Падение пятой Луны

До ноздрей долетел гаденький, липкий запах. И вот против него я устоять уже не мог. Настоящая охота всегда должна быть достойной, а здесь пахло чем-то мерзким и трусливым… Короткий вдох — и в следующее мгновение я оказался возле двух амбалов, от которых разило дешёвым пойлом. Перехватив одного за шею, я за секунду считал шлейф его недавних воспоминаний. Замелькали отрывки нападения. Увиденные слайды мне категорически не понравились.

Что ж, подобных животных никогда не было жалко. Тем более мне — одному из древнейших вампиров на этой земле. Рвать глотки в глухом переулке я, конечно, не стану — не те времена, да и, как говорится, «мышку жалко».

Два коротких удара, и пьяные туши безвольно повалились в грязную лужу. Там им было самое место.

Тихий, едва различимый стон заставил меня обернуться. У стены, в самом тёмном углу, неподвижно лежала женщина. Я подошёл ближе. Совсем молодая девушка. Её голова бессильно упала на грудь, а длинные рыжие волосы полностью скрывали лицо. Я осторожно перебрал несколько прядей, убирая их за спину, и на миг замер. Они оказались невероятно мягкими и шёлковыми на ощупь. Бережно коснувшись подбородка незнакомки, я приподнял её голову и стал вглядываться в бледное лицо — в темноте моё зрение без труда различало любые оттенки вплоть до полутонов. Девушка неожиданно открыла глаза и посмотрела на меня замутнённым, но странно глубоким взглядом, будто видела мою суть насквозь. В следующее мгновение она вновь потеряла сознание и завалилась на бок вдоль холодной стены.

— Берта! Посмотри, что с ней? — позвал я.

Призрак мгновенно соткался из рубина. Берта нырнула внутрь истощённого тела и тут же отпрянула назад, словно её ударило мощным разрядом тока. Её прозрачный силуэт на секунду подёрнулся рябью.

— Последняя искра жизни на исходе, — озадаченно прошептала она. — Но внутри прячется что-то ещё… Я встретила небывалый ментальный отпор. Хм, неожиданно. И всё же природной стойкости в ней слишком мало. Одно могу сказать наверняка — до рассвета она не доживёт. Если только… — Берта бросила на меня долгий, испытующий взгляд.

— Исключено. Я не стану этого делать, — отрезал я, понимая её намёк. — Мы не инициировали смертных уже сотни лет. Незачем нарушать «Хартию крови» ради случайного человека.

— Тебе решать, — она демонстративно сложила руки на груди, вздёрнула аккуратный нос и выпрямилась в полный рост, глядя на меня с тем высокомерием, на которое способны лишь высшие аристократки.

— Мне кажется, — ехидно заметил я, поднимаясь на ноги, — за последний век ты стала столь сострадательной, что готова поступиться вековыми принципами. Должен сказать, Берта, милосердие тебе совершенно не к лицу.

— Принципами?! — всплеснула руками Берта. — Ты хоть слышишь себя, Артур! О, как трогательно: сотни лет нерушимых принципов. А как же та балерина из Парижской оперы в тысяча восемьсот девяностом? Если бы твои принципы были золотом, вы бы, мой князь, давно разорились.

Её слова зацепили меня за живое. Совесть? Но откуда ей взяться? Это у смертных вечно рождаются сомнения: «Правильно ли они поступили?», когда они взывают к внутреннему голосу. Но я не человек…

Берта замолчала, давая мне время принять решение. Внутри шевелилось нехорошее предчувствие: я смутно ощущал, что когда-нибудь горько за это поплачусь.

Шагнув вперед, опустился на колено перед незнакомкой и бережно обхватил руками её голову. Я должен был заглянуть в неё, чтобы понять, стоит ли ради этой девчонки преступать закон. Внимательно всматриваясь в чужие воспоминания, я читал в них горечь, сожаление и отчаянную борьбу. В её натуре крылось много смелости, но сквозь неё пробивались проблески робости и какой-то тихой, грустной радости. Прежде я и не думал, что радость может быть соткана из грусти. Самый последний шлейф угасающих мыслей кричал о восторге и неистовом желании жить.

Инстинкты сработали быстрее разума. Клыки сами рванулись наружу и глубоко впились в тонкую шею. Я прикрыл глаза. Боги, как же давно я не ощущал вкуса свежей, ещё горячей человеческой крови! Нахлынувший кайф кружил голову, но вместе с ним пришёл небывалый прилив сил — диких, первобытных, давно подавленных инстинктов.

Я подхватил девчонку на руки и сорвался с места.

— Берта, быстрее! Она может очнуться в любой момент, у неё начнется жажда! — скомандовал я. Призрак стремительно летел следом за мной, едва поспевая за моим бегом.

— Мой принц, я прекрасно помню последствия инициации. Я ещё не настолько мертва, чтобы забыть, каково это. Всего-то каких-то триста лет прошло.

Даже в такой безумной ситуации она умудрялась оставлять последнее слово за собой. Истинная женщина.

Наш автомобиль С-класса на бешеной скорости уносил нас прочь от города, назад — в тихое, скрытое за высоким забором имение. Если дорога в Малогорск казалась бесконечно долгой, то обратный путь занял каких-то полчаса.

Я никак не предполагал, что сегодня в моем доме появится гостья. Принеся её в спальню, устроил на собственной кровати. Меня неотступно беспокоил один вопрос — почему эта смертная так сильно меня взволновала? Я ведь точно знал: судьбой мне предначертана совершенно другая женщина, рождённая среди истинных вампиров. Вот только за последние столетия я так и не смог её отыскать.

В ночь своего совершеннолетия вся молодёжь приходила к шаманке. Старая Хельга с белыми, как молоко, глазами долго смотрела в самую глубь моей юной души. Она абсолютно слепая, видела то, что скрыто от зрячих.

Юным вампирам древняя старуха напророчила ключевые вехи судьбы. Моя же линия жизни оказалась укутана плотным туманом. Хельга приказала выпить горький отвар и заставила неотрывно смотреть на всполохи костра. Низким голосом распевно зашептала:

— Огонь разгонит мрак. Что суждено, явись!

Голова стремительно закружилась, её словно разрывало на части изнутри. Я заорал, мертвой хваткой цепляясь за собственные волосы. К горлу подкатила жгучая тошнота. Рухнув на колени, я безмолвно молил небеса, чтобы эта пытка поскорее закончилась. И вдруг пелена спала. Прямо передо мной спиной ко мне, сидела девушка с длинными серебристыми волосами. Я не видел её лица, но на каком-то первобытном уровне точно знал: она — та самая, наречённая мне судьбой. Я сделал шаг к ней, но незнакомка даже не обернулась. Она лишь звонко, хрустально рассмеялась, и этот звук приятно ласкал слух:

— Артур, ты будешь долго меня искать. А когда найдёшь — смотри не потеряй. В то же мгновение её силуэт растаял…

Воспоминания упорно не желали отпускать. Что за странный день?

Я сидел в кресле у камина и отрешённо созерцал огонь. Пламенные блики отражались на паркете, сливаясь в тревожном танце. Перед глазами до сих пор стоял женский образ. Но не той девчонки, что лежала сейчас в моей постели — рыжей, с россыпью веснушек на лице, — а той, далекой, с пепельными локонами и нежным смехом.

Мне отчаянно захотелось прикоснуться к ней. Рука невольно потянулась к камину, пальцы нежно обрисовывали тонкий силуэт в воздухе. Я столько раз пытался представить её лицо, но воображение подсовывало лишь размытые, туманные черты. Стоило мне мысленно коснуться её плеча, как она вновь растворялась прозрачной пылью.

В моей затянувшейся жизни были разные женщины — и вампиры, и смертные. Но все они оставались для меня просто женщинами. Я любовался ими как изысканными шедеврами великих мастеров, мне нравилось покорять своей древней силой их мягкость и нежность. В этом плане я всегда был утонченным гурманом. Но ни одна из них не способна была вызвать трепет в моей потерянной душе. Ведь у вампиров, по мнению людей, её попросту нет.

Но всякий раз, когда в памяти оживал тот образ с серебристыми волосами, я отчетливо чувствовал, как внутри замирает рубиновое сердце.