Клетка Зенита
На матрасах без сознания лежали двое рослых молодых мужчин со светлыми волосами.
Старый лекарь подошел к первому из них и аккуратно коснулся его горячего лба ладонью, проверяя температуру.
— Это Кай, — пояснил целитель, поворачиваясь к правителю. — У него критическое ранение грудной клетки. Когти рассекли мышцы до самых ребер, и внутри уже вовсю начинается сильное заражение. Мы бессильны против этого недуга.
— Открой рану, покажи, — потребовал Альтарес, не сводя с бойца непроницаемого взгляда.
Целитель осторожно убрал легкое покрывало с торса гвардейца, а затем приподнял пропитанную гноем ткань повязки на груди. При виде открывшейся картины к моему горлу мгновенно подступил удушающий ком тошноты, а в глазах на миг потемнело. Рассеченная плоть выглядела жутко: рваные края раны воспалились, а золотая кровь медленно стекала по воспаленной плоти, пропитывая остатки повязки.
Лорд Зенита развернулся ко мне всем корпусом, и на его волевом лице застыло строгое, выжидательное выражение. Он кивнул на умирающего воина и властно произнес:
— Твой выход, Митея. Продемонстрируй мне свой дар.
Я испуганно перевела взгляд с жуткой рваной плоти воина на лицо Лорда Зенита. Зубы мелко застучали, а сковавший горло спазм мешал говорить нормально.
— Я... я не знаю, как это работает, — заикаясь выдавила я, беспомощно мотая головой. — Я не уверена, что у меня получится.
Альтарес сощурился и сделал шаг ко мне, обдавая жаром Соляриса.
— Лучше бы тебе не совершать ошибок, девка, — ответил он, нависая надо мной. — Если ты посмела обмануть меня ради спасения своей шкуры, тебе будет очень несладко. На моей земле лжецы долго не живут.
Я снова посмотрела на кушетку, где в беспамятстве метался несчастный гвардеец. Его осунувшееся лицо пылало от жара, а из груди то и дело вырывался надрывный хрип. Сердце болезненно сжалось от жалости к умирающему воину, на миг вытесняя собственный страх перед казнью. Одинокая слеза сорвалась с ресниц и скатилась по щеке.
— Я попробую, я попробую! — порывисто воскликнула я, встречая тяжелый взгляд Лорда Зенита. — Я не хочу, чтобы он умер из-за моего страха!
Пересилив оцепенение, я подошла вплотную к матрасу. Рассудок принялся воскрешать в памяти тот единственный случай в кустах Гнили. Тогда, поддавшись слепому порыву сострадания, я просто дотронулась до окровавленного тела раненого иверийца, и из моих ладоней само по себе хлынуло яркое свечение. Тот шок до сих пор стоял перед глазами: я от страха замерла и не убирала рук, завороженно наблюдая, как плоть на глазах затягивается, превращаясь в гладкую кожу. Ровно до того момента, пока испуг не заставил нас с девчонками броситься наутек.
Пальцы тряслись, когда я занесла обе руки прямо над воспаленными краями рваной грудной клетки Кая.
Я зажмурилась, полностью отключая внешние шумы лазарета, и начала мысленно умолять саму себя, природу или Излом. «Пожалуйста, пожалуйста, помоги мне... — безмолвно молила я. — Он ведь умирает. Сделай хоть что-нибудь!»
Метка на спине под тканью платья начала гореть.
Глаза распахнулись сами собой. Перед взором на миг бешено закружились разные цвета, заставляя мир вокруг поплыть. Но уже через мгновение с моих ладоней с сухим треском сорвалось золотистое свечение. Мерцающая энергия густым туманом окутала рваные мышцы раненого, мягко и плавно проникая глубоко внутрь плоти.
Я кожей спины чувствовала, как позади меня замер Альтарес, следя за каждым моим движением. Старый лекарь и вовсе ошарашенно отшатнулся назад, шумно хватая ртом воздух. На его лице отразился такой шок, словно перед ним только что восстало из мертвых само божество.
— Не может быть... — потрясенно прошептал целитель, сжимая пальцы на груди и не веря собственным глазам. — Дар исцеления...
Воспаленные края на глазах начали стягиваться, а пораженные ткани очищались от гноя. Я продолжала удерживать ладони над телом воина, боясь прервать этот процесс хотя бы на долю секунды.
В мышцах нарастала слабость. Возникло четкое физическое ощущение, будто магия выкачивает из меня все жизненные силы, забирая собственную энергию ради спасения чужой жизни. Голова закружилась, а перед глазами на миг поплыли темные пятна. Когда рана на груди гвардейца окончательно затянулась, превращаясь в гладкую чистую кожу, я обессиленно отдернула руки. Кай рвано вздохнул и распахнул глаза. Он растерянно огляделся по сторонам мутным, непонимающим взглядом.
— Что... что происходит? — хрипло выдавил гвардеец, пытаясь приподняться на локтях.
Старый лекарь бросился к его кушетке, осторожно удерживая парня за плечи и бережно укладывая обратно.
— Успокойся, успокойся, Кай! — взволнованно заговорил целитель, проверяя его пульс. — Ты в лазарете, всё нормально. Опасность миновала.
— В лазарет... — повторил боец, прикасаясь пальцами к своей здоровой груди.
— Да, ты будешь жить, парень, всё хорошо, — радостно подтвердил мужчина, до сих пор пребывая в глубоком потрясении от увиденного чуда.
Я отошла на пару шагов назад, тщетно пытаясь унять дрожь в коленях и вернуть контроль над дыханием. Повернув голову в сторону длинного зала, взгляд невольно зафиксировал остальные кушетки. Там по-прежнему лежали десятки раненых гвардейцев, которые тихо стонали и метались в бреду от высокой температуры. Жалость снова кольнула сердце. Накрыло непреодолимое желание подойти к каждому из этих измученных мужчин и помочь им избавиться от боли.
Лорд Зенита застыл рядом со мной, и его глаза внимательно зафиксировали мой порыв.
— Ты остаешься в лазарете, Митея, — сказал Альтарес, закладывая руки за спину. — Теперь это твоя прямая обязанность — исцелять моих воинов.
Он повернулся лицом к ошарашенному целителю и добавил, чеканя каждое слово:
— Она под твоим личным присмотром. Митея будет помогать тебе во всем. Отвечаешь за её безопасность головой.
Альтарес развернулся и стремительным шагом покинул помещение лазарета, оставив меня стоять посреди палаты. Я смотрела на закрывшуюся дверь, чувствуя, как внутри закипает горькая обида. Никакой благодарности за спасенную жизнь гвардейца, ни единого доброго слова. Этот правитель видел во мне лишь ценный инструмент. Вокруг меня снова были только чужие приказы и холодный расчет Высших Лордов.
Глава 5
Последующие часы превратились в непрерывную, изнурительную работу. Старый лекарь, которого звали Орин, быстро распределил обязанности и подвел меня к следующей кушетке. Силы покидали тело с каждой новой закрытой раной, а голова кружилась всё сильнее от постоянной отдачи личной энергии. Вопреки нарастающей слабости, в груди упрямо билось желание помочь как можно большему числу пострадавших воинов.
Орин оказался на редкость добрым и терпеливым иверийцем.
Пока я держала ладони над ранами, а из моих пальцев струилось свечение, он рассказывал про лечебные свойства местных трав и особенности своего ремесла. Из его слов становилось понятно, что Вечный Зенит изобилует редкими растениями, но даже самые сильные настойки бессильны против критических повреждений плоти.
— Многие иверийцы погибают на рубежах? — тихо спросила я, утирая пот со лба, пока Орин менял чистые повязки.
— Да, Митея, — старик печально вздохнул, раскладывая медицинские инструменты на серебряном подносе. — Пограничные стычки уносят много жизней.
— Я думала, ваш народ бессмертен, — призналась я, переводя дыхание у края матраса.
— Это заблуждение смертных, — Орин горько усмехнулся. — Мы не стареем и не подвластны обычным болезням, но нас можно убить. Если рана слишком тяжелая, организм просто не справляется. Несчастные случаи, поединки, пограничные набеги энтропов — всё это забирает наших воинов. И не думай, что только в Гнили люди уничтожают друг друга ради куска хлеба. В Вечном Зените тоже проливается кровь. У нас убивают из-за золота, власти или давней семейной вражды. Наша природа жестока.
Я слушала его спокойный голос, переходя вместе с ним к следующему пострадавшему гвардейцу.
— Значит, вы совсем не болеете? — спросила я, занося трясущиеся руки над рассеченным плечом очередного бойца. — Я тоже никогда не знала простуд или лихорадки, сколько себя помню.
— Во дворце быстро распространяются слухи, — Орин внимательно посмотрел на меня. — Я уже слышал, что ты полукровка. Твоя иверийская кровь защищает тебя от недугов.
— Наверное, — выдохнула я, концентрируя золотистую магию на пальцах. — Но серьезных ранений у меня никогда не было. Я даже не представляю, как мое тело отреагировало бы на удар меча или когти монстра.
— Обычный порез или мелкая царапина на теле иверийца затягиваются за пару минут, — пояснил лекарь, завороженно наблюдая, как под моим свечением срастаются мышечные волокна солдата. — Но если повреждения нанесены лапами энтропов, их яд блокирует нашу естественную регенерацию. Без твоего дара этот парень умер бы к полуночи.
Несмотря на свинцовую тяжесть, сковавшую мышцы, я продолжила обход лазарета. Переходя от одной кушетки к другой, бережно затягивала рваные раны и возвращала ровное дыхание измученным гвардейцам Соляриса.
За окнами лазарета незаметно сгустились сумерки, окрашивая белоснежные стены в мягкие золотистые тона заката.
Орин осторожно перехватил мое запястье, вынуждая опустить руки и прервать очередной сеанс исцеления.
— Митея, тебе нужно поесть и отдохнуть, — строго произнес старик, разглядывая мое бледное лицо. — У тебя совсем не осталось сил, ты едва держишься на ногах. Личная энергия не безгранична.
— Я хочу помочь им, — я устало покачала головой, устремляя взгляд на две последние кушетки у окна, где лежали бледные бойцы. — Если за ночь с ними что-то случится, я себе этого не прощу. Позволь мне закончить.
— У тебя слишком доброе сердце, — Орин понимающе улыбнулся.
Я мягко отстранилась и шагнула к следующей кушетке, игнорируя предупреждения целителя. Орин лишь покачал головой, но препятствовать не стал. Чуть позже он подошел ко мне, поправляя сумку на поясе.
— Мне нужно отлучиться в хранилище за настойками, — произнес лекарь. — Я скоро вернусь. Если тебе что-то понадобится, позови помощниц, они подготовят чистые бинты.
Я кивнула, провожая его взглядом до дверей.
За высокими арочными окнами лазарета ослепительный золотой свет Вечного Зенита постепенно сменялся мягким, приглушенным сиянием. На Своде Соляриса солнце никогда не заходило за горизонт, и здесь не существовало привычной ночной тьмы. О наступлении позднего вечера можно было догадаться лишь по тому, как угасали обжигающие лучи, уступая место ровному янтарному мареву.
Собрав последние крохи тающей энергии, я подняла руки над грудной клеткой последнего тяжелораненого гвардейца.
Золотистый туман слабо сорвался с моих задрожавших пальцев и окутал воспаленные шрамы воина. Каждое мгновение давалось с трудом, мышцы налились свинцом, а в висках застучала кровь. Когда поврежденная плоть наконец срослась, превращаясь в чистую гладкую кожу, боец шумно выдохнул и приоткрыл глаза. На его лице отразилось искреннее изумление. Воин осторожно накрыл мою ладонь своей широкой рукой.
— Спасибо тебе, — произнес он, слегка сжимая мои пальцы. — Никогда не слышал, чтобы кто-то из иверийцев обладал подобным даром.
Я лишь устало улыбнулась ему в ответ. Подняв голову, я с удивлением обнаружила, что многие из тех гвардейцев, кого я исцелила на протяжении этого бесконечного дня, уже не спали. Мужчины с благоговением смотрели на мою хрупкую фигуру из разных концов палаты.
— Ты наш спаситель, Митея, — отозвался один из бойцов у окна, приподнимаясь на локтях.
— Чистый ангел, — подхватил второй, почтительно склоняя голову. — Мы бы не дожили до рассвета.
Эта робкая перекличка спасенных душ эхом разносилась по лазарету, наполняя помещение теплом, но у меня уже совершенно не оставалось сил даже на простое слово. Осознание того, что с каждой затянувшейся раной я буквально отрываю от себя часть сил, подтвердилось слабостью. Тело начало ощутимо покачивать из стороны в сторону, а пол под ногами опасно поплыл.
Понимая, что если прямо сейчас не найду опору, то просто рухну без чувств на глазах у всей гвардии, я поспешно покинула общую залу.
Шатаясь, я зашла в небольшую соседнюю комнату отдыха, где царил приятный полумрак. В углу у стены обнаружился мягкий небольшой диванчик. Забыв о манерах и приличиях, я без сил опустилась на сиденье, аккуратно подобрала ноги, стараясь не помять подол платья, и откинула голову на высокую спинку. Внутренности сковала блаженная истома, а веки налились тяжестью. В голове промелькнула сонная мысль, что я полежу в этом полусидячем положении буквально пару минут, просто переведу дыхание и сразу вернусь к работе, но сознание стремительно и бесповоротно окутал глубокий сон.
Сквозь плотную пелену сна внезапно пробилось странное ощущение невесомости. Сознание упрямо отказывалось возвращаться в реальность, и я никак не могла понять, что именно происходит вокруг. Казалось, моё тело парит в воздухе, аккуратно оторванное от мягкого дивана комнаты отдыха. Я отчетливо почувствовала, как чьи-то сильные руки бережно обняли меня, уверенно прижимая к широкой груди.
Рассудок плавился от сонной истомы, и у меня совершенно не оставалось сил даже на то, чтобы просто приоткрыть веки.
В полузабытьи до слуха донесся тихий щелчок закрывающейся двери, а затем в лицо неожиданно ударил свежий, теплый поток ветра. Прохлада мгновенно остудила кожу, заставляя угасающее сознание крупицами прийти в себя. Понимая, что меня куда-то несут, я открыла глаза. Перед взором сразу раскинулись залитые янтарным вечерним маревом аллеи дворцового сада, а моя голова уютно покоилась на чьем-то твердом плече.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов