Ловушка для главного дива

– Думаю, да. Сторожа могли убить случайно. Не ожидали, что он окажется на месте. Возможно, начитавшись газет, хозяин магазина специально нанял беднягу, не доверяя сигнализации. Если электричеством владеет кто-то из подростков, он мог не рассчитать силу. Когда начались грабежи?

– Две с половиной недели назад. Мы их не сразу связали. Только из-за свидетеля, который видел детей. А на полу в лавке нашли отпечаток детской обуви, которую сначала приняли за женскую. Но сравнили протектор с образцами и пришли к выводу, что это мужские ботинки, просто маленького размера. И отпечатки пальцев на стеклах тоже идентифицировали как принадлежащие ребенку.

– По базе никто не проходил?

– Нет. Мы по всем участкам разослали, не только по Петербургу, но и по всей губернии. Но если это колдуны, надо отправить в Москву.

– Да, верно. Как только осмотрим место, сразу позвоню Меньшову. На самом деле труп – важная улика. Сила молнии встречается нечасто, и это существенно сужает круг подозреваемых. Занятия в Академии закончились как раз две недели назад, сейчас идут экзамены. Многие перед ними ездили домой отдохнуть. Кто-то и вовсе некоторые дисциплины сдал автоматом. Надо выяснить подробно.

– Да. И найти моего оболтуса.

Сквозь туманную морось, в которую вновь превратился дождь, и сизые клубы пара от теплотрассы выныривали силуэты грузовых вагонов. Далекий металлический стон тормозов отдавался в животе, глухо, как предчувствие беды. Гермес шел первым, зябко кутаясь в пальто. Мундир Виктора был куда теплее, но и он отсырел и теперь скорее давил на плечи, чем грел.

Вокруг заброшенной станции сохранился слегка заржавевший, но все еще крепкий железный забор. А на заборе неожиданно оказался наклеен совершенно новый плакат. Сияющая свежей типографской краской, на нем красовалась надпись: «Станция “Ладожская” откроется в 1985 году».

Гермес взглянул на плакат и вздохнул:

– Неужели снова решили строить метро? Что-то техники не видно.

– Метро… – пробормотал Виктор. – Зачем в этом месте метро? Это даже не окраина города, а задворки задворков. Что тут могли делать колдуны? Вы ведь говорили, что обычно они из хороших семей?

– Да, как правило. А что они здесь делали, мы как раз собираемся выяснить.

– Тогда надо найти их логово.

Гермес огляделся по сторонам и заметил, как между вагонами пробирается человек в тужурке и кепке с козырьком, надвинутым на лоб. Выглядел он как обходчик, но Виктор все равно положил руку на кобуру.

– Надо же… люди тут все-таки попадаются.

– Это не «люди», это Владимир, – усмехнулся Гермес. – Думаю, он не подойдет, но будет поблизости. Значит, и Кузя где-то рядом. Уверен, как только они найдут след Лени, подадут сигнал.

– Тогда осмотримся.

Виктор прошел вперед, обошел лужу и пнул носком ботинка мешающую картонку. Та отлетела, и под ней оказался белый маленький прямоугольник – календарик. Виктор наклонился, поднял его, и горло тут же пересохло. Он даже не смог проглотить слюну.

– Это Ленькин… – едва слышно произнес он.

– Уверены? – Гермес склонился рядом.

– Абсолютно. Вот обведены дни, когда он собирался в лагерь. И дни рождения бабушек, чтобы не забыть поздравить. Он был здесь. Совсем недавно. Календарик еще сухой.

Но Гермес не успел ничего ответить. Внезапно из-за бетонного забора раздался резкий рев, как будто сцепились два кота. Это был условный знак.

– Кузя. Нашел! – воскликнул он и рванул туда, где за сизой пеленой виднелись ржавые ворота.

Под ногами хрустело стекло, по бокам виднелись обгорелые остатки тары. Сквозь бетонную арку ветер гнал сырые газетные листы. Вдвоем сыщики навалились и отодвинули тугую створку ворот. За забором оказалось давно заброшенное помещение, похожее на цех. Ржавые двери висели на одной петле. Гермес сделал знак, и Виктор вынул пистолет и вошел. В ушах тут же зажужжало; похоже, колдун накрыл обоих щитом.

Внутри пахло мазутом, плесенью и табаком. В углу примятая картонка, рядом кем-то тщательно уложенные пустые консервные банки и бутылки из-под пива и лимонада.

– Ушли, – подтвердил Гермес. – Но не торопились. Ну и местечко… Тут бы бездомным собираться, а не юным колдунам.

– Думаете, они здесь жили? – Виктор достал пакет для улик и аккуратно подхватил им одну из банок. На ней наверняка остались отпечатки пальцев. Если Гермес выяснит, кто из студентов Академии владеет этой самой электрической силой, можно будет собрать отпечатки и сравнить. И что-то да совпадет. Хотя просто с этим делом не будет. Участковый пристав отлично знал, насколько тяжело работать с аристократами и их отпрысками, особенно если официального обвинения нет. Для многих из них даже простое внесение в картотеку приравнивается к клейму преступника.

– Сомневаюсь. – Гермес прошелся по цеху. – Думаю, ночуют наши юные колдуны в своих уютных спальнях под присмотром заботливых фамильяров, а здесь просто место для встреч. Посмотрите на консервы. Это же не тушенка с сайрой, чтобы кашу варить. Оливки, шпроты, ветчина… даже шоколадно-ореховая паста. Это все закуски под напитки, которые они тут распивали. И если я прав, на всех этих банках и бутылках будут отпечатки Лени. Вряд ли сами колдуны стали бы убирать за собой.

– Да, скорее всего, – согласился Виктор. И поймал себя на мысли: он больше хочет, чтобы на уликах оказались отпечатки пальцев сына, чем следы преступников. Потому что это подтвердит версию Гермеса – Ленька просто прислуживает аристократам. Думать о других возможных причинах, почему колдуны приблизили к себе обычного подростка, Виктор себе категорически запретил.

Издали донесся гудок локомотива. За стеной тяжело прошел грузовой поезд. А в темноте цеха щелкнул выключатель: кто-то включил свет.

– Никого нет, – раздался голос Кузи.

Виктор вздрогнул и обернулся.