Унадо и Лаура

- Даже если на одной чаше весов счастье их дочери, а на другой – дурацкие амбиции?

- Для них это не амбиции, а верность своей земле и традициям, – с суровой грустью заключил отец. – И мы должны уважать мировоззрение тех, чьи предки основали и защитили Ларс. Иначе мы всего лишь выскочки и чужаки, не имеющие законных прав. Даже если эти права пожалованы самим князем Магны.

Наши долгие и напряжённые беседы с отцом всё-таки завершились его согласием.

- Только учти, Унадо, что я всего лишь уступаю твоему несокрушимому упрямству, а не здравому смыслу, – со вздохом заключил он. – Но помни, что наша дерзкая попытка вмешаться в вековые устои древних северных родов может сделать нас посмешищем в их глазах.

- Я ничего не боюсь, отец. Но если получу отказ, больше не стану докучать тебе своими чувствами.

В душе я решил, что посвящу свою жизнь служению Магне Суперии. И при первой возможности сложу свою голову в бою за княжество, как это сделал легендарный Минакс Дигердумский. Лелея в душе надежду, что Лаура Альбароса оплачет безвременную гибель влюблённого и отвергнутого рыцаря.

С таким настроением я отправился вместе с отцом в Замок Белой Розы. Стоял май, и весенний день был свежим и ясным. Отец отправился в дом, чтобы встретиться с отцом Лауры для приватной беседы. Я же поспешил в сад, где в одиночестве трудилась моя будущая невеста. Мне не хотелось, чтобы девушка узнала о моей любви от кого-то ещё.

Я невольно залюбовался юной наследницей Альбарос. Даже в скромном домашнем платье юная Лаура казалась мне прекрасней всех королев мира. Она была полностью поглощена уходом за только что расцветшими майскими розами, соперничая с ними своей красотой и свежестью. И не сразу заметила меня. Когда же она обернулась, я чутко уловил удивление и даже лёгкий испуг. Прекрасные карие глаза смотрели на меня с вежливым недоумением. И только тут я наконец понял, что она относится ко мне как к почти незнакомому человеку. Наверняка её отец со своими друзьями не раз высокомерно называли нас с отцом чужаками. Она была для меня всем, а я был для неё практически никем.

И осознание этой истины отнюдь не прибавило мне красноречия. Должен сознаться, что сказался и недостаток опыта светского общения. Наша беседа получилась скомканной и скованной. И вместо того, чтобы поведать Лауре о своей любви, я что-то говорил о розе и плюще. О гербе нашего рода. А ещё о нашей женитьбе, как о свершившемся факте. Наверное, я показался ей слишком поспешным, самонадеянным и бесцеремонным.

Природный такт и привитая вежливость не позволили девушке остановить мои несвязные и дерзкие речи. Однако в её серьёзном взоре я не прочитал ни радости, ни искренней приветливости. И я прекрасно понимал, что не смог расположить Лауру к себе. Не воспользовался выпавшим мне шансом. Но я верил в свои силы и готов был наверстать упущенное. Однако в этот момент к нам подошёл мой отец. Он был сильно раздосадован и даже позволил себе тут же увести меня, не найдя вежливых слов приветствия для моей возлюбленной. И я прекрасно понял, что всё кончено.

- Не надо было родиться пророком, чтобы предсказать то, что произошло, – с немалым раздражением заявил отец. – Атрей Альбароса был крайне любезен. Но при этом он ясно дал понять, что эти надменные гордецы Севера не считают нас ровней. Утверждает, что его дочь давно просватана. И что оба семейства Каванов и Альбарос даже не рассматривают иных партий для своих детей. И с нетерпением ждут совершеннолетия Лауры. А мы с тобой выставили себя посмешищем. И этот наш позор будут долго смаковать и Каваны, и Альбаросы, и их многочисленные ларские друзья. Авторитет не так уж просто завоевать, но потерять его можно в одночасье.

- Я немедленно уеду в Дигердум, отец! – с горечью воскликнул я. – Прости, что вынудил тебя совершить этот опрометчивый шаг. Мне казалось, что я смогу составить счастье Лауре Альбаросе, но теперь понимаю, что переоценил себя.

- Не в тебе дело, сынок! – горячо прервал меня отец. – Просто ты выбрал не ту девушку.

- Лаура – лучшая девушка на всей Земле!

- Но, увы, она северянка, а ты южанин, – решительно завершил наш спор отец.