Пепел страниц моей души: Начало

Я заставляла себя думать об одном. О боли. О том, как Неймор причинял её мне. О том, как мне было плохо, как это ломало меня.

И вдруг он шагнул в сторону, освобождая пространство между мной и Фодесом. Короткое, едва незаметное прикосновение к спине — и он слегка подтолкнул меня вперёд, вынуждая сделать шаг. Ноги задрожали, волна ужаса прокатилась от макушки до самых пяток, но я удержалась. Всё же шагнула.

— Лана... — медленно произнёс Фодес моё имя, пробуя его на вкус.

Мне казалось, что все мое тело сжалось, стало меньше.

— Скажи мне... — продолжил он тем же мягким тоном. — Тебе нравится жить в доме Неймора?

Я не сомневалась: сейчас он улыбается.

С трудом заставив себя заговорить, я тихо ответила: — Да.

— Он добр к тебе?

— Да, — ответила я, едва слышно.

— Ты благодарна ему за то, что он заботится о тебе? — теперь в его голосе появилась твёрдость. Словно от моего ответа что-то зависело.

— Да... я благодарна ему, — сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал меня.

Я чувствовала, как напряжение нарастает, как оно сжимает грудь, не давая дышать, и понимала, что этим всё не закончится. И я прекрасно знала, что под его «заботой» он имеет в виду совсем другое.

— Знаешь, что хорошо, Неймор? — вдруг с ухмылкой сказал Фодес, повернув голову в его сторону.

— Когда читаешь мысли жертв, ты почти не слышишь криков. С трудом понимаешь, о чём они думают. Но боль... — он сделал паузу, смакуя слово. — Боль запоминается.

Его голос стал неприятным — таким, каким говорят о том, чего ждут с нетерпением.

— Она отражается в сознании. Её можно ощутить. Почувствовать. Такую боль невозможно придумать. Её можно только пережить.

От его слов меня охватил настоящий ужас. Я не понимала, о чём он говорит, но знала одно — мне нужно почувствовать боль. Настоящую. Тогда этот ублюдок не сможет прочитать мои мысли.

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить день, когда Неймор насиловал меня.

Но ничего. Та боль осталась где-то далеко. Приглушённая. Почти недосягаемая.

И тогда память сама подбросила другое.

Тот вечер. Когда Неймор бросил меня.

В груди резко сжалось. Острая боль обожгла под рёбрами. Стало нечем дышать. Воздух исчез.

Я снова услышала его голос.

«Ты не нужна мне. Я наигрался с тобой».

Эти слова эхом разносились в голове, не давая вырваться. Они причиняли боль сильнее всего, что случилось потом. Жгучую. Настоящую. Такую, от которой хотелось вырвать сердце, лишь бы больше ничего не чувствовать.

Мои губы затряслись.

Вот она. Та самая боль.

Теперь оставалось удержать её... и не позволить всплыть ничему другому.

— Дорогая... — его голос прорезал пространство, заставляя меня вздрогнуть.

— Подними голову и посмотри мне в глаза.

Я сжала кулаки, собрала остатки воли, сделала вдох... выдох... и подняла взгляд.

Наши глаза встретились, и в ту же секунду я почувствовала, как он вторгается в моё сознание.

Это было похоже на пытку.

Меня разрывали изнутри. Что-то холодное и вязкое проникало в глаза, уши, под кожу, просачивалось всё глубже, заполняя каждую мысль, не оставляя ни воздуха, ни возможности сопротивляться. Десятки невидимых рук тянулись ко мне, хватали, сжимали, тянули в разные стороны. Я чувствовала: ещё немного — и просто рухну

Но я держалась. Цеплялась за ту самую боль, которую причинил мне Неймор. Она чёрным дымом расползалась внутри, заполняя каждую клетку моего тела. Я не позволяла себе думать ни о чём другом.

Я снова слышала его голос.

«Я никогда тебя не любил»

Эти слова вновь разрушали меня изнутри.

Я направляла этот чёрный дым прямо в Фодеса. В этого психа. Пусть чувствует. Пусть видит. Пусть захлебнётся ею.

Сквозь мутную пелену я заметила, как его зрачки расширились. Ему это нравилось. Он буквально впитывал мои чувства, а губы всё сильнее растягивались в мерзкой улыбке.

И вдруг он моргнул. И вышел из моего сознания.

Всё оборвалось так внезапно, что меня отбросило назад. По телу прокатилась тяжёлая волна, ноги подкосились, и я едва не потеряла сознание. Но упасть я не успела. Неймор поймал меня за предплечье. Я качнулась, удержалась на ногах и машинально спряталась за его спиной. Только рядом с ним я всё ещё чувствовала себя хоть немного в безопасности.

— Неймор... ты не перестаёшь меня удивлять... — голос Фодеса звучал с неподдельным восторгом, безумная улыбка не сходила с его лица.

Он смотрел на Неймора пристально, не моргая, и тот выдерживал этот взгляд так же спокойно.

— Как много страданий ты причинил этой девчонке... — медленно произнёс он. — Я поражён.

В его голосе звучало искреннее восхищение.

— А всё потому, что она влюблена в тебя... — его глаза сверкнули. — Ты знал об этом, Неймор?

Он ответил не сразу. Его лицо на мгновение дрогнуло — так быстро, что я едва успела это заметить.

— Да, господин. Я знал, — тихо и ровно ответил Неймор.

И всё же в том, как он это произнёс, было что-то странное. Может, мне просто почудилось.

Фодес чуть склонил голову, продолжая внимательно смотреть на него.

— Её мысли... — он ненадолго замолчал, возвращаясь к увиденному. — Они слишком хаотичны...

В его голосе мелькнула лёгкая досада, быстро сменившаяся интересом.

— Но боль и любовь... у них слишком яркий след, — продолжил он уже совсем другим тоном.

Он шагнул ближе и посмотрел на Неймора с явным одобрением.

— Раньше я не встречал подобного... — произнёс он, и теперь в его голосе звучало неприкрытое, жадное восхищение.

Он положил руки ему на плечи.

— Я горжусь тобой, сынок...

В этих словах уже не было сомнений — только удовлетворение.

Неймор тут же склонил голову перед ним.

А я едва держалась на ногах. Всё тело ломило, словно из меня вытянули все силы. Ноги подкашивались, я в любой момент могла упасть. Но всё ещё держалась, пытаясь прийти в себя.

Я показала ему то, что он хотел. И я была рада.

Теперь он отстанет. Теперь я больше не буду ему интересна.

Я цеплялась за эту мысль, как за спасение, надеясь, что сейчас он отпустит нас и мы сможем уйти.

Но, похоже, этого оказалось недостаточно.

Фодес отпустил Неймора и сделал шаг назад.

— Ещё кое-что... — произнёс Фодес, растягивая слова. — И вы сможете идти.

Он поднял руку и махнул в сторону, будто отдавал самый обычный приказ.

Сбоку раздались шаги.

Я обернулась. Двое мужчин в чёрных плащах вывели Моригана, держа его под руки. Лицо было разбито, всё в крови, губы рассечены, один глаз почти заплыл. Его уже били. И сильно.

От этого зрелища у меня задрожали руки. Я и так едва держалась на ногах, но теперь к горлу подступила тошнота. Дышать стало ещё труднее, и, сама того не осознавая, я шагнула ближе к Неймору, почти касаясь его плечом. Он лишь едва повернул голову. Но не отстранился.

Фодес уже полностью переключился на Моригана.

Его поставили перед нами и отпустили. Он остался стоять, опустив голову. Его шатало так сильно, что он вот-вот должен был рухнуть. Плечи подрагивали — то ли от тихих стонов, то ли от попыток сдержать рыдания.

Фодес медленно подошёл к нему.

— Мориган... — в его голосе прозвучало такое разочарование, что на мгновение можно было поверить в его искренность. — Я крайне разочарован в тебе.

Мориган вздрогнул всем телом.

— Как ты посмел посягнуть на мой подарок Неймору?

— П-прошу прощения, господин... — его голос дрожал, он даже не пытался поднять взгляд. — Я... я не подумал... я решил, что он будет не против...

— Не против? — голос Фодеса стал тихим, но даже так слышались дьявольские ноты. — Не против дать попользоваться своей собственностью?

По залу прокатилась едва уловимая волна. Я не увидела её, но почувствовала кожей — по рукам побежал холод, а волосы на затылке встали дыбом.

— Ты решил, что мой подарок — дешёвая игрушка? — он чуть наклонил голову. — А не ценный трофей?

Он смотрел на него так, словно перед ним стоял не живой человек, а сломанный механизм, который всё ещё вызывал интерес.

Рядом напрягся Неймор. Челюсть у него была сжата, дыхание стало тяжелее, но он не вмешивался.

— Нет... господин... я не так... — Мориган почти задыхался. — Простите...

Фодес вдруг поднял голову и усмехнулся.

— Ты должен извиняться перед Неймором. Именно на его собственность ты посягнул.

Мориган тут же повернулся к Неймору и начал сбивчиво умолять:

— Простите, господин... Я ошибся... Я больше никогда...

Фодес сделал шаг в сторону, отступая от Моригана. И это было сделано не просто так.

Он наклонил голову и выжидающе посмотрел на Неймора.

— Решишь его судьбу?

Неймор не медлил. Без единого колебания он поднял руку и направил её к Моригану.

Магия откликнулась мгновенно. Из его ладони вырвалась тёмная магическая волна и рванулась вперёд, обвивая шею Моригана. Она сжималась всё сильнее, не оставляя ему ни единого шанса вырваться.

— Нет, умоляю, не надо! Прости меня! — голос Моригана сорвался, отчаяние звучало в каждом слове.

Но Неймор его не слушал.

Он лишь сильнее напряг руку, усиливая давление. Тьма сжалась плотнее. Свечение стало ярче, всё быстрее закручиваясь вокруг его шеи.

Мориган схватился за горло и захрипел. Его грудь судорожно вздымалась, но каждый вдох обрывался, так и не наполнив лёгкие.

В тот же момент Неймор сжал кулак. Секунда — и шея Моригана свернулась в сторону, и он рухнул на пол. И больше не двигался.

Неймор убил его.

Я закрыла рот рукой. Не могла дышать. Не могла пошевелиться. Не могла собрать ни одной мысли. Просто стояла и смотрела на мёртвое тело Моригана.

Мир вокруг исчез. Звуки погасли, будто кто-то одним движением оборвал их все. Вокруг осталась только вязкая, давящая тишина, сквозь которую до меня доносился голос Фодеса. Он что-то говорил Неймору, хвалил его. Неймор отвечал, но смысл их слов больше не доходил до меня.

В какой-то момент меня схватили за предплечье и повели к выходу. Я послушно шла следом, не замечая дороги. Взгляд всё ещё цеплялся за тело на полу, словно кроме него больше ничего не существовало.

Когда мы вышли наружу, мир дёрнулся. Толчок телепортации выбил воздух из лёгких, всё вокруг закружилось, а навалившаяся тяжесть оказалась такой сильной, что я поняла — больше не удержусь на ногах.

Я начала оседать, но Неймор успел подхватить меня на руки. Сквозь дурноту почувствовала его дыхание у своей щеки.

Ещё один рывок телепортации. Потом ещё один.

Желудок резко свело. Горло обожгло подступившей тошнотой.

— Отпусти... меня сейчас стошнит, — с трудом прошептала я, пытаясь вырваться.

Он сразу поставил меня на ноги, но они тут же подкосились. Он тут же усадил меня на что-то твердое. И меня вырвало прямо перед собой.

Я закашлялась, судорожно хватая ртом воздух. Холодные пальцы осторожно убрали волосы с моего лица. Всё вокруг расплывалось, переставало существовать.

Когда приступ наконец отпустил, я так и осталась сидеть, согнувшись и обхватив себя руками, пытаясь прийти в себя.

Но не получалось.

Слёзы сами покатились по щекам. Тело дрожало всё сильнее. Уже не от пережитого страха.

От осознания.

Неймор убил Моригана. Прямо у меня на глазах.

Постепенно мир перестал кружиться. Я наконец смогла оглядеться и поняла, что мы сидим на лавочке в саду дома Неймора. В воздухе витал аромат роз — обычно тёплый и успокаивающий. Теперь же от него к горлу снова подкатывала тошнота.

— Зачем?.. — начала я.

Голос сорвался.

— Зачем ты убил его? — повторила уже громче, поворачиваясь к нему.

Неймор сидел рядом. Внешне спокойный. Только плотно сжатые челюсти да застывший взгляд выдавали, чего ему стоило это спокойствие.

— У меня не было выбора, — тихо ответил он.

— Он сказал решить его судьбу, а не убить! — выкрикнула я, резко выпрямившись.

Голова тут же закружилась, мир поплыл перед глазами. Меня качнуло в сторону. Я попыталась ухватиться за край лавки, но промахнулась.

В следующее мгновение Неймор поймал меня за плечи, удержал и заставил посмотреть ему в глаза.

— Этого он и хотел, — процедил он. Взгляд стал тяжёлым. — Я должен был убить его.

— Ты мог пощадить его... — вырвалось у меня.

Слова прозвучали глупо. Я и сама это понимала. Он не мог. Не мог позволить себе слабость перед Фодесом.

— Я сделал то, что должен был, — жёстко сказал он. — Прими это и успокойся. Он не имел права трогать тебя.

Он всё ещё держал меня за плечи. Говорил ровно, холодно. Но я видела — его лицо едва заметно дрогнуло, будто эта ровность давалась ему с усилием.

А я... больше не могла себя сдерживать.

— Это из-за меня... — прошептала я. — Тебе пришлось убить его... из-за меня...

Я опустила голову и разрыдалась. Слёзы застилали глаза, и я больше не видела ничего вокруг.

Он молча притянул меня к себе. Осторожно обнял, медленно провёл ладонью по спине, боясь сделать ещё больнее.

Я плакала так же отчаянно, как в тот день, когда убили Томаса. Была уверена — всё произошло из-за меня. Дышать становилось всё труднее, тело дрожало. Пальцы так сильно сжимали ткань его пиджака, что побелели костяшки.

— Ты не виновата, Лана... — тихо сказал он, проводя рукой по моим волосам. — Он проявил неуважение. Я убил его. Я. Не ты.

Я сильнее прижалась к нему. Мир вокруг окончательно сгнил. Хотелось одного — запереться в своей комнате и больше никогда не выходить.

— Успокойся... — почти шёпотом продолжил он. — Не плачь из-за него. Он знал правила. Знал, что трофеем распоряжается только хозяин. Решил, что ему всё позволено.

Он ненадолго замолчал.

— Я видел, что он делал, Лана... Он убивал. Насиловал. И ему это нравилось.

Я крепче сжала его пиджак.

— Ты делал то же самое, Неймор...

— Нет.

Он ответил сразу.

— Я никогда не получал от этого удовольствия.

Я слышала, как быстро билось его сердце. Он прижал меня ещё крепче и коснулся губами моей макушки. От этого прикосновения стало чуть теплее. Его объятия ненадолго укрыли меня от ледяного ветра, который всё это время рвал меня на части.

И я верила ему. Перед глазами вновь возник Мориган, тянущийся ко мне. Вспомнились глаза Фодеса. То, с каким удовольствием они наслаждались чужим страхом.

И никогда не видела этого в глазах Неймора.

Даже тогда.

Даже когда он насиловал меня.

Этого в нём не было.

— Зачем?.. — шёпотом спросила я. — Зачем тогда ты всё это делал?..

Слёзы всё ещё текли, но голос уже не дрожал так сильно.

— В этом мире, чтобы выжить, приходится быть жестоким, Лана, — тихо ответил он. — Причинять боль. Играть по новым правилам. За любую слабость здесь платят сразу.

— Значит... ты делал это, чтобы сохранить жизнь?..

Он ответил не сразу.

— Да...

Почти неслышно.

— Сохранить одну очень важную для меня жизнь...

Последние слова прозвучали совсем тихо.

Я немного отстранилась и посмотрела ему в глаза. В них была печаль. Глубокая, тяжёлая, которую невозможно спрятать.

Он смотрел так, будто хотел сказать гораздо больше, чем мог себе позволить. Продолжал молча обнимать меня, поглаживая по спине. И впервые я увидела в его глазах ту же боль, что жила во мне.

На одно короткое мгновение я действительно ощутила её. Она смешивалась с моей болью, делая её ещё тяжелее.

Впервые мне стало жаль его.

Я крепче обняла Неймора, уткнулась лбом ему в грудь и закрыла глаза.

Он тяжело выдохнул, обнимая меня ещё сильнее. Потом едва ощутимо коснулся губами моих волос.

Сердце под моей щекой билось быстро. Слишком быстро. Я слушала его и вдруг с пугающей ясностью поняла:

У чудовищ тоже есть сердце.

***

Я не знала, как долго мы так просидели.

К этому моменту я уже пришла в себя. Мир больше не кружился, но слабость всё ещё держалась в теле. Я чуть отстранилась и огляделась. Было темно. Пространство освещали лишь фонари у замка и редкий свет из окон. Я глубоко вдохнула прохладный воздух, пропитанный ароматом роз.

Неймор всё ещё обнимал меня. И как только я это осознала, всё внутри резко сдвинулось.

Чувства обрушились разом — страх, грусть, стыд. Всё смешалось, переплелось, не давая за что-то ухватиться. И вместе с этим — как удар — всплыли слова Фодеса.

Что я люблю Неймора.

Эта мысль зацепилась во мне, заставила задуматься. Я могла понимать смысл поступков Неймора, могла видеть, почему ему приходится быть жестоким, почему он убивает, — но это не отменяло того, что он унижал меня, причинял боль, издевался.

Я поспешно отстранилась от него и уставилась в темноту.

Мне вдруг стало мучительно неловко. Я позволила себе лишнее. Вцепилась в него так крепко, будто имела на это право. А ведь он не разрешал мне прикасаться к нему. А я прижималась, как глупая, забыв обо всём.

— Прости... — прошептала я.

Боль отразилась на моём лице, и я не смогла её скрыть.

— За что? — спросил он.

— За то, что вжималась в тебя, — ответила я, обхватывая себя за плечи. — Тебе это не нравится. Я знаю.

Мне стало особенно тяжело от мысли, что я возможно всё ещё люблю его.

— Лана... — начал он.

Но я перебила его. Я боялась, что он усмехнётся. Что посмеётся над моей слабостью. Хотела как можно быстрее поставить точку и вернуться в свою комнату.

— Неймор, всё не важно, — сказала я. —Давай вернемся в замок... у меня совсем нет сил.

Он молчал. А потом вдруг спросил:

— Это правда то, что он сказал?

Я продолжала смотреть в пустоту.

— Ты до сих пор любишь меня? — спросил он ровно, но я уловила в его голосе лёгкую дрожь.

— Нет... — тихо ответила я. — Я не люблю тебя.

Это было неправдой. Или правдой. Я сама не знала ответа.

— Тогда что он увидел? — он взял меня за подбородок и повернул к себе, заставляя смотреть в глаза. — Почему он увидел любовь и боль одновременно?

Он нахмурился.

— Тебе нравится, как я насилую тебя?

— Нет, — быстро ответила я и тут же отвернулась. Почему-то стало стыдно. — Мне не нравится. Он увидел старые чувства. Из прошлого.

— Это невозможно. Это было давно. Он не мог их почувствовать. Тем более если ты думала о насилии... Ты ведь думала об этом?

— Нет... Он сказал, что при сильной боли мысли становятся хаотичными. Но когда я вспоминала насилие... я не чувствовала той боли, которая была ему нужна. Я не хотела, чтобы он прочитал мои мысли... поэтому вспомнила другое.

Я опустила взгляд.

— День, когда ты бросил меня.

Он уставился на меня так, словно не мог поверить в услышанное.

— Ты вспоминала тот день?.. — переспросил он. — Лана... Ты совсем с ума сошла?

— Он сказал, что хочет увидеть боль... — растерянно ответила я. — И увидел. Разве ни это ему было нужно?

— Нет! — перебил он. — Не такую!

Он провёл рукой по лицу и раздражённо выдохнул.

— Если бы ты думала о насилии, он почувствовал бы только боль. Но ты думала о расставании. Это другое. Он должен был увидеть, почему тебе настолько больно.

Я всплеснула руками.

— Прости, но я не очень разбираюсь, как работает сила этого психа! Может, стоило рассказать мне об этом заранее, чтобы я была готова, а не бросать меня на растерзание?!

— Если бы я знал, что он окажется в борделе, я бы никогда не привёл тебя туда!

Я тяжело выдохнула.

— Почему ты вообще переживаешь? Он столько раз читал твои мысли. Если бы увидел это, ничего бы не изменилось. Он и так давно должен всё знать.

— В том-то и дело... Этого он не знает. — тихо сказал Неймор.

Я непонимающе посмотрела на него.

— Что?

— Он не знает о нашем прошлом.

Он поднялся и начал ходить из стороны в сторону, сжимая и разжимая пальцы.

Я молча наблюдала за ним, всё сильнее запутываясь.

Если Фодес столько раз читал его мысли... почему до сих пор не знает о нас? Как это вообще возможно?

— Но почему? — тихо спросила я. — Он ведь не впервые заглядывал в твоё сознание. Почему тогда не увидел этого?..

Неймор покачал головой.

— Не знаю. Значит, у его силы есть ограничения. Может, дело в том, что я из древнего рода. Может, в моей магии. Неважно.

Он остановился и посмотрел на меня.

— Важно другое.

Он сделал паузу.

— Почему он не смог прочитать тебя?

Я растерянно смотрела на него.

— Ты лишена магии. Ты никогда не обладала значительной силой. И всё же ты смогла закрыться от него.

Он снова начал ходить, размышляя вслух.

Я вжалась в лавочку. С каждой секундой становилось всё тревожнее. Я не понимала, что произошло и почему всё пошло не так.

Он заметил это и остановился.

Его глаза медленно скользнули по моему лицу, ниже — к рукам — и замерли на кольце Томаса.

Меня передёрнуло. Я сразу накрыла кольцо ладонью, крепко сжав пальцы. Это вышло само собой, прежде чем я успела подумать.

Он резко вскинул голову и внимательно всмотрелся мне в глаза, слегка прищурившись.

— Я... просто очень испугалась, — поспешно сказала я, чувствуя, как предательски дрожат губы. — Когда он полез в мою голову... это было похоже на насилие.

Я судорожно сглотнула.

— Меня разрывало изнутри. Я ведь не владею магией... Может... поэтому мысли и стали такими хаотичными...

Слова сами сорвались с губ. Я цеплялась за первое объяснение, которое хоть как-то могло всё это объяснить.

— Главное... он ведь ничего не увидел. Ничего не узнал...

Неймор ничего не ответил.

Он молча всматривался в меня, словно пытался найти ответ не в моих словах, а где-то глубже. Потом отвернулся и коротко выдохнул.

— Разберусь с этим позже, — пробормотал он, больше обращаясь к себе, чем ко мне. — Сейчас тебе нужно отдохнуть.

Лишь тогда я смогла нормально вдохнуть. Медленно поднялась. Тело всё ещё не слушалось, ноги дрожали, как после тяжёлой болезни. Я сделала шаг к нему.

Он молча притянул меня к себе. Мир тут же дёрнулся. Пространство исчезло, и уже через мгновение вокруг возникла моя комната.

Неймор помог мне сесть на кровать и, не задержавшись ни на секунду, развернулся и исчез, оставив после себя тишину.