Крион. История о великой любви, способной переписать реальность и строить миры

Глава «посвящение в тайну»

Встреча с друзьями состоялась вечером того же дня в пустынном холле среднего яруса, где белоснежные стены сливались с матовым потолком в безликую, стерильную бесконечность. Арман изложил всё так же последовательно, как отцу.

Реакции разделились мгновенно.

Маруна слушала, широко раскрыв глаза. Её лицо, обычно такое спокойное, отражало внутреннюю борьбу: слепая вера в Армана сталкивалась с ужасом перед масштабом его заявления. «Я… мне нужно время, – прошептала она. – Это слишком… огромно. Но я хочу тебе верить». В её словах не было слепого принятия, но было безоговорочное доверие к нему.

Шейк же замер, и в его глазах – обычно таких ясных, насмешливых – вспыхнул странный, быстрый, как электрическая дуга, блеск. Не страх, не изумление. Что-то иное – азарт? Расчёт? Он не спорил, не переспрашивал. Он лишь кивал, впитывая, и этот блеск не гас.

Договорились встретиться еще раз. С более детальным планом обсуждения. Завтра.

***

Поздним вечером, уже в своей капсуле, Арман почти задремал, когда дверь бесшумно отъехала в сторону.

Он не успел даже сесть. Грубая ладонь, пропахшая техническим маслом и потом, намертво зажала ему рот, сдавив челюсть. Другие руки с силой вывернули ему руки за спину, и холодный пластик наручников щёлкнул вокруг запястий. Всё заняло меньше пяти секунд.

Свет вспыхнул, и в проёме двери Арман увидел их. Трое крупных людей в серой униформе службы с нашивкой-ледяной глыбой. И между ними, опираясь на трость, – Управитель Кассиан. Его лицо в резком свете было похоже на высеченную из базальта маску: древнюю, непроницаемую и бесконечно усталую.

– Арман Урсул, – произнёс Кассиан тихим, ровным голосом, в котором не было ни гнева, ни торжества. – Ну вот мы и встретились.

Охранник снял ладонь с его рта. Арман, давясь собственным дыханием, выдохнул:

– На каком основании…

– На основании того, что ты, пользуясь доверием и доступом, сеешь панику и разносишь разрушительные идеи в головы жителей Криона, – ответил Кассиан, не повышая тона. Его слова звучали как заученный, неоспоримый приговор. – Всё, Арман. Довольно.

Арман попытался что-то сказать, запротестовать, но Кассиан мягко, почти с сожалением, покачал головой.

– Отведите его. Место предварительного содержания. Без контактов.

Его вывели в холодный, гулкий коридор. Наручники впивались в кожу. Последнее, что он увидел, прежде чем его грубо развернули и повели прочь, – это взгляд Кассиана. Не злорадный, не жестокий. Усталый. Так смотрят на дорогой, сложный механизм, который вышел из строя и который теперь придётся списать.

***

Маруна узнала об аресте от соседки по лабораторному сектору. Шёпотом, озираясь:

–Твоего инженера, Армана, ночью взяли. Служба. Говорят, за ересь.

Она не пошла домой. Она побежала к Леониду. Старик сидел в своей мастерской, но не работал. Он смотрел на разобранный узел ледобура, но взгляд его был пуст и устремлён куда-то сквозь металл и лёд. Он поднял голову, когда она, запыхавшись, замерла на пороге.

– Дядя Леонид… Это правда?

– Правда», – его голос был плоским, как лёд на старом керне.

Маруна шагнула внутрь, закрыв за собой дверь.

– Что теперь будет? Они же… они же не могут просто так! Он ничего не сделал! Он просто рассказал!

– Он рассказал то, чего рассказывать нельзя, – Леонид тяжело поднялся. – Он вступил на территорию, отмеченную красной чертой. И его сдали. Быстро.

– Сдали? Кто? – в её глазах вспыхнуло негодование. Ей и в голову не приходило до сих пор, кто мог это сделать. Леонид лишь покачал головой.

– Это неважно сейчас. Важно другое. У Армана был план. На случай, если его возьмут. Но этот план… он связан с тем, о ком никто не знает. Кроме меня. И, возможно, тебя теперь.

Маруна нахмурилась.

– Я ничего не знаю о каком-то плане. Он сказал только… о доказательствах. О магнитном поле. Ни о каком плане.

Леонид пристально посмотрел на неё, оценивая. Потом кивнул, словно удовлетворившись её ответом.

– Хорошо. Значит, он тебя пощадил. И правильно. Меньше знаешь – тем крепче спишь. Но теперь… теперь нужно действовать. Кассиан не станет ждать. Он выжмет из Армана всё, что можно. Имя каждого, кто слышал. И твоё имя тоже будет в этом списке.

– Что я могу сделать? – её голос дрогнул, но в нём не было страха. Была решимость.

– Тебя, скорее всего, вызовут. Как свидетельницу. Ты должна быть готова. Говори только то, что слышала. Не защищай его выводы. Защищай его честность. Скажи, что он был искренне убеждён в своих расчётах. Что он не бунтовщик, а… исследователь, заблудившийся в данных. Понимаешь разницу?

Маруна кивнула. Она понимала. Это была игра на поле Кассиана: не оспаривать его реальность, но отстаивать право Армана в ней сомневаться.

– А вы? Что будете делать вы? – спросила она.

Леонид отвернулся, подошёл к верстаку. Он взял в руки старый, заточённый бур, провёл пальцами по его граням.

– Я попытаюсь найти одного человека. Мальчика. Он… источник той информации. Если он ещё на свободе, если его не взяли вместе с Арманом… у него может быть шанс помочь. Я найду его.

– Это опасно? – спросила она шепотом.

– Всё сейчас опасно, Маруна, – Леонид вздохнул. – Иди. И будь осторожнее.

***

Камера предварительного содержания была крошечным кубом из полированного серого полимера. Без окон. Без чего бы то ни было, кроме прикованной к полу койки и люка в полу для нужд. Свет горел немигающей, раздражающей полосой под потолком.

Арман потерял счёт времени. Он пытался думать о Йонике. Девять утра. Придёт ли он к условленному месту? Справится ли он?

Дверь открылась без стука. Вошел не охранник, а Шейк. Он был бледен. Его обычно безупречный китель был расстёгнут, волосы – в беспорядке. В руках он сжимал стандартный термос с питательной смесью, поставил его у порога.

– Арман – голос его звучал хрипло, неестественно.

Арман не двинулся с места. Он смотрел на бывшего друга, и внутри не было ни ярости, ни даже боли. Только ледяная, всепоглощающая пустота.

– Принёс обед? Заботливо.

– Ты должен понять… – Шейк сделал шаг вперёд, его глаза бегали по камере, избегая встречи со взглядом Армана. – То, что ты говорил… это было безумие! Опасное безумие! Моя семья… мой отец… мы всем обязаны Управителю! Я не мог молчать! Я должен был предупредить, чтобы тебе же помогли!

– Помогли? – Арман тихо усмехнулся. – Заковать и бросить в бетонный ящик – это помощь?

– Это изоляция! Чтобы ты не навредил себе и другим! – голос Шейка сорвался на визгливую ноту. – Они не будут тебя мучить, Арман! Тебе предложат… лечение. Отказ от этих идей. Публичное покаяние. И ты сможешь вернуться к работе! Всё может быть как прежде!

– Как прежде? После того как я уже знаю правду?» – Арман покачал головой. Или «лечение» – это такое красивое слово для камеры криосна?

Шейк замолчал. Он смотрел в пол, его пальцы судорожно мяли край кителя. Признание, которое он не озвучил, висело в воздухе гуще пара.

– Я не хотел, чтобы тебе было плохо, – пробормотал он наконец. – Я хотел спасти тебя от тебя самого.

– Уходи, Шейк, – сказал Арман устало. – Просто уходи. И забери свою похлёбку. Я не голоден.

Шейк постоял ещё мгновение, его лицо искажала какая-то внутренняя борьба – стыд, страх, самооправдание. Потом он резко развернулся и вышел, не оглянувшись. Дверь закрылась, оставив Армана вновь в гулкой тишине.

Он подошёл к термосу, тронул его носком ботинка. Пластик был тёплым. Искусственное тепло искусственной пищи в искусственном мире. Он отшвырнул его в угол. Глухой удар о стену прозвучал как выстрел.

Теперь он был совсем один. И время до девяти утра тянулось бесконечно.

***

Глава «вечный покой»

Их было двое: бородач Филипп с плоскими, ничего не выражающими глазами и лысый тип с гнилыми зубами – Ларс. Они не тащили Армана, а вели, как ведут скотину на убой, короткими, безжалостными тычками.

Они втолкнули его в зал и отступили к двери, заняв позиции охранников в музее безумия. Арман, едва удержавшись на ногах, бросил на них взгляд, полный чистой, животной ненависти. Филипп в ответ лишь почесал бороду. Ларс ухмыльнулся, обнажив почерневшие пеньки зубов.

Любопытство, холодное и постороннее, как у патологоанатома, заставило Армана обернуться.

Зал «Вечный покой». Огромное, цилиндрическое помещение, уходящее в темноту. В центре – массивная колонна с пучками кабелей и труб. От неё, как спицы колеса, расходились ряды криокапсул. Они стояли небрежно, под разными углами, будто их свалили сюда в спешке. Тусклый желтоватый свет аварийных ламп отражался в их полированных поверхностях, создавая ощущение, будто зал наполнен гигантскими, мёртвыми ртутными каплями.

Арман сделал шаг вперёд. Под ногами хрустнул лёд, намерзший на стыке плит. Холод был не просто физическим – он шёл от самого места, от этих металлических гробов.

Он подошёл к ближайшей капсуле. За матовым, но не совсем непрозрачным стеклом угадывалось человеческое очертание, погружённое в мутную голубоватую жидкость. На маленькой табличке из криопластика, прикреплённой у изголовья, чьим-то аккуратным почерком было выведено цветным фломастером:

«ДЖОН ЛИТГОУ. 2431. ПОЗОР. СИМПТОМ: МНИМОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ МАГНИТНОГО ПОЛЯ ЗЕМЛИ»

Арман перевёл взгляд на следующую.

«СЕРГЕЙ ОБРАЗЦОВ. 2432. ПОЗОР. СИМПТОМ: МНИМОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ РАДИОВОЛН С ЗЕМЛИ»

И ещё:

«ЙОКО ШИМОДА. 2439. ПОЗОР. СИМПТОМ: МНИМОЕ ОБНАРУЖЕНИЕ БИОТЫ В ЛЕДОВЫХ СЛОЯХ ЗЕМЛИ»

Он шёл вдоль ряда, читая. Мнимое обнаружение гравитационных аномалий… сезонных циклов… изотопов кислорода… Каждая табличка – не просто диагноз. Это был приговор, вынесенный целой научной дисциплине. Геофизика, астрономия, климатология, палеонтология – всё, что могло привести к правде, было объявлено симптомом безумия и законсервировано во льду.

Тела за стеклом были покрыты криоагентом – кожа мертвенно-синяя, с восковым отливом, лица искажены не болью, а неестественным покоем. Некоторые казались удивлёнными, другие – уставшими. Все они были учёными. Лучшие умы, которые должны были строить будущее на Крионе. Вместо этого они стали экспонатами в музее подавленной памяти.

Капсул было много. Десятки три или четыре – заняты. Остальные, большинство, стояли с приоткрытыми, праздно зияющими крышками, электронные панели потухшими. Они ждали новых пациентов. Ждали его.

За его спиной раздался тихий, мерный скрип – звук шагов, слегка припадающих на одну ногу. Арман не обернулся. Он знал.

Управитель Кассиан остановился рядом с ним, слегка опираясь на трость с набалдашником в виде стилизованной ледяной глыбы. Он не смотрел на Армана. Его взгляд скользил по капсулам с тем же клиническим, почти отеческим вниманием, с каким врач обходит палаты тяжёлых больных.

– Арман, – сказал он мягко, почти с сожалением. – Твоя камера будет следующей. Видишь ту, с номером 41? Она готовится. Криоагент свежий, системы диагностики проверены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.