Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается!

13

Как всегда, не утруждая себя предупреждением, Рэмонд взмахнул крыльями и вороном опустился мне на плечо, цепко впиваясь когтями в шерстяное пальто.

Дверь открыла женщина в накрахмаленном белом переднике с очень недовольным выражением лица.

— Здравствуйте. Мы... я из полиции, — показала ей жетон. — Я могу поговорить с Одиль Гарденс?
— Она с леди Гарденс отправилась на курорт.
— Какой курорт?
— В горы, в Сорбит.

Сорбит — ближайший горный курорт. Зимой аристократы катаются там на лыжах, а летом купаются в огромном горном озере “Серебро”, которое местные поэты величают «слезой дракона».

— А лорд Реми Гарденс дома?
Экономка раздраженно вздохнула:

— Проходите, — буркнула она, будто делала нам одолжение.

Прихожая оказалась просторной, но удушающе перегруженной. Темные дубовые панели стен были усыпаны охотничьими трофеями: оленья голова со стеклянными глазами, чучела птиц на консоли с распахнутыми крыльями. Под ногами скрипел паркет, его доски расходились веером от массивной двери.
Пахло в доме моющими средствами с едким оттенком нафталина.

Ни мне, ни Крау здесь не понравилось. Ворон нервно раскрывал, щекоча перьями мою щёку, и снова складывал крылья.
Смахнув стража, заставив его совершить короткий полёт, я сняла пальто и передала экономке.

Лорд Гарденс, грузный бородатый мужчина, восседал в кресле у камина. Увидев нас, он поднялся мне навстречу, приветливо улыбаясь.
— Чем обязан, госпожа...?
— Лаиш, следователь сыскной полиции. Мне надо задать вам несколько вопросов по поводу убийства вашей племянницы, леди Бекки Гарденс.

В камине громко треснуло полено, а по лицу хозяина дома пробежала тень.
— Ах, бедная Бекки... — он горестно покачал головой. — Её смерть — это чудовищный удар для нас всех. Просто чудовищный.

Я присела на диван, а Рэмонд слетел с моего плеча и уселся на подоконник.

— Мне бы, конечно, очень хотелось побеседовать с Одиль. Она ведь была близка с Беккой?
— Конечно, они дружили. Вы знаете, у Одиль очень слабые нервы. Поэтому, как только Пауль сообщил нам эту ужасную весть, — он сделал паузу, его взгляд скользнул к портрету в золоченой раме над камином: хрупкая молодая женщина с бледным лицом. — ... Я немедленно отправил дочь с женой в горы. Для спокойствия.

— Но Одиль знает, что Бекки мертва?

Лорд потянулся к графину, стоящему на кофейном столике, и налил себе виски. Рука едва заметно дрожала, и лёд в бокале звенел.
— Да. У бедняжки такая истерика случилась, что пришлось принять меры.

— Какие именно меры? — осторожно поинтересовалась я.

— Селин напоила её успокоительными, — он сделал глоток, оставив на стекле отпечаток влажных губ. — И я тут же отправил их обеих на вокзал и посадил на поезд до Сорбита.
— В Сорбите, где именно они остановились?
— На вилле “Серебристые утёсы”. Мы каждый сезон там отдыхаем.
— Лорд Гарденс, а как вы можете прокомментировать столь внезапный отъезд вашего брата?

Лорд на мгновение напрягся, нервно теребя перстень с фамильным гербом.

— Почему внезапный? Алан с женой всегда мечтали о кругосветном путешествии.
— Но теперь, когда Бекки собиралась замуж...
— Ах да. Но за кого, госпожа Лаиш? За военного! Алан не одобрял выбор дочери. Они с женой решили, что если свадьбу отложить, то у Бекки будет больше времени подумать о своём решении.

“Значит, Лерой был прав насчёт причин такого скоропалительного отъезда.”

Я посмотрела на подоконник, где сидел Рэмонд. Ворон исчез.
— Лорд Гарденс, скажите, а чем занимаетесь вы и ваш брат? Я имею в виду, ему легко было вот так вот оставить все свои дела на целый год?

— Не вижу, какое это имеет отношение к делу, — его голос приобрёл металлические нотки, — но если вам так любопытно... Алан посвятил себя меценатству. Наши семейные земли, виноградники в Южной Эльмонии, лесные угодья, приносят стабильный доход. — Он щёлкнул пальцами, и в гостиной, которая за время нашего разговора почти погрузилась во тьму, зажглись дополнительные свечи. — Родители жили по принципу "приумножай и властвуй". Мы с братом... — на губах появилась кривая улыбка, — пересмотрели приоритеты двенадцать лет назад. Денег было достаточно. Настало время просвещения.

Слушая лорда, я ловила себя на мысли, что мне он крайне неприятен.
— Алан основал "Консорциум Гард", — лорд вскинул руку, демонстрируя гравюру на стене — схему с тремя ветвями: Дети, Искусство, Наука. — Объединение эльмонийской элиты.
— Я так понимаю, вы тоже управляете этой компанией?
— Верно. Я один из четырёх распорядителей. Каждый год мы выбираем объект для поддержки и собираем средства. Даже Её Величество активно участвует в наших проектах, предоставляя финансы из казны.
— Благодарю за ответ. А вы когда в последний раз видели Бекки Гарденс и её родителей?

Прежде чем ответить, лорд долил в свой бокал виски.
— Брат заезжал ко мне перед самым отъездом на вокзал. Отдавал последние распоряжения. А Бекки... Даже не вспомню... Ах да. Она заходила в контору Консорциума несколько дней назад.

— Вот как? — мои брови сами поползли вверх. — А по какому вопросу?
— Видите ли, один наш сотрудник проворовался. Его привлекли за растрату казны. А Бекки, как я понял, выполняла какое-то поручение судьи.

“Второе дело, которым занималась Бекки! Растрата казны!”

В этот момент из коридора донёсся оглушительный грохот, будто опрокинули сервант с фарфоровой посудой. Лорд вздрогнул:
— Какого дьявола?!
Он рванул к двери, а я последовала за ним.

Источником хаоса оказалась кухня.

Всё та же экономка в белом переднике, вооружившись полотенцем, пыталась отходить им бедного Рэмонда, который кружил под потолком, теряя перья. В клюве он держал серебряную вилку.

Увидев меня, он спикировал ко мне на плечо, больно вцепившись в кожу. Я отняла у него вилку, подозревая, что взял он её не зря.

Повертела в руках. Полностью серебряная, натёртая до блеска. Никакой слоновой кости, никаких птиц с тонким клювом, как в наборе “Экзотика”. На ручке вычурный узор — герб, такой же, как на воротах, и виноградная лоза.

“Наверное, Крау просто проверял, а экономка застала его за этим.”
Я вернула вилку сердитой женщине, которая потеряла всякую надежду отлупить Рэмонда полотенцем, и явно была этим недовольна.
— Я прошу прощения за моего... фамильяра. Он питает особую слабость к серебру.

Женщина выхватила столовый прибор, прижимая его к груди, как потерянное дитя:
— Вы хоть понимаете, что это фамильное серебро? Оно досталось лорду от деда. Мы его храним, как... — громко возмущалась женщина.
— Довольно, Мэг! — оборвал её вопли лорд и повернулся ко мне. — Госпожа Лаиш, я надеюсь, я ответил на все ваши вопросы?
— Да, благодарю вас, лорд Гарденс. Единственное, я всё же хотела бы поговорить с Одиль. Когда они с леди Гарденс вернутся?
— Они останутся в Сорбите до тех пор, пока Одиль не станет легче.
— Что ж, понятно. Ещё раз прошу прощения за беспокойство.

В экипаже по пути домой я сверлила взглядом сидящего напротив меня Рэмонда.
— Что вы устроили на кухне, господин Крау? Я, признаюсь, думала, вы нашли там предметы из набора “Экзотика”.
— Не нашёл. Но, вы видели, как тряслась экономка над этим серебром? Значит, оно действительно особое. А ведь лежало на кухне в повседневном пользовании. Не спрятанное в серванте на торжественный случай.
— То есть... вы думаете, что Бекку могли убить в доме дяди? И потом спрятать все столовые приборы из того набора, и достать парадный?
— Я не думаю, а просто не исключаю такой вариант. Дом Реми и Селин Гарденс недалеко от квартиры Бекки и от полицейского участка, где она села в карету.

Я задумалась, кусая нижнюю губу.
— И Бекки занималась делом о растрате, в котором обвиняют работника Консорциум.
Рэмонд довольно кивнул:
— Всё так или иначе ведёт нас к Гарденсам номер два.
— Надо поговорить с Одиль. Я чувствую, что этот нервный срыв лишь повод уехать из города на время следствия. А вдруг это она убила Бэкки? А родители покрывают?
— Не вижу мотива, но вы абсолютно правы, с кузиной жертвы поговорить необходимо. Если выйдем завтра на шестичасовом поезде, то к девяти утра будем в Сорбите.

Когда мы вернулись домой, усталость тут же навалилась на плечи. Рэмонд помог мне снять пальто, а я ойкнула. Его когти всё же оставили царапины на моём плече.

Крау взял меня за руку и осторожно отодвинул бретельку платья, обнажая кожу. На белоснежной коже алели четыре царапины, но болела и немного кровоточила только одна.

Крау отвёл меня на кухню и усадил на стул. Ориентировался он здесь уже лучше меня. Деловито открыв шкафчик над столом, достал пузырёк с темной жидкостью и смочил ею кусочек бинта.

— Немного пощиплет, — предупредил он, словно маленького ребёнка, и приложил бинт к царапине.
Я непроизвольно скривилась. Он убрал бинт и, наклонившись, подул на рану.

— Прости, я буду аккуратнее, — тихо сказал он. А я вдруг смутилась, глядя так близко в его глаза.

14

Рано утром, отправив записку начальнику полиции, мы с Крау отправились на вокзал. Позавтракать мы решили в вагоне-ресторане поезда.
Туман ещё стелился над платформами, растворяя в своей молочной дымке силуэты редких пассажиров. Я крепче затянула пояс пальто, чувствуя, как холодный воздух пробирается под одежду.

Рэмонд, к моему удивлению, взял с собой трость с серебряным набалдашником в виде птичьей головы. И теперь размеренно постукивал ею по плитам.
— Как думаете, Велор взбесится из-за нашего самоуправства? — задала я, волновавший меня вопрос.
— О, госпожа Лаиш, разумеется, Эммет придёт в ярость. Но он быстро отойдёт, тем более, если наша вылазка принесёт какие-нибудь плоды.

...
Поезд тронулся, и за окном поплыли серые предместья, постепенно сменяющиеся заснеженными полями и рощицами. Мы заняли столик у окна. Крау заказал кофе и омлет с беконом, а я — мятный чай и круассан. В вагоне-ресторане витал приятный аромат свежей выпечки и кофейных зёрен.
— Я всё хотел спросить, — неожиданно нарушил тишину Рэмонд, отодвигая сахарницу. — Почему вы решили стать следователем? Это всё-таки необычно для девушки.

Не ожидала, что мой молчаливый и невозмутимый страж может, оказывается, проявлять любопытство!

— Я просто хочу, чтобы преступники не оставались безнаказанными. — ответила я, отламывая хрустящий кончик круассана.
Рэмонд прищурился.
— Это... что-то личное?
Я отставила чашку и внимательно посмотрела ему в глаза.
— Можно и так сказать, — мои пальцы непроизвольно сжали салфетку. — Мне было пять лет, когда убили мою мать.
— И преступника не нашли? — осторожно спросил Крау.
— Нет. Сказали, что грабители просто убрали случайного свидетеля, — Голос не дрогнул, но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где до сих пор жила пятилетняя девочка, что-то болезненно сжалось.
Рэмонд неожиданно накрыл мою руку своей.
— И вы... хотели бы найти убийцу?
Я горько усмехнулась.
— Нет. То есть, это было бы здорово, конечно, — мой взгляд упал на наши руки, и я почувствовала, что по щекам разливается жар. — Но разве такое возможно спустя столько лет?
Мой вопрос остался без ответа, а я убрала руку из-под ладони Рэмонда.

После завтрака мы нашли наше купе. Я устроилась у окна, глядя на проплывающий мимо пейзаж: тёмные еловые ветви, припорошенные снегом, время от времени скребли своими лапами по стеклу, словно пытаясь остановить поезд. Поднялся ветер, и начался снегопад. Белые хлопья, гонимые ветром, норовили замести окно и лишить нас обзора.

— Господин Крау, — наконец нарушила я молчание, отрываясь от созерцания метели, — так что вы увидели в той газете, которую взяли из дома Парра.

Сидящий напротив Рэмонд несколько мгновений раздумывал, делиться ли со мной, а потом полез за пазуху и протянул мне газету.

На первой полосе Лорвенского вестника красовалась надпись:
“Королевский бал-маскарад: кто поразил Её Величество?”

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.