Ловушка для главного дива

А кладбище больше напоминало продолжение парка, где можно посидеть и подумать в тишине.

Сейчас, в преддверии свадьбы, во дворе перед храмом было многолюдно. Кузя, заметив жавшегося к решетке ограды Савелия, схватил его за руку и утащил куда-то в уголок, наверняка чтобы выдать ценные указания. Молодые еще не прибыли, и юный див, не очень понимая своей роли в предстоящем важнейшем событии, заметно нервничал. И неудивительно, все его обязанности в этот день взял на себя Владимир.

К сожалению, несмотря на желание Сергея Мончинского, Владимир не мог стать другом жениха и свидетелем на свадьбе. По церковным канонам див не имел права даже входить в церковь, а о том, чтобы позволить ему поставить подпись в метрической книге и уж тем более назвать себя духовным родителем новобрачного, и речи не шло. Поэтому венец над головой Сергея будет держать Аверин. А над головой невесты – и это стало настоящей неожиданностью – Евгения Меньшова. Разница в возрасте у чародеек, существенная для студентов в Академии, теперь уже не играла особой роли, и девушки за последние месяцы сильно сдружились. Более опытная Меньшова, по словам Любавы, очень помогала ей на службе.

Одетый в парадный мундир Управления, Аверин ощущал себя немного не в своей тарелке. Поэтому, поздоровавшись с гостями, он решил пройтись по парку и привести мысли в порядок.

Но далеко уйти не успел: у фонтана на лавочке восседала бабушка. Старая монахиня смотрелась удивительно органично среди густых ухоженных деревьев и крестов. Несмотря на почтенный возраст, она сидела совершенно прямо, благочинно сложив руки на коленях. И казалась такой же незыблемой, как и сам храм. Но почему она здесь? Аверин не сомневался, что, взявшись за организацию церемонии, бабушка глаз не спустит ни с церковных служек, ни с самого настоятеля. В ските у матушки игуменьи царила железная дисциплина.

Аверин подошел ближе, и бабушка, услышав шаги, обернулась. На ее морщинистом лице пролегли дорожки слез.

– Как думаешь, Гера, я еще успею увидеть праправнука? – тихо проговорила она и улыбнулась настолько мягкой и доброй улыбкой, что Аверин, не в силах сдержать своего удивления, присел рядом.

– Думаю, да. – Он улыбнулся в ответ, положив руку поверх ее тонких пальцев, похожих на обтянутые пергаментом ветки. Надо же, как старую монахиню растрогала предстоящая свадьба правнучки. С другой стороны, она ведь женщина, хоть и со стальным характером. Маргарита, стоило ей только вспомнить об этом знаменательном событии, тут же пускала слезу.

А бабушка продолжила:

– Радость-то какая, Гера. Я ведь, грешным делом, думала, что так и завянет наша Любавушка. Или, того хуже, снова какой-нибудь негодяй растопчет ее сердце. И она опять… глупостей наделает. Но Сережа – хороший мальчик. И колдун сильный, и человек порядочный. Не обидит нашу девочку.

– Подождите. – Аверин нахмурился. – Что значит «снова»? И… какие глупости?

– А, ты же не знаешь. – Бабушка поджала губы и снова стала похожа на обычную себя. – Тебе же и дела не было до семьи. А девочка чуть не погибла по вине малолетнего выродка. Но, – ее взгляд потеплел, – я несправедлива к тебе, Гера, ты взялся за ум. И в поместье бываешь, и… – Она высвободила правую руку и провела ею по груди внука, оглаживая мундир. – Ну хоть до одной радости я дожила. До твоей свадьбы уже не получится, видимо…

– Бабушка, – напомнил Аверин, – вы начали рассказывать, что случилось с Любавой.

Тему следовало немедленно перевести, не хватало еще семейной ссоры перед свадьбой племянницы. Тем более оказалось, что Аверин не знает действительно важную семейную историю.

– Любавушка была обручена, еще в Академии. – Старая монахиня наклонила голову, ее накрахмаленное одеяние зашуршало. – Неважно с кем, даже имени его называть не хочу. Любила сильно. Пожениться после выпуска собирались. Но Бог отвел. Свое совершеннолетие этот несостоявшийся жених справил так лихо, что нашли его лишь на второй день, в одном из дорогих притонов Москвы. Любава нашла, с помощью талисмана Сердца. И во всей красе увидела. Но женское любящее сердце отходчиво, может, и простила бы Любава, что напился малолетний дурак и развлекался с непотребными девками. Но и наша девочка не лыком шита. Девиц тех она допросила под заклятием. И узнала такое, что волосы дыбом. Мало того, что этот негодяй у них завсегдатаем был, так еще, как напьется, хвалиться начинал, что как только женится на «дочке магната», так сразу их всех золотом осыплет и на море повезет.

– Вот же гаденыш, – не сдержался Аверин. Подобные повесы достойны только презрения. Колдун и сам знал таких. Родители специально отправляли их в Академию с наказом жениться на богатой и знатной.

– Не то слово! – Грубое обзывательство, сказанное внуком, окончательно сбросило с бабушки маску вежливости. – Придушила бы собственными руками. – Она подняла руку, сжала пальцы в кулак, и от нее пахнуло силой. Аверин даже невольно отшатнулся и вспомнил, что у бабушки есть оружие колдуна.

– Чуть не погубил душу нашей девочки.

– Что значит «чуть не погубил душу»? – спросил Аверин, хотя уже начал догадываться, что произошло.

– А вот то и значит, – устало проговорила бабушка. Вспышка ярости прошла, и она бессильно уронила руку на колени. – Любава вернулась домой, заперлась в своей комнате и не притрагивалась к еде. Анонимус, стараясь хоть как-то ее порадовать, спросил, чего желает госпожа. Он имел в виду еду или лакомства. А Любава возьми и скажи: «Желаю, чтобы ты меня сожрал. Прямо здесь и сейчас. Немедленно! Не хочу больше мучиться».

Аверин сглотнул. Однажды Василь упоминал что-то подобное.

– Как ты понимаешь, для дива подобного приказа вполне достаточно. Но не таков наш Анонимус. Не зря столько поколений Авериных его воспитывали. Анонимус немедля помчался к Василю с просьбой отменить нелепый приказ. А тут и Любава поняла, какую глупость чуть не натворила. И с этого дня пошла на поправку. В скит ко мне уехала, даже думала постриг принять, да отговорила я ее. Вся жизнь впереди, еще найдет свое счастье. И вот, выходит, залечил Сереженька ее больное сердце.

Аверин усмехнулся:

– А Вере вы, значит, прочите судьбу монахини. У нее не жизнь впереди?

Бабушка посмотрела на внука тяжелым взглядом, но вдруг на ее губах появилась еле заметная улыбка, и она потрепала его по волосам.

– Ах, Гера… какой ты все же еще молодой и наивный. И так мало знаешь о жизни.

В храме оказалось душновато, поэтому, когда торжественная часть закончилась и молодые вышли на улицу, Аверин тоже поспешил на свежий воздух. И чуть не ослеп от вспышек фотоаппаратов. Приглашенные родственники и друзья, а также журналисты, которых вообще-то никто не звал, наперебой старались запечатлеть торжественный момент. Что же, винить ни тех ни других не имело смысла: семейные альбомы затем и нужны, чтобы заполнять их фотографиями. Да и Сергей с Любавой – наследницей именитого магната – люди весьма известные, и внимание прессы к ним вполне понятно.

Аверин бросил взгляд на брата: Василь плакал, не стесняясь направленных на него объективов, а Миша, честно простоявший всю церемонию почти неподвижно, теперь носился вокруг с радостными криками. К молодым выстроилась целая очередь поздравляющих. Аверин прежде и не думал, что у семьи столько родни и друзей.

Однако от созерцания донельзя смущенных всеобщим вниманием новобрачных его отвлек дядя. Василий Метельский подошел и пожал Аверину руку. За его спиной бесшумной тенью появился Себастьян.

– У меня к вам имеется просьба, – без всяких предисловий проговорил дядя. – Вы не могли бы провести обряд привязывания фамильяра к супругу?

– О… – Аверин вскинул брови, – вы что же, решили вернуть Себастьяна Любаве? Помнится, вы просили оставить его ухаживать за вами до смерти.

– Да, но… Любава выходит замуж, и это… будет правильно. А сам я решил удалиться на Валаам.

– Вы решили принять постриг? – еще больше поразился Аверин.

Метельский кивнул:

– Я уже стар для боевого колдуна, а грехов на мне столько, что пора бы и о душе подумать. Да и пользу какую-никакую приносить хочется.

– Что же, достойное решение, – одобрил Аверин. Он до сих пор понятия не имел, как относиться к дяде. Но насчет грехов тот был прав.

– Я проведу обряд, как только мы окажемся в поместье. Думаю, молодые будут рады вашему подарку, – пообещал Аверин, и Метельский скрылся в толпе так же быстро, как и появился.

Наконец поток поздравляющих начал иссякать. Одним из последних поздравить молодых подошел Виктор. Он трижды обнял Сергея, куртуазно склонился над ручкой невесты, после чего тоже направился к Аверину.

– Ну все, теперь у нашего друга навсегда закончится спокойная холостяцкая жизнь, – басовито расхохотался он. – Как детишки пойдут, поймет, что с дивами намного проще. – Виктор подмигнул и покосился на Любаву; ей как раз поправляла головной убор Евгения Меньшова.

– Смотрите, Гермес, вы следующий. Придется вам на этой дамочке жениться, примета такая.

Видимо, Виктор произнес последние слова слишком громко, поскольку Меньшова обернулась и, оставив подопечную, своей быстрой скользящей походкой незамедлительно приблизилась к компании.

– Что же вы, Виктор Геннадьевич, так пугаете его сиятельство? – сощурив глаза, спросила она.

– Так при чем тут я? Говорю же, примета такая. – Виктор снова рассмеялся.

Аверин натянуто улыбнулся. Разговор ступил на несколько зыбкую почву. Но, с другой стороны, на свадьбах всегда уделяют много внимания приметам и усиленно стараются соблюдать многочисленные традиции. Поэтому спросить холостяка: «А ты когда?» – совсем не стыдно, а наоборот, даже положено.

Пока Аверин раздумывал над приличествующим ситуации ответом, снова заговорила Меньшова:

– А вот вам другая примета, Виктор Геннадьевич. Знаете, как говорят: «В тридцать лет жены нет и не будет». Так что Гермесу Аркадьевичу жениться уже поздно.

– Что? У кого это жены не будет? – Кузя появился, как всегда, неожиданно.

– Все в порядке, Кузя. Как обычно, без меня меня женили, – усмехнулся Аверин.

– Ну, вообще-то уже давно по… – начал Кузя, но Аверин так на него глянул, что див замолчал.

Однако Виктор тоже явно хотел сказать что-то еще. И тут на выручку неожиданно пришла Евгения Меньшова:

– Нам с Гермесом Аркадьевичем пора выполнять свои обязанности. А то жениха с невестой попросту затискают. Пойдемте, освободим их и проводим в машину.

– А ведь верно, – с благодарностью произнес Аверин и осторожно посмотрел по сторонам: к счастью, бабушки поблизости не наблюдалось.

Как оказалось, среди автомобилей, выпускаемых Василем, имелась модель, весьма подходящая для свадеб. Внутри салона, кроме кресел, был также установлен столик для напитков и закусок. Но в отличие от обычных свадебных лимузинов, «Ладога Фамилия» не выглядела громоздкой и предназначенной для единственного мероприятия. Благодаря складным конструкциям в салоне после свадьбы ее вполне можно было использовать как обычный семейный автомобиль. Василь, смеясь, говорил, что «Фамилию» подарит Сергею и Любаве к рождению первенца. А пока на дорожке поместья молодых поджидал новенький «Меркурий».

Усадив в лимузин молодоженов и их родителей, Аверин подошел к своей ласточке. Она тоже была украшена, поскольку входила в состав кортежа. За рулем уже сидел Кузя, а рядом топтался Виктор.

– Я не хотел ставить вас в неловкое положение, – несколько смущенно пробормотал он. Видимо, успел осознать, что чуть было не создал другу неприятности.

– Вам просто не надо забывать о своем громком командном голосе, – усмехнулся Аверин. – Все в порядке. Евгения Алексеевна неплохо вас отбрила.

– Она весьма симпатичная девушка. – Виктор пожал плечами. – И не надо на меня так смотреть, я знаю, что вы не сторонник служебных романов.

– Именно. Тем более что на государственной службе я без году неделя. Но нам пора ехать, а то не догоним. У нас еще фотосъемка на Дворцовой и в Петропавловке.

Они сели в машину.

– Бедный Савелий. – Кузя через окно указал на дива, стоящего рядом со второй украшенной машиной.

– Почему бедный? – спросил Виктор.

А Аверин понял, что имеет в виду Кузя. Наверняка диву Сергея Мончинского самому хотелось управлять праздничным лимузином.

– Он поведет машину свидетельницы, поедет вместе со всеми в кортеже… – заметил колдун.

– Не только в свадьбе дело, – объяснил Кузя. – Год почти прошел, скоро колдун Сергей должен будет поменять дива. Савелий грустит. Вдруг хозяин про него сразу забудет, ведь ему, прямо скажем, далеко до Владимира. И следующий хозяин будет… другой. Не плохой, просто другой, понимаете?

Аверин понимал. Но только развел руками.

– Может, сказать ему? – Кузя завел машину.

– Пока не стоит. К тому же в любом случае через год Сергей Дмитриевич снова сможет подать заявку на Савелия, они отлично сработались.

– О чем речь? – заинтересовался Виктор.

– Да так, – Аверин вздохнул, – очередные нововведения, влекущие за собой кадровые перестановки. Надеюсь, пойдут Управлению на пользу.

– Ох, – хмыкнул Виктор, – дай-то бог, чтобы все инициативы начальства шли на пользу.

В Колтуши вернулись только к четырем вечера. Аппетит к этому моменту разыгрался не на шутку, даже несмотря на то, что в Петропавловской крепости гостей ожидал небольшой банкет. Но на нем подавали только шампанское и легкие закуски, так что Аверин ожидал праздничного ужина с нетерпением. А Кузя принялся облизываться, едва показались ворота поместья.

Кузя, а следом и выбравшийся из-за руля машины Евгении Меньшовой Савелий немедленно бросились в дом. Наверняка перед застольем Анонимус хорошенько накормит своих помощников, чтобы они не сверлили голодными глазами блюда на столе. Владимир, однако же, никуда не побежал. Он вышел вместе с женихом и распахнул дверцу, помогая выбраться дамам. Аверин вздохнул с некоторым облегчением: значит, Владимира не обрядят в ливрею, и он сможет спокойно выполнять функции друга жениха.

Когда процессия подошла к ступеням крыльца, высокие двери открылись, и навстречу молодым вышла императрица Софья. Она приветливо улыбалась, но Аверин все равно почувствовал себя неуютно.

Софья смотрелась так, будто поместье – ее дом и она в нем главная хозяйка. Но тут же за спиной императрицы возник Анонимус, и ощущение пропало. Хорошо, что див тщательно следит за своей территорией.

Следом за фамильяром появилась Анастасия, и в этот раз она выглядела как самая обычная женщина. И это тоже добавило душевного равновесия. Аверин прекрасно понимал, зачем дива выставляет напоказ свою природу во дворце, особенно в присутствии высокопоставленных чиновников. Однако ему все равно становилось неуютно в те моменты, когда Анастасия в своем человеческом облике выглядела как настоящая дива. Вся сущность колдуна приходила в напряжение, как сжатая пружина. Даже рука зудела, готовая выпустить Плеть. Такой облик инстинктивно казался очень опасным.

Как там сказал Александр? «Люди должны видеть, с кем имеют дело»? И он абсолютно прав. Веками колдуны маскировали дивов под людей и животных, чтобы обыватели чувствовали себя в безопасности. В обманчивой безопасности. Но вскоре придет время поменять и это.

Тем временем Софья спустилась с крыльца, обняла и расцеловала невесту.

– У меня для вас подарок, милая. – Она бросила взгляд на Анастасию, и только тут Аверин обратил внимание, что руки дивы не пусты. Анастасия тоже приблизилась и протянула хозяйке небольшой серебряный ларец.

Софья протянула сундучок невесте и тепло улыбнулась.

– Здесь маленькие чародейские радости, – проговорила она. – Вы найдете много полезного. И для наведения красоты, и для серьезных исследований, которые вам придется проводить на службе. Я не очень разбираюсь в вашем ремесле, но придворные чародеи заверили, что это лучший набор для молодой преуспевающей чародейки.

– О, благодарю, Ваше Величество. – Любава присела в реверансе, прижав ларец к груди. И Аверин заметил, что племяннице не терпится посмотреть, что внутри.

– А для вас, дорогой Сергей Дмитриевич, – продолжила императрица, – у меня тоже небольшой подарок. Точнее, это не подарок, а вполне заслуженная вами награда. Но я решила, что вручить ее в день свадьбы будет вдвойне приятно.

Софья протянула руку, и Анастасия вложила в нее свиток. Императрица передала его жениху.

– С момента вскрытия этой печати вам даруется титул барона.

Сергей взял свиток, посмотрел на него с изумлением, потом поклонился, пожалуй, чересчур поспешно, и разломил печать.

Со всех сторон загремели аплодисменты. Кто-то воскликнул:

– Виват барону Мончинскому!

Мать Сергея, симпатичная дама лет пятидесяти, подскочила к сыну, сжала его руку и внезапно всхлипнула:

– Сережа… радость-то какая, Сережа… Как бы я хотела, чтобы отец видел тебя сейчас…

– Мама… – Сергей обнял мать, а когда отпустил, та кинулась к невестке.

– Девочка… какая же вы хорошая девочка, Любавушка… – По щекам женщины ручьем потекли слезы.

Раздались хлопки пробок: лакеи открывали шампанское и тут же разливали его по бокалам. Заиграла музыка. Появился Кузя с вышитым рушником, на котором лежал красивый румяный каравай. Судя по его сохранности, Кузя уже успел плотно пообедать.

– Ура, колдун Сергей! – воскликнул он. – И тебе, Любава, тоже ура. Это пирог! Вы должны его кусать! Тут голуби нарисованы, но внутри курица, не бойтесь.

Любава рассмеялась. Ее смех подхватил донельзя смущенный Сергей.

А Кузя состроил серьезное лицо и торжественно передал каравай матери жениха, и та, не сдерживая слез радости, начала произносить материнское напутствие. После нее слово взял Василь.

Положив Кузе и его приятелю Савелию пирогов и картошки с мясом, специально приготовленных, чтобы юные помощники могли перекусить перед важной работой, Маргарита велела Кузьме, когда тот закончит есть, вынести и передать матери жениха свадебный каравай. А сама бросилась переодеваться. Нельзя опоздать на встречу молодых, которую она так подробно представляла в своих мечтах. Приготовления, включая празднество для прислуги, уже были почти закончены, а домой ее повезут только завтра утром. Значит, в запасе будет несколько часов, чтобы разобраться в тайнах поместья.

Маргарита торопливо поднялась в свою комнату, умылась, сняла фартук, нацепила нарукавники, перевязала волосы лентой и отправилась во двор. И вовремя!

Как только она заняла свое место и начала высматривать молодых, раздались тихие охи, и все взгляды устремились в сторону крыльца. Маргарита тоже посмотрела. И так и замерла с приоткрытым ртом. Потому что из дверей на крыльцо шагнул не кто иной, как сама императрица! И как же она была великолепна! Теперь спутать ее с простой дамой стало просто невозможно. Голубой шелк платья, отделанного золотистой парчей, украшали небольшие, но чистые и яркие топазы. Волосы были собраны в высокую аккуратную прическу, а на плечи накинута легкая меховая накидка. Маргарита умилилась элегантности и скромности наряда Ее Величества: ведь даже императрице нельзя на свадьбе затмевать невесту.

Вживую Софья ничуть не отличалась от той милой, но при этом уверенной в себе дамы, которую Маргарита привыкла видеть по телевизору. Прежде добросердечная экономка вместе со всей остальной страной горько плакала о судьбе молодого императора Александра, так страшно и трагически погибшего. Но юная Софья помогла ей смириться с потерей. Особенно императрица впечатлила Маргариту во время заключения прогремевшего на весь мир договора с Пустошью. Когда на экране появилось огромное трехглазое чудище, Маргарита зажмурилась и попросила мужа выключить телевизор. Сама идея «договора» с жуткими обитателями глубин Ледяного ада казалась просто ужасающей. Но, не выдержав и приоткрыв один глаз, Маргарита увидела спокойное улыбающееся лицо императрицы и облегченно выдохнула. Все будет хорошо. Ее Величество точно знает, что делает. Она такая сильная, умная и бесстрашная, что нет никаких сомнений – страна в надежных руках. Маргарита посмотрела достаточно фильмов про великих российских цариц и не сомневалась, что императрица Софья ничем им не уступит.

Но все же хорошо, что на свадьбу Ее Величество взяла с собой не жуткую Императорскую диву, а обычную фрейлину, к тому же знакомую Гермеса Аркадьевича и мать Кузьмы. При одной мысли о дивах у Маргариты задрожали поджилки. Нет, не стоит в радостный и светлый день думать о дивах, особенно о кошмарном «Повелителе Пустоши». Уж лучше поразмышлять о текущем расследовании.

За время готовки Маргарита успела хорошенько все проанализировать и теперь с кристальной ясностью понимала, что происходит в старом доме рода Авериных.

На самом деле Аркадий Аверин вовсе не погиб на войне. Он был контужен, потерял память и попал в плен. А когда вернулся, никто не знал, что он – граф Аверин, даже он сам. Под другим именем и фамилией он женился на обычной женщине, и она родила ему сына. Увидев ребенка, граф так расчувствовался, что к нему неожиданно вернулась память. Он вспомнил все: и своих прежних детей, и отчий дом. Поэтому он дал новорожденному красивое греческое имя, как и первым двум сыновьям. А потом подкинул в свое бывшее поместье, где малыша приняли и впоследствии назначили на должность дворецкого. Скорее всего, граф Аркадий Аверин до сих пор жив и издали наблюдает за своей семьей.

Эта трогательная история очень нравилась Маргарите. Но, к сожалению, в ней всплыла пара подробностей, которые сыщица пока никак не могла объяснить. Во-первых, почему граф Аркадий не хочет открыться своей семье? Его первая супруга, очевидно, погибла, значит, он не двоеженец. Сохранилось много его фотографий, и его матушка жива – поэтому доказать личность очень легко. Может быть, он не хочет расставаться с простой женщиной, которую искренне полюбил? Но вывести ее в высший свет не может? Но это не главное, мало ли у человека причин вести скрытую жизнь. Главная же проблема заключалась в том, что дворецкий Анонимус выглядит не младше, а старше своих братьев. Пусть не намного, но совершенно очевидно, что именно он – первенец. А это значит, что он незаконный сын, иначе бы поместье принадлежало ему. А еще граф Миша и барышня Вера в курсе родства с «дядюшкой». Как же тогда они не знают, что настоящий глава рода жив?

От всех этих загадок голова шла кругом. К счастью, Маргарите было не привыкать к сложнейшим головоломкам, и мысли о том, какова же разгадка, никогда не мешали ей готовить. Поэтому каравай удался на славу. И уже остывали сливки для свадебного торта. Сейчас она немного полюбуется на праздник, а потом посадит поварят их взбивать.

Увлекшись своими мыслями, Маргарита едва не пропустила торжественный момент. Молодому Сергею императрица сделала воистину царский подарок. И когда поздравления стали стихать, появился Кузя с караваем. Что же, на паренька вполне можно положиться. А скоро начнется и пиршество, и нужно будет проследить, чтобы лакеи не перепутали подачу, а поварята все правильно разложили, нарезали и начинили. Но главное – это блины. Последнее, что осталось из готовки. Их поручить нельзя никому, а заранее приготовить невозможно.

Маргарита вернулась в комнату, с сожалением сняла с себя украшения и снова направилась на кухню.

– Так, сливки, – распорядилась она, и поварята немедленно схватили венчики. Торт понадобится через час-полтора, когда гости оценят основные блюда.

Маргарита уже заканчивала первую партию блинов, когда дверь на кухню открылась и неслышно вошел дворецкий. Увидев, что все готово к подаче, он удовлетворенно кивнул. И собрался было уходить, но Маргарита остановила его.

– Гос… м-м-м… Анонимус. – Он ведь просил обращаться просто по имени. – Вы не обедали. И я оставила вам несколько пирожков, съешьте их, умоляю. Вы с самого утра не присели.

Дворецкий посмотрел на блюдо, накрытое белым льняным полотенцем, с явным сомнением.

– С луком и яйцом пирожки, – улыбнулась Маргарита.

– Хорошо, – проговорил он, – но чуть позже. Занимайтесь остальным, я выложу блины. Лакеи начнут подачу через три минуты.

И он принялся раскладывать фаршированные и свернутые треугольниками блины, да так ловко, что Маргарита залюбовалась его работой. И, помявшись немного, проговорила:

– Простите, я могу задать вам личный вопрос?

– Конечно, – не раздумывая ответил дворецкий. И Маргарита решилась. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поварята возятся у печи в соседнем помещении, она понизила голос и почти прошептала:

– Я знаю, кто вы. Но клянусь, никому об этом не расскажу.

Дворецкий поднял голову:

– Хм… это хорошо. Гермес Аркадьевич опасался, что вам не понравится это знание. Однако нет повода беспокоиться. Знают все, кроме приходящей прислуги.

«Не понравится…» – мысленно проворчала Маргарита. Ну конечно. Кому понравится, что семья использует своего родного брата как слугу?

Она прикусила губу и решила наконец задать самый животрепещущий вопрос: