Свидание за горизонтом

Глава 1

Глава 1

Марс с высоты трёхсот тысяч километров был великолепен. Следы прошлой метеоритной бомбардировки размывались в разреженной атмосфере, и складки местности приобретали причудливые черты. Лёгкие облачка плыли над красноватым ландшафтом, вызывая иллюзию живой планеты. Катер «Титов» Российской марсианской миссии искал пропавший танкер-заправщик, который перестал передавать телеметрию уже больше месяца. Аппарат, по расчётам баллистиков, застрял где-то на орбите Марса. Радар на «Титове» работал сутками, сканируя пространство вокруг.

Кирилл Самсонов, бортинженер, уже в который раз обводил взглядом мониторы, чувствуя, как в груди нарастает глухое раздражение. Месяц поисков. Месяц пустоты. Он барабанил пальцами по подлокотнику, сам не замечая этого.

— Смотри, Кирилл, — обратился первый пилот Алексей Томин к бортинженеру, и в его голосе слышалась тоска человека, которому до смерти надоело смотреть на одно и то же. — Складки местности напоминают пресловутые каналы, ты не находишь?

— Это Марс, дружище, здесь всё что-то напоминает, — отозвался Кирилл, не отрывая взгляда от экрана. — Впрочем, это свойство ума — придавать всему упорядоченность и логику. Мы хотим видеть смысл там, где его нет. Помню, как Яхромский в тридцатой миссии принялся писать картины марсианских ландшафтов и даже организовал выставку. Говорил, что в этой рыжей пустоте есть своя мелодия. Я тогда посмеялся, а теперь, кажется, начинаю понимать.

— Да, художники-космонавты не редкость, даже премию Леонова организовали, — ответил Алексей, но в голосе не было обычной лёгкости. Он устал. Устал от ожидания, от красной пыли за иллюминатором, от тишины в эфире.

— «Обнаружен объект, расстояние две тысячи пятьсот тридцать метров. Параметры орбиты: сто девяносто семь тысяч в апогее и сто три тысячи в перигее, провожу коррекцию для сближения», — пробасил бортовой комп, и его невозмутимый тон резко контрастировал с тем, что творилось в душе у пилотов.

Кирилл вздрогнул — не от неожиданности, а от того, как резко оборвалась тягучая тишина. Сердце сделало лишний удар.

— «Жду команд: сближение, ликвидация, исследование зондами».

— Определи принадлежность и назначение, — ответил Кирилл, и собственный голос показался ему чужим, слишком резким.

— «Нет информации, иду на сближение для идентификации».

Через минуту выяснилось, что это искомый танкер. Внушительный цилиндр диаметром двадцать и длиной в шестьдесят метров вращался вокруг оси, мигая габаритными огнями. Кирилл почувствовал, как отпускает то, что сжимало его изнутри все эти недели. Нашёлся. Живой, пусть и молчащий.

— Ну наконец-то, — выдохнул Алексей, и в его улыбке было столько облегчения, что Кирилл невольно улыбнулся в ответ. — А то я уже начал думать, что мы тут до пенсии будем кружить.

Пара дронов-манипуляторов приблизилась вплотную, подключилась к бортовому компьютеру через внешние разъёмы. Космонавты оценили проблему: требовался небольшой ремонт блока управления. Крейсер подлетел вплотную к танкеру, синхронизировав своё вращение. Казалось, что огромный цилиндр застыл неподвижно, а звёзды и Марс закрутились вокруг.

— Как в танце, — пробормотал Алексей, глядя на медленное вращение звёздного поля. — Только музыка слишком тихая.

Бортинженер и пилот облачились в скафандры. Из катера выдвинулся телескопический переходной тоннель, сработали замки, и катер притянулся к причальному устройству. Комп танкера показывал давление в переходном модуле чуть меньше одной атмосферы.

— Порядок, — Кирилл нырнул в тоннель, чувствуя, как знакомо сжимается грудная клетка от близости открытого космоса. Он всегда так и не смог до конца привыкнуть к этому ощущению — тонкая оболочка между жизнью и вечностью.

Входной люк легко скользнул в сторону, обнажив рубку техобслуживания с мигающими плафонами аварийной сигнализации. Алексей остался в катере, подстраховывая товарища и внимательно наблюдая за обстановкой. Он не любил оставаться снаружи. Каждый раз, когда Кирилл уходил в одиночку, Алексей ловил себя на том, что считает секунды. Профессиональное, отточенное годами спокойствие — и где-то под ним, глубоко, тихая тревога: а вдруг именно сегодня? Вдруг что-то пойдёт не так?

Кирилл осмотрелся в рубке, поднял забрало гермошлема, снял перчатки и принялся за работу. В маленьком пристёгнутом чемоданчике было всё необходимое. Во всех аппаратах стояли стандартные блоки, позволяющие легко производить ремонт и обслуживание автоматических аппаратов. Бортинженер умело заменил несколько блоков, обновил прошивку и включил тест. Танкер слегка качнуло, заработали двигатели ориентации, внешняя антенна приняла нужное положение.

— Ну вот и всё, — Кирилл улыбнулся приятелю, и в этой улыбке была и гордость, и мальчишеское удовольствие от того, что сложная машина снова ожила под его руками. — Прокатимся на нём до орбиты, — бортинженер похлопал по обшивке танкера. — Ты не против?

— А то! — отозвался Алексей. — Хоть какое-то разнообразие. А то шахматы, шахматы... Я уже начал подумывать, что мы тут не танкер ищем, а смысл жизни.

Катер, конечно, мог сам добраться до технической орбиты Марса, где располагались заправщики дальних космических миссий, но на танкере было быстрее и удобнее, тем более что расход топлива был минимальным при правильном разгоне.

Наступило время ожидания: на весь путь — одни сутки, потом прыжок в атмосферу на российский космодром «Комаров» и в путь домой, на Землю. Чтобы скоротать время, товарищи играли в шахматы, читали.

Проблема началась с лёгкого изменения курса. Бортовой компьютер отследил отклонение и предложил выполнить коррекцию. Вопрос был, скорее, формальностью, так как двигатели сработали бы в любом случае.

— Это похоже на гравитационную аномалию, — сказал Кирилл, сверившись с показаниями бортнавигатора, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка недоумения. Он нахмурился, перепроверил данные. — Но откуда здесь такая масса?

— Может быть, старый спутник или отработанная ступень? — отреагировал Алексей, но сам уже понял: что-то не так. Слишком спокойно звучал голос друга. Слишком спокойно — значит, плохо.

Товарищам не оставалось ничего другого, как наблюдать отклонение и передавать данные на Российскую марсианскую базу.

Через час двигатели уже не справлялись с коррекцией, и компьютер проинформировал о включении маршевого двигателя. Это уже было ЧП, которое анализировали станции на Марсе и Земле.

Кирилл почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что означает включение маршевого. Это значит, что всё, что было до этого, — цветочки. Это значит, что они больше не управляют ситуацией.

— Лёш, — позвал он тихо, — посмотри на вектор тяги.

Алексей посмотрел. И почувствовал, как у него пересохло во рту.

Катер с танкером втягивались в какую-то аномалию, расположенную в ста тысячах километрах над поверхностью Марса. Приборы определили вектор силы и создали образ, напоминающий гигантскую воронку, в которую летел катер «Титов» вместе с танкером. Маршевые двигатели катера и танкера работали на полную мощность, но это не помогало отклониться связке от роковой траектории.

«Что это?» — спрашивали себя пленники, но не находили ответа. Чёрная дыра? Но вектор силы был узконаправленным и не мог быть порождением этого чудовища вселенной.

В рубке было тихо. Превосходно работала связь с Марсом и Землёй. Молчание людей, наблюдающих втягивание в гигантский водоворот, было мужественным. Они спокойно регистрировали событие, отвечая на вопросы операторов, как будто ничего не происходило. Но это спокойствие стоило каждому из них невероятных усилий. Кирилл чувствовал, как вспотела спина под скафандром, как неестественно ровно звучит его голос, когда он передаёт данные. Алексей сжимал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев, и сам не замечал этого.

Внешние камеры стали передавать сливающиеся боковые фрагменты изображения. По курсу стало заметно чёрное пятно, окружённое ярким, сверкающим кольцом.

Кирилл взял руку товарища и крепко сжал. Не сказал ничего. Просто сжал. И Алексей сжал в ответ. В этом пожатии было всё: страх, который они не позволяли себе показать, и упрямая вера в то, что они справятся, потому что иначе быть не может.

Катер с танкером влетели в кольцо. Вокруг опустилась непроницаемая мгла. На мгновение вспыхнул ослепительный свет. Опять мгла — и зажглись звёзды.

Радость с тревогой, надежда и отчаяние — всё смешалось в этот момент. Кирилл чувствовал, как бешено колотится сердце, как в горле стоит комок, который не проглотить. Созвездия остались на месте, всё те же очертания, знакомые с детства.

— Смотри, Земля, — Алексей невольно вскрикнул, указав на голубой шар, висящий в пространстве. Его голос сорвался, и он сам этого не заметил.

Кирилл вгляделся в очертания планеты. И чем дольше смотрел, тем сильнее холодело внутри.

— Это не Земля, мой друг, хотя очень похоже.

И вправду, голубой шар был только похож на Землю, но своими очертаниями напоминал другую планету — ту, которую астрономы и поэты девятнадцатого века называли единственным обитаемым миром, кроме Земли, в далёком космосе. Окутанный голубым сиянием, весь испещрённый каналами, пересекающимися в замысловатую сеть, с полярными шапками и величественными цирками, перед изумлёнными путешественниками предстал Марс.

Друзья не могли оторвать глаз от «Марса», казалось, они потеряли дар речи. Шок был ошеломляющим, мозг отказывался принять данную реальность. Кирилл чувствовал, как по спине ползёт липкий страх — не за себя, за всё, что осталось дома. За Землю. За людей. За тот мир, который они знали.

— Но если это Марс, то должна быть Земля, — прервал молчание Кирилл, и голос его дрогнул. Он сам не ожидал этого. Настраивая бортовые телескопы на мониторинг пространства, он чувствовал, как пальцы плохо слушаются.

На внешней обшивке катера имелись небольшие телескопы, которые принялись сканировать пространство, сверяясь с картами Солнечной системы.

— Как это понимать, Кирилл, мы где? — Алексей удивился спокойствию друга. Слишком удивился. Потому что сам он едва сдерживался, чтобы не закричать.

— Как тебе сказать... — Кирилл говорил медленно, словно сам ещё не до конца верил в то, что произносит. — Похоже, мы с тобой перелетели в другую вселенную, которая имеет схожие параметры, но и отличия. По гипотезе, во время Большого взрыва могут возникать разные вселенные, отличающиеся друг от друга параметрами и константами, но очень схожие внешне. В таких вселенных могут существовать одинаковые люди с разными, но похожими судьбами. Так же и планеты могут быть похожи, но с отличиями. В нашей вселенной Марс — безжизненная планета, здесь — цветущая, насколько мы видим. Но меня больше интересует, что произошло с нашей старушкой Землёй.

Последние слова он произнёс почти шёпотом. И Алексей услышал в них то, чего Кирилл не сказал: а вдруг там, дома, всё рухнуло? Вдруг они вернулись в мир, которого больше нет?

Компьютер, просканировав пространство, выдал неожиданный вывод. Звёздная карта в памяти слегка не совпадала с реальным положением звёзд: такая конфигурация соответствовала три тысячи девяносто пятому году. Данная «Солнечная» система состояла из восьми планет. Первая располагалась к светилу на расстоянии, сходном с Венерой, но имела спутник, как у Земли, только больше по диаметру; спектральный анализ показал, что атмосфера состояла из кислорода, азота и водяных паров. По сравнению с настоящей Венерой она больше походила на настоящую Землю. Вторая планета выглядела копией Земли со спутницей Луной. Третья, около которой очутились путешественники, была копией Марса — за исключением наличия более плотной атмосферы и воды на поверхности. Четвёртая — копией Юпитера, пятая — Сатурна, а шестая и седьмая — Урана и Нептуна. Небольшие телескопы не могли заглянуть дальше, но картина в общем прояснялась.

Неожиданно включился зуммер связи, и на экране появилось молодое лицо.

— Добро пожаловать, «Титов», рады приветствовать вас на марсианской орбите! С вами говорит оператор Алекс Российской миссии. Готовы помочь вам и пристыковать к станции «Аэлита».

От неожиданности космонавты мгновение пребывали в ступоре. Кирилл почувствовал, как сердце пропустило удар. Алексей просто смотрел на экран, не в силах вымолвить ни слова. Голос был живой. Человеческий. И это было самое невероятное из всего, что случилось за последний час.

───

Глава 2

— Станция «Аэлита»? Ты помнишь такую? — Алексей посмотрел на Кирилла. В его глазах была растерянность, почти детская.

— Первый раз слышу, — ответил бортинженер. Он вдруг остро ощутил, насколько они далеко от дома.

— Рады вас видеть, Алекс, но у нас возникли трудности... Как бы вам сказать, мы попали в необычное образование и... — Кирилл с трудом подбирал слова, чувствуя, как глупо, наверное, звучит со стороны.

— Не волнуйтесь, мы о многом догадываемся. Вы ведь из две тысячи сто пятьдесят седьмого года, не так ли? — проговорил Алекс, глядя не мигая с монитора.

— Ну конечно, мы из две тысячи сто пятьдесят седьмого года, — проговорили друзья хором, и в этом хоре было столько облегчения пополам с изумлением, что Алекс на экране едва заметно улыбнулся.

— Наш компьютер на основании наблюдений выдал цифру три тысячи девяносто третий год. Так это правда? Мы в будущем или всё же это какая-то ошибка? — сказал Алексей, и голос его предательски дрогнул.

— Это правда. К сожалению или к счастью — не знаю, — ответил Алекс. — Я думаю, вам лучше перейти к нам на станцию и продолжить беседу. Следуйте инструкциям нашего кибернавигатора.

Изображение Алекса исчезло, а вместо него появилась миловидная девушка.

— Приветствую вас, меня зовут Мелинда, я кибер станции «Аэлита». Следуйте моим инструкциям.

Вскоре радар «Титова» нащупал крохотный объект. В оптические системы было видно маленькую точку, которая постепенно превращалась в подобие шестигранной структуры. Мелинда обозначила на изображении сектор причаливания.

— Прошу вас, отстыкуйтесь от танкера, он останется на этой орбите. Уменьшите высоту на триста метров, не предпринимайте резких маневров: гравитационное поле станции установит правильные векторы входа и направление движения, — пролепетала кибер Мелинда.

Катер отстыковался от танкера, опустился ниже. Увлекаемый неведомой силой, он был мягко подхвачен и поплыл к светящемуся круглому отверстию. Сама конструкция шестигранника поражала своими циклопическими размерами. Казалось, что она состоит из полупрозрачного ажурного материала, сквозь который просвечивались какие-то не то механизмы, не то переборки. На глаз диаметр станции был не менее двухсот метров.

Кирилл смотрел на приближающуюся станцию и чувствовал, как в нём борются два чувства: мальчишеское любопытство — что это? как устроено? — и глухая тревога. Слишком много неизвестного. Слишком много того, что они не контролируют.

Наконец катер приблизился к входу. И тут произошло самое интересное: катер погрузился в обволакивающую среду вроде густого сизого тумана и вылетел с обратной стороны в светлое помещение, остановился. Кирилл с Алексеем почувствовали силу тяжести, хотя катер по-прежнему висел на месте.

— Как в сказке, — пробормотал Алексей, и в его голосе была и восторженность, и растерянность.

Вокруг располагались ажурные фермы с причудливыми растениями, напоминающими папоротники и пальмы. Кирилл и Алексей открыли входной люк, внизу подъехал трап, товарищи спустились вниз. Воздух был тёплым, живым, наполненным ароматами, которых они не знали.

Навстречу к ним шёл человек высокого роста в облегающем белом костюме. Они узнали Алекса, поздоровались — и в этом рукопожатии было больше, чем просто приветствие. Это было «мы здесь, мы живы, и мы не одни».

— Приветствую вас на орбитальной станции «Аэлита». Прошу пройти в гостевую, будьте как дома.

Среди растений обнаружился вход в просторный коридор, опускающийся куда-то вниз. Сила тяжести была меньше земной, шли легко, воздух был немного озонирован и наполнен ароматами растений. Вскоре лестница закончилась круглой дверью, которая сдвинулась вбок, открыв просторный зал. В центре располагался стол подковой, перед ним ряд сидений. За столом сидели четыре человека: слева седой и высокий, худощавый пожилой мужчина с пронзительными карими глазами, правее — женщина лет сорока и двое мужчин средних лет. Все одеты в белые костюмы с глухим воротником, мужчины гладко выбриты, на женщине минимум косметики.

Кирилл почувствовал, как внутри всё сжалось. Он вдруг остро осознал, насколько они здесь чужие. Насколько всё это — не их мир. И в то же время в лицах этих людей не было враждебности. Только любопытство. И, может быть, сочувствие.

— Познакомьтесь: Кирилл и Алексей, это совет Российского сегмента Марса. Председатель Кир Сосновский, Селена Санькова — координатор экологического мониторинга, Стас Костров — инженер энергетических систем и Антон Салютов — инженер киберсистем. Меня вы знаете: оператор Алекс, моя фамилия Матвеев. Прошу садиться, будьте как дома, мы ответим на все ваши вопросы.

— Здравствуйте, — проговорил Кирилл, и голос его звучал хрипло. Он откашлялся. — Мы хотели бы понять, как произошло наше появление здесь. Насколько мы понимаем, нас разделяет пропасть времени. Что же произошло?

— Здравствуйте, — ответил пожилой мужчина выразительным басом. В его голосе была странная смесь сочувствия и научной отстранённости. — Вы попали в то, чему трудно подобрать название. Наши знания о космосе ещё несовершенны, но мы предполагаем, что пространство имеет некоторые неоднородности, или дефекты, в которые попадают материальные объекты на неопределённо долгое время. Хотя само понятие «время» претерпело существенное изменение. Раньше строили гипотезы о кротовых норах, гиперпространстве, искривлении ткани мироздания. Научный мир воспринял теорию относительности Эйнштейна — и это была чудовищная ошибка. Явления замедления времени, парадокса близнецов не существует.

— Как же так, простите, — отреагировал Алексей, и в его голосе была не только растерянность, но и почти обида. Всё, во что он верил, всё, что казалось незыблемым, рушилось на глазах. — Но опыты показывали правдивость Эйнштейна, замедление времени при большей гравитации?

— Опыты показывали замедление часов, но не времени, — проговорила Селена Санькова, и в её голосе была мягкость человека, который привык объяснять сложное. — Гравитация влияет на часы, какими бы они ни были: механическими, кварцевыми, атомными.

— Как мы понимаем, мы переместились во времени, в будущее. Разве это не доказывает существование пространственно-временного континуума, предсказанного Эйнштейном? — возразил Алексей. Он чувствовал, как внутри нарастает глухое сопротивление. Нельзя просто взять и перечеркнуть всё, чему его учили.

— Это доказывает то, что вы переместились в пространстве, но не во времени, — вступил в разговор мужчина справа.

— Вот именно, — поддержал его коллега рядом. — Вы отсутствовали в своём пространстве, потом вернулись на орбиту Марса. Ваше исчезновение описано во всех учебниках, над этим ломали головы учёные многих поколений. Десятилетия школы релятивистов и сторонников теории вакуум-эфира спорили друг с другом. Были попытки повторить эффект «Титова» — так назвали ваше исчезновение — с помощью автоматических аппаратов. После многочисленных опытов научный мир признал понятие «время» чистой абстракцией... Условно это помогает ориентироваться в процессах, но не указывает на время как на пространственную координату. Время — это состояние небытия. Вы смотрите на часы, которые указывают на прошлое, которого нет, и будущее, которое не наступило.

Кирилл слушал, и в нём поднималось странное чувство. Будто он стоит на краю чего-то огромного, тёмного, и это что-то смотрит на него в ответ. Он всегда считал себя рациональным человеком. Но сейчас рациональность трещала по швам.

— Пространство изменяется постоянно, — вступил в разговор Сосновский. — Время стоит на месте. На орбите Марса в две тысячи сто пятьдесят седьмом году образовалась пространственная воронка, или петля, которая выбросила вас из настоящего. Вы перескочили в другое измерение, где все процессы идут очень медленно, затем обратно вернулись в своё пространство через девятьсот тридцать шесть лет.

— Но где мы были, по-вашему? — спросил Кирилл, и в его голосе была не только растерянность, но и что-то похожее на мольбу. Он хотел понять. Ему было жизненно необходимо понять.

— В другом измерении, которое движется параллельно нашим координатам, но с другой скоростью. Иными словами, за несколько секунд того времени вы отстали от своего на девятьсот тридцать шесть лет.

— Ничего не понимаю, — прервал Алексей. Он вскочил было, но заставил себя сесть обратно. — Вы сами подтвердили, что время в другом измерении движется медленнее?

— Скорость другая, но время неизменно, — Сосновский привстал. Оказалось, что он под два метра ростом. В его голосе появилась страстность, которую не ожидали услышать от этого сдержанного человека. — Представьте себе шоссе, по которому едут автомобили: одни быстрее, другие медленнее. Допустим, вы перепрыгнете на автомобиль, едущий медленнее, и увидите, как перед вами образуется череда машин. То же самое с пространством: если переместиться в мир, где все процессы идут медленно, а потом вернуться в свой, можно увидеть, как прошло больше событий — или, по старинке, времени. При образовании Вселенной возникли множества измерений с разными внутренними ритмами. Если вы переместитесь в пространство, где процессы идут быстро, то увидите всё как в ускоренном фильме. В противном случае увидите замедленную картину. Очевидно, можно наладить связь с другими мирами, если скорости близки, но в вашем случае это было бессмысленно. Есть ещё предположение, что наша Вселенная — это единственное место, где возможна жизнь в том виде, как мы себе её представляем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.