Ловушка для главного дива
Но сейчас Афонсу остро ощутил, что детство закончилось. И начинается настоящая учеба.
Интересно, когда повзрослел отец? Когда в возрасте четырнадцати лет узнал, что Коимбрский Лев официально выбрал наследником его, а не старшего Дуарте?
А может, в тот день, когда неожиданно для всех мир покинул дедушка, дон Антониу? Афонсу, хоть и был совсем малышом, до сих пор помнил, как в гостиную с совершенно белым лицом зашел отец и что-то на ухо сказал маме.
И начался переполох. Над Коимброй кружили вертолеты Национальной Гвардии колдунов, а Фабиу увел детей в подвал, где в клетке фамильяра уже сидела бабушка. Лицо ее было мокрым от слез, она обняла внука и только повторяла:
– Он не тронет тебя, Фонзинью, он никого не обидит!
Тогда Афонсу совсем не испугался, просто ничего не понял.
…Испугался он позже. Когда увидел, как ментор Педру, который совсем недавно, на Рождество, превратившись в льва, смешно и весело прыгал по саду и катал детей на своей спине, стоит на коленях, уткнувшись лбом в полированное дерево гроба, и из его груди вырываются то ли стоны, то ли рычание. Отчаяние, казалось, повисло в воздухе, и маленький колдун понял – произошло что-то ужасное, непоправимое. И тогда, схватив маму за юбку, он громко, в голос, зарыдал.
Много позже Афонсу узнал, что случилось в тот день. Коимбрский Лев, обезумев от горя, вырвался из-под контроля и принялся в ярости громить окрестные фермы. Людей он, к счастью, не тронул, но перебил множество домашнего скота и обратил в руины целые деревни. А потом и вовсе улетел к океану и чуть не погиб там в волнах.
Поговорить бы с ним сейчас. Попросить совета. Сердце защемило, и нестерпимо захотелось домой. Помчаться бы сейчас вверх по знакомой улице, стуча башмаками по камням калсады и…
Афонсу моргнул и понял, что, задумавшись, побрел куда-то, причем не один, а в толпе других студентов.
«В столовую! Наверняка все идут туда!» – тут же догадался мальчик. Для начала занятий еще рано, но для завтрака – самое время. Тем более со стороны невысокого здания, куда ноги сами понесли Афонсу, тянулся нежный аромат свежего хлеба. В животе заурчало.
Отлично. И искать не надо. Теперь побыстрее поесть и встретиться с Кузьмой.
Светлое просторное помещение столовой с широкими окнами оказалось битком набито студентами, а к длинной стеклянной витрине с наполненными едой лотками стояла солидная очередь. Афонсу взял поднос и пристроился в конец. За ним тут же встало еще несколько человек. На португальца никто не обращал внимания. Да и неудивительно. Шум и гам стояли такие, что Афонсу поразился, как симпатичная сеньора на раздаче вообще слышит, что именно у нее просят. Но система выглядела хорошо налаженной, поэтому очередь двигалась быстро. Впереди заметно сокращалась, а за Афонсу уже пристроился весьма солидный хвост.
Что же выбрать? Еда выглядела непривычно. Вот эти желтые кубики, например, омлет? Но тогда почему к ним прилагается джем… Или вот эта коричневая каша? Студенты брали ее охотно и тут же заливали молоком из стоящего на стойке кувшина. В одном из лотков лежали привычные крепы, и Афонсу решил, что возьмет их. Правда, сеньора, подавая их студентам, заливала каким-то белым соусом, но юноша решил, что попросит положить джема. И возьмет пару вареных яиц, хлеб с сыром и галау – его подавали в привычных каждому португальцу больших граненых стаканах.
– Ого, – внезапно раздалось за спиной, – ну и чучело!
– Сам ты чучело, – кто-то рассмеялся в ответ, – это пират Черная Борода. Только без бороды.
Афонсу нахмурился. Уж не над ним ли смеются? Но, оглянувшись, увидел, что студенты смотрят в противоположную сторону. И сразу понял, кто стал объектом насмешек. От двери к концу очереди шел мальчик, по возрасту первокурсник. И выглядел он действительно очень необычно. Двигался, странно скособочившись, медленно, тяжело опираясь на трость с массивным серебряным набалдашником. Но, вероятно, привлекло внимание студентов не это. А черная повязка, закрывающая глаз, и крупный попугай, сидевший у маленького студента на плече.
А смешки все продолжались. Однако юный колдун никак не отреагировал на всеобщее внимание, дошел до конца очереди и встал, опершись на трость всем весом. В том, что мальчик – колдун, Афонсу не сомневался. Как и в том, что на плече его сидит бештафера. Попугай, в отличие от хозяина, очень внимательно наблюдал за насмешниками.
Афонсу, решив, что так бесцеремонно разглядывать человека просто неприлично, снова сосредоточился на выборе блюд.
Однако не думать о мальчишке не получалось. В очереди его обсуждали громко и совершенно не стесняясь. И Афонсу в конце концов не стерпел. Оставив поднос на том месте, где стоял, он подошел к необычному студенту и негромко, но старательно проговорил:
– Извините, сударь, не хочу обидеть. Но я хочу уступить вам свое место.
Мальчик поднял голову, внимательно, изучающе посмотрел на Афонсу единственным глазом, а потом на его лице появилась кривоватая, но довольно симпатичная улыбка.
– Бла-а-годарю. Но я ко-о-лдун, – проговорил он медленно, растягивая слова, – я до-ождусь очереди.
Афонсу неловко и виновато улыбнулся. Неужели он все же обидел этого гордого первокурсника? Было заметно, что стоять мальчику тяжело, пальцы его, сжимающие навершие трости, покраснели от напряжения. Но Афонсу отлично его понимал. Когда учишься на колдуна, нужно забыть о жалости к себе. Юноша уже хотел еще раз извиниться и отойти, как совершенно неожиданно заговорил попугай. Причем – по-португальски.
– Мой хозяин просит, если вам не трудно, занять для него место за столиком.
– Да! – обрадовался Афонсу. – Обязательно!
Облегченно вздохнув, он вернулся на свое место, чувствуя, что теперь взгляды сосредоточились на нем. Но это уже не имело значения. Как раз подошла очередь, и милая сеньора, широко улыбнувшись, проговорила:
– В этот раз я подготовилась. Сварила вам крепкий черный кофе и испекла апельсиновые рулеты, у вас в Коимбре их любят.
Ничего себе, в Московской Академии серьезно подходили к приему иностранцев! Горячо поблагодарив, Афонсу забрал свой завтрак, налил стакан сока из стеклянного кувшина и, приметив только что освободившийся столик, направился к нему. Заняв место напротив для нового знакомого, он откусил рулет и с удивлением понял, что вкус очень похож на коимбрский.
Парнишка не заставил себя долго ждать. Спустя несколько минут он уже отходил от раздачи, с трудом держа поднос одной рукой. Трость он переложил в левую руку и теперь шел совсем медленно и осторожно. Афонсу едва удержался, чтобы не вскочить и не помочь мальчику. Но тот, несмотря на то что лицо его покраснело, как после тяжелой пробежки, а на лбу выступил пот, шаг за шагом приближался. Когда он почти уже подошел к столу, Афонсу все же не вытерпел. Он вскочил и помог поставить тяжелый поднос на стол. На подносе оказались миска с той самой коричневой кашей с молоком и чай с пирожками.
– Спа-а-сибо, – сказал мальчик и осторожно, придерживаясь за край стола и трость, опустился на стул.
– Не за что, – облегченно выдохнул Афонсу. – Меня зовут Афонсу. Я студент из Коимбры.
Он протянул руку.
– Я зна-а-ю, – улыбнулся мальчик, – мне Кузя ра-асказывал. Я – Але-э-ксей.
Из столовой мальчишки вышли уже вместе, а перед этим Афонсу, уже совершенно не смущаясь, отнес оба подноса с грязной посудой на специальный столик в углу.
Кузьма ждал на выходе.
– Ух ты, – обрадовался он, – вы уже и познакомились. А я думал, ты на экзамене еще.
– Я сда-ал пер-р-вый, – с гордостью сообщил Алексей. И замолчал, подняв голову и глядя в глаза Кузи.
«Ментальная связь», – понял Афонсу и посмотрел на нового приятеля с еще большим восхищением. Ну надо же, такой славный мальчишка и необычный колдун. И с каким достоинством держится! Во время завтрака Афонсу узнал от Алексея, что в детстве он попал в аварию и вообще не мог ходить. Но сейчас очень старается и хочет стать полицейским колдуном.
Кузя же, повернувшись к Афонсу, немного смущенно пробормотал:
– Очень много рассказать надо, давно не виделись. И у Алеши операция была, прямо здесь. Подними руку! – попросил он.
Афонсу еще в столовой заметил, что мальчик ел только одной рукой, вторая просто лежала у него на коленях. И пользовался он ей лишь раз, когда опирался на трость, держа поднос в здоровой.
Алексей, наморщив лоб, начал поднимать больную руку. Рукав задрался, и из-под него показались совсем свежие розовые шрамы. Слегка согнув руку в локте почти на уровне пояса, он медленно повертел кистью вправо и влево.
– Отлично. – Кузя показал большой палец. – Теперь нужны упражнения. А пойдемте на скамейку сядем, – добавил он.
Все трое направились к деревянной лавочке под красивым кленом с резными листьями.
– Я хо-о-жу. У-утром и ве-е-че-о-ром, – сказал Алексей, с явным облегчением опускаясь на скамейку, – и мне сде-ела-й-ут глаз!
– О, вообще здорово! – воскликнул Кузя. – А давай тебе второй глаз зеленым сделают? Будем с тобой как настоящие братья! А ты как? – спросил он Афонсу. – Видел дедушку Меньшова?
– Да, – усмехнулся Афонсу, тоже усаживаясь, – ментор Педру надо мной пошутил.
И он принялся пересказывать Кузе и своему новому товарищу историю с бутылкой, тщательно подбирая слова. И не только из-за плохого знания языка. Ректор строго-настрого запретил хоть кому-то рассказывать о негласном договоре с ментором Педру. И Афонсу неожиданно понял, что ему даже чем-то начинают нравиться игры в секретность. Хитрый и умный ментор опять, как всегда, оказался прав.
– Ребята, – внезапно прервал его Кузя, – тут Инесса меня зовет. Сказала, срочно звонят. – Он вздохнул и развел руками. – Ну ничего без меня не могут в этом Управлении. Погодите, я сейчас. – Бештафера исчез.
Афонсу хмыкнул.
– Ты еще хочешь стать полицейским? – спросил он у Алексея, и мальчик кивнул.
– А я бы хотел стать пожарным. Ну, кроме того, чтобы ректором. У нас в стране часто случаются пожары. А мое оружие может легко их тушить.
– У т-е-бя во-ода?
– Да. Но я… Мне надо долго учиться. Но я решил, что обучусь хотя бы на добровольца и буду принимать участие в тушениях.
Афонсу поймал себя на мысли, что с Алексеем комфортно говорить по-русски. Мальчик сам говорит коротко и по слогам, и отвечать ему можно простыми фразами. А если возникает заминка, то его попугай Том запросто переведет на португальский.
Новый друг вместо ответа внезапно нахмурился и прикрыл глаз. Посидев так примерно с минуту, он повернулся к Афонсу и проговорил:
– Кузя не-евернется. По-оле-тел на слу-ужбу. Его деа-руг про-опал. Ле-о-онид.
Леонид? Тот самый, про которого упоминал Кузьма и которому подсунули кирпич?
– Que o diabo me leve! – в сердцах выругался Афонсу на родном языке.
Глава 5
Телефон зазвонил, когда Аверин уже натягивал плащ в прихожей. За окном моросил дождь. Колдун подошел к аппарату, поднял трубку и услышал взволнованный голос Виктора.
– Гермес, как хорошо, что вы дома, – выпалил тот без приветствий и предисловий.
– Я как раз собирался выходить. Что случилось?
– Мне… – Виктор запнулся. – Гермес, мне срочно нужна ваша помощь. Ленька… Он пропал. Или его похитили.
– Пропал? Похищен? Подождите… Я не понимаю. Он же в летнем лагере?
– Его там нет. Не знаю даже, как объяснить. Приезжайте, я все покажу. Только как можно скорее, прошу вас.
– Конечно. Куда подъехать? В участок?
– Нет. В морг.
Связь оборвалась.
Аверин, все еще держа трубку, несколько секунд смотрел на диск, потом набрал номер ректората Академии. Похоже, Кузе не удастся провести сегодняшний день с друзьями.
Трубку сняла Инесса.
– Наставница, – спокойно, но твердо сказал он. – Можете позвать Кузю к телефону? Срочно.
– Да, – коротко отозвалась дива. Повисла тишина. Через минуту раздался встревоженный голос:
– Что случилось, Гермес Аркадьевич?
Аверин быстро пересказал все, что успел узнать от Виктора.
– Ни фига себе… Я сейчас! Уже бегу, то есть лечу!
Аверин застегнул плащ и вышел. Дождь становился все плотнее, почти сплошной стеной. У машины его уже ждал Владимир. Завидев хозяина, див молча распахнул пассажирскую дверь.
– Не нужно. Отправляйся в Управление, предупреди Леднева, что у меня неотложное дело. Сам останься в кабинете.
– Вам потребуется помощь? – уточнил див, не задавая лишних вопросов.
– Пока нет. Я вызвал Кузю. Но если что, позвоню.
– Буду ждать, – кивнул Владимир и исчез.
Аверин сел за руль и выехал на проспект.
Что же произошло? Из сбивчивых слов Виктора было ясно только одно: Ленька не в лагере. Но при чем тут морг? Если бы речь шла об опознании, Виктор не говорил бы «пропал» или «похитили». Нет, лучше сейчас не гадать, а просто ехать.
Судмедморг находился недалеко. Дождь разошелся и хлестал с такой силой, будто разорвалось небо. Аверин припарковался, выскочил из машины и бросился под навес.
Дверь открылась, едва он коснулся кнопки звонка. На пороге стоял Альберт Каминский собственной персоной.
– Вижу, ждали, Альберт Семенович, – заметил, входя, Аверин. – Встречаете как дорогого гостя.
– А как же иначе? Давненько вы у нас не бывали. – Судмедэксперт развел руками. – Совсем пропали.
– Работа, – устало усмехнулся Аверин. – Наши преступники не слишком щедры на трупы.
– Работа, да… – вздохнул Каминский. – Выходит, не попадет ваше тело в мои заботливые руки?
– Увы. И даже документ об этом есть, заверенный Его Величеством. Мол, мое тело принадлежит моему будущему фамильяру.
– Ну и работенка у вас, колдунов… А у нас знаете, как говорят? «Патологоанатом умер, но все равно поехал на работу». Впрочем, – Каминский вдруг посерьезнел, – сейчас не до шуток. Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Они вошли в прозекторскую. Аверин облегченно выдохнул: на столе лежал не мальчик, а мужчина средних лет. Видимых причин смерти не было, лишь аккуратно вскрытая грудная клетка – судя по всему, колдун застал Каминского в разгаре работы. Надев перчатки, Аверин подошел ближе.
– Кто это?
– Сторож ювелирного магазина. Жертва ночного ограбления.
– И как его убили?
– Удар током. Сердце не выдержало.
– Электрошокером?
– Нет. Электрошокер не способен убить здорового мужчину.
– Он был здоров?
– Абсолютно. Но умер от внезапной фибрилляции желудочков. Впрочем, не тратьте время. Смотрите сюда. – Он указал на столик с инструментами. Там на металлическом блюде лежал измятый, но аккуратно расправленный клочок бумаги.
Аверин взял листок. Почерк мелкий, старательный, явно подростковый. Школьные буквы, написанные в спешке, но уверенно:
«Меня зовут Леонид Смирнов. Передайте эту записку Виктору Смирнову, участковому приставу Петроградского района, моему отцу. Я внедрился в банду грабителей-колдунов. Младшему – 13, старшему – около 20. Но главарь – взрослый. За мной следят, и у меня нет другой возможности связаться. После каждого ограбления преступники меняют адрес. Последний – заброшенный склад у недостроенной станции Правобережной линии».
– Где вы ее нашли? – спросил Аверин, не поднимая глаз.
– Во рту у трупа. Если это написал ваш парнишка, он точно не брезглив.
Сам Каминский тоже не выглядел брезгливым. По крайней мере, перчаток на нем не было, не то что толстых, специальных для его работы, а даже обычных хирургических, какие надел сам колдун. Но медэксперта это совершенно не смущало. Возможно, он просто снял их, отправившись открывать дверь, и выкинул?
Зато браслет на руке Каминского можно было рассмотреть во всей его красе. Массивный, серебряный, но простого кольцевого плетения, он был украшен на замке печатью с изображением песочных часов. Весьма стильно и символично для работы патологоанатома.
Если это, конечно, вообще замок. Заметив пристальный интерес к украшению, Каминский усмехнулся уголками губ, поднял руку, чтобы колдун мог рассмотреть получше, и спросил:
– Нравится? – Да, занятная вещица.
Эксперт согласно покивал и добавил:
– Редкая. Ручная работа, к тому же очень старая. – Купили? – Нет. Подарок одного очень близкого человека. – Друга? – уточнил Аверин, хотя больше всего ему хотелось сказать: «Хозяина». Однако сейчас не самое подходящее время выяснять видовую принадлежность Каминского.
– Да… – немного подумав, согласился тот, – теперь можно сказать и так.
В этот момент, прервав разговор, вошел Виктор. Он был бледен, но собран.
– Это почерк Лени? – спросил Аверин, сразу вернувшись к делу.
– Без всяких сомнений, – подтвердил приятель.
– Значит, в лагере его действительно нет… И как я понимаю, сбежал он именно оттуда? – уточнил Аверин.
– Не совсем. Он в лагере вообще не появлялся. Как только я прочитал записку, сразу бросился звонить. На станции рядом с лагерем есть телефон – дети оттуда обычно родителям звонят. Подошел старший тренер, сказал, что Ленька позвонил ему буквально перед самым отъездом из города и сообщил, что заболел.
– Ничего себе… Это же было почти неделю назад?
– Четыре дня. Сегодня пятый.
– И тренер вам не перезвонил, не уточнил?
– Все знают, что Ленька – парень самостоятельный. Он уже везде сам ездит. С девяти лет мотался на Финбан – бассейн у него там. И в лагерь сам поехал… Обормот. Найдем – уши первым делом оборву.
– Не уши драть надо, – пробормотал Каминский, покачав головой. – А отдать мальца в Полицейский корпус. Раз уж так рвется стать полицейским – пусть все делает по правилам.
– Да еще той осенью хотели, но не взяли, – вздохнул Виктор и кивнул в сторону лежащего тела: – Гермес, вы уже осмотрели?
– Пока нет. Только собирался.
Аверин тихонько вздохнул: молодец Виктор, ни на секунду не сомневается, что вернет сына, в какую бы передрягу тот ни попал. А когда пропал Кузя… Сам Аверин совсем не боролся. Просто опустил руки.
Колдун отогнал неприятное воспоминание и сосредоточился.
– Итак… остановка сердца от удара током, – проговорил он, наклоняясь над телом. – А где точка входа?
– Вот. – Каминский указал на едва заметное белое пятно у края вскрытия, в верхней части живота.
– А выход?
– Нет. Прошло не более четырехсот вольт. Но этого оказалось достаточно.
– В грудь, значит… – Аверин задумчиво кивнул. – А на одежде что-то есть?
– Есть. – Эксперт протянул пакет с рубашкой. – Вот посмотрите.
Аверин аккуратно достал ее, развернул и показал Виктору:
– Видите это пятно, как от утюга? Прямо сюда и пришелся разряд. Думаю, он застал грабителя на месте, и тот атаковал.
– И… к чему это нас подводит?
– Если совместить это с запиской, выходит, убийство совершил колдун. Так что вы правильно сделали, что сразу позвонили мне. Это уже работа Управления.
Он повернулся к Каминскому:
– Мы можем поговорить в вашем кабинете, пока вы тут заканчиваете?
– Конечно. Я быстро доделаю отчет и подойду.
Аверин снял перчатки и, выбрасывая их, не удержался и заглянул в мусорное ведро. В нем лежали скомканные куски бумаги, бинты и пакет из булочной – видимо, в нем эксперт принес свой обед. Перчаток не было.
Раньше колдун всегда их замечал. Но обычно Каминский работал в чьем-то присутствии, и это могло означать, что он старается произвести нужное впечатление. Но было и другое объяснение: эксперт просто мог принадлежать к старой прозекторской школе, представители которой считали, что резина мешает чувствительности пальцев, и сложных «пациентов» обследовали голыми руками. Что, если это как раз такой случай?
Аверин подошел к раковине: после перчаток руки неприятно пахли. Пустив воду, он коснулся мыла, оно оказалось мокрым. Что же, как минимум руки Каминский точно мыл.
Аверин с Виктором прошли в соседнее помещение.
– Начнем с начала. Откуда у Лени могла появиться идея внедриться в банду?
– Так он в банду внедрился? – Дверь распахнулась, и на пороге появился взъерошенный Кузя. – Это я виноват!
Аверин и Виктор одновременно обернулись.
– Что значит ты? – нахмурился колдун.
– Ну… Вы же слышали про серию ограблений? Во всех газетах писали. Ювелирный ограбили, потом лавку еще какую-то. И зал с игровыми автоматами. Ну, в которые пятак бросаешь, и можно сто рублей выиграть.
– Слышал… Подождите, Виктор, вы ведете это дело?
– Да. Суммы не были огромными, но и не маленькие. Но главное не это и даже не то, что уже совершено три похожих ограбления. Главное, что, судя по следам и показаниям двух допрошенных свидетелей, преступники – подростки. Один из свидетелей видел четверых. Все есть в деле, покажу потом. Я даже в участок не заезжал – как Альберт Семенович позвонил, сразу сюда. Хорошо хоть побриться успел…
– Ваша супруга знает?
– Нет. И не узнает. Пусть для нее Ленька останется в лагере. Надо найти его быстрее, пока она… а… черт… – Виктор потер виски. – Ты, Кузьма, тут ни при чем. Это я остолоп. Брал протоколы домой, посидеть подумать. Не по убийствам, конечно, там фотографии, сами знаете. А мальчишки везде нос суют, как ни запирай. Видать, Ленька и углядел. А дело громкое, сами говорите.
– Он подсмотрел, – подтвердил Кузя, – и рассказал мне. А я, как дурак, ляпнул: «Вот если бы я в Управлении не работал, я бы сам к этим ворюгам внедрился и всех поймал!» И рассказал, как с дивопоклонниками дружил…
– Ох ты ж… – выдохнул Виктор. – Когда это было?
– За два дня до лагеря. Я же говорю – виноват, – резюмировал Кузя и добавил с робкой надеждой: – Но… может, мне бы и стоило… внедриться?
– Ты понимаешь, что это не игра? – внезапно охрипшим голосом произнес Аверин. – Ты див. И то, что тебе дважды повезло, не повод… Леня – ребенок! Человеческий!
– Спокойно. – Виктор положил руку приятелю на плечо. – Кузьма не виноват. Он не подталкивал Леньку. Просто невзначай подал ему идею. Если уж кого и винить, то меня. Надо было документы в сейф убирать.
Аверин глубоко вздохнул и взглянул на Кузю:
– Прости. Но больше никто никуда внедряться не будет. Сейчас главное не искать виноватого, а найти преступников. Судя по записке, банду возглавляет взрослый колдун. И у нас теперь не только ограбление, но и убийство.
– Убийство? – Кузя округлил глаза.
– Да. Сейчас вернемся в прозекторскую, тебе нужно осмотреть тело. Есть все-таки польза от моей должности: разрешение на осмотр тела я могу подписать прямо на месте.
В машину Аверина сели уже втроем.
– Куда едем? На место преступления? Или попытаемся найти убежище, о котором написал Леня? – спросил Аверин.
– В магазине уже работают. И полицейские, и Фетисов. Осматривают торговый зал и кладовку.
– Кладовку?
– В ней нашли тело.
– Вряд ли это место убийства, – заметил Аверин. – Убийцы позаботились о том, чтобы спрятать труп.
– Думаю, так и есть. – Виктор снял фуражку и положил рядом. – Магазин с огромными окнами, все на виду. Они не хотели, чтобы кто-то увидел труп с улицы и вызвал полицию. Им нужно было время, чтобы уйти.
– «Они меняют адрес», – вспомнил Аверин фразу из записки. – Значит, застать их на месте маловероятно. Но на всякий случай, Кузя, отправляйся за Владимиром. Если преступники – колдуны и способны на убийство, значит, они могут додуматься вызвать дива первого класса.
Виктор внезапно побледнел и сжал кулаки.
– Гермес… может, я чего-то не понимаю, но… Если преступники – колдуны… зачем им мой сын?!
Нужно было что-то ответить, и срочно. Поэтому Аверин повернулся к товарищу.
– Мы этого знать не можем. В данный момент непонятно даже, как Леонид нашел этих колдунов и «внедрился» к ним. Сильно сомневаюсь, что они собираются на посиделки на Невском. Возможно, обычный человек им нужен для грязной работы. Это косвенно подтверждает записка во рту трупа. Преступники велели вашему сыну «прибрать за ними», поручили затащить труп в кладовку. Думаю, дивы Фетисова это подтвердят. Но нам следует поторопиться, Леня очень сильно рискует, особенно после того, как оставил записку.
– Да, вы правы. Еще и убийство. А он теперь опасный свидетель. Едем к заброшенной станции немедленно. Там наверняка полно следов.
– Убийство… Кузя, освободи водительское место. Лети уже и скажи Владимиру, чтобы взял два талисмана блокировки силы. Если бандиты еще на прежнем месте, с дивами мы их только спугнем. Удар колдовским оружием выдал их с головой, и они должны ожидать визита Управления.
Дверца хлопнула, и на водительском месте осталась лишь Кузина одежда. Аверин вздохнул, перекинул ее на заднее сиденье и уселся за руль.
И новый «Меркурий» главы Управления помчался за город.
Спустя некоторое время Виктор задумчиво проговорил:
– Заставить Леньку убирать труп могли специально, чтобы замарать его и сделать соучастником. Правда, не очень понятно, зачем было убивать сторожа. Во время прошлых ограблений просто виртуозно выводили из строя сигнализацию, устраивая короткое замыкание… Это тоже делал колдун, выходит?