Измена. Свадьба волка

— Точно, — кивает мама, а потом протягивает мне красный шнурок. — Вот, на ногу повяжи. Лорд не устоит. Я бы ещё на него повязала. Работа-работа, а жена в девках ходит. Не дело это.

Я хихикаю, пытаясь представить, на какое именно место мама хочет завязать Роверу нитку, чтобы, так сказать, побудить к желанию. Так и не сказала ей, что мой муж работает над наследниками, но не с той женщиной. Стыдно.

— Мам, не надо, — я отступаю, но она фыркает, присаживается и ловит мою ногу. — Это глупо.

— Ничего не глупо! Примета такая.

— Мам, а почему нам нельзя на праздник? — спрашивает Кай. — Я тоже хочу веселиться.

— Потому что у тебя утром школа, — улыбаюсь я. — Умножение, да?

— Это не умножение, а уничтожение! — Кай вскидывает руки. — Я бы лучше на заднем дворе весь день занимался, чем вот это всё!

Мы с мамой смеёмся. Кто бы мог подумать, что малышу Каю будет интересно носиться по полосе препятствий, лазить по канатам и турникам, но, наверное, таковы все мальчишки. А ещё влияние новых друзей, которые оказались детьми других волков семьи Альварин.

Стремление подружиться резко повысило его увлечённость мальчишескими играми и занятиями, но мне нравилось то, как горели глаза брата, когда он делился этим с нами. Ему жизнь с двуликими определённо шла на пользу.

Как мама приспосабливается к новой обстановке, я пока не понимаю.

— Доброй ночи, — в комнату входит Ровер. — Эйлис, ты готова?

Я оборачиваюсь и смотрю на мужа. При всех своих недостатках, лорд Альварин всегда выглядит шикарно.

— Конечно, лорд, — мама тут же вскакивает и опускается в низком реверансе.

Она его одновременно и боится, и уважает. Поэтому иногда даже слишком сильно пытается услужить.

— Осталось всего лишь поправить ленты, и всё будет замечательно. Простите, что заставляем ждать. Это моя вина, а не Эйлис.

Предупреждающе смотрю на неё. Незачем так перед ним выслуживаться. Она моя мать, его тёща… вроде как. Это он должен пытаться ей понравиться.

Впрочем, наша семья ненормальна во всех смыслах.

— Нет нужды. Я закончу, — он оценивающе скользит по мне взглядом.

Волчица внутри радостно стучит хвостом. Приятно, когда мужчина так на тебя смотрит. Со сдержанным, но восхищением.

— А когда меня будут брать на балы?! — возмущается Кай.

Ему страх перед двуликими пока не успели навязать, поэтому с Ровером он говорит, лишь изредка отводя взгляд, чтобы не подчёркивать вызов.

— Когда будешь свободно оборачиваться в волка, — улыбается Ровер, и я снова прикусываю губу.

Когда он говорит с Каем или другими детьми, то становится ещё красивее. Это раздражает.

— На таких балах разное бывает. Ты должен быть готов отстаивать интересы семьи.

— Может случиться что-то плохое? — Кай смотрит на меня.

Ровер это замечает.

— Не беспокойся. Эйлис под моей защитой, с ней ничего не случится.

— Идём, Каюша, идём, — мама подталкивает сына к двери. — Доброй ночи, лорд. Эйлис, — она снова кланяется и оставляет нас наедине.

— Безупречно. Супруга лорда Альварина должна блистать. Но позволь добавить небольшую деталь. Идеально подчеркнёт твои глаза.

Он заходит мне за спину и надевает на шею невероятной красоты подвеску. В центре красуется огромный синий камень, натёртый и отшлифованный так, что кажется, кто-то отколол кусочек ночного неба и закрепил среди серебристых листьев и завитков.

— Ух ты, — не сдерживаюсь я, осторожно касаясь нижней части украшения. — Но… когда? Откуда?

Ровер не отвечает, закрепляя на мочках моих ушей маленькие камни в тон подвеске. По коже бегут мурашки от горячего дыхания лорда, когда он якобы случайно задевает шею.

Нервно облизываю губы. Вспоминаются те хорошие моменты, что у нас были. Свидание в саду, каким галантным и заботливым он бывает... Вот и сейчас.

Может, у моего мужа есть противный брат-близнец, который делает гадости и спит с Милой? Пусть она его заберёт, а мне оставьте этого, хорошего.

— Безупречно, — тихо шепчет Ровер и целует меня в шею.

Ноги подкашиваются, и я едва не падаю. Теперь к вспышкам приятных воспоминаний добавляются и более горячие мгновения. Мне становится жарко.

Ровер притягивает меня и захватывает губы в плен. Я чувствую себя мягкой, будто глина, из которой он может слепить всё, что вздумается.

— Как бы мне хотелось послать их в пекло, — шепчет он, прерывая поцелуй, но оставаясь на расстоянии вдоха. — Запереть тебя в комнате и не выпускать до утра. А может, и дольше.

Звучит угрожающе. Это мамин шнурок работать начал? Ого. Я и не думала, что такое возможно.

Голова кружится. Волчица, будь у неё голос, уже кричала бы: «Да! Да! Да! Хочу, сделай!» Я стараюсь держать себя в руках, но обаянию моего мужа тяжело сопротивляться.

— Гости же уже пришли? — то ли спрашиваю, то ли напоминаю я.

— Увы. Идём, разделаемся с ними и приступим к чему-то поинтереснее.

Его голос стекает в рычащий бархат, и к моим щекам приливает кровь. В нижней части живота сладко тянет, и я ругаю себя за то, что реагирую так… бесстыдно. Сложно быть двуликой. Звериная половина души усиливает желания и влечение.

— А может, — я прикусываю губу и вскидываю на него взгляд, — немного задержимся? Чтобы ну… побыть вместе. Наедине.

Неужели я правда это предлагаю? Он посчитает меня развратницей.

Ровер улыбается и снова целует меня.

— Боюсь, «немногим», моя милая Эйлис, не отделаешься. Ты же не надеялась, что всё закончится быстро?

Его слова пугают, но одновременно с этим растекаются по венам сладкой патокой. Закусываю губу и часто моргаю.

Проклятье, я на грани. Ещё слово, и всё случится прямо здесь.

Сердце стучит так быстро. Лёгкие наполнены ароматом смолы и мяты — его запахом. Мне уже плевать на всё, гостей, проблемы, наши сложные отношения… лишь бы он снова поцеловал, прикоснулся, сделал как…

Проклятье! Он меня с ума сведёт!

— Тише, Эйлис, — Ровер мягко прихватывает мою нижнюю губу. — Побудь немного в этом чувстве и пойми, чего хочешь ты.

Кажется, мы оба понимаем, чего я хочу, но боюсь признаться. Даже самой себе.

— Идём, — он берёт мою руку и вкладывает в сгиб своего локтя.

Мы выходим в коридор и идём к лестнице. Носа касается множество новых запахов, я не учуяла их, так как провела в комнате полдня, готовясь к празднику. Пожалуй, это самое утомительное в жизни леди — долгие часы одеваний, причёсок и макияжа.

Спускаемся в зал. Не успеваю я охватить взглядом всех присутствующих и понять хоть примерно, сколько тут людей, как слышу громогласное:

— Его светлость герцог Альварин с очаровательной супругой!

Зал вздрагивает нестройным приветствием и множеством поднятых бокалов. Мне неловко, и я жмусь к Роверу, пугаясь лишнего внимания. Ему-то легко, смело шагает в море двуликих с прямой спиной. Привык быть в центре внимания. На меня смотрят с жадным интересом, и я радуюсь, что хорошо выгляжу. Ровер сказал «безупречно», значит цепляться ко мне не станут, так?

К Роверу подходит слуга с подносом, на котором стоит пара бокалов. Он снимает оба, подаёт мне один и поднимает свой:

— Добрый вечер, дорогие друзья и враги. Как и всегда, я не рад вас видеть, — я вздрагиваю, а по залу проносится волна смешков. — Но раз уж вы всё равно явились, располагайтесь. Отдыхайте, ешьте, пейте за здоровье и счастье моей жены. Можете не лукавить, я знаю, что мне большинство из вас желает только смерти.

Новая волна смешков, поздравления, тосты в мою честь. Лорд приобнимает меня так осторожно и трепетно, что я, совсем смутившись, роняю взгляд в свой бокал. Не знаю, что это, но в напитке плавает полупрозрачный голубой цветок.

Странные эти двуликие. Я совсем не так представляла себе светские балы. Ровер даже не пытается быть вежливым, все остальные принимают его прямоту как должное. Радует, что мне и правда улыбаются тепло. Во всяком случае те, кого я вижу поблизости.

Зал разделён на две половины. На одной организована площадка для танцев, куда немедленно выныривают молодые двуликие и, едва дождавшись начала игры музыкантов, пускаются в пляс, в другую смещаются гости постарше — там много столов, за которыми некоторые уже начали игру в карты. У дальней стены выходы на террасу, стол с закусками и напитками.

— Расслабься, — шепчет на ухо Ровер и мягко гладит меня по щеке. — Пока я рядом, тебя не загрызут.

— Здесь очень много двуликих… Страшно.

— И ты одна из них. Нас, — хмыкает он, отпивая из бокала с цветком. — Привыкай.

— Я постараюсь, — улыбаюсь я и тоже пробую. Необычный сладковато-кислый вкус. Пахнет ягодами и цветами.

— Хочешь потанцевать?

Прежде чем я успеваю испугаться и признаться, что не умею так же лихо, как кружащие по паркету пары, к нам подходит Хантер:

— Ровер, ты срочно нужен.

— Что опять случилось?

— Мила. Она сегодня не в себе. Никого из нас не слушает. Иди разбирайся с ней, если не хочешь потерять основные сделки, потому что язык у неё сегодня без костей.

Я вздрагиваю и смотрю на мужа.

Нет, не ходи. Прошу...

— И что? В доме Альварин нет другого двуликого, способного увести женщину в комнату?

— Если бы она подпустила к себе кого-то, — хмыкает Хантер. — Истерит и требует тебя.

— Проклятье, — Ровер залпом выпивает свой напиток вместе с цветком и ставит бокал на поднос проходящего мимо слуги. — Сейчас приду.

— Я побуду с Эйлис, — улыбается Хантер.

— Вот уж нет, — рычит Ровер. — Ты к ней не приближаешься, если жить хочешь.

Хантер поднимает ладони и отступает, а я сильнее вцепляюсь в локоть мужа.

— Не уходи… прошу, — сглатываю. — Пусть кто-то другой с ней разберётся. Ровер…