Маг огня и одинокий воин

Глава первая: Пепел вместо имени

Кейд не знал, сколько времени прошло с того момента, как он покинул Срединные Земли. Время здесь, на пустошах, текло иначе – оно растягивалось, как смола, или сжималось до одного мгновения, когда перед глазами вспыхивал очередной костёр, очередной патруль, очередная казнь, которую он не мог предотвратить, но мог отомстить. Его сапоги стёрлись до дыр, подошвы горели, но он продолжал идти на юг, потому что на юге, в глубине потухшего вулкана, сидел слепой старик, который видел сквозь пламя, и пока он дышал, ни один дикий маг не мог чувствовать себя в безопасности. Кейд нёс в себе не только огонь, но и память – память о том дне, когда наставник в последний раз сжал его плечо и прошептал: «Беги, мальчик. Беги так быстро, как только можешь. И никогда не оглядывайся». Он не оглянулся тогда, но слышал крики, слышал треск пламени, слышал, как голос наставника оборвался на полуслове, и этот звук преследовал его все последующие двадцать лет, превращая каждую ночь в кошмар, каждый день – в поиск ответа на вопрос, который не давал покоя: зачем они это делают? Зачем сжигают тех, кто мог бы принести миру свет и тепло, вместо того чтобы использовать этот дар для общего блага?

Кейд остановился у подножия старого холма, поросшего колючим кустарником, который выживал даже на этой мёртвой земле, и опустился на колени, чтобы перевести дыхание. Его грудь ходила ходуном, лёгкие горели так, будто он надышался дыма, хотя вокруг не было ни одного огня – только серая земля, серое небо и бесконечная тишина, которая давила на уши громче любого крика. Он поднял руку и посмотрел на свои пальцы – они дрожали мелкой дрожью, а под ногтями проступали тёмные линии, похожие на трещины в угле. Пережог приближался, он чувствовал это каждой клеткой своего тела, каждой частицей магии, которая пульсировала в крови, требуя выхода, требуя действия, требуя, чтобы он снова зажёг огонь, чтобы снова почувствовать ту секундную эйфорию, которая сменялась такой острой болью, что хотелось выть в голос. Но он не выл. Он сжал зубы, закрыл глаза и сосредоточился на дыхании, потому что наставник учил его, что контроль – это единственное, что отличает мага от факела, и если он потеряет контроль, то станет именно тем, кого так боится Орден – неуправляемой стихией, которая сожжёт всё вокруг, включая его самого.

Он вспомнил свой первый урок, тот самый, когда ему было всего семь лет, и наставник зажёг свечу в тёмной комнате и сказал: «Смотри, Кейд. Это просто огонь. Он не добрый и не злой. Он просто есть. Но люди боятся того, что не могут контролировать, поэтому они либо поклоняются огню, либо пытаются его уничтожить. Мы не будем делать ни того, ни другого. Мы будем понимать его». Тогда Кейд не понял этих слов, но запомнил их навсегда, как запоминают запах дома, в котором больше никогда не окажешься. Теперь, спустя два десятилетия, он понимал их слишком хорошо. Понимал, что Орден Пепельных Стражей построил свою власть на страхе, на том самом первобытном ужасе, который заставлял древних людей бросать в огонь жертвы, чтобы задобрить богов. Только теперь жертвы были живые, и они кричали, и их крики никто не слышал, потому что все боялись даже выглянуть в окно, когда мимо проходил патруль инквизиторов в чёрных плащах с пепельными нашивками.

Кейд поднялся на ноги и продолжил путь, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в суставах, как каждый вдох напоминает ему о том, что он всё ещё жив, всё ещё дышит, всё ещё может бороться. Он шёл по разбитой дороге, которая когда-то была главным трактом между Севером и Югом, но теперь покрылась трещинами, как старая кожа, и местами провалилась в овраги, оставшиеся после землетрясений, которые сотрясали континент сразу после Раскола. Справа от него тянулись руины древнего города, который когда-то был одним из самых богатых в Аркейне, но теперь от него остались только обугленные стены и полуразрушенные башни, в которых ветер выл так жутко, что Кейд невольно ускорил шаг, стараясь не думать о том, сколько людей погибло здесь в тот день, пятьсот лет назад, когда магия вышла из-под контроля и расколола мир на три части, разорвав не только землю, но и судьбы тех, кто жил на ней. Он смотрел на эти руины и думал о том, что через пятьсот лет кто-то будет точно так же смотреть на руины того мира, который строит сейчас Орден, и будет задаваться теми же вопросами, и не найдёт на них ответов, потому что история всегда повторяется, только меняются декорации и имена палачей.

Он прошёл ещё несколько миль, пока не увидел вдалеке дым, поднимающийся из небольшой деревушки, и его первым инстинктом было обойти её стороной, чтобы не рисковать, но он вспомнил, что его запасы еды почти закончились, и если он не пополнит их, то не сможет идти дальше. Он решил рискнуть, но подойти к деревне с осторожностью, наблюдая сначала издалека, чтобы убедиться, что там нет патруля инквизиторов. Он забрался на небольшой холм, откуда открывался вид на деревню, и увидел, что там всё спокойно – люди занимались своими делами, дети бегали по улицам, старухи сидели у домов и грелись на солнце, которого в этих краях было так мало, что каждый его луч казался подарком. Кейд спустился с холма и направился к деревне, стараясь выглядеть как можно более обычным путником, уставшим и голодным, не вызывающим подозрений. Он зашёл в местную лавку, купил хлеба, сушёного мяса и немного воды, и уже собирался уходить, когда услышал, как двое мужчин за соседним прилавком говорили о чём-то, что привлекло его внимание. Они говорили о том, что в Ордене произошёл раскол, что часть магов собралась в тайном месте, чтобы обсудить возможность свержения Ашера Пепельного, и что среди них ходят слухи о древнем артефакте, который может дать им силу, необходимую для этого.

Кейд замер, делая вид, что рассматривает товары на прилавке, но на самом деле он вслушивался в каждое слово, запоминая имена, места, даты. Он узнал, что тайное собрание должно состояться через две недели в одном из заброшенных монастырей на юге, и что туда приглашены все, кто не согласен с политикой Верховного Инквизитора. Это была та самая возможность, которую он искал – шанс найти союзников, шанс узнать больше о Сердце Первого Пламени, шанс наконец-то перейти от слов к действиям. Он вышел из лавки и направился к выходу из деревни, но на окраине его остановил старик, который сидел у дороги и смотрел на него с таким пристальным вниманием, что Кейд почувствовал себя неуютно. Старик сказал: «Ты тот, кого я ждал. У тебя в глазах огонь, мальчик. Такой же, как у меня был когда-то, много лет назад. Я знаю, что ты ищешь, и я могу помочь тебе». Кейд хотел пройти мимо, но что-то в голосе старика заставило его остановиться. Он сел рядом и спросил: «Кто ты?» Старик улыбнулся и ответил: «Я тот, кто когда-то был в твоей шкуре. Я тоже бегал от Ордена, я тоже терял близких, я тоже искал Сердце Первого Пламени. Но я не нашёл его. А ты сможешь, я вижу это. Ты сможешь, потому что ты не боишься пламени, ты не боишься боли, ты не боишься смерти. Ты боишься только одного – того, что не успеешь». Кейд смотрел на него и понимал, что этот старик говорит правду, что он действительно знает, о чём говорит, и что он может быть тем самым ключом, который откроет ему путь к цели.

Арвен тем временем продолжала свой путь на юг, и каждый день приносил ей новые свидетельства жестокости Ордена, новые истории о сожжённых деревнях, о казнённых магах, о семьях, которые были уничтожены за то, что их дети родились с даром. Она видела это всё и чувствовала, как её ненависть растёт с каждым часом, становясь всё более острой и невыносимой. Но она также чувствовала усталость – такую глубокую, что иногда ей казалось, что она не сможет сделать следующий шаг. Она думала о том дне, когда она была просто капитаном, когда у неё был отряд, когда у неё были друзья, когда она верила, что служит правому делу. Она думала о том, как всё изменилось в один миг, как пламя поглотило всё, что было ей дорого, и оставило только пустоту, которую можно было заполнить только местью. Она знала, что это нездорово, знала, что месть не вернёт ей товарищей, не залечит её раны, не вернёт ей руку. Но она не могла остановиться, потому что если она остановится, то останется только пустота, а с пустотой она не знала, как жить.

Она остановилась на ночлег в маленьком трактире на краю очередной деревни, где почти никто не обращал на неё внимания, потому что такие, как она, проходили здесь каждый день – уставшие, обожжённые жизнью, с глазами, в которых горела ненависть или отчаяние. Она сняла комнату, заперла дверь на засов, села на кровать и начала разбирать свой протез, чистить его, смазывать механизмы, проверять крепления. Это был ритуал, который успокаивал её, возвращал в состояние контроля, в котором она чувствовала себя уверенно. Она смотрела на чёрное стекло, которое блестело в свете свечи, и думала о том, как оно было создано – из вулканической лавы, которая застыла в форме, которая идеально подходила для её руки. Она знала, что это стекло было создано теми же магами, которых она ненавидела, но она не могла отрицать, что оно было совершенным, что оно служило ей верой и правдой уже много лет, защищая её от магии, которая могла бы уничтожить её. Она закрепила протез обратно, сжала кулак и почувствовала знакомую тяжесть, которая была для неё почти родной. Она легла на кровать и закрыла глаза, но сон не приходил – перед глазами всё время стояли лица её погибших товарищей, их крики, их мольбы о помощи, которые она не могла услышать, потому что была без сознания. Она видела лицо Торна, того самого молодого парня, который закрыл её своим телом, и в его глазах она читала не страх, а решимость – решимость защитить её до последнего, даже ценой собственной жизни. И она знала, что никогда не сможет простить себе то, что она не смогла защитить его, что она не смогла сделать ничего, чтобы спасти его, что она просто лежала там, беспомощная, и смотрела, как он умирает за неё.

На следующее утро она проснулась с первыми лучами солнца, которые пробивались сквозь грязное окно, и почувствовала, что сегодня будет тяжёлый день. Она вышла из комнаты, спустилась вниз и заказала завтрак, но есть ей почти не хотелось, и она просто пила чай, глядя в одну точку, пока за соседним столиком не начался разговор, который заставил её насторожиться. Говорили о том, что где-то на востоке, в заброшенном монастыре, собираются маги-отступники, которые хотят свергнуть Ашера Пепельного, и что среди них есть кто-то, кто знает о древнем артефакте, который может изменить баланс сил в мире. Арвен сначала хотела отмахнуться от этого, потому что она не верила в артефакты и в магические спасения, но потом она поняла, что это может быть её шанс – если она найдёт этих отступников, она сможет использовать их для своей цели, она сможет проникнуть в Орден с их помощью, она сможет добраться до Ашера Пепельного быстрее, чем планировала. Она решила, что должна найти этот монастырь, и что она сделает всё, чтобы попасть туда, даже если для этого придётся притвориться союзницей магов, которых она так ненавидела. Она расплатилась, вышла из трактира и направилась на восток, туда, где, по слухам, находился этот заброшенный монастырь, чувствуя, что каждый шаг приближает её к цели, но также и к опасности, которая может быть сильнее, чем она предполагает.

Кейд, тем временем, уже покинул деревню и шёл в том же направлении, ведомый картой, которую нарисовал ему старик. Старик сказал ему: «Иди к заброшенному монастырю Святого Пепла. Там ты встретишь тех, кто думает так же, как ты. Они помогут тебе, если ты докажешь, что достоин их доверия. Но будь осторожен – среди них есть те, кто не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели, и они могут предать тебя, если увидят в этом выгоду». Кейд кивнул и поблагодарил старика, но внутри него зрело сомнение – он не знал, кому можно доверять, и он понимал, что в этом мире каждый думает только о себе, и что даже те, кто говорит о свободе, могут на самом деле искать власти. Но он не мог позволить себе сомневаться слишком долго, потому что время работало против него, и Пережог приближался с каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой, которые он проводил в пути. Он шёл через леса, где ветер шелестел листьями, создавая шум, который заглушал его шаги, через поля, где высокая трава касалась его рук, как мёртвые пальцы, через реки, которые были такими холодными, что он чувствовал, как их течение смывает с него грязь и усталость. Он шёл и думал о том, что он оставил позади, и о том, что ждёт его впереди, и он знал, что не может остановиться, что он должен продолжать, несмотря ни на что.

Когда он наконец добрался до монастыря Святого Пепла, он увидел, что это было огромное здание, построенное из серого камня, которое возвышалось над лесом, как древний страж, охраняющий что-то важное. Стены были покрыты трещинами, окна были выбиты, и внутри царила та особенная тишина, которая бывает только в местах, где никто не живёт уже много лет. Кейд подошёл к воротам и увидел, что они были приоткрыты, и что внутри горел свет – слабый, но заметный, который говорил о том, что в монастыре кто-то есть. Он толкнул ворота и вошёл внутрь, готовясь к тому, что его могут встретить враждебно, но вместо этого он увидел группу людей, которые сидели вокруг костра в центральном зале, и они все повернулись к нему, когда он вошёл. Среди них были и старые, и молодые, и мужчины, и женщины, и у всех были такие же глаза, как у него – глаза, в которых горел огонь, который они не могли потушить, и который они не хотели прятать. Один из них, высокий седой мужчина с длинной бородой, поднялся и сказал: «Ты Кейд? Мы слышали о тебе. Мы знаем, что ты ищешь Сердце Первого Пламени, и мы знаем, что ты готов бороться за свободу. Ты пришёл в нужное место, друг. Садись, расскажи нам, что ты знаешь, и мы расскажем тебе, что знаем мы». Кейд сел у костра и начал рассказывать свою историю, чувствуя, что впервые за долгое время он не один, что рядом есть те, кто понимает его, кто разделяет его боль и его надежды, и что, возможно, вместе у них получится то, что не смог сделать он один.

Монастырь Святого Пепла оказался именно тем местом, где Кейд надеялся найти ответы, но вместо этого он нашёл ещё больше вопросов. Люди, собравшиеся вокруг костра, говорили о свободе, о свержении Ашера Пепельного, о том, что магия должна принадлежать всем, а не только избранным, но в их глазах Кейд видел то же самое пламя, которое горело в его собственных – жадное, голодное, ненасытное. Он сидел на холодном каменном полу, чувствуя, как тепло от костра согревает его уставшее тело, и слушал, как седой мужчина, представившийся Элиасом, рассказывал о планах отступников. Они собирались проникнуть в Монастырь Изначального Пламени, найти Сердце Первого Пламени и использовать его силу, чтобы разрушить Орден изнутри. Это был безумный план, почти самоубийственный, но Кейд знал, что другого выхода у них нет, потому что Орден был слишком силён, чтобы атаковать его в открытую, и слишком хитер, чтобы обойти его с помощью обычных интриг. Он слушал и кивал, но внутри него зрело сомнение – эти люди говорили правильные слова, но он не чувствовал в них той искренности, которую чувствовал в голосе своего наставника. Они были похожи на политиков, которые используют красивые лозунги, чтобы прикрыть свои собственные амбиции, и Кейд понимал, что ему нужно быть осторожным, чтобы не стать пешкой в чужой игре.

Элиас подошёл к нему ближе, когда остальные начали расходиться по углам зала, чтобы устроиться на ночлег, и сказал тихо, чтобы никто не слышал: «Ты знаешь, что есть ещё одна проблема, Кейд. Мы не можем добраться до Монастыря Изначального Пламени, потому что он находится на юге, за Пропастью Раскола, а единственные мосты через неё контролируются Срединными Землями. Нам нужно разрешение на проход, а его может дать только Леди Мариэль Шелкопряд. Без неё мы даже не сможем приблизиться к цели». Кейд нахмурился, потому что он знал о Леди Мариэль всё, что можно было знать – она была главой сильнейшего Купеческого Дома в Срединных Землях, женщиной с лицом ангела и душой ростовщика, которая продавала информацию и оружие обеим сторонам и никогда не делала ничего бесплатно. Если она узнает о их планах, она может либо помочь им, либо продать их Ордену, в зависимости от того, что будет выгоднее ей в данный момент. Кейд спросил: «Ты думаешь, она согласится помочь нам? Она же торгует всем, и она не станет рисковать своим бизнесом ради каких-то отступников». Элиас усмехнулся и ответил: «Она согласится, если мы предложим ей то, что она не сможет получить ниоткуда больше. Маги, которые могут создавать огонь без артефактов – это редкий товар, и она знает, что такие, как мы, могут быть полезны ей в будущем. Но она не будет иметь дело со всеми нами – она захочет встретиться только с тобой, Кейд, потому что ты самый сильный из нас, и потому что у тебя есть то, чего нет у других – ты не боишься сгореть». Кейд чувствовал, как внутри него поднимается волна раздражения – он устал быть пешкой, устал от того, что его используют для чужих целей, но он понимал, что у него нет выбора, потому что если он не пойдёт на эту встречу, то никогда не найдёт Сердце Первого Пламени, и тогда все его жертвы окажутся напрасными.

Он согласился, и на следующее утро он отправился в путь, оставив монастырь позади. Он шёл через густой лес, пробираясь сквозь заросли колючего кустарника, который цеплялся за его одежду и царапал кожу, оставляя на ней тонкие красные полосы, которые потом болели и чесались, но он не обращал на них внимания. Всё его внимание было сосредоточено на предстоящей встрече, на том, что он скажет Леди Мариэль, как он её убедит, чем он сможет заинтересовать её, чтобы получить доступ к мостам. Он знал, что она не из тех, кто верит в идеалы, что она смотрит только на выгоду, и что если он не предложит ей что-то стоящее, она вышвырнет его вон, даже не дослушав до конца. Он шёл и думал о том, что у него почти ничего нет – только его дар, который он не может использовать открыто, чтобы не привлекать внимание Ордена, и его решимость, которая может не значить ничего для женщины, привыкшей считать всё в золоте. Он пытался придумать, что можно предложить ей, что может быть ценным для неё, но ничего не приходило в голову, и он чувствовал, как его уверенность начинает таять с каждым шагом, как песок уходит сквозь пальцы.

Арвен тем временем тоже получила приглашение встретиться с Леди Мариэль, и это приглашение пришло к ней самым неожиданным образом. Она остановилась в небольшом городе на границе Срединных Земель, чтобы пополнить запасы и отдохнуть после долгого пути, и там ей передали письмо, запечатанное печатью Семи Купеческих Домов. Она разорвала печать и прочитала письмо, в котором говорилось, что Леди Мариэль Шелкопряд хочет встретиться с ней по важному делу, и что она готова предложить ей сделку, которая может быть выгодна обеим сторонам. Арвен нахмурилась, потому что она не доверяла никому из Срединных Земель, особенно тем, кто был связан с торговлей, но она также понимала, что отказ может стоить ей слишком дорого – если Леди Мариэль захочет, она может перекрыть ей все пути, и тогда Арвен никогда не сможет добраться до Ашера Пепельного. Она решила принять приглашение, но пошла на встречу с предосторожностями, спрятав в сапоге нож, на который всегда полагалась в опасных ситуациях. Когда она вошла в резиденцию Леди Мариэль, она была поражена роскошью, которая её окружала – это была не просто комната, а целый дворец, украшенный золотом и драгоценными камнями, с высокими потолками, на которых были изображены сцены из истории Аркейна, и с мебелью, которая стоила больше, чем целый город. Арвен чувствовала себя здесь чужой, как дикий зверь в клетке, и она знала, что это было частью плана Леди Мариэль – показать ей, насколько она могущественна, чтобы заставить её чувствовать себя маленькой и ничтожной, и таким образом получить преимущество в переговорах.

Она села за стол напротив Леди Мариэль, которая смотрела на неё с лёгкой улыбкой, как смотрят на ребёнка, который только начинает учиться играть в сложную игру, и сказала: «Я наслышана о твоих подвигах, Арвен. Ты была лучшим капитаном Железной Стражи, и ты пережила то, что не пережил бы никто другой. Ты сильная, умная, и ты не боишься смерти. Именно такие люди мне и нужны». Арвен молчала, ожидая, когда она перейдёт к сути, и Леди Мариэль продолжила: «Я знаю, что ты ищешь Ашера Пепельного. Я знаю, что ты хочешь отомстить ему за то, что он сделал с твоим отрядом. Я могу помочь тебе добраться до него, но я хочу, чтобы ты сделала для меня кое-что взамен. У меня есть враг, который мешает моему бизнесу, и я хочу, чтобы ты избавилась от него. Это не будет сложно – он обычный человек, у него нет магии, у него нет охраны. Он просто мешает, и я хочу, чтобы он перестал мешать. Если ты сделаешь это, я дам тебе деньги, новый протез с клинком, и я обеспечу тебе безопасный проход через Пропасть Раскола. Ты сможешь добраться до Монастыря Изначального Пламени быстрее, чем ты думаешь». Арвен смотрела на неё и чувствовала, как внутри неё борются два чувства – отвращение к тому, что её просят убить человека за деньги, и понимание того, что это может быть её единственным шансом на месть. Она не хотела становиться наёмным убийцей, но она также не хотела отказываться от своей цели, и она колебалась, не зная, что выбрать.

В это же самое время, в другой части города, Кейд вошёл в ту же резиденцию, но через другой вход, и его проводили в другую комнату, такую же роскошную, но с другим интерьером. Леди Мариэль сидела там же, за таким же столом, и смотрела на него с той же улыбкой, но в её глазах Кейд видел что-то большее, чем просто холодный расчёт – он видел интерес, почти любопытство, и это настораживало его больше, чем любые угрозы. Она сказала: «Я знаю, кто ты, Кейд. Я знаю, что ты дикий маг, и что ты ищешь Сердце Первого Пламени. Я знаю, что ты хочешь разрушить Орден изнутри, и что ты готов на всё, чтобы достичь своей цели. Я могу помочь тебе – я дам тебе проход через мосты, я дам тебе информацию, которая может быть полезной, и я дам тебе время, чтобы ты мог подготовиться к тому, что ждёт тебя впереди. Но взамен я хочу, чтобы ты сделал для меня кое-что. У меня есть враг, который мешает моему бизнесу, и я хочу, чтобы ты избавился от него. Это не будет сложно – он не маг, у него нет охраны, он просто человек, который стоит на моём пути. Если ты сделаешь это, ты получишь всё, что тебе нужно, чтобы добраться до Монастыря Изначального Пламени и найти Сердце Первого Пламени». Кейд почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева – он не был убийцей, он не хотел становиться орудием в чьих-то руках, но он также понимал, что если он откажется, то все его планы рухнут, и он никогда не сможет простить себе это.

Он не знал, что в соседней комнате сидит Арвен, и что она получила точно такое же предложение, и что они оба колеблются, не зная, как поступить. Они оба ненавидели себя за то, что даже рассматривают возможность убийства человека, которого не знают, за то, что готовы продать свою честь ради своей цели, но они также знали, что если они не сделают этого, то будут жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Кейд посмотрел на Леди Мариэль и сказал: «Я сделаю это. Но я хочу, чтобы ты знала – я делаю это не для тебя, я делаю это для себя. И если ты предашь меня, если ты попытаешься обмануть меня, я сожгу весь твой город дотла, вместе с тобой и со всеми твоими деньгами». Леди Мариэль улыбнулась ещё шире, как будто это было именно то, что она хотела услышать, и сказала: «Я не сомневаюсь, что ты сможешь это сделать, Кейд. Именно поэтому я выбрала тебя. Ты не такой, как все – ты готов идти до конца, даже если это будет стоить тебе жизни. Такие люди мне и нужны». Она протянула ему конверт с именем врага и адресом, и Кейд взял его, чувствуя, как бумага горит у него в руках, как будто он уже начал использовать свою магию, даже не осознавая этого.

Арвен, тем временем, тоже приняла решение. Она посмотрела на Леди Мариэль и сказала: «Я сделаю это. Но я хочу, чтобы ты знала – я делаю это не для того, чтобы помочь тебе, я делаю это потому, что мне нужен проход через Пропасть, и потому что мне нужны средства, чтобы добраться до Ашера Пепельного. Если ты обманешь меня, я убью тебя, даже если это будет стоить мне жизни». Леди Мариэль протянула ей такой же конверт, и Арвен взяла его, чувствуя, как её протез сжимается вокруг бумаги, как будто он уже готов к тому, что ему предстоит сделать. Она вышла из резиденции и направилась в сторону, указанную в конверте, не зная, что в то же самое время из другого выхода выходит Кейд, направляясь к тому же адресу, и что они идут к одной и той же цели, не подозревая о существовании друг друга.