Соловей в море 3. Шесть нулей

- Это Брысь, кореш мой, - сказал Крысь, улыбаясь одной половиной рта в своей неподражаемой манере, - Мы с ним на Карзонских рудниках чалились, когда я по малолетке за кражу батона залетел.

- Приятственно, капитан! – Брысь протянул мне руку для рукопожатия, но быстро бросил взгляд на мою протянутую ладонь, на мгновение чуть скривился и руку убрал. А то! Я же перстней и браслетов не ношу, стырить нечего.

- Что, реально батон украл? – выпучил глаза Шпала, - И за это на каторгу?

- Реально батон! – усмехнулся Брысь, - Батон — это палка такая для ходьбы. У престарелого виконта Адельфада батон был с золотым набалдашником и с двумя рубинами. А еще у него был весьма шустрый молодой охранник, который моего кореша и словил!

- Дела давние, нет резона вспоминать, - махнул рукой Крысь. Он смутился или мне показалось? Вон и крыса на его плече смущенно отвела глазки в сторону.

- Привет, Шуршик! – Брысь между тем погладил одним пальцем крысу Крыся, посмотревшего снизу вверх умными глазами-бусинками и что-то приветливо пискнувшего, - Там же, на рудниках, Шуршик нашел Крыся!

- Не наоборот? – удивленно спросил Шпала.

- Нет, - коротко ответил Крысь и поднял Шуршика, запихнув его за пазуху. Тон у него был такой, что продолжать расспросы желания не возникло.

- Ну, так чем человек из-под холма может вам помочь? – спросил Брысь, проводив Шуршика глазами и отщипнув виноградину от грозди.

- Ну, слушай сюда! – начал я…

Где-то через полчаса заявилась Лисса. Она вошла в комнату первой. За ней - существо в белой жреческой рясе с широким зеленым кантом. Ряса явно помнила лучшие времена. Жрец - тоже, но, судя по характерной нетвердой походке и легкому тремору пальцев, фрагментарно.

- Капитан, знакомься, - официальным голосом сказала Лисса, указывая на жреца ладонью, - Жрец Ивавы внешнего круга Добран. Специалист по…

Она чуть замялась, нахмурившись.

- …По применению спиртосодержащих жидкостей к вопросам веры, - закончил я за нее, понимающе кивнув головой.

Жрец Добран тем временем обвел комнату благожелательным мутноватым взглядом, кувшины на столе удостоились взгляда чуть более заинтересованного, и сел. Точнее, попытался. Стул, очевидно, на некоторое время попал в зону сильной турбулентности, что заставило жреца откинуться сначала назад, потом в сторону в попытке сохранить равновесие, попутно демонстрируя нам тощие волосатые ляжки под рясой. Лисса, наблюдая за борьбой Добрана с личным штормом, налила в стакан янтарного напитка из кувшина, и поставила стакан перед ним.

- Я не пью, - скрипучим голосом заявил жрец с выражением оскорбленного достоинства, - Я утоляю духовную жажду! Это разные таинства!

- Конечно, уважаемый Добран, - сказал я с участием, - Мы ни секунды не сомневаемся. Мы вообще тут по части… альтернативной духовной поддержки.

Я жестом фокусника-любителя снял покрывало с ящиков с заготовками. Такие знакомые каждому жителю Обетного Холма коричневые камешки с дыркой для шнурка. На вид вроде как дешевый сувенир. Для меня же их перестук на слух – как звон миллионов золотых монет Магната, которые сыплются из ниоткуда прямо на мой банковский счет.

- Итак, - мягко сказала жрецу Лисса, - Мы предлагаем тебе… частную практику.

Добран явственно вздрогнул.

- Я… я служу в Храме Семи Обетов, посвященном Иваве Светлой, - быстро сказал он, глядя то на дверь, где в любой момент могут появиться коллеги, то на стакан, содержимое которого призывно переливалось всеми оттенками янтаря, то на кувшин, точно содержащий пару литров жидкой благодати, и судорожно сглотнул, - Любое благословение вне утвержденного перечня… требует… дополнительного одобрения!

- Мы и принесли одобрение, - сказал я и кивнул на кувшин, - Жидкое. Высокоградусное. С послевкусием груши и меда.

Жрец закрыл глаза, на его лице отразилась жестокая душевная борьба. С одной стороны, сражались долг, честь, устав храма и старшие братья по рясе. С другой - почти физический звон в горле от одной только мысли о глотке божественного нектара.

- Один стаканчик, - хрипло сказал он, осенив себя охраняющим знаком, -Исключительно… для снятия внутреннего напряжения перед ответственным обрядом.

Не успел я моргнуть, как янтарная жидкость исчезла из стакана на столе, а из жреца, судя по взгляду, вышла часть страха. Стакан был немедленно наполнен еще раз, и так же быстро осушен, заставив жреца зажмуриться от удовольствия.

- Объясните мне еще раз, - сказал он уже более благодушно, - Что вы хотите от старого недостойного служителя Ивавы Мудрой?

- Формально? - уточнил я, продолжая крутить в руках стакан с черным ромом, - Пару малых благословений на серию амулетов, чтобы они выглядели… убедительнее.

- А неформально, - влезла Лисса, - Мы хотим узнать, после скольких кувшинов живительного напитка монополия храма даст маленькую трещину.

Добран судорожно осмотрелся, словно стены могли доносить. В глазах его снова заплескались страх и неуверенность.

- Если брать чисто теоретически… - осторожно начал он, прочистив горло, - Теория, она же… безопасна?

- Теория? Теоретически безопасна, - согласился я, кивнув головой, - Теоретически ты сейчас в таверне, в задней каморке, а не в храме. И теоретически, разговариваешь не с мутными личностями, а с обеспокоенными прихожанами.

Я наклонился вперед. Шпала, будто почувствовав момент, встал у меня за плечом.

- А практически, - сказал я, цыкнув зубом и прищурившись, - Сколько стоит благословение?

Жрец посмотрел на меня, на возвышающегося надо мной Шпалу, после чего опустил взгляд в пустой стакан.

- Я ведь… не продаю благословения, - слабым голосом оправдался сам для себя Добран, - Я… просто благодарю за пожертвования!..

- Отлично, - сказал я, откинувшись назад, - Мы жертвуем кувшин, да не один, ты благодаришь нас благословениями. И все будут довольны.

- Хорошо, - вздохнул Добран, глядя в потолок, очевидно, в попытках обнаружить реакцию Ивавы на его действия, но не нашел признаков божественного присутствия, поэтому снова взглянул на меня, - Но при одном условии. Никто… никогда… не должен узнать, что это сделал именно я.

- Даже мы не знаем, кто это сделал, - заверили его из пустого угла голосом Крыся, - Мы уже забыли твое имя. Правда, капитан?

- Какой еще капитан? – усмехнулся я в ответ, - Я вообще просто предмет мебели!

Это выглядело почти благочестиво. Добран выгребал из ящика несколько заготовок амулетов, клал ладони сверху, бубнил что‑то неразличимое, в результате чего амулеты на мгновение окутывались белым сиянием, и завершал ритуал небольшим аккуратным глотком янтарной жидкости из стакана.

- Это для закрепления, - объяснил он, - Чтоб мана равномерно распространялась.

Мана распространялась очень равномерно. Глаза у него стали чуть яснее и честнее, работа спорилась. Лисса ассистировала, Шпала с максимальной аккуратностью подавал и убирал ящики с заготовками, Крысь и Брысь шептались в углу, обсуждая каналы сбыта. Механизм, который должен сломать хребет храмовой монополии, вовсю раскручивал свой маховик. Я посмотрел на слаженную совместную работу, понял, что я здесь лишний, и отправился в личную комнату, чтобы выйти в реал.

Утром я появился в Вальдире в личной комнате над трактиром «Смиренный Бочонок», потянулся, по привычке проверил содержимое сумки и наличие совести. В сумке ничего не изменилось, и даже совесть, к счастью, по‑прежнему была в разделе «квестовый предмет, невозможно выбросить». Хотя мне, как разбойнику и пирату, с ней не особо по пути.

Зал внизу трактира оживленно гудел. Не просто шумел, как это бывает в трактирах с утра, а именно гудел, как в улей, в котором пчелы внезапно обнаружили чужую мохнатую когтистую лапу, деловито выгребающую с такими усилиями собранный мед.

Давешней подавальщицы не наблюдалось, за стойкой стоял сам трактирщик, который был странно оживлен. Он зыркал глазами по сторонам, прислушивался к гулу голосов, одновременно протирая кружки с такой энергией, с которой обычно изгоняют бесов.

- Чужеземец Соловей! - окликнул он меня, едва я ступил на нижнюю ступеньку лестницы, - Слышал новость?

- Если это снова про то, как сильно Ивава всех любит, то это не новость, - лениво ответил я, - И, судя по прайс-листу местного храма, не совсем достоверная.

- Не-не-не! - трактирщик понизил громкость голоса до доверительного уровня «только на половину зала», - Внизу, под холмом, появились новые амулеты. Дешевые. Работают как храмовые, даже лучше! Сам видел! Вчера мясник Кохон, отчаянный тип, выпил пять кружек, а не три, как обычно! И даже не споткнулся на лестнице, хотя обычно после третьей до дома на бровях доползает!

Одна сумрачная личность за барной стойкой ему поддакнула.

- Верно говоришь! Вчерась Мартон, кореш мой, с таким амулетом три кошеля подрезал! Прямо у стражника на виду! И тот даже не прочухал!

- Чегооооо? – возмущенно протянул трактирщик, протягивая руку под стойку, но сумрачной личности за стойкой уже не было. К тому же остальные посетители спешили поделиться своими историями.

- Купил камешек за три монеты! Всего три! – радостно вещал крестьянин, размахивая кружкой с пивом, - И что? Корова отелилась без проблем! И жреца звать не надо было! Я, конечно, благодарственный дар храму поднес, но медяками, а не золотом!

- И я в ночь купил! А сегодня «Карлотта» вернулась на рассвете в гавань, набитая рыбой битком! – поддакивал уже поддатый специфически пахнущий непись в кожаном фартуке, - Осела так, что воду ведрами вычерпывали!

- И сколько уже таких камешков в городе? - спросил я трактирщика, игнорируя атакующий мои уши информационный шум.

- Судя по воплям жрецов, - усмехнулся тот, - Достаточно, чтобы им перестало нравиться слово «конкуренция».

Я усмехнулся в ответ и вышел наружу. Странно. Вчера Обетный Холм показался мне весьма и весьма обычным, размеренно живущим храмовым городком. Паломники шли к храму неторопливо, словно надеялись, что по дороге их грехи сами отвалятся от скуки. Торговцы открывали лавки с ленцой людей, уверенных, что горячий сезон вечен. Сегодня же все было иначе. Городская площадь шумела. Не вежливо‑торгово, а как биржа, где кто‑то пустил слух о резком падении курса святости. Моему наметанному глазу явно видны были особенные местные, деловито шныряющие в толпе горожан по определенным маршрутам. Иногда один них таких шныряющих останавливался и произносил волшебное слово «амулеты». Окружающие его горожане немедленно набрасывались, как стая пираний, сверкая золотыми монетами в потных от волнения ладошках. Несколько мгновений – и водоворот людей распадался, покидая этого гонца-распространителя и ожидая нового. И над всем этим висели, как огромные белоснежные крылья, свеженамалеванные плакаты с тревожными предупреждающими надписями.

«ОСТОРОЖНО, ЛЖЕОБЕРЕГИ!»

«ТОЛЬКО ХРАМОВЫЙ АМУЛЕТ СПАСАЕТ!»

«СПАСЕНИЕ ОТ ТЬМЫ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ СО СКИДКОЙ!»

На последнем кто‑то уже пририсовал красной краской:

«А ПОЧЕМУ?»

Я невольно улыбнулся. Если народ задает вопросы - это первый симптом его выздоровления. Так что, окрыленный явно наблюдаемыми симптомами успеха, я присел за столик маленького уличного кафе и заказал себе чашечку виртуального кофе, а то в реале попить настоящего не успел. Хоть виртуальным вкусом наслажусь… Спокойно успел отпить только один глоток, буквально через минуту на соседний стул приземлился Брысь.

- Капитан, - шепнул он, наклонившись поближе, - Все идет, как надо. Наши амулеты расходятся споро, как бесплатные чудеса. Храмовые покрываются пылью в лавках.

- Отлично, - негромко ответил я, - Теперь главное - не палиться. Ты продаешь от своего имени, я вообще просто прохожу мимо. А Крысь как всегда незаметен, как совесть у ростовщика. Шпалу только особе не спрячешь…

- Да все, кому надо, понимают, что к чему, - легкомысленно отмахнулся рукой ухмыльнувшийся Брысь, - Но пока храм не сможет доказать, ему остается только фиксировать убытки.

- Я бы жрецов не недооценивал, они могут много чего, - осторожно заметил я, - Так что лучше быть начеку.

- Да кому мы нужны… - фыркнул Брысь, и через пару моментов растворился в толпе на площади.

В этот момент, где‑то совсем рядом кто‑то очень тихо вздохнул. Такой специфический вздох, типа «я ж говорил, что план был идиотский». Я обернулся – рядом нет никого. Толпа на площади бурлит шагах в десяти, а рядом пустые столики кафе, один жирный рыжий кот и ноль видимых свидетелей.

- Крысь?.. – на всякий случай спросил я пространство. Пространство в ответ тактично промолчало. Ну и ладно, решил я, будем считать мою паранойю игровым бонусом, а не диагнозом. Так что я пожал плечами, допил кофе, и отправился к храму, посмотреть, как там жрецы поживают, в условиях жесткого кризиса наличности.

Разница в поведении жителей Обетного Холма касалась и жрецов. Вчера они стояли тут и там, как архитектурные элементы, красивые, неподвижные и не особо полезные. Сегодня же они напоминали стайку кур, к которым в курятник пустили лиса-инвентаризатора. Ничего, пусть побегают, им полезно. А вот и комитет по встрече! На нижних ступенях лестницы, ведущей к храму, меня уже ждали. Три жреца, сухой и длинный, со снулым рыбьим лицом, как отражение местного жреческого Совета, пухлый колобок, как олицетворение храмовой кассы, и молодой, с горящим взглядом – фанатик, не иначе.

- Чужеземец Соловей, - сухой наклонил голову ровно настолько, чтобы не выразить уважения, - Нам нужно поговорить.

Фраза «нам нужно поговорить» никогда не предвещает ничего хорошего. Тем более ничего хорошего не предвещала толпа горожан, начавшая собираться за моей спиной.

- Мы тут, с братьями, - продолжил он, сверля меня тяжелым неприязненным взглядом выпученных рыбьих глаз, - Размышляли о происхождении получивших недавно хождение в городе подложных амулетов. И совершенно случайно один из наших братьев, находясь в городе при исполнении обязанности невидимого наблюдения, услышал любопытный разговор.

Молодой энергично кивнул.

- Разговор о том, что «главное - не палиться», - патетически продекламировал он, сверяясь с листом в руке, - И что «Крысь незаметен, как совесть у ростовщика»!

- Цитата точная, - вставил откуда‑то сбоку некто невидимый. Тот самый наблюдатель? Сто тысяч лиловых крабов вам в ваши жреческие печенки! Ежа морского в рот и ускользающего угря в… за пазуху!

- Вдруг, откуда ни возьмись, появился живопИсь, - пробормотал я еле слышно, имея в виду невидимого наблюдателя, вслух же сказал, куртуазно улыбнувшись, - Сомневаюсь, что это был я. Твой наблюдатель ошибся, уважаемый жрец, не знаю твоего имени.

Пухлый поднял руку ладонью кверху и на ней появилось и вспыхнуло бледным светом сотканное из жреческой магии кольцо.

Внимание! Вы находитесь в сфере действия заклинания «Кольцо Вёр».

И все, никакого описания эффектов? Вальдира, ты сломалась?

- Скажи мне, чужеземец Соловей, - вопросил меня сухой терпеливым тоном, - Ты имеешь отношение к появлению в городе подложных амулетов?

- Нет, - ответил я, по-прежнему улыбаясь. Кольцо на руке пухлого быстро налилось красным, и через пару мгновений вернулось к первоначальному цвету.

- Ложь, - тихо, но твердо припечатал пухлый. Молодой жрец вскинулся, в глазах его играли огоньки торжества. Это кольцо что, созданный заклинанием детектор лжи?

- Еще раз спрашиваю, - сухой подвинулся на полшага ближе ко мне, - Ложные амулеты – это твоя работа?

- Да! – сказал я громко, повернувшись немного в сторону, чтобы толпа за спиной меня лучше слышала, - Это мы с командой организовали изготовление и продажу дешевых амулетов! Но вот вопрос! Почему мы это сделали? Зачем? Ради собственной наживы? Нет! То есть, в какой-то степени да, но нет! Мы сделали это для людей! Для вас, жители Обетного Холма! Мы были поражены той наглостью, с которой местный храм отбирает у вас последнее, продавая защиту от тьмы за непомерные для простых людей деньги!

- Цены одобрены старшим жречеством и самой Ивавой! – вякнул тонким голосом молодой жрец. Магическое кольцо на руке пухлого мгновенно налилось красным цветом. Пухлый жрец резко сжал ладонь, гася заклинание, при этом сравнившись цветом лица с кольцом. Но поздно, толпа уже заметила и разразилась недовольным гулом.

- Вот! – я обличительно ткнул пальцем в сторону молодого жреца, - Ложь! Опять ложь! Ложь на лжи едет, и ложью погоняет! Чем? Скажи мне, жрец, чем амулет из-под холма отличается от храмового?

- Святостью! – рявкнул молодой жрец. Точнее, попытался рявкнуть, в результате чего получилось что-то вроде хриплого кукарекания. Я в ответ только улыбнулся, залез в мешок и вытащил два амулета, протянув их перед собой, взяв за шнурки. Толпа у меня за спиной, издавшая было ободрительные крики в ответ на кукарек жреца, замерла, не дыша.

- Вот два амулета, - сказал я громко, так, чтобы люди за спиной хорошо меня слышали, - Один храмовый, один из-под холма! Скажите мне, уважаемые жрецы, вы ведь можете определить какой из них храмовый амулет, раз уж разница так велика?

Миссию взял на себя сухой. Жрец внимательно всмотрелся в амулеты, и на лице его промелькнула тень замешательства. Еще бы он не был в замешательстве! Заготовки у наших и храмовых амулетов одни и те же, «малое благословение Ивавы» тоже. Мы даже шнурки закупили у храмового поставщика! Ну как, «закупили». Брысь стащил. Так что жрец присмотрелся, нахмурился, потом уверенно ткнул пальцем в правый от себя амулет.

- Вот, - уверенно сказал он, продолжая держать палец около амулета, - Чувствую святость! Вот этот подлинный!

- Нет, - довольно улыбнулся я, - Неправильно.

- Неужели этот? – расстроенно ткнул пальцем жрец в левый амулет.

- Нет, - торжествующе сказал я, - Они оба не храмовые!

Толпа у меня за спиной зашумела, сначала удивленно, потом возмущенно.

- Значит, у дешевого амулета такая же сила, как у храмового! – крикнули из толпы голосом Брыся.

- Зачем тогда переплачивать?! – крикнули с другой стороны толпы голосом Крыся.

- На площади вроде еще продают! – донесся из задних рядов голос Лиссы. Толпа отреагировала, зашумев и подавшись в сторону улицы, ведущей на центральную городскую площадь.

Внимание! Отношения со жрецами храма Семи Обетов, посвященного богине Иваве, изменились на -2.

Я смахнул сообщение системы и повернулся обратно к жрецам. Несколько мгновение мы просто смотрели друг на друга.

- Жалко, - сказал пухлый неожиданно жестко, - Жалко, что ты чужеземец, Соловей.

- Почему это? – игриво спросил я, прекрасно понимая, к чему они ведут.

- Попустительством богини вальдирские жители иногда просто исчезают. Падают с холма. Сгорают от случайной молнии. Тонут во время купания. Столько необъяснимых чудес вокруг!..

- К сожалению, с чужеземцами все совсем по-другому, - кивнул сухой, - Но, пусть с чужеземцами разбираются чужеземцы…

Он резко развернулся, поманив рукой пухлого с молодым, и они пошли по лестнице наверх, в сторону стоящего на самой вершине холма величественного храма. Не судьба мне до него сегодня добраться. А там, наверное, такой вид!..

- Ну что, капитан, - произнес у меня из-за плеча голос Крыся, - Похоже, на тебя объявили охоту!

- Наплевать! – легкомысленно ответил я, - Подумай лучше о том, какую рекламу нам жрецы сделали! Сами того не желая! Передай Брысю, пусть выходят на официальный сбыт. Ставят лотки на улицах, запускают коробейников или как тут они называются?

Ответом мне был тишина. Крыся, похоже уже тут нет. Как будто и не было. А мне, пожалуй, стоит прогуляться до «Молодого Волка». На борту как-то поспокойнее будет!

Оглянувшись и не заметив вокруг себя ничего подозрительного, я сориентировался по карте и быстро пошел в сторону городских ворот, стараясь придерживаться небольших безлюдных улочек. Так, наверное, будет безопаснее… Впрочем, далеко мне уйти не удалось.

- Соловей Свистопрах! Ну надо же! – произнесли у меня со спины уверенным полуорочьим рыком, - Вот это ник! Больше подошел бы барду, я считаю!

Все-таки сказывается на моей игре постоянное пребывание в море. Других игроков я вижу не то, чтобы редко, а совсем редко. Потерял нюх по отношению к вальдирским реалиям, вот и расслабился. Я неторопливо повернулся к источнику голоса. Как я и думал – полноценная боевая группа игроков. Воин-человек с большим щитом, закованный в броню, танк, я полагаю. Еще один воин, в этот раз полуорк, с двуручной секирой, закинутой на плечо, это, стало быть, ДД. Судя по всему, говорил именно он. За спинами у них спрятались эльф-лучник и человек-жрец в белой рясе с зеленой оторочкой. Судя по эквипу – все сто двадцать плюс. Ники размазаны, клановых знаков не видно, смотрят угрюмо, только жрец радостный. Выслужиться перед своими надеется, не иначе. А еще мне показалось, что совсем рядом кто-то очень тихо буркнул «Шпала», на пределе слышимости.

- У тебя-то, судя по всему, ник похабный какой? – невозмутимо спросил я полуорка, кладя руки на рукояти Стальных Братьев, моих легендарных парных мечей, - Нормальный-то размазывать смысла нет. Что там? Король Вонючек? Сосун Леденцов? Размазал Каку?

Жрец прыснул со смеха, но тут же выпрямился и постарался сделать серьезное лицо. Полуорк слегка недоуменно обернулся в его сторону, потом обратно на меня и продолжил.

- Точно бард. Не люблю бардов. Значит так. Сейчас мы тебя немножко убьем, а потом ты соберешь всю свою шоблу, забудешь про амулеты, покинешь Обетный Холм и будешь его обходить стороной. Далеко-далеко! Понятно?

- А то! – кивнул я головой, - Предложение простое, вполне доступное к пониманию личностям, не отягощенным непосильным бременем интеллекта, даже вот ему!

Я указал пальцем на обиженно засопевшего танка и продолжил.

- Поэтому есть контрпредложение! Я вас сейчас немножко убью, а потом вы вернетесь сюда в подгузниках, и мы поторгуемся, за какие немыслимые суммы вы выкупите у меня свои вещички! Я буду раздувать щеки, наслаждаясь величием момента и смотреть на вас, задрав подбородок, а вы будете извиваться передо мной в пыли и пихаться ногами за право поцеловать мой сапог!