Школа Драконьей Магии. Тёмное наследие
Поэтому он решил, что лучшими кандидатами на роль новичков в их обществе будут Снежана и её свита. Эта девочка отличалась ужасным характером: она была высокомерной, заносчивой, холодной и мстительной. А главное — она и её свита были чистокровными дворянского происхождения, и их будет не жалко.
Но она была влюблена в Эрика, и она вынашивала планы, как рассорить его с Софией и помешать им быть вместе, а ещё — навредить этой «хитрой выскочке Софии», как она её называла.
Поэтому единственный способ сблизиться со Снежаной, чтобы завоевать её доверие и заманить в их общество, состоял в том, чтобы начать оказывать ей знаки внимания.
Эрик назначил встречу Снежане у старого дуба — как она и просила.
Мысли Снежаны
Час до полуночи. Комната Снежаны.
Снежана сидела перед зеркалом в своей комнате и расчёсывала волосы. Длинные, светлые, они струились сквозь зубцы гребня, как расплавленное серебро, и в свете одинокой свечи, стоявшей на туалетном столике, отливали лунным блеском. Девушка смотрела на своё отражение, но думала совсем не о причёске.
Эрик. Это имя звенело в её голове, как назойливая мелодия, от которой невозможно избавиться. Но в отличие от того, что думали окружающие — и сам Эрик, и его друзья, — она не была в него влюблена.
Она никогда не была в него влюблена.
Снежана усмехнулась своему отражению и отложила гребень. Какой горькой иронией было то, что все вокруг считали её отвергнутой поклонницей, страдающей от неразделённой любви. Даже её собственная свита, те трое преданных ей учеников, что ждали её сейчас в коридоре, были уверены, что она пошла на всё это из ревности.
«Снежана сохнет по наследнику», — шептались за её спиной. «Снежана ненавидит Софию, потому что Эрик выбрал её».
Пусть шепчутся. Так даже лучше. Никто не заподозрит истинных мотивов.
Она поднялась и прошлась по комнате. Мантия, небрежно брошенная на спинку стула, соскользнула на пол, но она даже не заметила. В голове роились мысли — холодные, расчётливые, совсем не те, что ожидаешь от тринадцатилетней девушки. На днях ей уже стукнуло тринадцать.
Для других этот возраст — пора беззаботных игр, первых робких мечтаний и веры в чудеса. Но не для неё. С самого детства она знала: мир не дарит подарки просто так. Всё нужно брать самому — зубами, ногтями, силой воли.
Эрик был ей не нужен. Не как человек, не как возлюбленный, не как друг. Он был нужен ей как инструмент. Как ступень. Как билет в жизнь, о которой она мечтала с детства, лёжа в холодной постели в северном поместье и слушая, как за стеной сёстры обсуждают её, смеясь.
Старшие сёстры.
Лада и Мирослава. Красавицы, умницы, гордость рода. Лада — высокая, статная, с чёрными волосами до пояса — уже была помолвлена с наследником княжеского рода. Мирослава — гибкая, острая на язык, с глазами цвета грозового неба — блистала при дворе, собирая вокруг себя толпы поклонников. А между ними — третья сестра. Нежеланная. Неудобная. А младшая Даша была слишком мала, чтоб брать в расчёт.
«Ты слишком бледная, Снежана», — говорила Лада, разглядывая её, как некий дефект. «Ты слишком молчаливая», — добавляла Мирослава. «Кто тебя замуж возьмёт? На тебя даже смотреть скучно».
Они не били её. Нет, они были слишком благородны для такого. Они гнобили её тоньше, изощрённее. Лада могла похвалить её платье так, что комплимент звучал как оскорбление. Мирослава могла «забыть» позвать её на семейный ужин с гостями, а потом сделать круглые глаза: «Ой, а ты хотела прийти? Прости, мы думали, ты будешь скучать среди взрослых».
Родители не вмешивались. Отец был слишком занят делами рода, мать — слишком увлечена устройством браков старших дочерей. А младшая… младшая могла подождать. Она всегда могла подождать.
Снежана остановилась у окна и посмотрела на звёзды.
Она поклялась себе тогда, в двенадцать лет, когда Мирослава при всём дворе назвала её «серой мышкой», а Лада рассмеялась и добавила: «Мышам не место в высшем свете». Она поклялась, что однажды возвысится над ними. Что они придут к ней и будут просить. Просить что угодно — покровительства, денег, доброго слова. И она посмотрит на них так же, как они смотрели на неё. И скажет: «Вы слишком шумные. Вы слишком простые. Кому вы теперь интересны?»
Эрик был ключом к этой мести.
Стать женой наследника главы Общества Чистой Крови, будущего правителя, самого влиятельного мага поколения — это вознесло бы её на такую высоту, с которой сёстры казались бы букашками. Не просто выше их — недосягаемо выше. Так, что они даже не смогли бы дотянуться до подола её мантии.
Это был не брак по любви. Это был стратегический союз. Долг перед семьёй — так это называлось в их кругу. Семьи всегда договаривались о браках, и если бы её родители имели хоть каплю дальновидности, они бы уже устроили помолвку. Но они были слишком заняты старшими сёстрами, чтобы думать о младшей. Что ж, она сделает всё сама.
Поэтому, когда её отец — член Общества, связанный с главой давними узами, — сообщил, что Снежане предстоит отправиться в Школу Драконьей Магии и стать «тенью наследника», она согласилась без колебаний. Не потому, что любила отца или разделяла идеи Общества. А потому, что увидела шанс.
Она выполнит своё задание. Поможет Эрику пройти испытание. Заслужит его доверие и доверие его отца. А потом — брак. Не по любви, но по расчёту. И тогда она станет той, кого нельзя игнорировать. Той, перед кем склонят головы даже Лада и Мирослава.
Но сначала нужно было закончить то, ради чего она сегодня оказалась здесь. Собрание Общества состоится меньше чем через год. К тому времени Эрик должен быть готов. И свита ждёт её сигнала, чтобы устроить испытание.
Снежана отвернулась от окна и подошла к платяному шкафу. Достала тёмно-синюю мантию, расшитую серебряными рунами по подолу, — подарок матери, единственное, что та ей подарила без напоминания. Придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправила волосы, коснулась пальцем губ, придавая им лёгкий оттенок с помощью простенького бытового заклинания.
Сегодня Эрик позвал её на разговор. О чём-то важном. Она знала — о чём. И пусть он думает, что это он использует её. Пусть. Главное, чтобы в конце этой игры она оказалась на той стороне, где власть. Где титул. Где сёстры будут кусать локти от зависти.
Снежана улыбнулась своему отражению. Улыбка вышла острой, как лезвие кинжала.
— Ты хотел поговорить, наследник? — прошептала она. — Что ж, поговорим. Но сначала ты пройдёшь моё испытание.
Эрик почти не обращал на неё внимания. Вежливо здоровался в коридорах, иногда перекидывался парой ничего не значащих фраз на совместных уроках — и всё. Всё его время, всё его внимание, все его улыбки доставались другой. Софии.
Снежана сжала гребень так, что побелели костяшки пальцев. София — эта тихая, вечно поправляющая очки девчонка с факультета Высшей Магии. Не красавица, не из богатого рода всего лишь разорившиеся мелкие дворяне, не блестящий оратор. Что он в ней нашёл? Почему он смотрит на неё так, словно она — единственный источник света в тёмной комнате? Почему, когда София говорит, он слушает её, затаив дыхание, а когда говорит Снежана — вежливо кивает и отводит взгляд?
— Почему она, а не я? — прошептала Снежана своему отражению.
Она отложила гребень и пристально вгляделась в зеркало. Правильные черты лица — тонкий нос, высокие скулы, изящный подбородок, ямочки на щеках. Гладкая кожа, светлые брови вразлёт, глаза цвета грозового неба. Она была красива. Она знала это. Ей говорили это с детства — слуги, и гости их северного поместья и её поклонники из школы.
Так почему же Эрик её не замечает?
Снежана резко встала и прошлась по комнате. В голове роились мысли — горькие, колючие, как репейник.
«Ты умна, красива, умеешь располагать к себе людей, — сказал тогда отец. — Сделай так, чтобы наследник тебе доверял».
Но Эрик ей не доверял. Он вообще её не замечал.
Снежана остановилась у окна и посмотрела на звёзды. Где-то там, за стенами замка, за драконьими вольерами, за Чёрным озером, лежал большой мир — мир, в котором она должна была занять подобающее место. И она займёт его. Чего бы это ни стоило.
Иногда, в минуты особенной досады, она позволяла себе маленькие слабости. Подстроить мелкую неприятность компании Эрика — пустяк, даже не козни, а так, шалость. Подлить в чернила Софии немного разбавленного зелья, от которого буквы на пергаменте расплывались через час после написания. Шепнуть старосте, что Слава списывает на экзаменах. Ничего серьёзного. Ничего, что могло бы навредить по-настоящему. Просто маленькие уколы самолюбию — чтобы они тоже почувствовали, каково это, когда всё идёт не так, как хочется.
Она не гордилась этими поступками.
Но они приносили мимолётное, горьковатое удовлетворение. Как глоток кислого вина — морщишься, но пьёшь.
И вдруг всё изменилось.
Эрик сам подошёл к ней. Но она не обманывалась. За этим внезапным интересом скрывался холодный расчёт. Он хотел использовать её.
Что ж. Это было отчасти в её интересах.
Но Снежана не была бы Снежаной, если бы просто согласилась стать пешкой в его игре. Нет. Она ещё поставит его на место. Устроит ему небольшое испытание — за то, что не замечал её все эти месяцы. За то, что смотрел сквозь неё, как сквозь пустое место. За то, что выбрал Софию.
Пусть поймёт, каково это — когда тебя не ценят.
И пусть только попробует снова смотреть сквозь неё.
Она задула свечу и вышла в коридор. До полуночи оставалось совсем немного времени. Где-то в тёмных переходах замка её уже ждали верные люди — те, кого она тайно привела в школу… Те, кто по её сигналу устроят небольшое представление, которое наследник запомнит надолго.
Она шла по тёмным коридорам, и её шаги были лёгкими и бесшумными. Луна за окнами серебрила каменные стены, отбрасывая длинные тени. Где-то далеко прокричал дракон — протяжно, тоскливо, словно предупреждая о чём-то.
Снежана улыбнулась.
Сегодняшняя ночь изменит всё.
Глава Третья. Путь через спящий замок
Эрик лежал в постели, глядя в потолок, и считал трещины в каменной кладке.
Он сел на кровати и прислушался. В спальне факультета Высшей Магии стояла глубокая, вязкая тишина, нарушаемая только размеренным дыханием спящих однокурсников. Слава тихо посапывал в соседней комнате, закутавшись в одеяло с головой.
Эрик осторожно спустил ноги на холодный каменный пол. Половица под ним едва слышно скрипнула, и он замер, затаив дыхание. Тишина вроде меня не слышали.
Выдохнув, Эрик нащупал на спинке кровати свою шубу, накинул её поверх ночной рубашки и на цыпочках двинулся к двери. Всё-таки весна только началась.
Дверь в его комнату была старой, дубовой, с коваными петлями, которые имели отвратительную привычку скрипеть в самый неподходящий момент. Но Эрик был готов. Ещё в начале года он выяснил, что если надавить на дверь чуть выше ручки и одновременно потянуть вверх, петли не издадут ни звука. Маленький секрет, которым он ни с кем не делился.
Он прижал ладонь к двери, надавил, потянул — и дверь открылась беззвучно, словно смазанная маслом.
Коридор встретил его тусклым светом магических светильников, горящих вполсилы. Днём они сияли ярко, разгоняя тени, но ночью переходили в «спящий режим» — экономили магическую энергию. Эрик знал, что это его единственный шанс: в полной темноте он наверняка на что-нибудь налетел бы, а при ярком свете его заметил бы первый же патруль наставников.
Он двинулся вдоль стены, стараясь держаться в тени. Первое препятствие ждало его у лестницы. Там, на стыке двух коридоров, висел магический страж — небольшой кристальный шарик, сеть глазок смотрителя Плюмбуса который реагировал на движение и поднимал тревогу, если кто-то проходил мимо после отбоя.
Эрик остановился, прижимаясь к стене. Он видел этот кристалл сотни раз днём — обычный мутноватый камень в металлической оправе, ничего особенного. Но сейчас, в ночной тишине, он слабо пульсировал алым светом, словно бьющееся сердце.
Наставник Александр как-то рассказывал на уроке боевой магии, что магические стражи старого образца имеют слепую зону — узкий сектор прямо под собой, куда не добивают их чары. Нужно только пройти достаточно близко к стене и не делать резких движений.
Эрик вжался спиной в холодный камень и медленно, шаг за шагом, двинулся вдоль стены. Кристалл пульсировал, его алый свет скользил по коридору, но Эрик был в слепой зоне — тень под самым кристаллом надёжно укрывала его.
Шаг. Ещё шаг. Ещё.
Он миновал кристалл, и только когда отошёл на добрый десяток шагов, позволил себе выдохнуть.
Смотритель Плюмбус и его бессонница
Выход во внутренний двор был через боковую дверь в восточном крыле — ту самую, которую, как Эрик выяснил ещё в начале года, никогда не запирали. Почему? Ходили слухи, что много лет назад один из учеников застрял в горящей лаборатории, и если бы не эта незапертая дверь, он бы погиб. С тех пор наставники, то ли из суеверия, то ли из практичности, оставляли её открытой. А может, просто забывали — кто их разберёт.
Эрик крался вдоль стены, стараясь не попадать в лунный свет, лившийся из высоких окон. Здесь уже не было магических стражей — восточное крыло считалось безопасным, — но расслабляться не стоило. Эрик прошёл мимо двери в библиотеку — из-под неё пробивалась тонкая полоска света. Кто-то из наставников, видимо, засиделся за книгами. Эрик ускорил шаг.
И вот она — боковая дверь. Старая, деревянная, с кованой ручкой в виде драконьей головы. Эрик подошёл, прислушался. Тишина. Он осторожно надавил на ручку — драконья голова повернулась, и дверь открылась с тихим, почти довольным скрипом.
Ночной воздух ударил в лицо, прохладный и влажный. Эрик шагнул во двор и глубоко вдохнул. Пахло сырой землёй, ночными цветами с клумб у западной стены и едва уловимо драконьей мятой.
Он тихо прикрыл за собой дверь и на мгновение прижался спиной к стене, позволяя сердцу успокоиться. Получилось. Он выбрался.
Разговор у старого дуба
Ночь, как обычно, опустилась на Школу Драконьей Магии — тихо и незаметно, словно кто-то набросил на замок тёмное бархатное покрывало, расшитое серебряными искрами звёзд. Луна — круглая, полная, неестественно яркая — висела над башнями, заливая школьный двор призрачным голубоватым светом. Каменные стены замка в этом свете казались вырезанными из цельного лунного камня, а острые шпили башен пронзали небо, точно копья древних великанов.
Днём замок гудел голосами, звенел посудой в трапезной, скрипел дверями аудиторий, впуская и выпуская бесконечные потоки учеников. Но ночью он затихал, погружался в дремоту. Лишь редкие магические светильники на стенах горели тусклым, приглушённым светом, отбрасывая на камень длинные, причудливые тени.
Тихий и таинственный ночной замок остался позади.
Перед Эриком раскинулся внутренний двор Школы Драконьей Магии — не менее загадочный в этот полночный час, чем коридоры, которые он только что покинул.
Луна, полная и неестественно яркая, висела прямо над центральной башней, заливая двор призрачным серебристым светом. В этом свете всё казалось ненастоящим, словно нарисованным искусным художником-иллюзионистом. Каменные плиты дорожек, днём серые и невзрачные, сейчас отливали перламутром. Кусты у стен превратились в причудливые тёмные фигуры, застывшие в немом ожидании.
Фонтан в центре двора, украшенный статуей взлетающего дракона, был неподвижен. Но вода в его чаше мерцала, отражая лунный свет, и казалось, что дракон вот-вот расправит каменные крылья и взмоет в ночное небо.
Где-то вдалеке, за восточной стеной, сонно вздохнул дракон из вольеров — глубокий, утробный звук, от которого едва заметно дрогнула земля под ногами. Эрик поёжился, но не от холода. Было в этой ночной тишине что-то древнее, почти первобытное — словно сам воздух был пропитан магией, старой, как этот замок, и такой же непознанной.
Он двинулся через двор.
Трава под ногами была влажной от ночной росы. Эрик ступал осторожно, стараясь не шуметь. Хотя здесь, во дворе, это уже не так важно: смотритель сюда ночью не заходил, да и наставники предпочитали не покидать тёплых коридоров замка без крайней необходимости. И всё же древняя привычка к осторожности, въевшаяся почти за год ночных вылазок, брала своё.
Он миновал фонтан, и на мгновение ему показалось, что каменный дракон проводил его взглядом. Эрик замер, вглядываясь в статую, — но нет. Пустые глазницы по-прежнему смотрели в небо, а вода в чаше всё так же мерцала, колышимая лёгким ночным ветерком. Показалось.
Он выдохнул и пошёл дальше.
Впереди, в лунном свете, темнел силуэт Старого Дуба — древнего стража восточной стены, молчаливого свидетеля сотен таких же ночных побегов.
В лунном свете древнее дерево казалось ещё более величественным, чем днём. Его мощный ствол, покрытый морщинистой корой, напоминал спину спящего великана. Узловатые корни, выступающие из земли, тянулись во все стороны, словно щупальца неведомого подземного существа. Крона, даже в это время года густая и пышная, хранящая в себе остатки древней магии, раскинулась над двором, как огромный тёмный шатёр. Сквозь него лишь кое-где пробивался лунный свет, рассыпаясь по земле серебряными монетами.
Эрик замедлил шаг.
В этом дереве чувствовалась сила. Не та грубая, боевая, которую они изучали на уроках магии, — а что-то иное. Древнее. Спокойное.
Старый Дуб был не просто деревом, а хранителем, молчаливым свидетелем сотен лет школьной истории. Говорили, что его посадил сам основатель Школы в день закладки первого камня замка. Говорили, что в его корнях живёт дух-хранитель, оберегающий учеников. Говорили, что если в полночь прийти к дубу с чистым сердцем и задать вопрос, он ответит — не словами, но знаками.
Эрик не знал, правда ли это. Но сейчас, стоя перед древним деревом в полной тишине ночи, он готов был поверить во что угодно.
Полночь. Луна освещала искривлённые ветви, отбрасывая на землю рваные тени. Воздух был прохладный, пахло влажной землёй и цветущими травами.
Снежана появилась не одна. За её спиной стояли трое из её свиты — те, кого Эрик планировал завербовать позже: Дима, Алиса и Егор. Все они были его ровесниками, учениками первого курса Школы Драконьей Магии.
— Ты хотел поговорить о власти, — холодно произнесла Снежана. — Но я не верю в бескорыстные предложения. Докажи, что ты сильнее.
— Что ты имеешь в виду? — насторожился Эрик.
Она улыбнулась — медленно, хищно:
— Победи их. Всех троих. Один против троих. Если выиграешь — я выслушаю твоё предложение. Если проиграешь… Скажем так, ты не первый, кто пытался меня впечатлить.
Эрик сжал кулаки. Он мог использовать магию контроля — но это раскрыло бы его силу раньше времени. А без неё… шансы были не в его пользу. Трое против одного.
— Согласен, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Дима вышел вперёд первым. Он поднял руку и попытался создать ледяной туман — одно из первых заклинаний, которому их учили. Но вместо плотного облака получился лишь лёгкий холодок, который развеялся через секунду.
Алиса не заставила себя ждать. Она сосредоточилась и попыталась вызвать маленькое пламя — но вместо этого из её пальцев вырвались лишь искры, которые тут же погасли.
Егор ударил ногой о землю, пытаясь поднять небольшие каменные шипы — но смог лишь слегка растревожить траву и поднять облачко пыли.
Губы Эрика дрогнули, и он не смог сдержать презрительной улыбки.
— Да вы просто ничтожны по сравнению со мной! — его голос зазвучал жёстче. — Ваши рода настолько бедны, что даже не смогли нанять приличных наставников по атакующей магии, не так ли?
Но не успел он развить свою мысль, как всё изменилось.
Дима, видя, что магия подвела, не стал тратить время на повторные попытки. Он просто отбросил бесполезные пассы и бросился вперёд — молча, сосредоточенно, как человек, который привык полагаться не только на чары. Его кулак рассёк воздух в опасной близости от лица Эрика, и тот едва успел уклониться.
— У нас не только магия, парень, — процедил Дима, нанося второй удар. — Нас с детства учили драться без неё.
Эрик не ожидал такой прыти. Хоть он и привык к рукопашному бою не меньше, чем к магическим дуэлям, к обмену заклинаниями на расстоянии, к барьерам и контрзаклятиям, здесь, на поляне, трое противников, у которых не получалось колдовать, вдруг превратились в умелых бойцов. Они наступали слаженно, прикрывая друг друга, и их удары были быстрыми и точными.
Алиса, больше не пытаясь высечь пламя, зашла слева. Её движения были плавными, почти танцевальными — она явно обучалась какому-то боевому стилю. Эрик пропустил лёгкий, но чувствительный удар в плечо, от которого рука на мгновение онемела. Алиса тут же отскочила, не давая ему возможности контратаковать.
Егор, поднявшись с земли после неудачной попытки создать каменные шипы, не стал больше тратить время на заклинания. Он был самым крупным из троих и двигался как медведь — тяжело, но неотвратимо. Его удар, нацеленный Эрику в корпус, не достиг цели только потому, что Эрик в последний момент ушёл перекатом. Кулак Егора рассёк воздух с глухим свистом, и Эрик понял: если такой удар попадёт — мало не покажется.
— Хорошо, — выдохнул он, отступая. — Значит, и без магии умеете.
— А ты что, думал, будет так легко? — усмехнулся Дима. — Магия кончается — остаются кулаки. И у нас они крепкие.
Эрик заставил себя успокоиться. Паника отступала, сменяясь холодной сосредоточенностью. Он вспомнил уроки отца: «Магия контроля не только подчиняет — она может усиливать волю, ускорять реакцию, обострять чувства. Ты можешь не использовать её для подчинения — но можешь использовать для себя».
Закрыв глаза на мгновение — опасное движение в разгаре схватки, но необходимое, — Эрик направил свою магию в печать. Он не пытался взломать волю противников, не пытался их контролировать. Он просто позволил магии течь сквозь него, усиливая собственное тело.
Его дыхание выровнялось. Сердце забилось ровнее, гулко отдаваясь в ушах. Он почувствовал, как внутри что-то откликнулось — не мощная сила, а скорее лёгкое тепло, которое помогло яснее видеть движения противников. Мир словно замедлился на полтакта. Теперь он видел не просто атакующих людей — он видел их траектории, их намерения, их слабые места.
Дима снова бросился в атаку, целясь кулаком в голову. Но теперь Эрик видел этот удар задолго до того, как он достиг цели. Мир вокруг замедлился — движения противника стали тягучими, словно вязли в густом мёде. Эрик ловко увернулся, пропуская кулак над плечом, и одновременно сделал то, чего никто не ожидал: не атаковал, а помог противнику потерять равновесие. Лёгкий толчок в плечо — и Дима, не успев затормозить, пролетел мимо, едва не упав.