Унадо и Лаура
- Даже если на одной чаше весов счастье их дочери, а на другой – дурацкие амбиции?
- Для них это не амбиции, а верность своей земле и традициям, – с суровой грустью заключил отец. – И мы должны уважать мировоззрение тех, чьи предки основали и защитили Ларс. Иначе мы всего лишь выскочки и чужаки, не имеющие законных прав. Даже если эти права пожалованы самим князем Магны.
Наши долгие и напряжённые беседы с отцом всё-таки завершились его согласием.
- Только учти, Унадо, что я всего лишь уступаю твоему несокрушимому упрямству, а не здравому смыслу, – со вздохом заключил он. – Но помни, что наша дерзкая попытка вмешаться в вековые устои древних северных родов может сделать нас посмешищем в их глазах.
- Я ничего не боюсь, отец. Но если получу отказ, больше не стану докучать тебе своими чувствами.
В душе я решил, что посвящу свою жизнь служению Магне Суперии. И при первой возможности сложу свою голову в бою за княжество, как это сделал легендарный Минакс Дигердумский. Лелея в душе надежду, что Лаура Альбароса оплачет безвременную гибель влюблённого и отвергнутого рыцаря.
С таким настроением я отправился вместе с отцом в Замок Белой Розы. Стоял май, и весенний день был свежим и ясным. Отец отправился в дом, чтобы встретиться с отцом Лауры для приватной беседы. Я же поспешил в сад, где в одиночестве трудилась моя будущая невеста. Мне не хотелось, чтобы девушка узнала о моей любви от кого-то ещё.
Я невольно залюбовался юной наследницей Альбарос. Даже в скромном домашнем платье юная Лаура казалась мне прекрасней всех королев мира. Она была полностью поглощена уходом за только что расцветшими майскими розами, соперничая с ними своей красотой и свежестью. И не сразу заметила меня. Когда же она обернулась, я чутко уловил удивление и даже лёгкий испуг. Прекрасные карие глаза смотрели на меня с вежливым недоумением. И только тут я наконец понял, что она относится ко мне как к почти незнакомому человеку. Наверняка её отец со своими друзьями не раз высокомерно называли нас с отцом чужаками. Она была для меня всем, а я был для неё практически никем.
И осознание этой истины отнюдь не прибавило мне красноречия. Должен сознаться, что сказался и недостаток опыта светского общения. Наша беседа получилась скомканной и скованной. И вместо того, чтобы поведать Лауре о своей любви, я что-то говорил о розе и плюще. О гербе нашего рода. А ещё о нашей женитьбе, как о свершившемся факте. Наверное, я показался ей слишком поспешным, самонадеянным и бесцеремонным.
Природный такт и привитая вежливость не позволили девушке остановить мои несвязные и дерзкие речи. Однако в её серьёзном взоре я не прочитал ни радости, ни искренней приветливости. И я прекрасно понимал, что не смог расположить Лауру к себе. Не воспользовался выпавшим мне шансом. Но я верил в свои силы и готов был наверстать упущенное. Однако в этот момент к нам подошёл мой отец. Он был сильно раздосадован и даже позволил себе тут же увести меня, не найдя вежливых слов приветствия для моей возлюбленной. И я прекрасно понял, что всё кончено.
- Не надо было родиться пророком, чтобы предсказать то, что произошло, – с немалым раздражением заявил отец. – Атрей Альбароса был крайне любезен. Но при этом он ясно дал понять, что эти надменные гордецы Севера не считают нас ровней. Утверждает, что его дочь давно просватана. И что оба семейства Каванов и Альбарос даже не рассматривают иных партий для своих детей. И с нетерпением ждут совершеннолетия Лауры. А мы с тобой выставили себя посмешищем. И этот наш позор будут долго смаковать и Каваны, и Альбаросы, и их многочисленные ларские друзья. Авторитет не так уж просто завоевать, но потерять его можно в одночасье.
- Я немедленно уеду в Дигердум, отец! – с горечью воскликнул я. – Прости, что вынудил тебя совершить этот опрометчивый шаг. Мне казалось, что я смогу составить счастье Лауре Альбаросе, но теперь понимаю, что переоценил себя.
- Не в тебе дело, сынок! – горячо прервал меня отец. – Просто ты выбрал не ту девушку.
- Лаура – лучшая девушка на всей Земле!
- Но, увы, она северянка, а ты южанин, – решительно завершил наш спор отец.
Да и спорить нам было не о чем. Хотя я точно знал, да и отец наверняка догадывался, что моя любовь никуда не исчезла. Просто теперь она стала безнадёжной.
Я не из тех, кто способен быстро преодолеть крушение надежд. И даже мой скорый отъезд не заглушил бы мою боль. Но суровая действительность неожиданно вмешалась в наши с Лаурой судьбы. Готов поклясться, что как ни был я унижен и расстроен отказом Атрея Альбаросы, я ни за что не стал бы сводить счёты с ним и его другом. Да и мой отец ни в коей мере не был причастен к внезапно разразившейся трагедии. Но лучше рассказать обо всём по порядку.
Проведя тяжёлую ночь, мы отправились в ратушу. И ближе к полудню туда прибыл человек из Дигердума, посланный самим князем. Он передал отцу устное и письменное сообщение о том, что ларские аристократы Берг Каван и Атрей Альбароса разоблачены как злостные заговорщики. Они злоумышляли против самого Вила Четвёртого и готовили восстание, заручившись поддержкой врагов Магны, приспешников предателя Лидона.
Отец сразу заявил, что ничего подобного произойти не могло и он ручается головой за благонадёжность обоих ларсцев.
- Осторожнее с поручительством, господин Дарба! – посланник князя был суров и отринул деликатные манеры. – Дело таково, что можно легко сложить голову на плахе. У меня есть предписание, что именно вы назначаетесь опекуном над имуществом государственных преступников. И отвечаете за полную сохранность их владений лично перед князем.
- Но ведь ещё нет решения суда, – резонно возразил мой отец.
- Когда дело в руках самого Вила Четвёртого, суд свершится без отлагательств, – заверил посланник.
Проводив высокого гостя, мы не стали медлить. Не желая после вчерашних событий встречаться с Атреем Альбаросой, мы тут же поскакали в замок Каванов.
Нам навстречу выбежал встревоженный Дэй. Он сообщил, что ещё утром прибыл посыльный из Дигердума с приказом, который повелевал Бергу Кавану и Атрею Альбаросе немедленно прибыть ко двору князя Вила Четвёртого.
- Как думаете, господин Дарба, что случилось? – взволнованно обратился юноша к моему отцу. – Зачем наши с Лаурой отцы понадобились в столице?
Мы с отцом переглянулись. Судя по всему, моё неудачное сватовство Альбаросы сохранили в тайне, и молодой Каван относился к нам со всем доверием. И я понял, что отец не хочет пугать Дэя заранее.
- Мы с сыном немедленно отправимся в Дигердум, чтобы выяснить, что именно произошло, – ответил мой отец. – Вам же лучше поспешить в Замок Белой Розы и постараться успокоить женщин. Будем надеяться на лучшее.
- Так я и сделаю, – с готовностью отозвался Дэй. – Мы с нетерпением будем ждать вас.
И мы с отцом отправились в Дигердум. И уже тогда мы оба подумали о том, что и Лаура, и Дэй, как и их родители, вполне могут связать немилость князя по отношению к аристократам Ларса с моим вчерашним провалом. И именно поэтому нам было необходимо защитить тех, на кого пала княжеская немилость.
Однако мы опоздали. Как объяснил нам сам Вил Четвёртый, преступление Берга Кавана и Атрея Альбаросы было столь чудовищным и всецело доказанным, что ни следствия, ни суда не понадобилось. Мы с отцом стали свидетелями развязки этой молниеносной трагедии. Я впервые в жизни присутствовал на публичной казни. Той самой, где по роковому стечению обстоятельств была пролита кровь отца моей возлюбленной и его близкого и верного друга. Наследники Дуга Беловолосого и Кавана Доброго держались мужественно, помня о выкованных для них доспехах Борга. Но мы ясно читали на их осунувшихся и побледневших лицах болезненное недоумение. Уже тогда мы с отцом понимали, что совершается чудовищная ошибка. И всё больше терзались вопросом, какой именно заговор утаивает от нас князь и почему держит в секрете обличающие северян доказательства.
В подавленных чувствах мы остановились на ночёвку не в княжеском дворце и не у знакомых, а на постоялом дворе. Никого не хотелось видеть. Тем более, в наших ушах всё ещё звучали суровые упрёки князя Магны. Вил Четвёртый корил моего отца за утрату бдительности и излишнюю доверчивость по отношению к старой аристократии Ларса.
Но мы куда лучше дигердумской власти знали казнённых. И никак не могли взять в толк, что могло подвигнуть двух благонадёжных людей к участию в некоем заговоре. Неужто их нелюбовь к нам, пришлым южанам?
- Представь, как будут смотреть на нас госпожа Фальта Альбароса и её дочь, – нахмурясь произнёс отец. – Ведь наверняка они свяжут мой визит к их мужу и отцу с последующими событиями.
- Нам надо до конца понять, что именно произошло, – отозвался я. – Никакая обида не заставит меня поверить в непорядочность владельца Замка Белой Розы.
Мы проснулись ещё до рассвета и немедленно направились в Ларс. А по пути свернули в Замок Белой Розы. Нам хотелось сразу объясниться с супругой Атрея Альбаросы. Принести ей свои соболезнования и пообещать всемерную помощь и поддержку. И, разумеется, дать понять, что жестокая расправа – не наших рук дело.
И что же ждало нас? Бездыханное тело госпожи Фальты Альбаросы, рыдающие над своей хозяйкой женщины. Они были растеряны и испуганы. Как, впрочем, и мужчины. Я поискал глазами Лауру и, не найдя ни её, ни Дэя, тоже обеспокоился не на шутку.
Но мой отец всё-таки нашёл того, кто смог толково объяснить нам, что здесь произошло незадолго до нашего приезда. Старый доктор Нэл, живущий в замке, рассказал, что дигердумские стражники явились за родственниками казнённых, чтобы отвезти их в столицу. И Фальта Альбароса, не пожелавшая пережить своего любимого супруга, поднялась на башню и бросилась вниз. Но до этого она повелела Лауре и Дэю бежать. Взволнованный доктор не стал скрывать, что считает нас с отцом зачинщиками расправы. Так думала и погибшая хозяйка замка, когда пыталась спасти от нашей мести свою дочь и её жениха.
- Где они прячутся? – спросил мой отец. – Я готов взять наследников под своё покровительство и попытаться отстоять их свободу и честь. И клянусь вам, что ни я, ни сын непричастны к жестокой казни двух уважаемых людей. Увы, князь не захотел предъявить нам доказательств вины Берга Кавана и Атрея Альбаросы.
- Если вы думаете, что мы прячем Лауру и Дэя в замке, я настойчиво прошу вас с сыном внимательно осмотреть все помещения, – предложил доктор Нэл.
И мы прекрасно поняли, что он не верит нам.
- Хорошо, я осмотрю дом, – согласился мой отец.
И мы отправились на поиски. С нами пошёл молодой парень по имени Китус, один из слуг Альбарос.
- А нет ли здесь потайных помещений? – спросил я его.
- Если бы таковые тут и были, господин Унадо, так бы я вам их и показал! – дерзко ответил парень.
- Давайте начнём с подвала, – предложил отец, не обращая внимания на дерзость и непокорство Китуса. – А потом осмотрим остальные помещения, постепенно поднимаясь вверх. Спешу сообщить вам, что волей князя Вила Четвёртого я назначен опекуном над имуществом казнённых. И я должен хорошо представлять, что именно мне предстоит сохранить в неприкосновенности.
Доктор направился к двери, ведущей в подвал, а мы последовали за ним. И вскоре убедились, что подземное помещение было достаточно просторным и прекрасно обустроенным для хранения немалых запасов. Здесь наверняка могли прятаться люди. Осмотревшись, мы с отцом сразу направились в куче плетёных корзин, нагромождённых в одном из углов. Нам не составило труда раскидать их и убедиться в наличии тайника. Целая гора самого разнообразного оружия предстала нашим глазам.
- Кто принёс это сюда? – обернулся отец к побледневшему Китусу.
Внимательно взглянув на парня, я понял, что тот поражён не меньше, чем мы.
- Не понимаю, – взволнованно произнёс подошедший доктор. – Откуда это могло взяться?
- Нужно немедленно перепрятать всё найденное оружие, – скомандовал мой отец. – И сегодня же ночью мы с Унадо вывезем его за пределы замка. Туда, где его никто не найдёт. Незачем давать стражникам Дигердума лишний повод для обвинений.
- Неужели они действительно злоумышляли против князя? – доктор Нэл никак не мог поверить в происходящее.
- Мы тоже не верили в это, – заверил мой отец. – Но что же может означать эта красноречивая находка?
- Это вы подбросили оружие! – вдруг заявил Китус.
Голубые глаза юноши сверкали гневом. И я прекрасно понял, какими негодяями считают нас домочадцы Лауры, пережившие страшный удар.
- Подожди, Китус! – остановил парня доктор Нэл. – Если бы господин Дарба Хедера хотел поддержать обвинения против Атрея Альбаросы, он бы немедленно доложил об этой находке в Дигердум.
И в этот момент я понял, что доктор готов поверить нам.
Глава 3. Виселица и костёр
Лето ещё не успело прийти в Ларс, когда до нас стали доходить слухи о дерзких разбойниках, обосновавшихся в Ларском лесу. Дигердум сходу взял инициативу в свои руки и по личному приказу князя его стражники начали прочёсывать дорогу, соединявшую столицу с Северной твердыней.
Мы с отцом так и не сумели отыскать скрывшихся Дэя Кавана и Лауру Альбаросу. Однако довольно быстро нам удалось выяснить, что вместе с ними пропало и несколько молодых людей из деревни, принадлежавшей Замку Белой Розы. У нас не осталось сомнений, что крестьяне из рода Отоев имеют отношение к появлению разбойничьей шайки в лесной чаще. И была большая вероятность, что и сбежавшие наследники Ларского рога и Белой розы тоже примкнули к ним.
- Они называют себя Ларскими выдрами, – рассказал нам один из ограбленных в лесу дигердумских торговцев. – И говорят, что ими движет праведная месть.
- Была ли среди них девушка? – поинтересовался я.
- Даже не знаю, мой господин, – отозвался он. – Уж больно я был напуган, чтобы прислушиваться и приглядываться. Ларский лес всегда был гиблым местом, а теперь ещё и разбойники в нём завелись. Не иначе как это прислужники Ларской ведьмы, не к ночи будь она помянута.
- Это всё досужие сказки местных крестьян, – сурово остановил его причитания мой отец. – Я не первый год живу в Ларсе и частенько езжу в столицу, но ни разу не встретил в лесу ни единой ведьмы.
- Она прячется в болотистой чаще, – в глазах торговца читался искренний страх и полная уверенность в существовании нечистой силы. – Там и колдует, насылая мор на людей и скот.
- Вы ещё расскажите, что напавшие на вас разбойники – это оборотни, – презрительно заметил отец. – Вот только не возьму в толк, зачем оборотням понадобились ваш меч, кошелёк и мешки с галантерейными товарами.
- Можете не верить мне, господин Дарба, – обиженно отозвался торговец. – Да только недаром эта шайка называет себя Ларскими выдрами. Люди говорят, что ведьма наловила в лесных реках самых злобных выдр и превратила их в разбойников. И стража никак не может их поймать, так как в любой момент эти парни могут снова превратиться в выдр и скрыться под водой.
Мы с отцом переглянулись, с трудом пряча усмешки. До чего же суеверными могут быть люди! Но нам обоим было искренне жаль незадачливого торговца, лишившегося денег и нераспроданного добра. И мы как смогли успокоили его и снабдили небольшой денежной суммой, чтобы компенсировать хоть часть убытка. Обратно в Дигердум он возвращался в сопровождении отряда стражников, патрулирующих Ларский лес. Однако дни шли за днями, а Ларские выдры оставались неуловимыми. Шайка причиняла немало беспокойства, и отцу приходилось выслушивать всё новые упрёки от князя. Хотя мы не сидели сложа руки, а пытались обнаружить разбойников своими силами
- Никак не могу добиться у Отана Отоя, куда подевались его сыновья, – жаловался отец. - Говорит, что уехали на запад к дальней родне. И никак не могу понять, насколько правдив старина Нэл, когда говорит, что не имеет никаких вестей о Лауре и Дэе.
- Мы так часто контролируем замки Каванов и Альбарос, что наверняка заметили бы их, – отозвался я.
Мысль о том, что Лаура сбежала вместе с Дэем, была мне неприятна. Я прекрасно отдавал себе отчёт, что общая беда могла ещё больше сблизить юных наследников погибших ларсцев. И если они оба действительно примкнули к разбойничьей шайке, то о какой чести и каком достоинстве можно вести речь? И мне было больно оттого, что моя несостоявшаяся невеста пренебрегла своей безупречной репутацией и связалась с преступниками, по которым плачет верёвка. А виселица маячила впереди всё яснее и неотвратимее.
- Постарайтесь понять меня, доктор Нэл, – говорил мой отец во время очередного визита в Замок Белой Розы. – Если вы знаете о местонахождении Лауры Альбаросы и Дэя Кавана и не хотите сообщить нам об этом, вы становитесь соучастником их неминуемой гибели. Вы ведь не хуже меня знаете, как поступают с лихими разбойниками в Магне Суперии.
- Увы, господин Дарба! – понурившись отвечал врач. – Со дня своего бегства ни Лаура, ни Дэй не возвращались сюда. Да и зачем? Чтобы быть схваченными стражниками князя?
И разве слова доктора не были правдой? В глубине души мы с отцом прекрасно понимали, что у оставшихся в живых наследников Каванов и Альбарос выбора не было.
- Мы могли бы тайно отправить их подальше от этих мест, – вдруг произнёс отец. – Туда, где люди князя не смогли бы найти и опознать детей государственных преступников.
Я с тревогой взглянул на него. Неужели правитель Ларса Дарба Хедера осознанно встаёт на путь предательства князя? Но ведь мы уже пошли против владетеля Магны, ловко перепрятав найденное в Замке Белой Розы оружие.
- Не думаю, что Лаура Альбароса и Дэй Каван созданы для роли жалких изгнанников, – в голосе доктора слились боль и негодование.
- Тогда вам остаётся признать, что они оба рождены для виселицы, – сурово отрезал отец.
И мы поскакали прочь, уже не надеясь, что старый доктор сможет нам помочь.
Вскоре случилось непоправимое. Гарда Убарий, важный сановник Дигердума, был заколот в Ларском лесу, когда ехал в Северную твердыню по своим личным делам. Ходили слухи, что кроме горной охоты его влекли в Ларс голубые очи молодой супруги одного пожилого ростовщика. Но я не стану отдавать дань местным сплетням. Главным было то, что Гарда являлся племянником самой Беринии, княгини Дигердумской, супруги князя Магны Суперии. И именно он явился первым и единственным человеком, убитым Ларскими выдрами.
Гнев княжеской четы обрушился на многочисленную и хорошо вышколенную охрану Убария, не сумевшую не только спасти своего господина, но и найти его тело. Теперь поимка разбойников стала делом чести княжеской семьи. Личная гвардия герцога Леониса, княжеского брата, была привлечена к поимке Ларских выдр. И вскоре всё было кончено.
И только когда я услышал о том, что разбойники схвачены, я в полной мере осознал, что Лаура Альбароса вот-вот погибнет страшной и позорной смертью. И что я, как и прежде, люблю её.
- Неужели мы ничего не можем сделать? – в отчаянии спросила отца Альмида, чутко уловив мои душевные терзания.
- Слишком поздно, – отозвался отец. – Но я кое о чём попросил доктора Нэла.
У меня тут же мелькнула страшная догадка:
- Лауре передадут яд?
Отец молча покачал головой. Его лицо было суровым, но я не прочитал на нём обречённости.
- Мы попробуем потянуть время, сынок, объявив Лауру Альбаросу ведьмой.
- Ведьмой?! – поражённо воскликнул я. – Но почему? Как вы могли?
- Приказ из Дигердума гласит, что разбойников следует повесить немедленно в день поимки. И только ходатайство Епископа Ларского об открытии судебного разбирательства над обличённой ведьмой позволило нам отложить казнь единственной девушки в шайке.
Ещё не до конца понимая замысел отца, я был вынужден принять участие в жестоком спектакле. Расправа над Ларскими выдрами была короткой. Только теперь я понял, что разбойничья шайка, в течение целого лета наводившая ужас на Ларс и Дигердум, состояла всего лишь из одной несовершеннолетней девушки и семерых столь же юных парней. И мой удачливый соперник Дэй Каван, как мы и предполагали, находился среди них.
Спешную казнь совершали люди Леониса, но мы с отцом вынуждены были присутствовать на ней. Я не отрывал взгляда от последнего из рода Кавана Доброго. Наряд молодого аристократа был изношен и почти не отличался от крестьянских одежд его соратников. Однако он был так же хорош собой, как и на том балу, когда я застал его целующимся с белокурой девушкой в коридоре. И должен признать, никому из семерых не изменило мужество. Несмотря на жестокое обращение со стороны дигердумских стражников, эти храбрые и отчаянные юноши сумели поддержать друг друга ободряющими взглядами, добрыми словами и улыбками. И даже позорная смерть на виселице не смогла затмить в моих глазах благородства юных сыновей Северной твердыни. На них сияли доспехи Борга. И мы с отцом прекрасно знали, что не природная испорченность, а злой рок и злая человеческая воля толкнули Дэя Кавана и крестьян из семьи Отоев на путь преступлений. Хотя в то время мы и не догадывались обо всех обстоятельствах, приведших к череде этих страшных событий.
Я знал, что Лауру при поимке отделили от её друзей и заточили в тюремную башню.
- Даже не думай искать встречи с Лаурой Альбаросой, – предупредил меня отец. – Пусть ею занимается Епископ Дигердумский и церковный суд.
- Уверен, что она не захочет встречаться со мной после всего произошедшего, – хмуро отозвался я, не глядя на него.
Совсем скоро мне предстояло убедиться, что я был прав.
Представителям светской власти не было необходимости присутствовать на суде над обличённой ведьмой. Однако добрый Епископ Ларский сам попросил нас побывать на разбирательстве.
- Я не хочу, чтобы нас обвинили в необъективности, – пояснил старик. – Как бы то ни было, девушка является наследницей знатного рода. И моё сердце болит из-за того, что мы можем потерять и её, как потеряли последнего отпрыска Кавана Доброго. Господь не позволяет мне роптать и выгораживать преступников – воров и убийц. Но Северная твердыня пережила страшный удар, потеряв лучших представителей знати. Ведь я надеялся скрепить союз молодого Кавана и юной Лауры Альбаросы, а вынужден принимать участие в их гибели.
- Мужайтесь, Ваше преосвященство! – откликнулся отец. – Я постараюсь использовать остатки своего пошатнувшегося влияния на Дигердум, чтобы спасти девушку от костра. Семеро молодых жизней – разве это не исчерпывающее воздаяние за жизнь Гарды Убария? Есть время карать, но есть время и миловать.
- Всё в руках господа! – привычно вздохнул Епископ. – Но я бы порекомендовал Лауре сразу сознаться в колдовстве, чтобы избежать пыток, которые причитаются каждой упорствующей ведьме.
Отец нахмурился, а я с ужасом представил себе, на какие муки мы невольно обрекаем наследницу Замка Белой Розы. Мне очень хотелось увидеть Лауру. Но я прекрасно представлял себе, что она видит в нас с отцом настоящих исчадий ада. Тех, кто из личной мести лишил её родителей и толкнул на путь преступлений. Поэтому мы сами попросили епископа разрешить нам присутствовать на суде тайно. Для этого в зале судебного здания, примыкавшего к ратуше Ларса, имелась специальная ложа с занавеской.
- Надеюсь, ты не станешь делать глупостей, сынок, – вдруг произнёс мой отец, когда мы разместились на своих местах.
Я изумлённо взглянул на него. Неужели он думал, что я брошусь освобождать Лауру Альбаросу прямо в зале суда? Но я прекрасно понимал, что не должен вмешиваться в план, придуманный губернатором Ларса и доктором Нэлом. Хотя мне и было невероятно тяжело, я призвал на помощь хладнокровие и терпение. Но чего стоили эти усилия, когда в зал ввели наследницу Замка Белой Розы? Пожалуй, и сама подсудимая не была столь встревожена и растеряна, как я. Моё сердце гулко колотилось, а мозг был скован непреодолимым волнением и страхом за девушку. Несмотря на прошедшие месяцы разбойничьей жизни, она была всё так же хороша и полностью сохраняла незаурядное мужество и достоинство. Но я с болью отметил, что её прекрасное юное лицо побледнело, осунулось и приобрело выражение, которого в нём не было раньше. Нет, это были не страх и даже не боязливое смирение. Горечь страшных потерь и нежелание жить – вот что я ясно прочитал на столь дорогом мне любимом лице. И вскоре мне предстояло убедиться, что Лаура уверена в том, что это мы с отцом принесли ей столько горя, убив всех близких ей людей.
Заседание суда было закрытым, поэтому кроме Епископа Ларского с его немногочисленной свитой, там присутствовали только судья со своими помощниками. Епископ Дигердумский обещал прислать человека, сведущего в ведении подобных дел, но тот, будучи старым и больным, крепко занемог. Поэтому все согласились с тем, что дело не слишком сложное и с ним справится и главный судья Ларского магистрата. Судья Марудос был человеком знающим, опытным, неподкупным и строгим. Отец полностью доверял ему, когда дело касалось вынесения приговоров преступникам.