Балансирена. Том 2

Глава 2 Буря неудачи

Бурк раздумывал, что ему делать с Костей. Все варианты казались неправильными. Утешать? Не умел. Приказывать? Бесполезно. Ждать, пока само рассосется? В этом мире «ожидание» было синонимом слова «смерть».

«Черт с ним!» — проскрежетал про себя Бурк и, не найдя решения, сделал то, что умел лучше всего. Действовал по плану. Он завел двигатель, бросил последний взгляд на молчаливую статую на пассажирском сиденье и тронулся в сторону города. Решать будет дорога. Или бой. Или просто время. А пока нужно двигаться.

Они проехали в гнетущем молчании минут пятнадцать. Бурк уже начал прикидывать, где бы найти на ночь относительно целое здание, как вдруг машина дернулась. Рывок был резким, будто кто-то схватился за ось. Затем — еще один. И еще. Странная аритмичная вибрация пошла по кузову.

И тогда замигали фары. Сначала у их внедорожника, потом у брошенной «Тойоты» в кювете, потом у разбитого фургона через дорогу. Желтый аварийный свет мерцал по всему шоссе, и это было так же неуместно, как гирлянда на поминках. А через секунду взвыли сирены. Десятки автосигнализаций — хриплых, надрывных и пронзительных — слились в оглушительный симфонический ор. Звук бил по барабанным перепонкам, давил на сознание.

Бурк вырулил на обочину и заглушил двигатель. Фары его машины погасли, но вой вокруг только нарастал. Он выскочил из внедорожника, с силой хлопнув дверью. Звук потерялся в общем гвалте.

— Сиди внутри! — бросил он через окно Константину, но тот, казалось, и не думал шевелиться. Лишь его взгляд, до этого пустой, теперь выражал ужас.

Бурк обернулся, сканируя местность. Шум. Не просто вой сирен. Гул, топот, лязг, рык. И вдруг на повороте дороги, около груды металлолома, Бурк увидел картину, которую мозг отказался принимать сразу.

Впереди показался парень в разорванной куртке цвета хаки и с торчащими в разные стороны темными волосами. Он семенил, спотыкался, оглядывался с таким выражением паники, что оно граничило с комическим. А за ним неслась толпа. Пестрое и ревущее месиво из десятков монстров: скрабанты с щелкающими клешнями, прыгуны с игольчатыми спинами, двуногие ящеры. В центре этого потока Бурк заметил две массивные фигуры. Одна походила на минотавра из дешевого фэнтези, с рваными рогами и примитивной секирой в руках. Вторая представляла собой нечто желеобразное, пульсирующее, с десятком щупалец, каждое из которых заканчивалось костяным лезвием.

Вся эта адская кавалькада двигалась странно: монстры толкались, спотыкались, падали, поднимались, снова бежали. Парень впереди то исчезал за обломками, то появлялся снова, уворачиваясь от клешней или щупалец и полагаясь на слепую удачу: он поскальзывался как раз в тот момент, когда удар проносился над его головой, или на него падал другой монстр, отталкивая первого.

И вся эта ревущая и спотыкающаяся лавина неслась прямо на Бурка.

Он инстинктивно отскочил к капоту машины, выхватывая из «Инвентаря» свой боевой посох. Сфера активировалась автоматически, натянув вокруг него невидимый купол радиусом в три метра тридцать три сантиметра. Он приготовился встретить первый удар расчетливо и холодно, используя хаос в своих целях. Но в груди скребло неприятное чувство. Тревога. Острая и не имеющая связи с монстрами. Она исходила от этого бегущего парня. От самой картины. В ней была какая-то неестественная нелепость.

И когда беглец уже был в сотне метров, все и произошло.

Раздался не взрыв, а именно детонация — резкий хлопок, после которого мир на секунду сплющило тишиной. Одна из брошенных на обочине машин просто разорвалась изнутри. Не от огня, а от чего-то иного. Ее корпус разлетелся на мелкие острые осколки, которые со свистом врезались в толпу монстров.

За ней, как по цепной реакции, рванула вторая машина, третья. Каждый взрыв был точечным, направленным, будто чья-то невидимая рука тыкала пальцем в бензобак именно в тот миг, когда рядом оказывалось больше всего тварей.

Хаос достиг апогея. Огромную волну существ буквально разметало. Неистово ревущий минотавр занес секиру для сокрушительного удара по ничего не понимающему пареньку, но в этот момент у машины, на которую тот в панике попытался залезть, отвалилось колесо. Оно сорвалось с оси и, набрав невероятную скорость, покатилось прямо под ноги чудовищу. Минотавр поскользнулся на покрышке. Его могучий замах превратился в неконтролируемое вращение. Секира, описав дугу, полетела в гущу других монстров, крутясь, как гигантский стальной вентилятор.

Началась бойня. Клешни, щупальца, головы — все летело в стороны, смешиваясь в невообразимый кровавый «салат», как если бы сама Фортуна сошла с ума и начала играть в боулинг живыми кеглями.

Бурк замер. Его «Абсолютная Сфера» вдруг дрогнула. Точнее, не дрогнула, а засбоила. Он на мгновение потерял чувство пространства внутри нее, границы поплыли, эффекты ослабли. Через секунду все вернулось, но тревога в его груди превратилась в леденящее понимание. Это не случайность. Это что-то… что-то, что вмешивается в саму ткань реальности вокруг этого парня. И вмешивается хаотично, абсурдно, с чудовищными последствиями для всех, кроме него самого.

Он перестал думать о контратаке. Теперь он просто выживал. Уворачивался от летящих обломков, отскакивал от дернувшегося с места грузовика, отбивал посохом отлетевший коготь, который падал по такой нелепой траектории, что предугадать ее было невозможно. Он наблюдал, как полуволк-полумедведь, сделав неверный шаг, всей тушей насадился на отравленное жало напоминавшего скорпиона монстра. Как огромный скелет какого-то титана внезапно обрушился на бесформенную слизь с щупальцами, раздавив ее в мокрое пятно.

И в центре этого сумасшедшего цирка, под днищем искореженной легковушки, зажмурившись и закрыв голову руками, пытался спрятаться тот самый парень.

Константин в салоне пикапа вжался в сиденье. Его глаза, еще недавно пустые, теперь были широко раскрыты. В них отражались вспышки, в которых были видны падающие тела и их летящие части. Его мозг, отключенный горем, был атакован уровнем абсурда, который не поддавался никакой, даже самой поврежденной логике.

И так же внезапно, как началось, все кончилось.

Последняя тварь — мелкий крылатый нетопырь — с писком врезалась в открытую дверцу холодильника, выпавшего из разбитого фургона, и затихла. Сирены захрипели и умолкли. Воцарилась тишина, оглушительная после какофонии, нарушаемая лишь потрескиванием горящей проводки и редкими предсмертными судорогами.

Пейзаж вокруг напоминал поле битвы, которую устроил сумасшедший бог. Повсюду лежали тела, части тел, лужи странных жидкостей. И стоял запах озона, гари, крови и чего-то кислого, чуждого.

Бурк медленно опустил посох. Он был невредим благодаря инстинктам и Сфере, но чувствовал себя так, будто его только что прокатили в центрифуге. Он уставился на торчащие из-под машины ноги в рваных кедах.

Парень осторожно выполз, огляделся вокруг с таким искренним, неподдельным ужасом и изумлением, будто видел все это впервые. Его взгляд встретился с взглядом Бурка.

И Бурк, чей словарный запас для выражения необычных эмоций всегда был скуп, выдавил из себя единственное, что пришло в голову:

— Какого… черта?

Парень, все еще дрожа, попытался улыбнуться. Получилась жалкая гримаса.

— Э-э-э... извините? — пискнул он. — Как дела?..

Парня звали Давид. Сидя на корточках среди тлеющих обломков и монструозных останков, он, заикаясь и жестикулируя, изложил суть своей трагедии.

Его уникальный класс назывался «Удачливый Неудачник». В интерфейсе, как он с горькой усмешкой показал, красовалась приписка от Системы: «Возможно, в прошлой жизни вы были любимцем Фортуны, но опрометчиво не ограничивали себя. Теперь же вы расплачиваетесь за разбитые сердца и несдержанные клятвы».

Сила была пассивной и неуправляемой. Вокруг Давида постоянно, да еще и с возрастающей амплитудой, искажалась сама вероятность. Мелкие неурядицы — спотыкания, падения и потеря вещей — были фоном. Если же рядом возникала угроза, особенно направленная лично на него, мир сходил с ума. Падающие конструкции, внезапные взрывы, цепные реакции нелепых смертей, как они наблюдали только что. Чем сильнее была угроза и чем злее были намерения, тем абсурднее и смертоноснее становился «ответ» реальности. Давид был живуч как таракан в эпицентре ядерного взрыва, но все вокруг него превращалось в груду щебня и окровавленных обломков.

— Я... я вообще-то мирный! — лепетал Давид, с надеждой глядя на Бурка, а потом на сидящего в машине Константина. — Я бухгалтером работал! Ну, почти. Стажером. Я сэндвичи классные делаю! Ммм, пальчики оближешь! Я и майонез сам делаю, знаете, на перепелиных яйцах. Это теперь, правда, проблема, но я...

Он замолчал, увидев выражение лица Бурка. Расчетливое понимание цены, но не страх. Этот человек был живой бомбой замедленного действия. Он мог уничтожить отряд, не вступая в бой. Он был способен привлечь внимание всего, что только можно, одним своим присутствием. В отряде Бурка, где нужен был контроль, где важна была предсказуемость в рамках безумных правил, такому агенту хаоса места не было.

— Ребята, а можно я с вами? — дрогнувшим голосом, но с последней искрой надежды спросил Давид. — Я тихий! Я на заднем сиденье помещусь! И сэндвичи...

— Нам пора, — перебил его Бурк голосом, в котором сталь звенела громче любой сирены. Он развернулся, широко распахнул пассажирскую дверь. — Костя. Внутрь. Сейчас.

Константин, все еще находившийся под впечатлением от увиденного цирка смерти, машинально повиновался. Его движения были медленными, но целенаправленными. Мозг, искавший хоть какой-то новый якорь, ухватился за команду.

Бурк вскочил за руль, даже не взглянув на Давида, который поднялся и растерянно протянул руку.

— Эй, подождите! Я могу...

Но двигатель взревел, колеса взрыхлили грунт, и пикап рванул с места, оставляя за собой облако пыли, тлеющие обломки и одинокую фигуру жалкого человека, вокруг которого сам мир сходил с ума, обрекая его на вечное и смертоносное одиночество.

Бурк ехал быстро, резко, почти слепо сворачивая на уцелевшие участки трассы. В салоне снова повисло молчание, но теперь оно было иным. Не гнетущим, а наэлектризованным. Адреналин от недавнего хаоса еще бурлил в крови, а в голове у Бурка ясно выстраивалась мысль: «Нет. Никогда. Ни под каким предлогом».

— Кто... это был? — нарушил тишину Константин. Его голос звучал хрипло и тихо, но в нем появилась интонация. Живой интерес, замешательство.

— Ходячая катастрофа, — отрезал Бурк, не отрывая глаз от дороги. — Его сила — привлекать смерть ко всем вокруг, кроме себя. В отряде он убьет своих раньше врагов.

Он выжал из ситуации максимум практической пользы. Эта встреча была лучшим учебным пособием для Константина. Тот молча кивнул, глядя в боковое окно на мелькающие руины. Образ абсурдной и тотальной бойни, в которой смерть таилась в отлетевшем колесе или нелепом падении, засел в его сознании. Это было так же чудовищно, как методичная жестокость Масок, но... иначе. Без злого умысла. Почти стихийно. И в этой стихийности было что-то, что заставило сжавшееся от горя сердце дрогнуть. Это был уродливый хаос жизни, а не холодный порядок смерти.

Бурк между тем проклинал все на свете. Первый потенциальный «уник» за неделю поисков — и такой. Система явно издевалась. Он свернул на запасную дорогу, идущую через промзону. Меньше шансов встретить еще кого-то, меньше шансов, что за ними тянется шлейф «удачи» того бухгалтера.

Но Балансирена, как всегда, была честна в своем коварстве. Она дала понять: уникальные классы — это не просто сверхспособности. Это личные драмы, проклятия и абсурдные тра

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.