Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается!
— Где? — спросили мы с Рэмондом одновременно
— Так тут и останавливался. У полицейского участка.
6
— Почему вы остановились? — задала я очередной вопрос, испытывая азарт, который был для меня в новинку.
— Так кошка, госпожа. Чернее ночи, гадина, аккурат поперёк дороги бежала. Хотел ещё повернуть назад и объехать, да в сон клонило шибко. А объехал бы, глядишь, и труп бы утром не нашёл. Всё она! Кошка!
Я посмотрела на Рэмонда, потому что у меня самой вопросы пока закончились. Он слегка кивнул.
— Вы нам очень помогли, любезный Ганс Найд. Можете идти.
Обрадованный извозчик вскочил и поторопился откланяться.
— Значит, смертельно раненная Бекка забралась в карету именно здесь, около участка. В кабинете есть карта, господин Крау?
— Госпожа Лаиш, вы не переживайте, для следователя вы дьявольски наблюдательны. А карту, которая занимает лишь четверть стены, никто бы не приметил.
Я обернулась и случайно сломала карандаш, который крутила в руке.
— Осторожно, это казённое имущество, между прочим, — Рэмонд подошёл и отнял у меня кусочки карандаша. — Не надо так нервничать. Итак, вот дорога. Вот полицейский участок.
Огрызком карандаша, который моими усилиями стал еще меньше, Крау указал на карту. Я подавила раздражение и сосредоточилась на работе:
— Возможно, Бекка искала помощи в полиции, но увидев преследователя, скрылась в карете. Почему не постучала в участок? Там же круглосуточное дежурство?
— Пока дежурный открыл бы ей дверь, преступник добил бы её и успел скрыться. Если, конечно, всё было именно так.
Ремонд задумчиво постучал многострадальным карандашом по столу.
— А как ещё могло быть? Какие здания поблизости? — я продолжила рассматривать карту. — За участком судебный двор, на параллельной улице здание суда. Слева гостиница. Здесь жилые дома, сквер... У нас всё ещё мало информации. Надо найти родных Бекки. Поговорить с ними, сообщить заодно...
“У нас? Зачем я вообще обсуждаю дело с Крау!”
...
К счастью, архив, куда мы со стражем направились в поисках адреса Бекки, имел магическую систему поиска. Прямо на стене, золотым пером я написала имя: Бекки Гарденс. Пару минут стена вращалась, словно раздумывая. Затем в ней открылась небольшая ниша, из которой прямо мне в руки выпала нужная папка.
В городе проживали две Бекки Гарденс. Одна из них — восьмидесятилетняя старушка, а вторая — единственная дочь лорда Алана Гарденса, леди Бекки Гарденс двадцати трёх лет.
Прочитав это, я почувствовала, как взгляд затуманили непрошеные слёзы.
“Неужели именно мне придётся сообщать родителям о смерти их дочери.”
Особняк лорда Гарденса находился в южной части города. Когда мы сидели в дилижансе, Рэмонд вдруг обратился ко мне, а я по привычке напряглась, ожидая, что снова дала ему повод покрасоваться остроумием.
— Госпожа Лаиш, скажите, а как вы относитесь к птицам?
— К птицам? Ну... я с удовольствием ем индейку, курицу...
Рэмонд отчего-то закашлялся.
— Господин Крау? С вами всё в порядке?
— Угу. А как насчёт живых птиц?
Я неожиданно вспылила:
— Если вы станете продолжать глумиться надо мной и говорить загадками, я уволю вас ко всем демонам!
Рэмонд удивлённо распахнул глаза:
— Спокойно, госпожа Лаиш. Сейчас всё объясню. Я просто предлагаю вам пойти в дом Бекки одной. Но не совсем.
— То есть как это?
— Вот так.
Сказал Рэмонд и обратился в ворона.
От неожиданности я тихо взвизгнула, уставившись на большую чёрную птицу, взгляд у которой, впрочем, остался таким же насмешливым.
Дилижанс остановился у больших белых ворот. Я вышла, всё ещё переваривая новость о том, что мой страж оказался анимагом.
Хорошо, что не оборотнем. По правде говоря, оборотней я побаивалась. “Что можно ожидать от человека, у которого внутри живёт ещё одна сущность?”
Ворон приземлился мне на плечо.
“Нашёл место!” — недовольно покосилась я на птицу.
На воротах я не заметила ни колокольчика, ни дверного молоточка, поэтому просто толкнула калитку. Она легко поддалась. Я прошла по вымощенной камнем тропинке и постучала в парадную дверь специальным кольцом, торчащим изо рта бронзовой волчьей морды.
Дверь открыла горничная.
— Добрый день. Меня зовут госпожа Лаиш, я из полиции. Мне необходимо поговорить с лордом и леди Гарденс, по очень важному делу.
— Добрый день. Сожалею, но их нет дома.
— А когда они вернутся?
— Они месяц назад отбыли в кругосветное путешествие, о котором давно мечтали, — служанка пожала плечами. — Так что вернутся, похоже, очень нескоро.
— А за хозяйством кто присматривает?
— Так дочь их, леди Бекка. И молодой господин Пауль. И, конечно, я.
На последней фразе служанка горделиво расправила плечи.
Ворон на моём плече переминался с лапы на лапу, чем вызывал острое желание согнать наглеца.
— А кто такой господин Пауль?
Служанка замялась, подбирая слова:
— Он внебрачный сын лорда Гарденса. Его мать умерла девять лет назад. С тех пор он воспитывается в семье, как родной.
— Вот как? Он дома? Я могу с ним поговорить?
7
Меня проводили в просторную гостиную, где Крау сорвался с моего плеча и уселся на голову большой мраморной статуэтки знаменитой феи Элопы.
Горничная с неодобрением покосилась на ворона. Несколько секунд она раздумывала, высказывать ли вслух свои опасения. К моему лёгкому разочарованию она всё же промолчала и вышла поджав губы.
Вскоре в гостиной появился статный молодой человек. Светлые кудри и большие голубые глаза придавали его образу несколько романтичный вид. Видимо, я задержала взгляд на его лице немного дольше обычного, так как Рэмонд возмущенно каркнул, прерывая слегка затянувшееся молчание.
— Меня зовут Летиция Лаиш. Я следователь полиции.
— Пауль Гарденс. Чем могу быть полезен? — Пауль жестом указал мне на диван, а сам сел в кресло напротив.
— Скажите, пожалуйста, господин Гарденс, когда вы последний раз видели свою сестру?
— Бекки? Почему вы спрашиваете о ней? Что-то случилось? — спросил он встревоженно.
— Будьте добры сначала ответить на мой вопрос.
Пауль немного подумал, отведя взгляд в сторону.
— Вчера. В последний раз я видел её вчера вечером.
— В котором часу?
— В шесть. Она приехала неожиданно, хотела поговорить, но потом сказала, что торопится, и разговор подождёт.
— И она не вернулась домой ночью?
— Она живёт не здесь. Бекки недавно сняла квартиру в центре. Сказала, что не желает каждое утро целый час трястись в дилижансе. — ответил Пауль быстро, с нарастающим беспокойством. — Прошу, объясните, что значат ваши вопросы? У Бекки какие-то неприятности?
Пауль вскочил с кресла, словно не в силах больше терпеть неведение.
— Вашу сестру убили, господин Пауль. Мне очень жаль.
В ужасе распахнув глаза, Пауль медленно опустился обратно в кресло и прошептал:
— Этого просто не может быть... Я не верю вам... Это ошибка, точно, ошибка...
— Я понимаю ваши чувства, господин Пауль. Но мы с Беккой вместе учились, я опознала её.
Молодой человек посмотрел на меня затуманенным взглядом, словно силясь понять, о чём я говорю:
— Как же так... как я сообщу родителям. Они не переживут этого!
— Господин Гарденс, прошу вас, возьмите себя в руки. Мне нужна ваша помощь, чтобы найти преступника по горячим следам, — я старалась говорить спокойно и твёрдо.
Пауль прочистил горло, в его глазах стояли слёзы, но он усилием воли вернул самообладание.
— Я готов оказать любую помощь полиции. Вы же расскажете мне, как это случилось?
— Конечно. Бекку нашли сегодня утром в переулке Олье. Убийца ударил её ножом в спину.
Пауль, казалось, удивился еще больше и побледнел.
— Кто же мог сделать такое?
— Мы обязательно выясним. Подскажите, Бекка делилась с вами своими переживаниями и волнениями?
Пауль мотнул головой.
— У нас были хорошие отношения, но не скажу, что очень близкие.
— А вчера она вела себя как обычно?
Пауль задумался:
— Пожалуй, нет. Она была чем-то взволнованна. Но так и не сказала мне, в чем дело.
— А, может, она имела недоброжелателей? Врагов?
— Не думаю. Если вы учились с ней, госпожа, вы наверняка и сами знаете, что Бекка ни с кем не враждовала.
Я поднялась:
— Господин Гарденс, мне нужен адрес квартиры, где жила ваша сестра. И адрес работы. Если вы вспомните что-то важное, сообщите мне, пожалуйста. Вы же знаете, где находится центральный полицейский участок?
— Знаю. А... когда можно... забрать Бекку, похоронить, — на последнем слове Пауль не смог сдержать рвущиеся из груди рыдания.
— Вам сообщат.
Пауль взял лист бумаги и перо на комоде в прихожей и торопливым почерком написал нужную мне информацию.
Я оглянулась, ища глазами ворона, но его нигде не было.
Оказавшись за забором, я шумно выдохнула и обессиленно прислонилась к калитке.
— Это всегда нелегко, — Рэмонд возник рядом совершенно неожиданно, заставив меня вздрогнуть.
— Зачем вы так пугаете?
— Простите, не хотел, — сказал Крау, хотя довольное выражение лица стража демонстрировало обратное.
Мы сели в экипаж и направились обратно в центр.
— Вы куда исчезли, кстати?
— Прошелся по дому, — “и не нашел ничего интересного” читалось в его тоне, но я не поверила.
— Что обнаружили?
— Видел письма от родителей на столе в комнате Бекки, как я полагаю.
— Что в них?
— Ничего примечательного. Прибыли туда-то, остановились там-то. Виды потрясающие...
— Но..?
— Сложно сказать, — Рэмонд сделала паузу, раздумывая. — Они лежали на столе в беспорядке. Словно кто-то торопливо просматривал их.
“Что же это могло значить?”
...
Экипаж почему-то остановился у трактира “Жёнушка демона”, на вывеске которого весёлая женская голова, с рожками и в платке, подмигивала всем проезжающим мимо. Хозяин не поскупился на магию для такой рекламы, и трактир наверняка пользовался бешеной популярностью.
— Почему мы остановились здесь? Я же велела ехать в участок.
— Участок недалеко, госпожа следователь. Нежель же велел зайти к нему после обеда. А мы обедали разве?
Я покачала головой.
—То-то же. Идёмте, здесь все полицейские обедают.
— Но я еще не голодна, — попыталась возразить я, однако Рэмонд не слушал.
Я и оглянуться не успела, как мы уже сидели за большим столом в компании Акселя и других полицейских, имена которых я пока не запомнила. Кёльнерша поставила передо мной миску горячего супа и тарелку запеченного картофеля с рыбным филе.
— Я же ничего не заказывала.
— Это стандартный обед работников центрального полицейского участка. Оплачен из казны. Приятного аппетита! — любезно пояснила кёльнерша.
— Угощайтесь, госпожа следователь. Здесь хорошо готовят! — подбодрил меня Аксель, быстро работая ложкой.
Пришлось есть, и обед, действительно, оказался неплох.
— Рэм, я представляю, как будет ржать Даррен, когда узнает, — подмигнул Крау рыжебородый постовой, косясь на меня.
— Заткнись, Бьорн. Будет ржать, возьмёт еще пару выходных по состоянию здоровья.
Обедающие блюстители порядка прыснули от смеха.
— Серьёзно, господа! Среди нас теперь дама, ведите себя приличнее! — попытался приструнить коллег Аксель.
Возможно, мне следовало что-то сказать, но я скромно потупила взгляд.
— А почему господин Нежель не пришел обедать? — спросила я Крау, когда мы шли в прозекторскую.
— Он редко ходит на обед, — ответил Крау и добавил устрашающим шёпотом: — Иногда мне кажется, что он питается чем-то иным.
— Чем?
— Трупами! — пробасил Рэмонд.
Я фыркнула и отвернулась, всем своим видом показывая, что считаю его шутки ужасно глупыми.
В прозекторской, как и ожидалось, веяло могильным холодом. Эд Нежель сидел за столом и что-то писал.
“А вот и не трупами питается эксперт!” На блюдце поверх стопки бумаг лежало надкусанное яблоко.
— Госпожа Лаиш! Господин Крау! Я как раз заканчиваю писать отчёт! — Он снова склонился над столом, изящно выводя пером последние слова. Черкнул роспись и отдал мне лист.
— Потом прочитаете! Вы просто обязаны на это взглянуть своими глазами!
Он резво поднялся и направился за деревянную перегородку. Нам с Рэмондом ничего не оставалось делать, как пойти следом.
8
Тело Бекки, бережно накрытое простынёй лежало на столе. Нежель с почти торжественным взглядом откинул полотно.
Вид разрезанной грудной клетки заставил меня сделать шаг назад. Опора в лице, а точнее, в фигуре Рэмонда, оказавшегося у меня за спиной, пришлась весьма кстати.
— Клянусь, — произнесла я слабым голосом.
Нежель и Рэмонд дружно обратили на меня свои взгляды, ожидая продолжения.
— Клянусь, никогда не обедать перед посещением прозекторской.
— Эд, где нюхательная соль? — торопливо спросил Нежеля мой страж.
— Позади тебя на полке.
Рэмонд нашел флакон, откупорил и сунул мне под нос.
— Вы бы лучше вышли на воздух, госпожа следователь, — посоветовал он.
— Я в порядке, благодарю, — ароматная соль оказалась действенным средством. По крайней мере, тошнить перестало.
— Итак, господа! — эксперт решил, что можно перейти к делу. — нож, которым воспользовался преступник, конечно, мог стать причиной гибели девушки.
Он пробил лёгкое, хоть и чудом миновал сердце.
— Но умерла она не от этого, — закончил мысль Нежеля Крау.
— Абсолютно верно! — глаза эксперта горели научным азартом. — Обратите внимание на её сердце.
Только теперь я заметила, что сердце Бекки выделялось на фоне остальных органов. Оно имело неестественный чёрный цвет.
— Что это значит? — спросила я. Мой голос звучал немного хрипло.
— Бекку убило неизвестное нам проклятие. И это уже третье подобное убийство, верно говорю, господин Крау?
Рэмонд наклонился над телом, рассматривая почерневший орган.
— К сожалению, верно...
— Получается, убийц было двое? И действовали они по отдельности? Кому же успела так насолить бедная Бекка? — мои вопросы множились со скоростью света.
Ответов у присутствующих не было.
— Господин Нежель, а что вы скажите об орудии убийства? Точнее, не-убийства. Что за нож использовал преступник?
— Нож для колки льда. Недешевый, но и не уникальный. Длинное узкое лезвие хорошего качества, резная ручка из слоновой кости.
Эд продемонстрировал нож.
Я присмотрелась, стараясь запомнить растительный узор и маленькую птицу с длинным острым клювом вырезанную на рукоятке.
Из прозекторской мы направились в суд, где работала Бекка. По дороге Рэмонд спросил:
— Госпожа следователь, а позвольте поинтересоваться, почему мы идём на место работы жертвы, а не к её жениху?
— Я еще до нашего визита в дом графа попросила секретаря Виля послать кого-нибудь за Лероем. Но думаю, он не прибудет раньше завтрашнего дня. Жених Бекки военный, он служит в столице.
— Вот как? Значит, вы полагаете, он не мог быть связан с её убийством?
— Вот допрошу его, тогда и буду строить предположения.
Рэмонд насмешливо хмыкнул.
...
Судья Бранс хмурил кустистые брови:
— Леди Гарденс работала моим помощником всего вторую неделю. Она готовила документы по делу о растрате казны. И ещё...
Бранс подвинул к себе кипу бумаг, возвышающуюся на столе.
— Вот это. Деликатное дело. Сын директора городского театра обвиняется в похищении молодой актрисы Марселы Капэль. Три недели он продержал её в подвале своего дома. Он якобы влюбился, а девушка взаимностью не отвечала. Вот и решил взять измором, так сказать. Марсела сбежала от похитителя. И обратилась в суд. Парня задержали.
— И чем именно леди Гарденс занималась в связи с этим делом? — уточнила я.
Судья шумно вздохнул.
— Она искала прецеденты. Понимаете, не так много случаев известно в истории судопроизводства, когда достойный обвинительный приговор выносили похитителям. Тем более, принимая во внимание чувства преступника. Да и жертва не пострадала физически. Я не вправе требовать сурового приговора в данном случае.
— А этот парень, похититель, он в тюрьме?
— Вчера его выпустили под залог, до суда.
Мы с Крау переглянулись.
— Судья Бранс, а вы сами, что думаете по поводу убийства вашей помощницы. Оно могло быть связано с её работой?
— Исключать такой вариант, конечно нельзя. Однако мне сложно представить, кто и зачем мог её убить в таком случае.
Бранс развёл руками. Он не высказал огорчения по поводу гибели своей помощницы, но по его лицу, поникшим плечам и горестным вздохам можно было сделать вывод: Судья очень расстроен случившимся.
Когда мы вышли из здания суда, день уже клонился к вечеру. Настало время зайти с отчётом к начальнику полиции, а у меня не наметилось ни единой версии.
Рэмонд, со скучающим видом шагающий рядом, словно прочитал мои мысли:
— Чтобы появилась версия надо выяснить, куда Бекки отправилась после того, как поспешно покинула дом родителей.
Я остановилась и внимательно посмотрела на Рэмонда:
— Как это можно узнать?
Тон Крау превратился в нарочито наставнический:
— Опросить соседей и хозяйку квартиры. А затем кучеров, которые работали вчера в городе.
Я ужаснулась, представив, сколько времени это займёт.
— Госпожа следователь, — ухмыльнулся Крау, — вам не обязательно делать всю работу самой. Отдайте распоряжение городовым, зайдите к начальству и со спокойной совестью можете завершить свой первый рабочий день.
— Спасибо. Вот только не представляю, как усну, зная, что убийца Бекки на свободе.
— За дополнительную плату могу спеть вам колыбельную, — нахальный взгляд Рэмонда не оставлял никаких сомнений о том, что он подразумевает под этими словами.
— Как-нибудь усну и без вашего вокала! Можете, кстати, на сегодня быть свободны! Всего доброго!
Попрощалась я и, не дождавшись ответа, направилась в участок.
9
Прежде чем открыть дверь полицейского участка, я всё-таки оглянулась. Моего стража нигде не было видно. Наверное обрадовался, что наконец я его отпустила и поспешил в трактир. Я отчего-то вспомнила вчерашнего змея-искусителя с длинным тонким языком, и меня передёрнуло от отвращения.
Отдав распоряжения городовым, я зашла в кабинет Эммета Велора.
— Госпожа Лаиш! Как первый рабочий день? — Велор стоял у окна с книгой в руке.
Он положил книгу на подоконник и вернулся за своё рабочее место.
— Насыщенный был день, господин Велор. Я должна написать доклад о проделанной работе?
— Сначала можете доложить всё в устной форме.
Я кивнула и коротко объяснила, что успела сделать за день.
— К сожалению, определённых версий пока нет, господин Велор. Надо поговорить с обвиняемым по делу о похищении актрисы, узнать, куда направилась леди Гарденс после того, как покинула родительский дом. Тогда...
— Надеюсь, тогда у вас появятся версии. Дело надо расследовать быстро, госпожа Лаиш. То, что жертву убило неизвестное проклятие — это очень скверно. Двумя другими подобными убийствами занимается следователь Даррен Тенн. Завтра в восемь тридцать утра жду вас на совещании. Будем решать, передавать и это дело ему, или скрыть от общественности настоящую причину смерти.
— Но, господин Велор! Я начала это дело, и...
— Завтра, всё обсудим завтра. Идите домой и хорошо отдохните, госпожа Лаиш. А где, кстати, ваш телохранитель?
— Я уже отпустила его.
Голос начальника полиции сразу сделался громче и суровее:
— Госпожа Лаиш! Страж обязан провожать вас до дома! — решив, что крика не достаточно, Эммет хлопнул ладонью по столу, и кипа бумаг, возвышающаяся неровной стопкой, подпрыгнула. Несколько верхних листов радостно разлетелись по кабинету.
Я поторопилась их собрать.
— Поняла, этого больше не повториться, господин Велор. Я могу идти?
— Скажите Акселю, чтобы вас проводил. Идите.
Велор приложил руку ко лбу, словно встреча со мной вызвала у него приступ головной боли.
Сначала я направилась в свой кабинет, но никто не позаботился о том, чтобы сменить табличку и заклинание на двери. Это по-прежнему был кабинет следователя Рэмонда Крау. От злости я пнула дверь ногой и вернулась в приёмную Эммета.
Взяла бумагу и перо у секретаря Виля, написала подробный отчет.
Аксель работал в городе, выполняя мои указания, а просить проводить меня других полицейских, я не хотела.
“Я что, не способна добраться до дома? Возьму экипаж, это совершенно безопасно.”
— Всего доброго! — попрощалась я с дежурным, который ужинал прямо на рабочем месте.
В ответ он приветливо помахал мне бутербродом.
Выйдя на освещённую фонарями улицу, я плотнее укуталась в пальто. К вечеру температура упала, и снег хрустел под ногами.
Экипаж я поймала не сразу, даже успела немного продрогнуть. В защищённой от ветра карете было теплее. Я сняла тонкие перчатки и подышала на руки.
Послышался шум, будто крыша зацепилась за ветки, но экипаж продолжал путь, и я успокоилась.
Неожиданно карета резко затормозила. Моя квартира, действительно, находилась недалеко от участка, но так быстро приехать мы не могли.
— Госпожа, что же вы делаете? А если бы лошадью зашиб? Я не могу, у меня пассажир.
Я почти не слышала голос той, с кем разговаривал кучер. Открыв дверцу кареты, я увидела девушку со светлыми волосами.
— Что случилось? — спросила я.
— Я не могу поймать дилижанс, а мне очень домой надо. Прошу, позвольте поехать с вами.
Девушка выглядела как леди, и я, конечно, не могла бросить её на улице.
— Где вы живёте?
— В конце улицы Бранли, — тон её голоса был просящим.
— Прошу вас, садитесь.
Девушка обворожительно улыбнулась. Она проворно уселась в карету и скромно потупила взгляд. Лицо её обрамляли тщательно уложенные локоны. Остальное в полутьме разглядеть не представлялось возможным... Знакомиться и разговаривать у меня настроения не было, впрочем, как и у моей спутницы.
Хорошо, что дорога длилась недолго, потому что неловкое молчание сбивало с мысли, превращая поездку в напряженное ожидание.
Экипаж остановился и я поспешила его покинуть.
— Всего хорошего, — попрощалась я.
— Благодарю вас за доброту, госпожа.
Я прошла к крыльцу, поднялась и достала из сумочки ключ. Свет в квартире не горел, а значит, Крау точно отправился в трактир.
— Кто это был?
Голос за спиной, прямо у моего уха, прозвучал настолько неожиданно, что я взвизгнула и подпрыгнула.
— Тшш, госпожа Лаиш, это всего лишь я, — обнял меня за плечи Рэмонд.
Я залетела в гостиную, взмахом руки зажигая свет.
— Вы...! — у меня не хватало слов. — Зачем вы так меня напугали? Вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, господин Крау? Что вы делаете здесь? Почему не пьёте в трактире? Я же отпустила вас!
Рэмонд спокойно снял пальто и сел на диван, откидываясь на спинку.
— Уважаемая госпожа следователь, — начал он медленно, словно разговаривал с несмышлёным ребёнком. — Во-первых, с чего вы взяли, что трактир — это единственное место, где я могу скоротать свободный вечер. Это оскорбительно. Во-вторых, вы отпустили меня, повинуясь женской обиде, а не разуму. Я обязан был сопроводить вас до дома. Ну и последнее, зачем вы взяли попутчицу?
— Я же не могла бросить девушку на улице? Какая от неё опасность?
— Согласен, большинство преступлений совершают мужчины. Но исключений немало, госпожа Лаиш. Например, известно ли вам, что самое зверское убийство в столице в прошлом году было содеяно женщиной?
— Из-за ревности? — почему-то спросила я, снимая пальто.
— Из-за денег. Прошу вас больше не брать попутчиков, если едете одна.
— Постараюсь, — мне надоело спорить. На плечи навалилась усталость.
Я словно не день, а всю неделю проработала. Что же будет дальше?
— Идёте наверх? — удивился Рэмонд, увидев, что я поднимаюсь по лестнице.
— Да, спокойной ночи, господин Крау.
— Но вы не ужинали даже.
— Я слишком устала для ужина. Приму ванну и лягу спать.
Рэмонд молча поджал губы, а я, не дождавшись ответа на “спокойной ночи”, поднялась к себе.
Полежав в горячей ванне, я почувствовала себя гораздо лучше. В халате и с распущенными волосами, я опустилась в кресло, планируя немного подумать о деле.
Стук в дверь прервал мои мысли.
— Что вы хотели? — я не собиралась открывать дверь своей спальни мужчине, которого знала всего один день.
— Откройте, пожалуйста поскорее, мне же тяжело!
Кряхтение за дверью меня взволновало и притупило чувство самосохранения.
Я открыла, резонно рассудив, что если у Крау дурные намерения, запертая дверь его всё равно не остановит.
В комнату вплыл поднос с дымящимся чайником, чашкой и горкой бутербродов.
— Это что?
Он водрузил тяжелый поднос на кофейный столик.
— Вы не ели восемь часов, госпожа Лаиш. А, как говорится, голодный следователь — горе в полиции.
Он окинул взглядом меня с ног до головы, вздохнул и произнёс напоследок:
— Ну, не буду портить ваш одинокий вечер. Доброй ночи, госпожа.
Дверь за Крау закрылось, а я вдруг поняла, вдыхая терпкий аромат чая с мятой, как ужасно проголодалась.
На следующее утро мне удалось встать пораньше и приготовить на завтрак кашу и гренки.
— Не люблю кашу, — сообщил мне капризный страж и попросил добавки.
Когда мы, готовые к трудовому дню, вышли на улицу, я засунула руку в карман и с удивлением обнаружила там сложенный вчетверо листок. Крау замыкал дверь, а я развернула записку.
“Если не уйдёшь из полиции, погибнешь.”