Измена. Свадьба волка
— Эйлис, — он бесстрашно подходит и садится на край кровати. — Успокойся. Ничего не было, я тебе не изменял.
— Я тебе не верю!
— Разве я тебе врал?
Я задумываюсь. В голову ничего не приходит. Получается и правда всегда был честен? Но от этого не легче!
— Ты мне изменяешь!
— Не сегодня, — он гладит меня по спине.
Я резко отстраняюсь:
— От тебя снова пахнет вереском!
Лорд неожиданно поднимается и идёт в ванну. Слышу, как он моет руки, вытирает и снова возвращается в комнату. Раздевается как ни в чём не бывало, садится на прежнее место и выжидающе на меня смотрит.
Волчица сразу тянется к нему, потому как резкий запах моей соперницы исчезает. Не знаю наверняка, где он её касался, но то, что помыл только руки после нее, делает омерзительную ситуацию чуть менее ужасной.
— Теперь ты успокоишься? — спрашивает он. — Иди умойся и ложись спать. Завтра приезжает твоя мать, кроме этого, у меня дела и, вероятно, понадобишься ты.
— Зачем? — поджимаю губы.
— Ты моя жена, и это накладывает на тебя определённые обязательства. Так что приводи себя в порядок и ложись спать, мне нужно, чтобы ты выглядела достойно, а не как девка из трактира.
Он забирает подушку, смотрит на тёмное пятнышко от туши, откладывает её и ложится, укрываясь одеялом. Я ошарашенно смотрю на него, а лорд бросает небрежное:
— Подбери свою подушку. Без неё будет неудобно.
Я ухожу в ванну и смываю косметику. Прохладная вода успокаивает раскрасневшиеся глаза, здесь же стоит кувшин с лимонной водой.
Смотрю на своё отражение и медленно выдыхаю.
Что я делаю? Очевидно же, что он не откажется от привычной жизни ради меня. Как минимум пока я не представляю для него никакой ценности. Я лишь девчонка, которую навязала ему луна. Да, только я смогу родить ему детей.
Пожалуй, будь Мила на моём месте, она бы придумала, как манипулировать Ровером и, слегка приподнимая юбку, заставлять его делать то, что ей нужно. Я так не умею и не знаю, хочу ли научиться. В конце концов, это жестоко. И неправильно. Не так, как мне хотелось бы.
Я не против строить семью с Ровером, но Милы в этом доме не должно быть. Бежать мне некуда, без семьи двуликой не выжить. Здесь мой брат, скоро будет мать и… об этом невозможно забыть…
Сжимаю голову и массирую кожу пальцами. У меня в руках так много карт, но я понятия не имею, как играть в эту игру. Единственный козырь, судя по всему, — невинность, но раз Ровер влияет на мой разум, потерять могу в любой момент. Даже прямо сейчас, когда вернусь в комнату.
Это пугает до трясущихся пальцев, но принятие этого факта будто проясняет всё. Паника отступает.
Да, правильно. Истерика никак мне не поможет.
Делаю ещё один глоток и мою стакан. Смотрю на своё отражение и заставляю себя поднять подбородок. Не позволять обмануться! Я попала в опасную среду, нужно научиться выживать в ней. Выбора-то у меня всё равно нет.
Возвращаюсь в комнату. Спит Ровер или нет, не вижу. Сжав зубы, иду к двери. Помню, что Ровер её закрыл, но всё равно проверяю. После поднимаю подушку и иду к кровати. Велик соблазн придушить изменщика, но я просто ложусь рядом. Я обещала ему спать в одной постели, раз он впустит мою маму в свой дом. Тоже буду держать слово.
Отворачиваюсь, от него, но едва выдыхаю и прикрываю глаза, как лорд обхватывает меня через грудь и тащит к себе. Чувствую, как упираюсь спиной в развитые грудные мышцы, слышу, что он втягивает носом воздух у моего затылка.
Волчица тоже замирает. То ли не верит своему счастью, то ли ещё что.
Не двигаюсь, жду что будет дальше. Ровер больше ничего не делает.
— Привыкай ко мне, — тихо выдыхает он. — Ты ещё не понимаешь настоящей опасности своей новой жизни. Если не будешь глупить и делать то, что я скажу — и не узнаешь.
— Какой опасности?
— У меня много врагов.
Я сглатываю и слегка поворачиваю к нему голову.
— Они попытаются напасть на меня?
— Умница.
Ладонь лорда гладит меня по щеке. Подушечки пальцев шершавые, но движение такое нежное, что я невольно жмурюсь.
Так, Эйлис, не теряй голову!
— Поэтому тебе нельзя убегать, говорить не с теми, принимать угощение от незнакомцев.
Его пальцы спускаются на шею, мягко массируют, делая мысли вязкими. Но я ещё здесь, понимаю, насколько опасно моё положение.
— Если я умру, это ослабит тебя?
— Разобьёт мне сердце, — рычит он, прикусывая мочку моего уха. Я вздрагиваю, но не столько потому, что нужно прекращать эти заигрывания, сколько от того, как он сказал.
Мне кажется, это не Ровер. Его волк.
Хочу обернуться, но тут рука лорда добирается и мягко сжимает грудь. Я вздрагиваю и резко отталкиваю его.
— Не смей!
Глава 15. Соблазн
— Вернись в постель, Эйлис, — угрожающе рычит он.
— Только если ты не станешь меня лапать!
— Я пока ещё ничего не сделал, — усмехается он. — Ты должна привыкнуть.
Должна-должна-должна… Когда я успела столько задолжать?!
Что же делать? Вернусь в кровать, он может продолжить. С другой стороны, не вернусь, заставит меня это сделать. Или вскочить и взять силой.
Я в ловушке…
Поджав губы, пересиливаю себя и возвращаюсь в кровать. Ровер снова тянет ко мне руку, но в этот раз лишь чиркает пальцем по щеке и не трогает.
— Надеялась сбежать? — усмехается он.
— Что?
— Ты проверяла дверь, когда вернулась из ванны.
— Привычка, — мне не хочется с ним говорить, но я заставляю себя. Вдруг лорду станет скучно, и он просто уснёт? — Дома постоянно проверяли, заперта ли дверь. Мама говорила, что иначе могут прийти звери.
— Двуликих это не остановило бы.
— Я знаю. Но Каю так было спокойнее. Он боялся зверей.
— Люди часто боятся того, чего не понимают, и в первую очередь самих себя.
— Кто же знал, что луна проклянёт его.
— Дело не в проклятии, Эйлис. А в человеческой природе. Люди слабые, но хитрые. Часто глупые. Вспомни своего отца. Он же прекрасно понимал, что за попытку напасть на леди Альварин его разорвёт стая двуликих. Так и было бы, не успей я вмешаться.
Меня передёргивает от его слов. Я вспоминаю чувство обиды и беспомощности и становится мерзко. Я столько лет ждала от него защиты, а по факту он использовал меня, чтобы получить выгоду.
— Отец же просто пришёл забрать своё, — зачем-то возражаю я. — Ему обещали деньги, не знаю только сколько.
— А есть ли у него право их требовать? — усмехается Ровер. — Ты не родная ему, Кай тоже. У него нет никаких прав на тебя, и не он решает твою судьбу. Вопрос с матерью мы решим. Она будет жить в тепле, у неё всегда будет еда. Как и у тебя.
— Он же много для нас сделал… помогал маме и…
— Не смеши меня, — фыркает Ровер. — Он торговался за тебя.
Я зло прикусываю губу.
— Хочешь сказать, ты лучше? Ведь согласился, купил. Уж явно не из добрых побуждений. Люди, двуликие — всё одно.
— Именно. Но у нас есть преимущество. Зверь. Он не может лгать, всё, что они чувствуют, искренне и правдиво.
— И ты предаёшь это каждый раз, — я поворачиваюсь к нему. — Сказал, что твой волк тянется ко мне, но при этом всякий раз снова и снова идёшь к ней!
— Эйлис…
— Нет, лорд, ты меня выслушаешь! Если мне рожать твоих наследников, я хочу, чтобы они росли в нормальной семье. Я не собираюсь объяснять ребёнку, почему с нами живёт чужая тётя и чем папа занимается с ней в своём кабинете. Не знаю, что там в правилах вашей истинности, но, как я понимаю, ты не должен бегать от одной к другой. Сделай выбор, в конце концов!
Закончив говорить, я пугаюсь. Дерзить альфе идея так себе. Особенно в моём случае. Ровер неожиданно… смеётся.
— Мне нравится, что ты показываешь зубки, они пригодятся тебе в новой жизни, но со мной лучше не играй, девочка. Тех, кто смеет скалиться на меня, ждёт наказание.
— Милу ты тоже наказываешь за дерзость? — фыркаю я.
Ровер приподнимается на локте и кладёт ладонь на мою шею, удерживая и показывая, кто сильнее.
— И её тоже. Показать, как?
Дышу часто и прерывисто. Мне не нравится то, как изменился его голос. Потому что это очень нравится моей волчице. Чувствую, как тянет в нижней части живота, и пугаюсь ещё больше.
— Нет…
Ровер ухмыляется. Уголок его губ приподнимается, и я вижу развитый, чуть сильнее обычного, клык. Пытаюсь отогнать мысль, что он очень красивый, но не выходит.
Проклятье, я сойду с ума рядом с ним. Волчицу тянет к нему, но я понимаю, что мне нужно бежать. Сопротивляться. Знать бы ещё как!
— Не шевелись, — с вибрирующим рычанием говорит он, и я понимаю, что снова не принадлежу себе.
Мысли стали вязкими, перед глазами плывёт. Я вижу горящую золотом радужку лорда, и, кажется, что во всём мире не существует ничего, кроме него.
В промежности тянет. Мне хочется сжать ноги сильнее, но тело не слушается. Чувствую, как дрожат губы.
— Милая маленькая Эйлис, — шепчет Ровер, слабо прикусывая тонкую кожу на шее.
По телу немедленно рассыпаются мурашки. Я зажмуриваюсь и выдыхаю то ли со стоном, то ли с поскуливанием.
Лорд целует мою шею жарче. Я пытаюсь дотянуться до него рукой, не зная наверняка, хочу я притянуть его теснее или оттолкнуть. Заметив вялые попытки шевелиться, Ровер склоняется к моему лицу.
— Непослушная девчонка. Я же сказал тебе: не двигаться.
В следующий миг он берёт сперва одну мою руку, а затем и вторую и фиксирует у меня над головой. Сердце колотится, как пойманная в силки птица. Я с силой сжимаю ноги, но от этого тянущее чувство лишь усиливается. Мне жарко и холодно одновременно.
Ненормальное животное в моей голове в восторге. Не понимаю, как она может радоваться происходящему. Он же изменяет нам! Нужно держаться от предателя подальше!
— Ты слишком много думаешь, — лорд будто читает мысли. — Сопротивляешься умом, но твоё тело не обмануть.
Он снова наклоняется к моей шее. Кладёт ладонь на щеку, ведёт вниз, на плечо, ключицу и в конце концов снова мягко сжимает грудь.
Я вскрикиваю и дёргаюсь, но лорд держит крепко. Выгибаю спину, извиваюсь. Вязкий морок опьяняет, и я будто тону в собственных ощущениях. Боль, обида, страх, а ещё… желание. Не знаю, моё или волчицы, и это самое страшное.
— Привыкай ко мне, милая Эйлис, — бархатисто рычит он, упиваясь моим состоянием. — Я же обещал, что ты сама этого захочешь. Уже хочешь, верно?
Его ладонь отпускает грудь и скользит по животу вниз. Туда, куда ему совсем нельзя и именно сейчас мне… нужен он. Проклятье!
— Н-н-нет.
— Нет? — Ровер заинтересованно поднимает бровь. — Твой запах говорит иное, Эйлис.
Я зажмуриваюсь и чувствую, как по вискам к уху катятся слезинки. Неужели... он сделает это сейчас? Подавив мою волю, не получив Милу этой ночью? Ненавижу себя за то, как реагирую. Он глушит моё стремление убежать, но и без него я чувствую слишком много.
Непозволительно много.
Ладонь Ровера накрывает нижнюю часть живота. Я зажмуриваюсь сильнее и сжимаю зубы, чтобы сдержать рвущийся из груди стон, но он не спешит коснуться меня там, где я сильнее всего этого хочу.
— Значит, будем спать, — неожиданно объявляет лорд.
Убирает руку с моего живот, отпускает запястья и, повернув моё лишённое контроля тело, притягивает к себе. Затем укрывает одеялом и, заключив в капкан объятий, вздыхает.
Если раньше я была в шоке от происходящего, то неожиданное прекращение взволновало меня ещё больше. Нижняя часть живота горит огнём, кожа там, где он касался, пульсирует, требуя большего, а я сама уже совсем не рада, что сказала нет, хоть это и было правильным.
С ресниц снова срываются слёзы, и я утыкаюсь носом в подушку, не в силах сдержаться.
Глава 16. Мама
Не знаю, в какой момент я засыпаю. Снова снится, как я бегу волчицей по лесу к холму, над которым сияет огромная луна, только в этот раз за спиной слышится злой женский смех. Мне отчего-то кажется, что это Мила и она безумна.
Когда до холма остаётся сотня шагов, трава вокруг загорается. Лес постепенно затягивает дымом, дышать всё сложнее. Пожар? Как быстро распространяется.
Я выбегаю на поляну и рвусь к чёрному волку, а за моим хвостом замыкается стена пламени.
Ровер бежит навстречу. С ужасом понимаю, что мы окружены. Остались вдвоём среди огня. Врезаюсь в его грудь, из пасти вырывается скулёж. Волк приобнимает меня лапой, как человек. Его шерсть пахнет золой и жжёным волосом.
Неожиданно он садится и опускает голову. Я отступаю, смотрю на него и замечаю, что шерсть на его груди влажная от крови, это пугает ещё больше. Машу хвостом, но не знаю, чем помочь. Он тоже не знает. Смотрит на меня грустно, виновато, а его рана будто бы становится только больше.
Огонь всё ближе. Нужно выбираться отсюда, а я не знаю, как поступить. Ровер ранен, не могу же я его бросить! Проклятье! Что делать? Бежать некуда.
Я прижимаюсь к волку, прячу нос в чёрной шерсти и зажмуриваюсь. Сон обрывается, и некоторое время меня качает чёрное ничто.
Просыпаюсь измотанной от… поцелуя? Вздрагиваю и распахиваю глаза, пытаясь отстраниться, но куда там. Надо мной склонился Ровер, уже полностью одетый, причёсанный. В руках веточка маленьких нежно-розовых розочек, на лепестках которых блестят капли росы.
— Доброе утро, ревнивица. Как спалось? — он протягивает мне цветы.
— Потрясающе, — вру я, принимая подарок и вдыхая аромат. Теперь и правда немного лучше.
— Вот и славно. Умывайся, я пришлю к тебе служанок, чтобы помочь одеться. Мне прислали сообщение: твоя мать прибудет к обеду. Если хочешь, можешь заняться обустройством её комнаты, погулять в саду или понаблюдать за тренировкой Кая. Я буду работать.
Я хмурюсь. Над чем, интересно? И с кем?
— Да, и ещё, — Ровер недобро щурит глаза. — Увижу тебя с Хантером — накажу, как ночью.
— Да что ты говоришь?! — я вспыхиваю от стыда. — Лучше себя накажи, когда снова решишь пойти к Миле!
— Увы, себя я тоже наказываю, — вздыхает лорд и поднимается. — Встретимся на обеде. Надень что-то голубое, он потрясающе сочетается с цветом твоих глаз.
Ничего больше не сказав, лорд выходит из комнаты, беззаботно насвистывая что-то себе под нос, а я провожаю его взглядом.
Это что сейчас было? Демонстрация, каким хорошим мужем он мог бы быть, если бы не бегал налево? Ещё раз подношу розы к лицу и не могу сдержать улыбку. Это очень мило. Моя волчица счастлива, несмотря на весь ужас, что устроил мне лорд перед сном.
Пока я умывалась, в комнату вошла улыбчивая горничная, которая помогла мне с волосами и платьем. Я и правда выбрала голубое, поддавшись на комплимент лорда. И нет, я вовсе не пытаюсь ему понравиться!
Меня ведут завтракать на остеклённую террасу, увитую виноградом. В саду поют птицы, шепчут деревья, а я вдруг ловлю себя на том, что впервые за очень много лет никуда не спешу. Дома я бы встала часа на три раньше, успела переделать кучу дел, накормить немногочисленную живность, поработать на огороде, а то и сходить в лес, набрать валежник на растопку.
А теперь вот сижу, пью потрясающий кофе, спокойно завтракаю и жду приезда мамы. Свадьба которая обернулась для меня кошмаром, принесла больше пользы, чем вреда. Не считая Милы, всё очень даже неплохо.
Закончив с едой, я отправляюсь бродить по дому. Нужно начать ориентироваться здесь, это же вроде как и мой замок тоже? Не зря же леди Альварин прозвали. Буду приспосабливаться.
К счастью, мне не мешают, но каждый из обитателей замка, кто попадался мне на пути, обязательно задаёт вопрос: не заблудилась ли я и не нужно ли меня проводить куда-нибудь. Успеваю расспрашивать о том, где что находится, кого как зовут и к кому по каким вопросам можно обращаться. Что там лорд про мои обязанности говорил?
Замечаю, что слуги смотрят куда угодно, но не в мои глаза. Попадающиеся на пути двуликие спокойнее, взгляд выдерживают, вежливы, но отвечают односложно и коротко. А ещё совсем не улыбаются, по крайней мере мне. Не знаю уж, не мила конкретно я или Ровера боятся. Их я узнавала по кожаным курткам, напоминавшим то ли охотничью, то ли военную форму, и, как ни странно, запаху.
Новым возможностям своего тела я не перестаю удивляться. Я ещё не очень хорошо владею обонянием, но когда передо мной кто-то стоит, я легко определяю, человек он или двуликий. Волки пахнут иначе, не могу пока объяснить.
Планировка замка оказалась не очень сложной, так что вскоре, исследуя коридоры и начиная попадать в уже знакомые места, я успокаиваюсь. Не пропаду.
Выясняю, где живут слуги и, с некоторых пор, Хантер. Крыло двуликих, где поселили и Кая, оказалось этажом ниже от нашей с Ровером спальни. Радуюсь, что маме готовят комнату напротив. Моя семья будет вместе!
Нашла и класс рядом с библиотекой, где сейчас занимался Кай. Судя по всему, его и ещё троих мальчишек, немного старше, учили счёту. Надеюсь, усвоит! Сколько раз я брала его на рынок и пыталась научить считать деньги, всё никак. А тут гляньте, сидит. Старательно вычерчивает что-то на листе.
Решив не мешать, я иду в холл, и на последних метрах перехожу на бег, потому как слышу шум. Приехали!
Сбегаю по мраморным ступеням в холле. Высоченные двери приоткрыты, а в них…
— Мама!
Она вздрагивает и сжимается. В руках у неё веточка цветов, которые в наших краях называли «богатая невеста». Сорняк по факту, но пёстрые лепестки смотрятся эффектно. Ну и, конечно, частый выбор на наших свадьбах в качестве букетов.
— Эйлис, девочка, — она почему-то говорит шёпотом. — Что делается-то? Зачем меня привезли? У тебя беда какая? Милая моя. Вот, я цветы привезла тебе. На свадьбу отец твой не велел идти, знак плохой, вот и не было цветов, а ведь они волшебство несут.
Я усмехаюсь. Интересно, каким было бы лицо Ровера, приди она с охапкой этой красоты, которая, к слову, ещё и пачкает всё липким белым соком.
— Давай без волшебства, ладно? — смеюсь я.
Четверо крепких оборотней заносят скромные пожитки мамы и тащат на уже разведанный мной этаж. Я веду мать под руку, радуясь, что теперь могу за неё не волноваться.
Когда мы оказываемся в комнате, я прошу оставить нас, чтобы дать маме возможность прийти в себя и немного освоиться. По глазам вижу, она ещё не отошла от шока происходящего. Пока не видит всего, что её окружает. Чтобы она не сжимала этот злосчастный букет, я снимаю с комода вазу, набираю в ванной воды и отнимаю бело-зелёного монстра.
— Зачем я здесь, доченька? Твой отец не вернулся, но приехали господа лорды. Что происходит? У нас какие-то проблемы?
— Нет, мам, всё хорошо. Папа… он… Был слишком наглым. Лорд Ровер разозлился на него и выгнал, а я выпросила привести тебя сюда.
— Ох… — мама сжимает мои ладони. — А лорд как? Руку на тебя не поднимает? Не обижает?
— Да как тебе сказать…
— Ну что уж, милая. Стерпится, слюбится. Ты хоть представляешь, как девки у нас тебе завидуют? Тебе обязательно ребёночка надо выносить в первый же год, — её глаза округляются, будто она вспоминает о чём-то, а после мама тащит меня к одному из своих мешков. — Я привезла узелки с ячменём. Не все успела зашить, но ничего, на первые дни есть.
— Что? Зачем? — хмурюсь я. — Здесь много еды…
— Нет. Будешь орошать их, ну ты поняла. Нам нужно как можно скорее определить, когда ты забеременеешь. Лорду надо будет сбавить пыл в постели, чтобы не навредить маленькому.
Мама впихивает в руки льняной мешочек, и я чувствую, как вспыхивают щёки.
— Мам… нет, не надо. Убери.
— Как не надо-то? Это серьёзно очень, Эйлис!
— Мам, мы с Ровером… ничего не…
— В смысле? — она вскидывает брови. — Почему? Ему что, — она понижает голос до шёпота, — надо снадобье для мужской силы? Во дела… Я и не думала, что двуликие таким страдают. Знаю травы, из которых приготовить. Не печалься, доченька, вернём мы лорда в строй.
— Лорд вполне себе в строю, — раздаётся за моей спиной насмешливый голос Ровера, и я подскакиваю на месте, чуть не выронив мешочек. — С приездом, мама.
Глава 17. (Ровер). Сопротивление себе
Шёл проверить, как заселилась мать Эйлис, и застал очень интересный разговор. Вижу, как моя маленькая волчица готова сквозь землю провалиться. Она забавная.
— Лорд, — мать Эйлис низко склоняет голову, и я невольно морщусь, замечая на её шее жёлтые пятна старых синяков.
Похоже, в родном доме ей и правда сильно доставалось. Привезти её сюда было правильно. И Эйлис спокойнее, что не всё в её жизни контролируется мной.
— Встаньте, Далора, — качаю рукой. — Я зашёл поздороваться и спросить, как вы добрались. Не нужно ли вам чего-нибудь?
Женщина оглядывается и будто впервые замечает интерьер комнаты. Согласен, контраст с их старым домом слишком яркий.
Я даже рад, что Эйлис спокойно отреагировала на замок. Молодой живой ум. Её матери будет сложнее.
— Нет, что вы. И так многовато.
— Славно. Предлагаю вам освежиться с дороги и готовиться к ужину. Я пришлю служанок, они помогут со сборами.
— Да полно вам… Не стоит, право. Что уж я, с платьем не разберусь?
— Мам, не спорь, — шипит Эйлис. — С ними непросто разобраться.
Моя умница.
— Согласен. И приготовьте Эйлис мешочки, — безмятежно улыбаюсь. — Я лично прослежу, чтобы она следила за своим состоянием.
Вижу, как загораются воинственные огоньки в глазах жены. Маленькая забавная Эйлис. Волк бьёт хвостом, радуясь её присутствию. Голову немного кружит. И ведь это только начало отношений. Не представляю, что будет дальше. Мне не хотелось бы впадать в зависимость от неё, но будто к этому всё идёт. И запах, пьянящий, как яблочный сидр.
— А проследишь ли? — она вскидывает подбородок.
— Обязательно, дорогая. Знаю, ты соскучилась, но я должен украсть тебя для одного дела. С вашего, Далора, позволения.
— Конечно, какие разговоры, — тихо отзывается женщина. — Может, помочь чем? А то мне… — она снова озирается. — Неловко как-то.
— Благодарю, нет нужды. Отдыхайте.
Мы с Эйлис выходим из комнаты. Я буквально слышу, как хрустит воздух от её возмущения. И это заводит. Очень.
Скольжу по её формам. Не Мила, да, у той изгибы что надо, есть за что схватиться. Эйлис хрупкая, и в этом её очарование. Тонкие, будто веточки, запястья, узкая талия, кажется, её можно двумя руками обхватить.
Слежу за тем, как качаются её скрытые сейчас юбками бёдра, и вспоминаю прошлую ночь. Проклятье. Едва удержался. И всё же насилие в отношение женщины недопустимо.
И даже если у меня штаны лопнут от желания вжать её в стену и консумировать этот абсурдный брак прямо сейчас.
— Какое дело у тебя ко мне? — нервно спрашивает Эйлис.
— Ты захватила мешочек, который нужно орошать?
Она вздрагивает и неуловимо отступает от меня. Косится на дверь в комнату, где теперь живёт её мать. Меня это забавляет, и я шагаю прямо на неё, вгоняя бедняжку в угол, образованный несущей аркой и стеной. Эйлис смотрит влево, намереваясь выскользнуть из ловушки, но я отсекаю эту возможность, уперев руку в стену.
Очаровательная маленькая Эйлис. Распахивает огромные и ясные, как летнее небо, глаза, немедленно вспыхивающие внутренним светом. Подаюсь вперёд, так что жёнушка оказывается зажата между мной и стеной. Испуганно выдыхает, приоткрывая губки и я, не сдержавшись, наклоняюсь, чтобы сорвать с них поцелуй. Эйлис вздрагивает, упирается ладошками в мою грудь, но не пытается оттолкнуть.
Голову кружит. Звуки становятся вязкими, во всём мире есть только я и она. Моя истинная, моя волчица. Сколько лет я учился познавать себя и свою сущность, а теперь одна маленькая хрупкая девочка рушит всё, что я строил и структурировал, и показывает, что за всем этим находилось нечто большее. Мне тревожно с ней и одновременно невероятно интересно.
— Хотел сказать тебе, что скоро к нам приедут гости. Вероятно, завтра, — шепчу ей в губы, придерживая за талию, потому как Эйлис едва стоит на ногах.
Новообращённых и без того качает, а раз уж мы делаем шаги навстречу друг другу, ей совсем сложно.
— Там будут мужчины, которых ты заинтересуешь в романтическом плане.
— Но я же…
— Моя, верно. Они захотят ослабить именно меня. И раз уж моей драгоценной жёнушке пока незачем орошать ячмень, нужно убедиться, что глупостей она не наделает.
— Не сравнивай меня с собой! — мгновенно огрызается Эйлис, сверкая глазами.
— Тише, тише, — касаюсь пальцами её губ. — Я лишь предупреждаю, что такое обязательно будет. И если я смогу себя сдержать и быть нежным в твою первую ночь, то эти двуликие будут жёсткими. Пустят по кругу и вышвырнут, когда надоешь, поэтому ты держишься рядом со мной и не лезешь в неприятности. Ясно?
Эйлис тушуется. Конечно, одно дело показывать зубки мне, зная, что ничего плохого я ей не сделаю, а если и накажу, то ей понравится, и совсем другое — связываться с незнакомыми и опасными двуликими. Ей ещё предстоит научиться понимать границы и угадывать, как себя подать, а пока придётся вести за руку, оберегать и учить.