Его одержимость-1. Время вспять
Купить их? Конечно же, нет. Девочка предпочитала копить деньги на велосипед, а всю еду воровать из холодильника. Иногда она шарила по полкам в поисках карамели, или коробок с шоколадными колобками.
Зачем покупать что-то в магазине, если можно взять у них сколько хочешь?
Конечно, Виктория замечала пропажу еды, но ничего с этим не делала.
К еде Кассариона девочка не прикасалась, драгоценности в доме не пропадали, и вообще, все предметы в доме лежали на своих местах. Пока, конечно, их не передвинет сам Кассарион. Джудит все время ошивалась только около холодильника, и кроме еды больше ничего не брала.
Неужели она будет мешать ребенку брать вкусняшки? Конечно же нет. Но то, что Джудит заболела, Викторию очень беспокоило.
А вдруг у девочки живот заболел вовсе не из-за конфет, то из-за чего-то другого?
Ох… это же ужасно! Тревога все больше и больше набирала обороты.
Нужно ее проведать и, если понадобится, вызвать врача.
— Поймал! — послышалось позади, и Виктория вздрогнула.
Затем неудержимая сила потянула ее назад, муж заключил в стальные объятья и поцеловал.
— Я не заметила, как ты спустился, — на выдохе сказала Виктория, муж оттеснил с ее плеча ткань рубашки, и чмокнул теплую кожу.
— Моя работа — быть незаметным и не оставлять следов, — проворковал Файрон, — Ну что, продолжим? Предлагаю развить ночную программу, съездив на дальний пляж Монтеры. На окраине есть прекрасный ресторанчик под открытым небом, — муж сверкнул синим взглядом. — С отдельными кабинками для отдыха…
— Неужели тебе не хватило ночи? — ответила Виктория, всем сердцем хотевшая согласиться, но…
— Мне всегда тебя не хватает.
— Сегодня никак, Файрон. Впереди выходные, Глэдис с семьей, так что у нас не получится побыть наедине даже пару часов.
— Это почему? — удивился Файрон.
— Джудит заболела. Она звонила вчера, сказала, что у нее крутит живот.
— Да уж, засада… печально, конечно. Но можно будет взять Кассариона с собой, — Файрон задумался. — Туда, где народу поменьше и побольше булыжников, которых он не сможет поднять… ммм, как вкусно пахнет. Обожаю блинчики на завтрак.
— Я не о том, Фай, — вздохнула Виктория, выключив плиту. — Я волнуюсь за Джудит. Вдруг с ней что-то плохое? Я не могу оставить Кассариона одного, поэтому хочу попросить тебя ее проведать. Сходи, пожалуйста, выясни, что там. Вдруг понадобится врач? Я знаю, что она с бабушкой, и они, видимо, очень бедно живут. Вдруг не могут позволить себе врача? Сходи, милый, уладь все дела. Тебе же не трудно?
— Конечно нет, — пожал плечами Фаройн. — Но это дети, они всегда болеют. А на следующий день уже вовсю бегают. Я думаю все будет в порядке, а мы можем провести время вдвоем…
Файрон предпринял еще одну попытку затискать жену, но она очень ловко вывернулась, схватив тарелку с блинчиками. Показала их мужу: мол, еще одна попытка — и все, точно уроню. Тогда никакого вкусного завтрака, который ты так любишь.
— Намек понят, — усмехнулся Файрон, всеми силами пытаясь усмирить свою утреннюю игривость. — Только завтрака ты меня не лишишь. Поем и соберусь.
Внезапно раздался звонок в дверь. Потом еще и еще, пока тот, кто решил посетить семейную чету Даркмор с самого раннего утра вдруг стал звонить так рьяно и неистово, что, видимо, искренне желал сломать им звонок.
— Ох, Кассариона разбудит, — всполошилась Виктория, побежав открывать настойчивому гостю.
Файрон лениво поплелся следом, засовывая еще горячий блинчик в рот.
— Мистер Лангерт? — удивилась Виктория. — Чем обязаны в такую ра… ох, с вами все в порядке?
Пожилой мистер Лангерт выглядел неважно: запыхавшийся, вспотевший, в запачканном свитере и порванными штанами. На его блестящей лысине алела небольшая царапина.
— А это вы мне скажите, в порядке ли я! — проворчал, нет, почти закричал раздраженный Лангерт.
Он скривил такое недовольное лицо, что впору было им пугать всех окрестных детишек.
— Полагаю… что вы совсем не в порядке, — обескураженно ответила Виктория. — Может, вам чем-нибудь помочь?
— Да, уж будто добры! — снова прикрикнул пожилой сосед. — Уймите своего сына. Сегодня утром он чуть меня не угробил!
— Ох, вы что-то путаете… — начала была Виктория, но тут в проеме двери появился Файрон и оттеснил Викторию внутрь дома.
— Проблемы, господин… простите, не знаю, как вас зовут. Господин сосед? — сверкнул синими глазами Файрон. — Не очень-то вежливо вот так врываться в дом с утра пораньше и кричать на чужих жен, не находите?
Лангерт осмотрел Файрона с ног до головы и сглотнул тугой ком в горле:
— Простите, господин Файрон, я…
— Ах, вы знаете как меня зовут…
— Виктория сказала, как зовут ее мужа. Я уже заходил, так что кое-что о вас знаю.
— Ах, Виктория, — цокнул Фарон. — Заходили, говорите. Вот, значит, как… и что же у вас случилось, господин сосед?
— Лангрет Олсон, — сказал пожилой мужчина. — Простите, но так меня зовут. Я шел по дороге и мимо меня пролетела фонтанная статуя. Я так испугался, что свалился в канаву в чем был.
— А вам случайно не показалось? — Файрон поднял брови вверх. — Фонтанная статуя — это серьезно. Ни один ребенок не в силах поднять ее, тем более слабая трехлетка.
— Да, я знаю, господин Файрон, но… ни у кого в округе нет дара как у вашего сына, и тем более прецеденты с ним уже были, и не раз…
— Спасибо за информацию, я с этим разберусь, — Файрон так зловеще-дружелюбно улыбнулся, что Лангерт невольно кивнул и неловко улыбнулся в ответ.
— Ладно, разберитесь пожалуйста, а то глядишь в следующий раз кого-нибудь зашибет…
— Да, конечно.
— Хорошо, да-да. Ну, я пойду?
— Идите, — спокойно ответил Файрон и захлопнул дверь.
— Боже, — Виктория закрыла лицо руками. — Значит, Кассарион уже даже во сне поднимает предметы!
— Во сне поднять фонтанную сттатую? Ерунда.
— А вдруг он становится сильнее? — ужаснулась Виктория.
— Что за сосед? — вдруг спросил Файрон.
— В смысле? — не поняла Виктория, посмотрев на мужа большими невинными глазами.
— Лангрет. Он сказал, что уже заходил. Что вы знакомы, что ты «кое-что обо мне рассказывала», и назвал тебя по имени. Виктория. Не миссис Виктория, а просто — Виктория.
— Не понимаю… — сощурилась Виктория, пытаясь понять, к чему ведет ее муж.
Только после того, как он навис над ней, оттеснив к стенке у двери, до нее все-таки дошло. На правильные мысли ее натолкнула внезапная, стихийная реакция мужа на чужого мужчину в их доме, который назвал ее слишком фамильярно. Конечно, Лангерт забыл приставку «миссис» к ее имени только из-за страха, быть может, еще от стресса, но Файрону разве объяснишь?
— Боже, Файрон! Ему шестьдесят лет! Он пришел жаловаться на нашего сына! Что за глупая ревность?!
— Шестьдесят лет — отличный возраст для развлечений. Уже нет работы, но старость еще не одолела. Седина в бороду, бес в ребро, так же на Земле говорят?
— Не слышала о таком.
Файрон впечатал ладони по обе стороны от лица загнанной в угол жены, гипнотизируя ее своими горящими, полными ревности глазами. Рыжие реки волос ниспадали на плечи, стекая водопадами по спине.
— Надеюсь, ты помнишь одну простую вещь, птичка моя, — сказал он, не давая выскользнуть из своей ловушки. — Ты — моя. Не забыла ведь? Моя.
Виктория сжала кулачок и ткнула им в грудь мужа, уже пыхтя от возмущения:
— Так, Файрон Даркомор! — выпалила она, заставив его сделать шаг назад своей внезапной злостью. — Я не намерена выслушивать сцены ревности только потому, что мы давно не прорабатывали твою проблему. Думаешь, у меня есть на это время? У нас ребенок, знаешь ли, таскает по улице фонтанные статуи! Ты понимаешь, что это значит?
— Что? — обескураженно ответил Файрон, совсем не ожидая утренней злости от собственной жены.
— Что у нас проблемы! — выпалила Виктория. — Пока твоя голова забита ревностью, у нас, между прочим, намечаются огромные проблемы,— она распахнула руки. — Вот такенные! Что, если дар Касса совсем выйдет из-под контроля?! У него слишком сильные способности, а он нестабилен. Из-за искажения его телепатии во время моей беременности дар может стать стихийным, и его уже никто не удержит. А если будут жертвы? А если… ох, ты подумал, что будет с нашим сыном?!
Файрон, и без того бледный, вдруг побледнел еще больше.
Кажется, сладкий морок прошедшей ночи и цепкая ревность утра начали спадать, и он, наконец то, начал конструктивно мыслить.
Вряд ли Лангерт соврал ему — это просто проверить. Сопоставить одно с другим, посмотреть уличные камеры, расположение предметов на его заднем дворе… В округе все знают, что он работает дознавателем, так что наговаривать на сына нет никакого смысла.
Старикан прав, на всей планете Омега наберется только два человека, имеющих боевую телепатию: Кассарион и еще один ребенок с другого района города. Получается, что бы не летало в воздухе, поднял это его родной сын.
Кассарион становится сильнее, его телепатия не поддается контролю, а вечное желание малыша убить мифических «змей» начинает походить на паранойю.
Можно допустить, что со временем его проблемы можно сгладить терапией, но все равно пройдет немало времени. А за это время может случиться все, что угодно. Если кто-нибудь серьезно пострадает, встанет вопрос об изоляции малыша. Файрон знал, такое уже бывало, и не важно, какой статус ты занимаешь, если твоя семья представляет угрозу для общества. Ребенка могут сослать туда, где нет ни одного мыслящего существа, а в крайнем случае…
Нет, он даже не хотел об этом думать.
— Я за Джудит, — быстро кинул Файрон, уже расстегивая верхнюю пуговицу пижамы. Нужно было переодеваться и срочно двигаться в путь. — Если ей плохо, вызову врача.
После того, как муж ушел, Виктория напряженно опустилась на диван, с тревогой глядя в сад сквозь глянцевое плотное стекло, отделяющее пышную растительность от гостиной. На душе было неспокойно, чего уж говорить. Лишь бы с Джуудит все было в порядке. У нее столько планов в голове…, например, как структурировать телепатию Кассариона, чтобы она не набирала силу быстрее, чем его организм успевает расти.
Она не знала, чем это было вызвано. Природной силой Кассариона, или сдвигом телепатии при рождении, или чем-то совсем иным. Но одно она знала точно — телепатия Кассариона невероятно сильна, и без должного обучения может разрушить все на своем пути.
— Мама, — послышался сонный голос только что проснувшегося малыша. Кассарион спустился по лестнице, видимо, покинув свою кроватку. — Моя мама.
— Ох, малыш, — Виктория подняла сына на руки и расцеловала розовые щечки. — Любимый мой, сладкий.
Научился говорить...
— Моя мама, — повторил Кассарион, задумчивый, будто размышляет о каких-то глобальных вещах, а потом посмотрел на маму хмуро. — Моя?
— Твоя, малыш, твоя, — вздохнула Виктория, поняв, что в это утро еще один Даркмор требует ее внимания.
Она их обоих очень, очень любит.
Главное, чтобы они не задавали вопросов одновременно.
Глава 7. Секрет, спрятанный в секрете
Прибрежный квартал находился в двадцати минутах езды. Файрон поразился, какое огромное расстояние преодолевала маленькая девочка, чтобы добраться до их дома. Это не менее двух часов на самокате, тогда Джудит должны была вставать еще до восхода солнца, чтобы успеть ко времени. А, уходя из их дома, она, наверняка, возвращалась глубоко ночью. Странно, что ни Файрон, ни Виктория не подумали об этом. Ладно, жену можно понять — эти дни она находилась словно в другом мире, на границе сна и реальности. А он-то что? Файрон почувствовал стыд.
Дома в прибрежном квартале располагались кто как придется: здесь не особо заботились о правильности уличных линий, и уж точно не выкорчевывали лишние пальмы для того, чтобы дорога была прямее. Так, как принято в менее бедных кварталах пилигримовых поселений.
Автомобиль Файрона заглох сразу же, как весенняя чавкающая грязь попала в воздуховоды, достигнув внешнего слоя атигравитаторов. Элитный Моврэбсел сел воздушной подушкой на месиво, намекая, что сегодня Файрон испачкает глянцевые ботинки по самую щиколотку.
Через несколько десятков метров он остановился напротив какой-то невысокой халупы с прохудившейся крышей, впрочем, не сильно отличавшейся от остальных. Хлипкие стены, сделанные из потрескавшегося старого кирпича, казались не такими уж надежными, веранда из пальмовой древесины наполовину сгнила. Этой завалинке лет сто, не меньше. Файрон преодолел небольшой огород с морковью и свёклой, расположившейся аккурат перед домом. Поднимаясь по ступенькам, Файрон слышал подозрительный скрип у себя под ногами. Видимо, он был слишком тяжел для пола хлипкой веранды, и всерьез опасался за свою жизнь. Вот так провалится — и Виктория даже не узнает, куда.
Постучал в дверь.
Тишина.
Постучал еще раз.
— Госпожа Андерсон? — позвал Файрон, прекрасно зная, что бабушка девочки находится дома.
Перед тем, как принять на работу Джудит, он выяснил, что у женщины не было одного легкого, и она почти никогда не выходила за пределы своего дома. Разве что в огород, вырастить овощи.
Вообще, при приеме на работу Файрон многое узнал о Джудит, и некоторые вещи показались ему странными. Правда, он не особо уделял этому внимания, проблем хватало и без того.
— Госпожа Андерсон, прошу открыть дверь, мне нужно поговорить с вами, — Файрон не был намерен отступать.
Почувствовав, видимо, что настойчивый гость уходить не собирается, внутри что-то зашевелилось. Щелкнул замок, в небольшом проеме двери показалось недовольное лицо пожилой женщины. На голове ее высилась целая куча накрученных на седые волосы бигудей, ярко-красная помада выделяла на сморщенном лице ниточки губ, во рту дама держала нечто, похожее на сахарный леденец продолговатой формы. Цветастый халат, висевший на худощавом теле, был самим ярким, что Файрон видел за сегодняшнее утро.
— Ты кто такой? — недовольно прохрипела госпожа Андерсон. — Чего тебе надо?
Файрон только было открыл рот, но дамочка, видимо, не собиралась давать ему право голоса:
— Смотри, приглаженный какой. Ты из опеки? Иди к черту!
Перед носом Файрона захлопнулась дверь. Он снова постучал.
— Я не из опеки, — громко сказал он. — Я работодатель вашей внучки, она сидит с моим сыном. Джудит позвонила вчера и сказала, что заболела. Я решил проведать, все ли у нее в порядке.
Дверь снова открылась.
— Работодатель, говоришь? — сощурила один глаз дамочка. — А на кой тебе узнавать, как у нее дела? К нам еще ни один папочка не заходил, чтобы полюбопытствовать о самочувствии моей внучки. Смотри, как распинается у меня на пороге! А ну говори, откуда ты, иначе вышибу тебе мозги, у меня дробовик есть!
— Начнем с того, что у вас нет дробовика, — мягко улыбнулся Файрон, потому что невооружённым глазом видел, что бабка врет. — А во-вторых, я не вру. У нас проблемный сынишка, и помощь Джудит нам бы совсем не помешала. Поэтому, собственно, я и посетил вас. Я неплохо плачу Джудит, и…
— А, вы тот мистер, — вдруг догадалась госпожа Андерсон, видимо, наслышанная о щедром работодателе, у которого растет один очень капризный телепат. Женщина быстро поменялась в лице — стала более дружелюбной. — Ну, вы заходите, — она распахнула дверь. — А чем это Джудит болеет? Вечером с ней все было в порядке.
— Правда? — хмыкнул Файрон. — А я могу ее увидеть?
— Да пожалуйста, — прохрипела женщина, прошаркав вглубь дома потертыми домашними тапочками. — Идите сюда, она спит еще, наверное. Сегодня всю ночь занималась какой-то ерундой, читала или типа того.
Файрон прошел мимо видавшего виды дивана. Наверное, на нем выросло не одно поколение, и умерло, скорее всего, еще больше. Гостиная была совмещена с кухней, которая, впрочем, выглядела бы довольно миленько, если бы не ржавый холодильник, в котором, уверен был Файрон, все равно ничего толком нет. Разве что пара морковок и свекла.
Дом был совсем небольшим. Аккурат над диваном, в потолке, зияла огромная дыра. Файрон удивился, что в таком тесном пространстве Джудит вообще досталось свое место.
Когда дверь в ее комнату распахнулась, девочка лежала на кровати в ворохе конфетных фантиков. Она так увлеченно читала какую-то книжку, что даже не заметила, как он вошел.
— Джу, к тебе пришел мистер… — госпожа Андерсон посмотрела на Файрона. — А как вас зовут?
— Файрон Даркмор, — улыбнулся Файрон, глядя на обомлевшую Джудит. Она так и раскрыла рот, зажимая в руках большую шоколадную конфету «Сладкие грезы» — именно так назывался набор, который он купил жене накануне. Джудит и его стащила. — Можно просто Файрон, попрошу без официальщины.
— Ну как хотите, — прохрипела женщина. — Джу, ты чего это так скукожилась? Поздоровайся с гостем.
— Здравствуйте, — прошептала Джудит, словно оцепеневшая. — А я вот тут…
— Болеешь, — скептично заключил Файрон. — Я вижу.
— Нет, я лечусь, — обескураженно ответила девочка.
— Чем? — усмехнулся Файрон. — Конфетами?
— Угу, — медленно кивнула Джудит, словно кролик, смотревшая на удава. — Клин клином вышибает…
Файрон окинул комнату ленивым взглядом: маленькая каморка, с детской кроватью, детским шкафом и детским столом. Тут все было детское — взрослое бы здесь просто не поместилось.
— Вот, значит, как, — покачал головой Файрон, сжал и разжал пальцы, скрипнув кожаными перчатками. — Знаешь, юная леди, я не буду вдаваться в подробности, зачем ты обманула нас, просто хочу знать, намерена ли ты дальше сидеть с Кассарионом?
— С этим ужасно упрямым капризулькой? — Джудит шмыгнула носом, кинув все-таки конфету в рот. Не выбрасывать же ее. — Буду. Вот назло ему буду. Хотя он обзывает меня всяким нехорошими словами. Только не сегодня, мистер Файрон, завтра. Ой, послезавтра.
— И почему же такой странный отрезок времени? — удивился Файрон. — Я вижу, ты не очень-то страдаешь от колик в животе.
— Ну… так надо, — уклончиво ответила Джудит, сгребая фантики с постели. Ей показалось не очень приличным показывать масштаб ее преступления. Хорошо, что другую коробку она спрятала в тумбе. — Простите, мистер Файрон, я не специально! Я все возмещу, обещаю. Куплю новые конфеты.
— Без надобности. Это всего лишь конфеты. Хм… — задумчиво протянул Файрон, задрав подбородок. — Значит, Кассарион тебя обзывал, говоришь? Обзывал, значит не хотел тебя видеть. Видимо, это и причина конфликта. И ты ушла. Обиделась? Вряд ли. Тогда ты бы не назвала такие четкие рамки своего отсутствия. Значит, вы о чем-то договорились, и твое отсутствие было частью вашего договора. Я знаю, Касс очень смышленый мальчик, несмотря на возраст. Он вполне мог пойти на диалог. Вот только о чем была сделка? — сощурился Файрон.
У Джудит глаза стали как два блюдца. Она краем уха слышала, что Файрон Даркмор работал дознавателем, правда не представляла, в чем заключается данная профессия. А теперь понимала, что зря она не спросила, что означает это слово. Ну теперь она и сама догадалась. Она столкнулась с ним лицом и к лицу, и теперь ее допрашивают. Жуть просто, что же делать?!
— На самом деле все это ерунда, — по-доброму улыбнулся жуткий мистер. — Детские дела — это детские дела. Все забывается, все стирается. Можете хранить свои секреты, вмешиваться я не буду. Но мне нужно знать, что ты готова продолжать свою работу.
— Я готова, — медленно кивнула Джудит, прижавшись спиной к шкафчику, обклеенному розовыми цветочками и мордашками забавных мишек. — Подумаешь, упрямый телепат. Я и не с такими задирами справлялась. Бывало и похуже. Кайл, например, все время отбирал рюкзак у меня в школе.
— Надо же. И что же ты сделала, юная леди? — вежливо спросил Файрон.
— Я дала ему в нос.
— Оу… видимо, насчет «леди» я поторопился… но нет ничего невозможного. Мы над этим поработаем, — Файрон повернулся к бабушке Джудит, увлекательно наблюдавшей за диалогом. — Госпожа Андерсон, мы закончили. Могу я поговорить с вами пару минут?
— Пошли, — махнула рукой женщина, и поплелась в гостиную. — Меня зовут Кэролайн, можно просто Кара.
Кара взяла разделочную доску и принялась чистить морковь. Видимо, домашние дела она решила совместить с разговором. Файрон подошел к ней, встав четко напротив. Некоторое время он наблюдал, как Кара увлеченно крошит овощи.
— Вы уж простите, чай не предлагаю, — сказала она. — Нет у меня чая.
— Я вижу, у вас достаточно трудное положение, — начал Файрон. — Это бедный квартал, тут живут только люди без дара. Как так получилось, что девочка-телепатка оказалась в такой ситуации?
— Как получилось, так получилось, — проворчала Кэролайн. — Родители малышки умерли шесть лет назад, отправились вместе на задание, и адью! — Кара смахнула очистки в раковину. — Мой милый сыночек… он все, что у меня было. Он с женой погибли в перевале Доэрти, там…
— …сошла сель после проливных дождей. Я изучал материалы происшествий, — кивнул Файрон. — Джудит сказала, что он был лейтенантом.
— Так и есть, был, — согласно кивнула Кара. — А теперь его нет. Эх, — вздохнула женщина. — Я же болею, мистер Файрон. Всю жизнь курила, а вот теперь приходится расплачиваться за свои ошибки…. После смерти сына нам пришлось разменять хороший дом на эту халупу, чтобы хоть как-то свести концы с концами. Лечение стоит дорого. У меня же нет одного легкого.
— Это я знаю, — кивнул Файрон. — Вы лишились органа из-за упущенного рака.
— А когда мне было его ловить? Я была убита горем! — Кара отерла глаза, смахивая слезы. — Я же сама сирота, и кроме сына у меня никого не было. Теперь мы с Джудит остались вдвоем, она — все, что у меня есть.
— Тогда скажите мне… вы знали, что он врет и ворует? — Файрон понизил голос, чтобы никто его не услышал.
Кара резко подняла нож, сунув его Файрону под нос:
— Не надо читать мне нотации, богатый мальчик! Я пожила достаточно на этом свете, чтобы самой разобраться что к чему! Я хорошо воспитываю свою внучку. Думаете, честь и достоинство для нас пустой звук? Джудит не возьмет ничего такого, что принадлежало бы другому. Если это, конечно, не еда. В этом я даю ей полную свободу. Ну, а что? Ребенку нужно расти! Долго на одной морковке не протянешь.
Файрон чуть отстранился, пораженный такой воинственностью пожилой женщины.
— Я хорошо плачу Джудит, у вас должно набраться достаточно средств, чтобы забить холодильник.
— Внучка отдала все деньги на мое лечение. Часть на лекарства, часть на покрытие долгов по страховке. На военное пособие после смерти моего сына особо не разгуляешься. Я знаю, она хотела велосипед, но так уж получилось. Она сама настояла, Джудит очень меня любит.
Файрон постоял еще немного, молча и задумчиво, оглядывая сиротливое, куцее убранство комнаты: длинный торшер с подбитым плафоном, потертые временем тумбы, теле-проектор неизвестного поколения с отсутствующими пикселями…
И все то время, что он находился в этом доме, его не покидало странное чувство неестественности, чего-то странного, неправильного… что-то здесь не так. Только он не мог пока понять, что именно. Но еще чуть-чуть, и его натренированный мозг дознавателя сам найдет ответ, хочет он того или нет. Нужно только дать ему немного времени… хватит и нескольких минут.
— Кэролайн Андерсон, — мягко обратился Файрон, нарушив наконец тишину. — Дело в том, что мой сын… как бы это сказать… пострадал при зачатии.
— В смысле? Это как? — проворчала женщина.
— Помните похищения, которые происходили на Омеге несколько лет назад?
— А, это, — ответила Кара. — Помню, как не помнить. Вся планета на ушах стояла.
— Так вот, — тяжело вздохнул Файрон. — Мы с женой расследовали это дело. И так получилось, что некоторые обстоятельства... кхм... повлияли на нашего сына. В момент оплодотворения яйцеклетки, произошедшего через некоторое время после первой брачной ночи, Виктория находилась под воздействием разрушительных телепатических сил. Это повлияло на Кассариона, его телепатия оказалась безнадежно сломана, — в голосе Файрона скользнула грусть. — Это не лечится, Кэролайн. Можно только как-то скорректировать, или… обуздать.