Барышня-кухарка для слепого князя
В моей голове вместо воспоминаний вдруг разрослись фантазии, прям как этот необузданный плющ. А что, если, этот князь ещё хуже, чем мой муженёк, этот Кузьма, и даже бандит с большой дороги?
Пух! Бах!
Вспышками испуга пронеслась мысль: «А зачем полицейские вообще сюда едут, да ещё и с пистолетами?»
— Простите, а можно вас спросить? — дрожащим голосом и виноватым видом решаюсь договориться о своих перспективах поспешного побега, если «служба» мне покажется совершенно ужасной.
Да почему покажется, она и есть ужасная, здесь сам сад за себя говорит, это не поместье, а логово какого-то монстра…
— Конечно! Но я, кажется, уже догадался, позвольте предположить, вы уже передумали проситься сюда на работу? — молодой полицейский улыбнулся, довольный своей прозорливостью. Он с самого начала на меня смотрит с повышенным интересом, что невероятно смущает, но лишнего не позволяет, поэтому его общество для меня терпимо.
Киваю, потому что он и правда, всё верно отгадал.
— Нам придётся задержаться в поместье, на тёплый приём мы не рассчитывали, нрав у хозяина не самый приятный, но это по слухам, я так же, как и вы здесь впервые. Вы посмотрите, если не понравится, то довезём вас обратно в харчевню, или можем в Мухин…
— Ах, это было бы чудесно, у меня там семья.
Я не успела подумать перед ответом и поняла, что сказала лишнего. Видимо, они там всех знают, всех, кроме меня. А я не знаю своей девичьей фамилии, имён родителей, стоит полицейскому чуть настойчивее спросить, и всё пропало, они примут меня за самую лживую лгунью.
Но, какое счастье, что молоденький решил продолжить играть в сыщика:
— Дайте подумать, я не припомню вас в Мухине, хотя не-е-е-ет! Не может того быть!
И мы замираем, он от удивления, и смотрит на меня так, словно я неведома зверушка! А я не чаю узнать, что такое он про меня вспомнил. А старший дознаватель с любопытством смотрит на нас двоих, ожидая ответ на загадку.
Но не дождался!
Кучер резко затормозил, карета подпрыгнула на горбатом мостике через ручей, и я в окно заметила внушительный замок. Именно замок, а не дом, или дворец, или особняк, как у моего мужа.
Высокое, величественное строение от фундамента до самой крыши покрыто плющом, как и весь сад. Сложно рассмотреть, жилой ли это дом или заброшенный, почему-то подумалось о хозяйской стороне вопроса, — содержать три этажа дворца, отапливать зимой и даже окна отмыть к лету – задача для целого полка прислуги, а уж про расходы и подумать страшно. Может быть, замок заброшен, а хозяин живёт в доме поменьше, во флигеле, так же бывает? Или нет?
В памяти никаких ответов не нашлось, а настроение начинает прокисать.
Радостью от этого поместья не веет, скорее унынием, тоской, печалью.
А чего я, собственно, ожидала?
— Приехали! Павел Петрович, пока останьтесь с барышней в карете, я пройду один, расспрошу, как тут и что, хозяин не любит, когда к нему приезжает толпа, наше дело превыше всего, остальные вопросы решим после, — Макар Кириллович быстро осадил прыть молодого полицейского и вышел.
Мы остались вдвоём, к моему смущению и великой радости Павла Петровича:
— Да уж! Место не самое приятное. Может быть, вам и не просить работу? В Мухин мы вас довезём, но я, право слово, не могу вас припомнить, наверняка. Вы, должно быть, одна из семи дочерей семейства Турбиных. Но кухаркой? Вы же дворянка…
Замираю, кажется, в сознании многое срослось. Я одна из многочисленного потомства женского пола, не самой богатой семьи, ведь будь мы богаты, то Павел Петрович бы нас быстро вспомнил, да и муж пугал бедностью.
Родители, скорее всего, готовы нас как котят или щенят раздать кого куда, ведь кроме «красоты» у нас никаких достоинств и нет. А моё возвращение станет позором для всех остальных сестёр, и их точно не возьмут замуж.
Память ли это или фантазия, а может быть, я не такая глупая, какой кажусь, и довольно быстро соображаю? Но тут и вариантов иных нет, всё именно так, как мне представилось.
В Мухин возвращаться нельзя!
Лучше бы я поехала в столицу и нашла там себе место, а не вот это всё…
— Вы молчите? Мои разговоры вас смущают и огорчают? Но это место, действительно не для такой девушки, как вы. Если не хотите в Мухин, я бы забрал вас в столицу. Вы очень мне понравились, простите за прямоту, служба приучила быть прямолинейным.
Он даже не смутился.
А я мысленно произнесла слово: «Третий!»
Третий «жених» за день! Муж, в последний момент решился сделать меня своей содержанкой, Кузьма, решился забрать меня праведницу, и теперь этот совершенно незнакомый, франтоватый полицейский решил проявить участие в моей незавидной судьбе.
— Я всё же попытаю удачу и попробую уточнить, есть ли место для меня в этом…
— От замка да тракта восемь миль, а на перекрёстке ничего нет. Вы сбежите и останетесь стоять на дороге беззащитная, красивая, и вспомните о том вашем же предупреждении о бандитах с большой дороги. Дорогая, я вас ни к чему не обязываю. Но мой долг…
У меня не осталось сил сдерживать эмоции, жалость окончательно накатила неприятной волной, и слёзы покатились из глаз, капая на серое платье, как первые капли дождя.
Не успела дослушать про его долг, дверца кареты открылась, и Макар Кириллович приказал выходить.
— Князь нас примет, по нашему тайному делу. И по свидетельству управляющего, бывшая кухарка, действительно, украла ценные вещи. И скорее всего, нам придётся задержаться в замке, вероятность нападения остаётся, князь сам знает об этом. Сударыня, позвольте вашу руку. И вас согласились принять на эту должность, рабочие руки им нужны, немного смельчаков изъявляет желание здесь трудиться. Так что вы приехали по адресу.
Вот так Макар Кириллович распределил наше положение и обязанности. Им охранять и решать какие-то тайные дела, а мне на кухню, стоило спуститься на пыльную мостовую, как Павел Петрович решительно взял меня за руку и прошептал:
— Сударыня, смею заметить, что данная расстановка не является окончательной, если вы сомневаетесь, то я в любом случае буду рад помочь. Осмотритесь, подумайте и не отказывайтесь от помощи сразу.
— Благодарю! — высвобождаю свои пальцы из его хватки и беру из кареты узел с вещами. Неприятное ощущение вдруг прожгло затылок, на меня кто-то сейчас очень пристально смотрит из окна, поднимаю голову и никого, высокие окна отражают лишь облачное небо.
А князь точно слепой?
А кроме князя тут ещё кто-то есть?
Неприятное ощущение заставило вздрогнуть, и я уже готова сказать: «Да», Павлу Петровичу, будь моя воля, вообще бы не входила в этот дом. Но поздно, к нам подошёл пожилой мужчина, весьма приличного вида, и камзол новенький и лицо вполне располагающее, что-то прошептал полицейским, окинул меня быстрым взглядом, приподняв в удивлении одну бровь и, не дав никому опомниться, выдал:
— Сударыня, Его Сиятельство распорядился принять вас на должность кухарки или горничной. Женские руки в замке необходимы. Я вас провожу.
Забрал мои вещи и быстро-быстро, подхватив под руку, повёл во дворец.
Павел Петрович только и успел пробормотать невнятное: «Я вас спасу, если что!»
Но, кажется, спасать меня уже поздно.
Глава 6. Кто я такая?
Дворецкий меня буквально сцапал и утащил за собой, заставляя перебирать ногами чуть быстрее, чем хотелось, да и не в том направлении, бежать-то хотелось из дома, а ведут в дом.
Сомнения и страх заставили пожалеть о том, что я вылезла из кареты, да и вообще приехала. Не могут на нормальную работу вот так силой тащить работника.
— Подождите, я запыхалась, может быть, не стоит! — перед самым входом упираюсь и замираю.
Но дворецкого такими уловками не убедить. Только крепче сдавил мой локоть и снова потянул в замок.
— Я не умею готовить! — последний аргумент.
— Научитесь, в библиотеке Его Сиятельства Гордея Сергеевича есть четыре поваренных книги на русском языке и две на французском. Вы освоитесь!
Боже, что происходит? Они меня силой заставят работать?
— Я дворянка!
— Сударыня, будь вы даже принцессой, не смею ослушаться приказа Его Сиятельства, он приказал вас взять на работу, и я исполню этот приказ, вы приняты. Хотите уволиться, тогда вам стоит поговорить с самим князем.
— Хорошо, ведите меня к князю! — я даже ножкой стукнула об пол.
— Он не принимает прислугу в выходные дни, возможно, в среду он уделит вам несколько минут, я запишу…
— Хватит! Это нелепо! Я не рабыня, и вам ничего не должна. Знала бы что здесь такие порядки, то…
Мы успели войти в замок и остановились. Кажется, я побеждаю. Выдёргиваю из руки дворецкого свой узел с вещами, поправляю шаль и готовлюсь сбежать, теперь уже решительно. Готова пешком идти все восемь вёрст, только бы не оставаться здесь.
— Сударыня, я понимаю ваше смятение, насильно вас никто удерживать не будет. Господа скоро уедут, вы устали, обещаю, что сам отвезу вас в столицу на следующей неделе, если вы того пожелаете. Но поверьте, более вы не найдёте настолько привлекательного места. Вам предоставят комнату, хорошую оплату по нынешним временам и три выходных в месяц, какие вы сможете проводить в столице или ближайшем городке, делая покупки, ведь женщины любят делать покупки.
И он так на меня посмотрел, словно сделал феерически выгодное предложение.
— Четыре выходных, и я только кухарка, не прачка, и не горничная, и не истопник, и не сиделка, а на слишком тяжёлые работы мне нужен помощник, и мыть посуду также должен помощник.
Сама не заметила, как согласилась на условия контракта, только всё это вилами по воде. Дворецкий на всё согласился и снова забрал мои вещи и потянул за собой куда-то в темноту дома.
Теперь, когда моя участь предрешена, быстрым взглядом осматриваюсь. И, к своему великому удивлению, замечаю, что внутри-то замок вполне себе ничего.
Я ожидала паутину, свисающую по стенам вместо штор, ободранные обои или голые стены. И как минимум прошлогоднюю листву под ногами, занесённую сквозь разбитые окна.
Как же я ошибалась.
Вполне приличный зал у парадного входа, чистые полы, довольно красивая мебель.
Но, может быть, это только здесь, а выше — страшное запустение?
Увлечённая поисками разрухи, я сама не заметила, как оказалась на втором этаже и, кстати, тоже довольно чистом. Дворецкий остановился у белой двери и жестом пригласил войти.
Кажется, он был уверен в моём любопытстве и что я попадусь, сама того не осознавая, как птичка в силки охотника.
— Ваша комната, она чистая, ждала вас. Вода и всё остальное есть. Но, боюсь, что вам сразу предстоит приступить к своим обязанностям, Его Сиятельство ещё не обедал, а время позднее.
— Какое расписание завтраков, обедов и ужинов? И на сколько персон готовить? — неожиданно для себя задала правильные вопросы.
— Восемь, час по полудню, в четыре часа чай и ужин в семь вечера. С учётом вас и гостей Его Сиятельства сейчас в замке тринадцать человек. На кухне есть всё необходимое. Я вынужден вас оставить. Вторая лестница вниз и направо, там большая кухня. Всё остальное вам покажет Марфа, она наша опытная служанка и сейчас вынуждена выполнять работу кухарки. Прошу меня простить!
Он распахнул дверь и всучил мне многострадальные вещи и сбежал вниз, сама услышала разговоры полицейских.
Осмотрелась, а комнатка вполне сносная, не такая милая, в какой я очнулась сегодня утром, но чистая. Однако впервые заметила признаки старости, обои не свежие, видавшие виды шторы, и постельное хоть и чистое, но заштопанное. Старенький шкаф, стол, кресло.
— Зато отдельная! — единственное, что я смогла заметить из положительного. Почему-то рисовалась картина куда более бедная, да и думалось, что спать мне придётся не одной. Наверное, не осознала ещё воспоминаний из забытого прошлого, подумать только, шесть сестёр…
Умылась водой, вытерла лицо свежим полотенцем, удивительно, они за несколько минут комнату подготовили? Она словно ждала меня.
Но рассуждать некогда. Развязала узел с вещами, какой не сама собирала, с вещами – катастрофа, всего одна смена белья, одно простое платье, маленькие тряпичные туфли, чулки и пара косынок.
— Негустое, я приданое от мужа получила. Мало того, что подлец, так ещё и жадный. С одними трусами из дома выставил.
Вздохнула прерывисто, пытаясь не захлебнуться в лютой обиде и не зарыдать в голосину над своей судьбой.
Хватаю косынку, завязываю на голове, и, не закрывая комнату, бегу вниз. Мне сейчас срочно нужен тесак и какие-то овощи, порубить их, чтобы успокоиться.
— А, новенькая! Какая ты фифа! — не успеваю найти кухню, как слышу низкий женский голос. Оборачиваюсь, в дверях кладовой стоит женщина, крепкая такая, лет сорока, и с интересом меня рассматривает.
— Фифа не фифа, но в кулинарии немного разбираюсь!
— Ну да, ну да! Кто бы сомневался! Одна такая вон сбёгла вчера, паразитка. И ты, поди…
— Вы же Марфа? Меня зовут Дарья, и я шеф-повар! Приказано сейчас же подать обед. Посему мы без лишней болтовни начинаем его делать, некоторое время, пока я не освоюсь, вы должны мне помогать!
Я произнесла эти слова таким тоном, будто вчера командовала полком солдат! Марфа замерла, глазами хлоп-хлоп. И не только она. Я примерно так же удивилась сама себе.
В меня словно нечто вселилось.
Чтобы не успеть испугаться, быстрее прохожу на кухню и мгновенно понимаю, как и что здесь устроено. Не слишком удобно. Но на первое время пойдёт. Интуитивно нашла ножи, кастрюли, сковороду, и прочую кухонную утварь.
Не обращая внимание на Марфу, прохожу в кладовую и осматриваю набор продуктов.
Не так плохо, как казалось. Буженина, яйца, мука, солодовый сахар, крупы, приправы, не самые изощрённые, но вполне сносный набор, красный и чёрный перцы, тимьян, и ещё что-то, после исследую.
При нехватке времени надо делать что-то быстрое и объёмное.
В сознании вспыхнули какие-то странные рецепты: паста, лазанья, пицца, и прочие…
— Какие есть овощи?
— Капуста, морковь, редька, китайская картошка, зелень в огороде имеется, укроп, петрушка, лук.
— Ну что! Тогда сделаем простой русский обед. Капусту сама нашинкую, а вам придётся помочь мне с картошкой и принести зелень с огорода, петрушка и укроп, я дольше искать буду.
В печи уже теплится огонь.
Беру два крепких кочана капусты, три морковины, приправу, и буженину. Тесак порадовал своей остротой. Быстро, уверенно чищу морковь и снимаю верхние листья с капусты.
На довольно толстой деревянной доске рублю капусту на четыре части и…
И неожиданно для себя начинаю с невероятной скоростью шинковать капусту, да так ровненько, тоненько, идеально, что сама же и поразилась. Вжик и первый кочан, уже нарубленный в небольшом деревянном корытце, следом пошёл второй.
В дверях замерла Марфа, а я, не прекращая орудовать тесаком, смотрю на неё и оцениваю пучки свежей зелени, какие она принесла.
Откуда у меня такой навык обращения с ножом? Но может быть, он у меня из жизни с шестью сёстрами?
— Нам нужно примерно пятнадцать крупных картофелин, начинайте чистить, отварим к обжаренной капусте, это быстро, а зелень — вот сюда, сама помою!
Отдаю команду, и начинаю филигранно шинковать морковь, чем ещё больше удивляю и себя и Марфу.
«Ёлки-палки, даже не порезалась!» — ворчу себе под нос, через несколько минут, мои руки уже мнут и перемешивают капустную стружку в корыте с морковью и приправами, немного сахара и соли, перца.
Огромная сковорода на плите разогрелась как надо, немного сала, жаль, нет растительного масла, начинаю очень быструю обжарку в Катайском стиле…
И замираю: «Да, кто я такая?»
Глава 7. Сбежать нельзя остаться!
Я сотворила нечто обычное, как мне показалось: капуста, не потерявшая своего приятного хруста с аппетитным ароматом мелко порубленной буженины и всё это с приправами. Сладковатая картошка, насыщенно-жёлтого цвета сварилась очень быстро. Обжарила её в сале до формирования хрустящей корочки, нежной и тоненькой, мелко рубленую зелень добавила уже на тарелках.
Сам дворецкий примчался с подносом, так же, как и Марфа, замер в дверях, не веря своим глазам и носу, уж аромат разлетелся по дому, заставляя обывателей вдыхать чаще, выдыхать реже.
Осмотрел наше хозяйство и переспросил:
— Уже всё готово? Так быстро? А запах! Постойте, вы же сказали, что не умеете…
— Выходит, что умею. Сейчас чайник закипит, и сделаю чай. Для Его Сиятельства, полагаю, посуда нужна более изысканная, чем эта. И, кстати, вы не представились, как к вам обращаться?
— Простите, сударыня, Василий Архипович, посуду, Марфа, и скорее! — изнывая от приступа голода, не отрывая взгляд от широкой тарелки с золотой картошкой, дворецкий приказал служанке подать посуду из большого буфета.
Также проворно орудуя ложкой, формирую подачу сразу на тринадцати тарелках. Из них три дорогих, для князя и его гостей, и десять простых. Но я всё равно делаю всё предельно чётко, максимально красиво и одинаково для всех. Несколько кубиков картофеля с зеленью, рядом щедрую порцию капусты с мелко нарубленной слегка обжаренной бужениной, к счастью, свежий хлеб есть, я его ровненько нарезала и в специальные хлебницы красиво разложила.
Протёрли приборы, и как раз закипел чайник.
— Забирайте! Сейчас сделаю чай.
Василий Архипович многозначительно переглянулся с Марфой, забрал тарелки для господ и сбежал.
— Я отнесу обед нашим в общую трапезную, ВЫ тут отобедаете или с нами? — в голосе Марфы пропал сарказм, с каким она меня встретила.
— Здесь! Сейчас чай заварится, жаль, десерта нет, но можно варенье предложить…
Продолжаю заниматься своими делами, сейчас моя задача выдать всем «заказ» и уже тогда можно самой перекусить. Душистый травяной чай тоже получился великолепным.
Разливаю его в три фарфоровых чайника и, наконец, сажусь обедать, ем очень быстро, сама не понимая, откуда у меня такая манера работать, и это насчёт всего, словно я выросла с ножом в руках, всё делаю не так, как бы, по моему мнению, должна действовать барышня, привыкшая к прислуге.
— Надо же, не знала, что умею так готовить! — удивляюсь сама себе, действительно вкусно, свежо и сытно. Хотя и совершенно без изысков. Изыски будут завтра, сейчас отдохну и сделаю домашнюю лапшу для пасты.
Не успеваю осмыслить, что я такое сказала, как в двери возникли люди.
Они смотрят на меня как на дикого зверя, забежавшего на кухню и устроившего погром.
Молча стоят, открыв рты, кое-кто с пустой тарелкой. За добавкой примчались?
— Осталась только капуста и хлеб, — шёпотом пытаюсь «отстоять» свою тарелку с обедом.
Это чем их тут кормили, что они так за добавкой капусты прибежали, или я им очень маленькие порции сделала?
— М-да мы! — начал было какой-то мужик, но его неожиданно прервал уже знакомый голос Павла Петровича.
— Господа, разойдитесь! — он протиснулся через толпу любопытствующих и тоже уставился на меня. — Дарья Андреевна, вы поразили меня в самое сердце. И я решительно настаиваю на своём предложении: поедемте со мной, не место вам здесь!
Не думала, что простецкая капуста может стать приворотным зельем.
— Вы чай-то заберите! Чай! — и вместо ответа показываю на чайники с остывающим чаем.
— Сударыня, вас приглашает к себе Его Сиятельство, — нашу заминку разбил голос дворецкого.
Надо же, Гордей Сергеевич, вроде как не принимает прислугу…
Быстрее доедаю свою порцию обеда, снимаю косынку, отряхиваюсь, прекрасно понимая, что сейчас получу это место. Не самое простое, на самом деле. Для девушки хрупкой комплекции кормить такую ораву весь день — занятие не самое простое. И надо ли мне это?
Беру салфеткой большой фарфоровый чайник с ароматным чаем и спешу за дворецким в личную столовую Его Сиятельства.
Может быть, правда, уехать в столицу с Павлом, с такими-то золотыми руками я себе место найду.
Слышу, как за моей спиной шагает, не отстаёт молодой полицейский, всё ещё надеясь на наш романтичный побег из замка.
Останавливаюсь, смотрю на Павла, прикидывая в уме, стоящее ли это предложение, или опыт неудачного замужества должен меня хоть чему-то научить?
— Если предложение князя меня не обрадует, то я уеду с вами. Но предупреждаю, я женщина с разрушенной репутацией, сегодня ранним утром меня из дома выкинул муж, решивший жениться на более выгодной девице, а меня обвинил в бесплодии. Так нужна вам такая неудачница? Боюсь, что нет. Если я и поеду с вами, то посчитаю это дружеской помощью, ведь я, действительно в ней отчаянно нуждаюсь.
В полумраке коридора повисла тягостная тишина. Павел не ожидал такой острой приправы к вкусному обеду?
Кажется, что и Василий Архипович слегка замёрз на месте, услышав мою неприглядную историю, уже жалею, что призналась. Очень жалею. Но слово не воробей.
Позволив нам остыть, после поспешного перехода из кухни в богатую столовую, дворецкий трижды стукнул в дверь и открыл передо мной.
— Входите, сударыня.
В комнате полумрак. Шторы прикрыты, вечерний свет едва способен осветить просторное помещение. Сделала для себя вывод, что князь обедал один. Полицейские, хоть и гости, но незнатные, им подали где-то в другой столовой, потому Павел и прибежал.
В моём воображении уже нарисован образ слепого, ворчливого старика, лишь уповая на то, что он благосклонен к девицам в отчаянном положении, посмею надеяться на место. Но окончательного решения о своей судьбе так и нет.
Сбежать нельзя остаться!
Надо срочно решить, где ставить пресловутую запятую.
Повинуясь какому-то инстинкту, присаживаюсь в реверансе, так и не подняв взгляда на хозяина комнаты.
— Добрый день, сударыня, со мной редко такое бывает, но я не знаю, как начать разговор…
Не только у меня заминка случилась, низкий баритон окончательно впечатал в сознании образ старика.
— Добрый день. Позвольте представиться, Дарья Андреевна Бекетова, надеюсь, моя еда пришлась вам по вкусу.
Сама не поняла, откуда пришли нужные слова, но, кажется, я всё сказала верно.
Вспомнив, что он слепой и я, не стесняясь, могу рассмотреть возможного нового хозяина. Поднимаю взгляд и замираю.
Он поразительно хорош собой и молод. Настолько красив, что я сделала вдох и забыла, как выдохнуть. И только одна мысль в голове: «Бежать, бежать! Бежать! Рядом с таким мужчиной оставаться категорически нельзя!»
Глава 8. Знакомство
— Я приятно удивлён вашему мастерству!
— Спасибо, в свою очередь, я приятно удивлена, что смогла произвести впечатление, ведь еда сделана быстро, и на незнакомой кухне, не слишком замысловатый рецепт, так что особо хвастаться нечем, я с вашего позволения пойду. Совсем пойду…
Я вдруг решилась перейти к делу, но так красиво начала, а последние слова промямлила: как ему сказать-то, что это место не для меня.
— В каком смысле пойдёте? — он откинулся на спинку стула, серые выразительные глаза открыты, и они кажутся вполне здоровыми. Однако «смотрит» он мимо меня.
Уже догадался?
— Совсем, в смысле совсем. Мне тут не место, я вам не подхожу. А ваша кухня не подходит мне…
— Скажите, что изменить, мы это быстро исправим! — внезапно начался торг с его стороны, к счастью, без ноток злости.
— Мне нужно проведать семью, и подыскать место поблизости. Здесь слишком далеко, пешком не находишься. И я одна на такой большой дом вряд ли смогу готовить три раза в сутки, здесь нужен штат поваров…
Проговорила и вздрогнула, откуда у меня вылезло слово «штат»?
Он тоже повернул голову и «уставился» на меня не моргая. От «взгляда» невидящих светло-серых, зачарованных глаз стало не по себе. Ледяные мурашки пробежали по телу, захотелось сказать, что до этой секунды у меня не было определённой причины, а теперь появилась.
А собственно…
Мне с ним детей не крестить!
— Простите, мне не комфортно лично с вами. Хочу работать на семью, где есть хозяйка, дети. И простите за откровенность, вы для меня слишком красивый. Благодарю за всё, пойду, пожалуй, и так лишнего наговорила.
— Пф! Не думал, что причина в моей красоте, но польщён вашим замечанием, хотя понимаю ваши опасения. Но не волнуйтесь, в ближайшие дни в поместье приедут моя мать и так называемая невеста, так что я нанимаю вас в большей степени для них, негоже утончённым женщинам есть перстную кашу и подгорелую яичницу Марфы. Оплата будет достойная, поработайте хотя бы до конца лета, а потом, если совершенно разочаруетесь, то отпущу вас с хорошими деньгами. А по поводу обустройства кухни, ваши просьбы огласите Василию Архиповичу, он всё уладит в ближайшие сроки. И по поводу «ШТАТА», — тут он замолчал на несколько секунд и продолжил. — Марфа вам будет помогать, в еде мы не слишком прихотливы, так что особенного изыска от вас никто не ждёт. Надеюсь, что мы пришли к взаимопониманию?