой глаза, Егор. Дыши ровно. Забудь про Светлогорск, про свои страхи, про диплом. Найди внутри себя ту звенящую тишину, которую ты видел в своих детских снах.

Егор послушно закрыл глаза. Сначала в голову лезли посторонние мысли — лицо Нади, испуганный взгляд матери, гул автобуса. Но постепенно, повинуясь мерному, гипнотическому голосу Матвея Иосифовича, парень начал проваливаться глубже. Шум мегаполиса отступил. На его место пришел абсолютный, звенящий покой Чертога.

— Хорошо, — голос старика теперь доносился словно издалека. — А теперь найди в центре этого покоя искру. Твое истинное «Я». Собери её в кулак и попробуй вытолкнуть наружу, через ладони. Но не взрывом, как в переулке, а тонким, управляемым лучом. Фокусируйся!

Егор сосредоточился. В глубине его груди зародилось сильное, пульсирующее тепло. Оно потекло по венам, обжигая плечи, предплечья и собираясь в кончиках пальцев. Его физические руки начали мелко дрожать.

— Давай, Илай, вспомни, как держать щит! — жестко скомандовал Матвей.

Егор резко выдохнул и раскрыл глаза, одновременно выбрасывая вперед правую ладонь.

Из его пальцев с сухим треском сорвался не хаотичный сноп искр, а плотная, вибрирующая лазурная нить. Она пробила воздух аудитории и с тихим хлопком ударилась в противоположную стену, оставив на кирпичной кладке светящийся, медленно гаснущий след, пахнущий озоном.

Егор покачнулся от нахлынувшей усталости, тяжело дыша, но на его лице заиграла торжествующая улыбка.

Матвей Иосифович подошел ближе, его суровое лицо смягчилось, а в глазах блеснула гордость. — Для первого раза — великолепно. Направленный импульс сформирован. Но это лишь крупица того, что тебе предстоит вспомнить. Чёрные души не будут ждать, пока ты выучишь весь алфавит Чертога. Завтра мы продолжим, а сейчас — отдыхай. Твоему телу нужно время, чтобы переварить эту силу.

Егор кивнул, вытирая пот со лба. Первая тренировка подошла к концу, и, несмотря на дикую физическую усталость, внутри него росла ледяная, несокрушимая уверенность: теперь у него есть оружие, чтобы защитить тех, кто ему дорог.

Глава 8

За два с половиной месяца Светлогорск ни разу не сбросил свой серый саван. Зима неохотно отступала, оставляя после себя грязные, обледенелые тротуары и тяжёлый, сырой воздух, пропитанный гарью. Но для Егора это время пролетело как один бесконечный, напряжённый день.

Самым светлым, что удерживало его на плаву в этом водовороте, стала Надя. Их отношения давно переросли обычную студенческую симпатию. Это было то редкое, прочное чувство, когда людям не нужно заполнять паузы лишними словами — им было достаточно просто находиться рядом. Они встречались каждую свободную минуту, которую Егор мог выкроить между парами и ночными визитами в частный сектор.

Они бродили по заснеженным паркам, пили дешёвый кофе из автоматов и разговаривали обо всём на свете. Надя делилась своими архитектурными проектами, рисуя в блокноте здания будущего — с огромными стеклянными куполами, сквозь которые в помещения проникал бы живой солнечный свет. Егор смотрел на её сосредоточенное лицо, на то, как забавно она прикусывала губу, выводя линии, и чувствовал, как внутри него разливается глухое, щемящее тепло. Из всех тысяч жизней, что он вспомнил, эта, нынешняя, была самой ценной — только потому, что в ней была она.

Они сидели на скамейке в старом сквере за главным корпусом университета. Солнце уже садилось, окрашивая трубы Светлогорска в багровые тона. Было прохладно, и Егор грел пальцы Нади в своих ладонях. Она смотрела на него своими пронзительно-серыми глазами, в которых сейчас отражалось вечернее небо.

— Ты опять не спал, Егор, — тихо сказала Надя, коснувшись пальцами его щеки. — У тебя снова эти тени под глазами. Твой профессор совсем тебя загонял со своими архивами? Или ты так переживаешь из-за диплома?

Егор прижался щекой к её ладони, впитывая её тепло. Ему стоило огромных усилий не выдать себя. Как сказать ей, что он не спит, потому что до трёх часов ночи учится возводить ментальные щиты против монстров, правящих этим городом?

— Всё нормально, Надь. Просто финишная прямая, — мягко соврал он, целуя её в ладонь. — Защищусь, и всё встанет на свои места.

— Ты ведь уедешь сразу после защиты? В тот закрытый комплекс в тайге, про который говорил? — в её голосе проскользнула затаённая грусть, которую она пыталась скрыть за улыбкой.

Егор замер. Внутри него всё сжалось. Легенда, которую он придумал для родителей, теперь оборачивалась против него самого. Он ведь действительно исчезнет из официальной жизни города через три недели. Уйдёт в подполье Хранителей, чтобы вести войну, где выживают единицы.

— Да, Надя. Придётся уехать, — глухо ответил он, глядя на её серые глаза. — Но я хочу, чтобы ты знала... Что бы ни случилось, где бы я ни был, ты — самое лучшее, что случилось со мной в этой жизни. И я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе.

Надя внимательно посмотрела на него, её ресницы дрогнули. Она почувствовала, что в его словах кроется куда более глубокий и страшный смысл, чем просто поездка на работу. Она порывисто обняла его за шею, уткнувшись носом в его куртку.

— Я буду ждать тебя, Егор. Сколько угодно буду ждать, — прошептала она.

Егор обнял её в ответ, закрыл глаза и ощутил, как его ладони сами собой едва заметно потеплели, отзываясь на её чистую, светлую душу. Он любил её. И именно эта любовь давала ему силы продолжать тренировки, когда тело отказывалось служить от усталости.

Пока официальный Светлогорск спал, в полуподвальном архиве старой библиотеки на окраине города Егор открывал для себя то, о чём даже не догадывался в своих прошлых перерождениях. Матвей Иосифович называл это «Магией Хранителей», или «Магией Света», хотя сам Егор понимал, что это не заклинания из фэнтезийных книг, а чистая, концентрированная энергия первозданного Чертога.

Тренировки вышли на совершенно новый, изнуряющий уровень. Егор учился управлять энергией не эмоциями, как в тот первый вечер в переулке, а холодным, кристально чистым расчётом.

— Твой свет — это не оружие разрушения, Егор, — наставлял его Матвей Иосифович, расхаживая вокруг начерченного на полу мелом круга. — Тьма Ордена питается разрушением, это её стихия. Свет Хранителей — это структура, порядок и исцеление. Ты должен научиться менять плотность пространства вокруг себя.

К концу второго месяца Егор уже умел совершать вещи, которые казались ему невероятными. Он научился возводить ментальные щиты — невидимые барьеры, способные отразить ментальный удар Чёрной души и скрыть его собственное присутствие в толпе. Пётр, крепкий мужчина из подполья, часами тренировал его физически, совмещая боевые искусства с выплеском точечной энергии. Теперь Егор мог не просто выжигать Тьму прикосновением, но и проецировать лазурные импульсы на расстоянии, выводить из строя электронику врага и, что самое важное, распознавать скрытых Чёрных душ по едва уловимым вибрациям их гнилой ауры за сотни метров.

Его тело окрепло, движения стали кошачьими, точными, а в серых намётанных глазах появилась опасная, вековая глубина взрослого воина, которую ему становилось всё труднее прятать за маской обычного студента.

До защиты диплома оставалось всего три недели. Атмосфера в родительской квартире становилась всё более натянутой. Елена Николаевна видела, как изменился её сын — он почти не ел, мало спал, постоянно пропадал где-то по вечерам, списывая всё на преддипломную практику и удалённую работу в архиве.

Один из таких вечеров выдался особенно тяжёлым. Егор сидел на кухне, просматривая черновики своей дипломной работы, когда мать тихо села напротив. Её глаза были припухшими от невыплаканных слёз, а пальцы нервно перебирали край скатерти.

— Егорушка... — тихо позвала она. — Ты совсем себя не бережёшь. Кожа да кости остались. Стоит ли эта работа в тайге таких мучений? Отец говорит, что это престижно, но у меня... у меня сердце не на месте. Чувствую я, уедешь ты через три недели, и мы тебя больше не увидим. Сложная там зона, закрытая... Зачем тебе это, сынок? Оставайся в Светлогорске, найдём мы тебе место в местном музее или школе.

Егор поднял глаза на мать. В груди болезненно повернулся ржавый нож вины. Ему хотелось упасть к ней на колени, обнять и сказать, что он никуда не хочет уезжать, что он хочет просто быть их сыном. Но он понимал, что подполье Петра круглосуточно дежурит под окнами их дома не просто так. Хранители защищали его родителей, пока Егор учился. Но эта мнимая безопасность была хрупкой.

— Мам, ну ты чего, — Егор накрыл её дрожащую руку своей ладонью, слегка пустив по коже едва заметный импульс тепла, чтобы успокоить её бьющееся сердце. — Это всего лишь контракт на пару лет. Оцифрую им архивы, заработаю денег и вернусь. Я же твой сын, куда я от вас денусь? Всё будет хорошо, обещаю.

Елена Николаевна шмыгнула носом, чуть успокоившись от его прикосновения, но тревога из её глаз никуда не исчезла. Ложь во спасение давалась Егору тяжелее, чем самые изнурительные тренировки с Петром.

Но больше всего Егора пугало другое. За все эти два с половиной месяца Орден Чёрных душ никак себя не проявил. Не было ни слежки, ни повторных нападений, ни странных аварий. В городе царила абсолютная, звенящая тишина.

Возвращаясь ночами из библиотеки, Егор всматривался в окна проезжающих машин, в лица редких прохожих — ничего. Тьма словно затаилась. Матвей Иосифович на тренировках становился всё мрачнее, хмуря густые седые брови.

— Они не забыли про тебя, Егор. Тьма никогда не прощает сожжённых рук своих слуг, — тихо говорил старик, перелистывая Хроники Истины. — Они ищут. Они вычисляют. И то, что они молчат, означает лишь одно: когда они найдут тебя, удар будет такой силы, что Светлогорск содрогнётся. Будь готов. Кольцо сжимается, и эта тишина — перед настоящей бурей.

Егор засыпал под утро, сжимая в руке смартфон с открытым чатом с Надей. Он знал, что тишина скоро закончится. И счёт шёл уже не на месяцы, а на дни.

Глава 9

День защиты диплома встретил Светлогорск редким для Сибири ярким солнцем, которое, впрочем, не грело, а лишь слепило, отражаясь от грязных луж и уцелевших островков серого льда. Для Егора этот день должен был стать мостом между его прошлой, мирной жизнью и будущим, полным невидимой войны.

Защита прошла на удивление гладко. Члены комиссии, убаюканные безупречной структурой его доклада и авторитетом профессора Аркадия Семеновича, единогласно поставили «отлично». Но Егор почти не слушал их похвалы. Всё его внимание было приковано к последнему ряду университетской аудитории, где в светлом плаще сидела Надя. Её пронзительно-серые глаза сияли от гордости, а когда председатель комиссии объявил оценки, она порывисто захлопала в ладоши громче всех.

— Ну что, дипломированный специалист, — с улыбкой сказала Надя, когда Егор спустился к ней, сжимая в руке заветную синюю папку. Она обняла его за шею, и парень почувствовал, как от неё пахнет весенней свежестью и духами с нотками цитруса. — Теперь ты просто обязан отметить это со мной. Я знаю отличную маленькую кондитерскую буквально в двух кварталах отсюда. С тебя кофе!

— С меня всё, что пожелаешь, — искренне ответил Егор, прижимая её к себе. На мгновение ему показалось, что Тьма отступила, что можно просто быть счастливым.

Но стоило им выйти из аудитории в просторный, залитый солнцем главный вестибюль университета с высокими колоннами, как воздух вокруг резко потяжелел. Егор физически ощутил, как по его позвоночнику скатился ледяной ком. Два с половиной месяца гнетущей тишины лопнули в одну секунду. По венам парня ударил мощный импульс проснувшейся энергии Хранителей — его внутренний радар буквально взвыл от опасности.

Из-за массивных мраморных колонн навстречу им вышли двое. На них были строгие тёмные полупальто, но Егору не нужно было всматриваться в их одежду. Их зрачки полностью растворились в маслянистой, шевелящейся абсолютной черноте. В руках у одного из них тускло блеснул матовый клинок из вороной стали, способный резать саму душу. Они ждали именно этого момента — когда Егор расслабится после защиты.

Время вокруг словно замедлило свой ход, превратившись в вязкий кисель. Егор видел, как медленно оседает пылинка в луче солнца, как Надя начинает поворачивать к нему голову, ещё не понимая, что происходит.

— Назад! — выкрикнул Егор, и его голос прозвучал как раскат грома в этой искусственной тишине.

Древние рефлексы воина Илая сработали безупречно. Перехватив Надю за талию, он одним мощным, но осторожным движением оттолкнул её себе за спину, закрывая своим телом. В ту же секунду первый нападавший сделал стремительный выпад, целясь клинком парню в горло.

Егор резко вскинул правую руку. В его ладони, повинуясь месяцам изнурительных ночных тренировок, мгновенно сформировался плотный, вибрирующий щит из лазурного света. Черный клинок с оглушительным, похожим на электрический разряд треском ударился о ментальный барьер. Во все стороны полетели ослепительные синие искры. От колоссальной силы удара одна из ближайших бетонных колонн пошла глубокими трещинами, а огромные панорамные стекла вестибюля со звоном разлетелись на тысячи осколков.

Надя за его спиной закричала, инстинктивно закрывая голову руками. Вокруг в панике бежали редкие студенты и преподаватели, не понимая, что за чертовщина происходит.

Второй Чёрный попытался обойти Егора слева, его руки вытянулись, превращаясь в жгуты из чистой, гнилой тьмы, готовые удушить Хранителя. Но Егор больше не был тем испуганным мальчиком из переулка. Он сделал шаг вперед, его серые глаза вспыхнули ровным, невыносимым для Ордена золотисто-лазурным светом. Фокусируя магию Чертога, он выбросил левую ладонь навстречу нападавшему.

Из его пальцев сорвался концентрированный луч энергии. Импульс был настолько сильным, что он буквально сдул Тьму врага, ударил Чёрную душу в грудь и швырнул его через весь вестибюль. Тело нападавшего пробило массивную кирпичную перегородку, обрушив на себя тонны извести и бетона. Второй Тёмный, чей клинок всё ещё упирался в щит Егора, отшатнулся, шипя от боли — лазурный свет барьера начал выжигать его пальцы. Егор резко крутанулся, нанёс точечный удар локтем, подкреплённый энергией Света, прямо в челюсть монстра, и тот мешком свалился на усыпанный стеклом мраморный пол.

Здание университета содрогалось. Потолок вестибюля пошёл трещинами, сверху сыпалась штукатурка. Весь главный корпус теперь нуждался в капитальном ремонте.

Егор тяжело дышал, его ладони всё ещё светились лазурным озоновым пламенем. Он обернулся к Наде. Девушка сидела на полу, её лицо было белым как мел, а в широко раскрытых серых глазах застыл немой ужас. Она смотрела на разрушения, на стонущих Чёрных душ и на руки Егора, которые только что творили невозможную магию.

— Надя... — Егор протянул ей руку. — Нам нужно бежать. Сейчас же. Они пришлют подкрепление.

Девушка, дрожа всем телом, на секунду заколебалась, но, взглянув в его родные, полные отчаяния и любви серые глаза, доверилась ему. Она схватила его за руку, и они бросились вон из разрушающегося вестибюля, растворяясь в панике на улицах Светлогорска.

Они бежали без оглядки, петляя по дворам и проулкам, пока наконец не добрались до знакомой окраины частного сектора. Забежав на крыльцо старой бревенчатой библиотеки, Егор судорожно постучал в дверь. Матвей Иосифович открыл мгновенно — старик, очевидно, уже почувствовал колоссальный выброс энергии в центре города.

— Заходите, быстро! — Матвей затащил их внутрь и запер железный засов.

Когда они спустились в полуподвальный архив, Надя обессиленно опустилась на деревянный стул. Её дыхание со свистом вырывалось из груди. Она переводила взгляд с Егора на сурового старика и на высокие стеллажи со старинными книгами.

— Егор... — её голос дрожал. — Что это было? Кто эти люди? Что с твоими руками? Объясни мне, умоляю, я... я с ума сойду.

Егор подошёл к ней и опустился на одно колено, аккуратно взяв её холодные ладони в свои. Время лжи закончилось. Орден открыл карты, и скрывать истину больше не было смысла.

— Надя, послушай меня очень внимательно, — тихо, но твёрдо начал он. — Этот мир... он устроен совсем не так, как нам рассказывают в университете. Его настоящее имя — не Земля. Его имя — Грязь. Это исправительный мир, созданный для очищения человеческих душ. Мы все приходим сюда из Чертога Равновесия, чтобы исправить свои ошибки. Но те существа, которые напали на нас — Чёрные души. Они захватили власть в этом мире тысячи лет назад. Они переименовали его, стерли память людей и превратили Светлогорск в свою личную тюрьму.

Надя слушала его, не моргая. Любой другой принял бы Егора за сумасшедшего, но то, что она видела собственными глазами в вестибюле — лазурный свет, взрывающийся бетон, черные бездонные глазницы нападавших — не оставляло места для сомнений. Реальность трещала по швам.

— Два с половиной месяца назад я пробудился, Надя. Я вспомнил свои прошлые жизни, вспомнил магию Хранителей. И в тот день, когда мы познакомились, тот внедорожник... они пытались убить меня. А ты чуть не погибла просто потому, что оказалась рядом. Я молчал, потому что хотел защитить тебя. Но теперь они знают, кто я, и они знают, что ты мне дорога. Ты в опасности, Надя.

Девушка закрыла глаза, по её щеке покатилась одинокая слеза. — Значит... твоя работа в тайге... всё это было ложью? — прошептала она.

— Да. Мне придётся уйти в подполье, чтобы сражаться с ними. Но я не могу оставить тебя одну. Твоя душа... Надя, в твоих глазах горит такой же свет, как у Хранителей. Ты не спишь, как остальные в этом городе.

Егор поднялся и повернулся к Матвею Иосифовичу, который всё это время молча стоял у дубового стола, сжимая в руках Хроники Истины.

— Матвей Иосифович, прошу вас, — с мольбой в голосе произнёс Егор. — Помогите мне. Помогите пробудить её. Ей нужно вспомнить себя. Без этой силы она не сможет защититься, а Орден не оставит её в покое. Если в ней есть искра Чертога, Хроники должны отозваться.

Старик медленно подошёл к Надежде. Он внимательно вгляделся в её пронзительно-серые глаза, словно читая невидимые строки на её сетчатке, а затем тяжело, но одобрительно кивнул.

— Её душа чиста и готова, Илай, — тихо сказал Матвей, впервые назвав Егора древним именем при Надежде. — Но помни: пробуждение — это выбор самой души. Назад дороги не будет. Надя, ты готова узнать, кем ты была до того, как этот мир забыл свое имя?

Надя посмотрела на Егора, затем на раскрытую рукопись со светящимися лазурными символами. Страх в её глазах постепенно уступал место той самой непреклонной решимости, которую Егор так любил в ней. Она сделала глубокий вдох и твёрдо ответила:

— Да. Я готова.

Глава 10

На следующий день весь Светлогорск гудел от новостей. Городские телеканалы и подконтрольные Ордену газеты выпустили экстренные репортажи на первых полосах. Главный корпус университета был оцеплен полицией и военными, из разбитых окон вестибюля торчали строительные леса.

Официальные власти мегаполиса сработали оперативно и слаженно, как и всегда, когда нужно было утаить правду от «спящего» населения. Разрушение несущих колонн, выбитые стекла, и рухнувшие стены списали на неудавшуюся атаку террористической ячейки, которая якобы заложила самодельное взрывное устройство в вентиляционную шахту вестибюля. В новостях сухо сообщили, что жертв удалось избежать благодаря бдительности охраны, а двое «подозреваемых» (те самые Чёрные души, которых Егор оставил на полу) были задержаны спецслужбами для допроса.

Жители Светлогорска повозмущались в комментариях, покачали головами и... послушно поехали на свои заводы, снова приняв навязанную им картину мира как единственную истину. Великая Подмена продолжала работать.

Но в старой библиотеке на окраине города, среди заснеженных сосен, двое молодых людей с пронзительно-серыми глазами уже знали, что этот фасад скоро рухнет. Их война только начиналась.

В полуподвальном архиве старой библиотеки царила звенящая, почти осязаемая тишина. Запах вековой бумажной пыли, сушёных трав и воска внезапно сменился резким, колючим ароматом озона — так пахнет воздух в сибирской тайге за секунду до того, как в землю ударит первая весенняя молния.

Матвей Иосифович бережно перенёс со стола на середину комнаты массивный деревянный пюпитр, на котором покоились Хроники Истины. Тяжёлая кожаная обложка книги, казалось, слегка вибрировала.

— Подойди, дитя, — негромко, но властно позвал старик, повернувшись к Наде. — И ничего не бойся. Тьма, что правит Светлогорском, сильна лишь до тех пор, пока мы соглашаемся спать. Настало время проснуться.

Надя посмотрела на Егора. Её пальцы мелко дрожали, а на бледном лице отчётливо читалось понятное человеческое смятение. Реальность, в которой она ещё пару часов назад была обычной студенткой-архитектором, только что защитившей диплом, стремительно осыпалась, как сухая штукатурка со стен разрушенного университетского вестибюля. Егор ободряюще улыбнулся ей и крепко, уверенно сжал её ладонь, передавая своё спокойствие.

— Я рядом, Надя, — тихо сказал он. — Я буду держать тебя.

Надя сделала глубокий вдох, шагнула к пюпитру и медленно, словно опуская руки в ледяную воду, положила ладони на раскрытые страницы Хроник.

В ту же секунду символы на древней бумаге вспыхнули. Из-под её пальцев вырвался ослепительный, кристально-чистый лазурный свет. Он не обжигал, но парень отчетливо видел, как этот сияющий поток хлынул по Надиным запястьям, поднимаясь выше к предплечьям и плечам, проступая сквозь ткань её светлого плаща тонкими, светящимися венами.

Для самой Нади мир вокруг перестал существовать. Стены подвала, стеллажи с книгами, глухой стук её собственного сердца — всё растворилось в одно мгновение. Она падала. Падала не вниз, а куда-то вверх, сквозь плотные слои веков, сквозь космический холод и звёздную пыль, пока её сознание не вынырнуло в ослепительном, звенящем пространстве.

Это был Чертог Равновесия. Воспоминания обрушились на неё сокрушительной лавиной, возвращая то, что Орден стирал веками.

Она вспомнила своё истинное, первозданное имя — Аэлира. Вспомнила величие Первой Эпохи, когда над мирами ещё не довлела Великая Подмена. Она увидела себя не хрупкой земной девушкой, а великим Зодчим Хранителей. Надя вспомнила, как её воля подчиняла себе первородную энергию вселенной, как она своими руками ткала невидимые каркасы для целых миров и возводила колоссальные Цитадели Света — неприступные крепости, чьи барьеры веками сдерживали натиск Чёрных душ. Вся её нынешняя земная страсть к архитектуре, бесконечные чертежи в блокнотах, мечты о зданиях, полных воздуха и солнца — всё это было лишь приглушённым, тоскующим эхом её истинного, древнего призвания.

Тело Нади в полуподвальном архиве резко напряглось, словно через него пропустили мощнейший электрический заряд. Она запрокинула голову, и её губы беззвучно зашевелились, выговаривая слова на забытом, певучем языке Чертога.

Егор подался вперёд, готовый в любой момент подхватить её, но Матвей Иосифович мягко, но твердо остановил его, положив руку на плечо: — Жди, Илай. Душа принимает свою силу. Ей нельзя мешать.

Вдруг Надя резко открыла глаза. Обычная, привычная серость её радужки исчезла без следа. Теперь её глаза светились ровным, глубоким, лазурно-золотым пламенем, в котором, казалось, вращались далёкие галактики. Из кончиков её пальцев сорвались и заструились в воздухе сотни тончайших, светящихся нитей энергии. Словно повинуясь древним рефлексам Зодчего, эти нити сами собой начали стремительно сплетаться прямо в пространстве комнаты, образуя идеальные, сложные геометрические узоры — прочнейший защитный каркас, от которого по подвалу пошла волна тепла, заставившая мелко задрожать тяжёлые дубовые столы.

Сияние постепенно начало угасать, впитываясь обратно под кожу, а геометрические узоры растаяли в воздухе, оставив после себя лишь покалывание озона. Надя покачнулась, её дыхание было частым и прерывистым.

Она медленно повернула голову к Егору. На её лице больше не было страха или растерянности земной студентки. Это был взгляд пробудившейся, великой души, пронёсшей сквозь века знание Истины.