Вне контроля

Глава 3.2

Глава. 3.1 Первый взгляд

Мы были ровесниками. Росли в одном клане, в одном доме, в одном грязном дворе, где щенки гоняли друг друга, рычали и учились кусаться. Я помню её всегда.

Она никогда не играла с нами. Стояла в стороне, смотрела, как мы возимся в грязи, и когда кто-то подходил — просто уходила. Даже в пять лет в ней было что-то, что заставляло взрослых опускать взгляд. Я не знал тогда, что это называется «кровь альфы». Я просто видел девочку, которая была одна.

Я не помню момента, когда начал замечать её. Просто однажды понял, что ищу глазами тёмную макушку в толпе. Что замедляю шаг, когда она проходит мимо. Что внутри становится тепло, когда я вижу её профиль

на фоне заката.

Мне было одиннадцать, когда я впервые подошёл.

Она сидела на бревне у опушки, красила ногти — чёрным лаком, который явно притащила из города. Я стоял рядом минуту. Она меня игнорировала.

— Привет, — Сказал я.

Она подняла глаза. Один раз. Холодно.

— Ты кто?

— Люкан. Я из выводка...

— Мне плевать.

Она отвернулась. Я должен был уйти, но не мог. Просто стоял и смотрел, как она красит

ногти. Аккуратно, сосредоточенно, будто я был пустым местом.

— Ты красиво красишь, — Сказал я.

Она фыркнула.

— Отвали.

Я ушёл, но не отстал. Просто не мог.

Я появлялся везде, где была она. На тренировках стоял с краю и смотрел. На обедах садился за соседний стол. В коридорах притормаживал, когда она проходила мимо.

Она замечала. Я видел, как она сжимает челюсть, когда я оказываюсь рядом. Как её взгляд становится тяжелее. Как она ускоряет шаг, чтобы я не шёл за ней.

Однажды она резко обернулась.

— Ты что, преследуешь меня?

— Нет, я просто...

— Свалил.

Она ушла. Я смотрел ей вслед. Она не обернулась. Никогда не оборачивалась.

Я приносил её любимый чай. Она не брала. Оставлял цветы на парте — скидывала в мусорку. Ждал после тренировок — проходила мимо, будто меня нет.

— Бесполезно, — Сказала мне Эрика, сестра. — Она никогда на тебя не посмотрит.

— Знаю.

— И всё равно будешь?

Я промолчал.

Меня наказали один раз. За то, что полез в драку за мелкого парня, которого били старшие. Я стоял в углу на общей территории. Все смотрели. Я сжимал кулаки и смотрел в пол.

Кира прошла мимо. Замедлила шаг. Остановилась.

Я поднял голову. Она смотрела на меня сверху вниз. Ни жалости. Только удивление.

— Зачем полез?

— Он был слабее, — сказал я.

Она молчала. Секунду. Две.

— Глупо, — сказала она и ушла.

Я смотрел ей вслед и улыбался. Она говорила со мной. Она сказала мне «глупо», но это было больше, чем я мог надеяться.

Она начала замечать меня. Не как человека — как вещь, которая всегда рядом. Я не лез. Я просто был. Сидел за два стола от неё в столовой. Стоял с краю на тренировках. Шёл за ней в десяти шагах по коридору.

Иногда она кивала мне. Один раз спросила, где я брал её чай. Я сказал, что узнал рецепт у её служанки. Она приподняла бровь, но ничего не сказала.

Она не подпускала близко. Не смотрела в глаза. Не задерживалась рядом.

Но она и не прогоняла.

Для меня этого было достаточно.

Когда стало известно, что я иду на инициацию последним, я боялся. Боялся, что она усмехнётся. Скажет что-то колкое. Или просто пройдёт мимо.

Она не сказала ничего...

«Я стану сильным. Я докажу тебе, что я не просто щенок. Я буду рядом. Всегда. Даже если ты никогда не обернёшься».

Луна в зените. Тело разрывает изнутри.

Шерсть пробивается сквозь кожу, когти чернеют, челюсть вытягивается, разрывая связки.

Но я думаю о ней.

О том, как она красила ногти чёрным лаком.

О том, как она сказала «глупо» и ушла.

О том, как она похлопала меня по плечу, когда я сообщил ей о появлении метки.

Я выживу. Я стану сильным.

Ради неё.

Глава 5

Глава 4.

Утро встретило меня свистящим шумом в ушах и стойким ощущением, что мою голову залили жидким свинцом. Одной ночи в кресле Кристиана хватило, чтобы мои волчьи чувства начали сбоить от дикой усталости. Буквы в расписании на стене холла двоились, а серебряные цепи на черном худи казались кандалами. Мне приходилось буквально силой держать спину прямой, чтобы никто из стаи не заметил, как их Альфа засыпает на ходу.

Вокруг шептались. Официально администрация молчала, но среди вампиров уже ползла паранойя — Марк не появился в жилом корпусе, и его шайка была на взводе. Точнее, они думали, что на взводе.

Стоя у шкафчиков, я молча переглянулась с Кристианом. Мы оба знали правду, которую скрывали от школы. Чуть поодаль от нас,

лениво перешучиваясь с Алексой, стоял Марк. Точнее, оперативник полиции под прикрытием — мимикрик, идеально скопировавший его внешность. Кристиан мастерски держал лицо, но я видела, как напрягся Дэниел. Вампирский интеллектуал подозрительно косился на лже-Марка, явно чувствуя подвох: мимикрик вел себя слишком тихо, ломал привычные повадки и пах совершенно иначе. В банде закипала скрытая паранойя, а Кристиан, чтобы не выдать себя, все глубже уходил в серые помехи своей многолетней скуки, лениво листая книгу и игнорируя подчиненных.

К середине дня, после очередной лекции, я поняла, что если не отключусь хоть на пять минут, то просто упаду. Забившись на самый дальний, пыльный подоконник в тупиковом переходе у архивного крыла, я прислонилась лбом к прохладному стеклу и мгновенно

провалилась в рваный, тяжелый полусон.

— Святые лепесточки! Господи, Кира, ты выглядишь как ходячий труп!

Громкий, испуганный шепот над ухом заставил меня дернуться. Я с трудом разлепила сухие глаза. Передо мной стояла Иви в своем неизменном летящем греческом платье. Из её персиковых волос прямо мне на колени испуганно осыпались бутоны мелких маргариток. Вампиры из класса неподалеку покосились на неё с привычным пренебрежением, тут же отвернувшись — для них Иви была местной блаженной, которую проще игнорировать, чем пытаться задеть. Идиоты. Они понятия не имели, что это «блаженное солнышко» при желании могло бы задушить их плющом прямо в их пафосных постелях. Но Иви была пацифисткой до мозга костей.

— Быстро съешь это, — она со всей своей

святой простотой буквально силой впихнула мне в руки розовенький пластиковый контейнер, от которого пахло ванилью и корицей. — На тебе лица нет!

— Ладно, ладно, не шуми... — проворчала я, забирая печенье. — Спасибо.

Иви расплылась в сияющей улыбке, цветы в её волосах мгновенно распустились обратно, и она убежала. Я цинично хмыкнула, открывая контейнер, и одновременно засунула руку в глубокий карман своего оверсайз-худи.

Мои пальцы наткнулись на что-то постороннее. Крошечный бумажный сверток и шуршащая обертка мятной конфеты. Я застыла. Мой волчий нюх мгновенно уловил шлейф свежей мятной жвачки и старых страниц. Элиан. Этот тощий книжный мальчик умудрился бесшумно подобраться ко мне вплотную и залезть в карман прямо

посреди коридора.

Развернув листок, я увидела аккуратный почерк: «Гордой Артемиде нужен отдых. Твои цепи сегодня звенят слишком тяжело. Поспи, пожалуйста». Я покачала главой, но циничная броня внутри меня на миг дала слабину. Закинув в рот мятную конфету, я почувствовала, как леденящая свежесть возвращает мне силы. Печенье я положила в сумку. Настроение побыть врединой. Почему бы не почавкать прямо в его комнате?

Но дожить до вечера спокойно мне не дали. Сплетни о том, что я всю ночь провела в спальне лидера вампиров, уже сожрали школу. На обратном пути дорогу мне преградила Алекса. Наглая вампирша буквально задыхалась от ревности, её "идеальные" клыки непроизвольно удлинились. Она с силой толкнула меня в плечо, впечатывая спиной в железные

шкафчики. Серебряные цепи на моём худи оглушительно звякнули.

— Думаешь, если переступила порог его комнаты, то стала особенной, дворняга? — прошипела она мне в лицо. — Кристиан никогда не посмотрит на дикую суку. Ты для него — разве что развлечение на одну ночь, не более.

У меня, уставшей от круглосуточного контроля, чужих тайн и дикого недосыпа, просто сорвало тормоза. Я не стала спорить. Я мертвой хваткой схватила Алексу за горло, приподняла её над полом и с грохотом швырнула на те же шкафчики, сминая металл. Мои когти непроизвольно удлинились, а темно-коричневые глаза вспыхнули ядовитым золотом истинного оборотня. Я слышала, как участилось её сердцебиение. Глаза вампирши на мгновение расширились, а затем она

безвольно упала на пол. Я присела и, сжимая её горло, смотрела прямо в испуганные зелёные глазки.

— Еще раз тронешь меня, пиявка, и я вырву твой язык, — ледяным, вибрирующим шепотом процедила я ей прямо в губы. — Мне плевать на касты. Я здесь Альфа. Я здесь закон. И если ты ещё раз попробуешь выкинуть нечто подобное, я выкину тебя из окна.

Алекса панически захлопала глазами, в них читались, и злоба, и страх одновременно, а я, резко отпустив её, зашагала прочь.

Кристиан всё это время стоял у колонны с раскрытой книгой. Для него этот день был очередными серыми помехами в его давно приевшейся скучной жизни. Но в секунду взрыва серый шум в его голове на мгновение обрывается. И среди бесконечной пустоты загорается сначала тусклый, а затем

более яркий жёлтый огонёк. Внимание Кристиана сфокусировалось медленно, ловя четкий, пульсирующий жизнью силуэт сквозь пелену своей вековой скуки. На его губах появилась едва заметная, опасная ухмылка. Он лениво скользнул взглядом по напряженным плечам, заново оценивая свою «живую игрушку».

Оставшиеся пол дня прошли спокойно. Печенье я по итогу всё съела. Эх, зловещий план провалился. Так же я нашла ещё пару записок от Элиана. Что-то уже попахивает сталкерством. Мы с ним едва знакомы.

После уроков, по дороге в жилой корпус вампиров мой телефон завибрировал. СМС от дяди-детектива: «Я замял протокол перед директором, но больше шкафчики не ломай, твоему отцу придет счет. И скажи Кристиану,

чтобы приструнил свою банду. Наш мимикрик долго не продержится, Дэниел уже начинает копать под него».

Я глухо разрычалась, заходя в спальню блондина на вторую ночную смену. Эта дура уже успела жалобу на меня накатать. Бесит. Из-за дневной драки мне казалось, что от меня разит застарелым адреналином и потом. Мой обострённый волчий нюх буквально сводил меня с ума, фиксируя собственную несвежесть вторые сутки в одной одежде, и от этого я злилась на блондина ещё сильнее. Господи, а ведь мне ещё нужно проконсультировать лже Марка, насколько тупым был оригинал, чтобы он не палился. А то его ответ на уроке ботаники чуть не спалил всю контору. Если он ещё раз скажет нечто подобное, Дэниел выльет на него зелье истины. Я почти уверена, что он уже его приобрёл. Сколько проблем и все от

вампиров.

Я постучала в его дверь. Зашла в комнату и снова села в то же кресло. Вампир же стоял ко мне спиной, наблюдая через зеркало.

Он застыл на секунду.

Я видела это в зеркале — как его ледяной контроль дал крошечную трещину. Его пальцы всё ещё держали чёрную шёлковую ленту, волосы рассыпались по бледным плечам, а взгляд… в этом взгляде мелькнуло что-то новое. Не раздражение. Не высокомерие.

Интерес.

Опасный. Живой. Голодный.

— Надеюсь, ты не закроешь глаза, волчица,

— Сказал он, чуть склонив голову, и его голос стал ниже, вкрадчивее, будто он пробовал меня на вкус словами. — Мало ли, кто решит напасть, пока я снимаю рубашку. Ты же мой телохранитель, верно? Смотри в оба.

Он медленно стянул галстук, задержал пальцы на пуговицах, расстегнул их один за другим. Каждое движение было нарочито неторопливым, будто он танцевал передо мной. Он знал, что я смотрю. Он хотел этого.

Рубашка скользнула с плеч, обнажая безупречный, бледный подтянутый торс — острые ключицы, рельефные мышцы, которые не кричали о силе, но говорили о ней шёпотом.

Он поднял руку, резким движением стянул ленту, и его длинные светлые волосы

рассыпались по плечам — платиновый водопад, мерцающий в тусклом свете лампы.

Он не торопился.

Он давал мне время разглядывать.

Я принципиально сложила руки на груди, закинула ногу на ногу и уставилась прямо на него. Без смущения. Без желания отвернуться.

— Не переживай, блондинчик, — Сказала я, и мой голос прозвучал ровно, без единой дрожи. — Меня бледными поганками не напугать. Одевайся, я смотрю.

Он замер.

Секунду. Две.

Его глаза сузились. Ледяной контроль треснул от моего равнодушия, но в голубых глазах вспыхнул опасный интерес.

— Ты всегда такая холодная? — Спросил он, медленно обходя кресло, в котором я сидела. Он остановился за моей спиной, и я почувствовала его дыхание на своей шее. — Или только со мной?

— Только с теми, кто считает себя слишком важным, — Ответила я, не оборачиваясь.

— Я не считаю себя важным, — сказал он тихо. — Я просто хочу понять, что ты такое. Ты не похожа на других волков. Ты… опаснее.

Я усмехнулась.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, — Сказал он, наклоняясь к моему уху. — Это предупреждение.

Его голос был низким, почти шёпотом. От него по коже пробежали мурашки — Те самые, которые я не могла контролировать.

Я не шевельнулась.

— Если ты закончил спектакль, — Сказала я, — может, наденешь рубашку? А то простудишься.

Он тихо рассмеялся.

— Ты невыносима.

— Знаю.

Он отошёл. Медленно, нехотя. Прошёл к бару, стоящему в углу комнаты. Я слышала, как звякнул хрусталь — Он откупорил графин и налил в высокий бокал тёмно-багровую жидкость.

Кровь.

Он поднёс бокал к губам, задержал его, глядя на меня поверх стекла. Его глаза в тусклом свете казались почти чёрными.

— Ты когда-нибудь пробовала?

— Что?

— Кровь, — сказал он, и его губы чуть изогнулись в усмешке. — Ты могла бы стать

сильнее. Намного.

— Я и так достаточно сильна, — ответила я.

Он усмехнулся.

— Конечно. Ты ведь волчица. Ты всегда думаешь, что ты сильнее всех. Но знаешь, что я вижу?

Он снова поднёс бокал к губам.

Я видела, как его губы уже почти коснулись стекла.

И в тот же миг мой волчий нюх уловил это.

Тонкий, сладковато-одурманивающий запах, который не имел ничего общего с кровью. Я знала его. Я нюхала его в лесу, в старых

книгах, в оранжерее Иви.

Багульник.

Смертельный яд для вампиров.

Моё тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать. Я сорвалась с кресла, сократив расстояние за долю секунды, и точным ударом выбила бокал из его руки.

Хрусталь разлетелся вдребезги.

Багровая жидкость растеклась по ковру, шипя и разъедая дорогую ткань.

Кристиан замер. Его глаза расширились. Он смотрел на дымящийся ковёр, потом на меня, потом снова на ковёр.

— Что ты…

— Молчи, — сказала я, тяжело дыша. — Не двигайся.

Он медленно перевёл взгляд на меня. В его глазах больше не было игры.

Было только одно.

Непонимание.

И страх, который он пытался скрыть.

Кристиан, не понимая, что произошло, взорвался от ярости. Его маска аристократа рухнула. Он резко перехватил мои запястья и с силой прижал меня спиной к стене. Мы стояли вплотную, тяжело и рвано дыша. Адреналин на волоске от смерти и моя дикая усталость начисто сорвали все барьеры —

наше уединение в четырех стенах искрило от бешеного, запретного физического притяжения. Я чувствовала холод его кожи и видела, как потемнели его голубые глаза.

Я не стала вырываться.

Кристиан застыл, медленно переводя взгляд на пол, а затем обратно на меня. До него наконец дошло: его только что спасли от убийства. Он медленно, почти гипнотически ослабил хватку и отпустил мои руки, а в его взгляде впервые проскользнуло не высокомерие, а опасный, жаждущий интерес к моему телу.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь, опустила взгляд на его рабочий стол и резко зацепенела. Рядом с его раскрытой книгой лежал изящный тканевый мешочек для сбора трав. С аккуратно вышитым розовыми нитками именем Иви. Капкан таинственного кукловода захлопнулся

прямо перед моими глазами.